Алекс Кейн.

Хроники вечной жизни. Проклятый дар



скачать книгу бесплатно

* * *

Как-то раз Женевьева занемогла и пожелала на весь день остаться в постели. Жанна ликовала: теперь соперница в ее власти. Хозяин, как обычно, в казармах, и ничто не сможет ей помешать. Схватив корзинку, девушка побежала на рыночную площадь.

Прожив много лет в деревне, Жанна прекрасно разбиралась в травах и точно знала, какая из них может помочь, а какая – погубить. Поэтому, придя на рынок, она тут же направилась к лотку травницы и купила сушеную ромашку и семена белены.

Вечером, заварив травы, она отнесла чашу Женевьеве.

– Выпейте, госпожа, это настой из лекарственных трав, он вам поможет.


Вернувшись из казармы в субботу, Рене обнаружил пугающую картину – дом был заполнен лекарями и алхимиками, которые толпились вокруг кровати Женевьевы. Она лежала осунувшаяся, бледная, с разметавшимися волосами, у него сжалось сердце от одного взгляда на нее.

Увидев Рене у двери, Жанна схватила его за руку и оттащила в угол комнаты.

– Что случилось? Она умерла? – прохрипел он испуганно.

– Нет, нет, Господь с вами, сударь, что вы такое говорите, – ответила Жанна шепотом. – Госпожа заболела… но она поправится. Вот только ребеночек… не смогли спасти… – Она помолчала и печально добавила: – Такое часто случается.

Рене почувствовал, как на мгновение остановилось сердце. Малыш, его малыш! Известие оглушило его, он словно воочию видел своего маленького отпрыска, которому так и не суждено было родиться. Прислонившись к стене, Рене отдышался и потряс головой. Ничего, лишь бы с Женевьевой все было хорошо, а с остальным они как-нибудь вместе справятся.

Осторожно ступая, он подошел к кровати.


– Я не смогла сохранить для тебя нашего первенца, – печально проговорила Женевьева, положив голову ему на плечо.

Она поправлялась на удивление быстро – молодой, сильный организм брал свое – и уже могла сидеть в постели. Рене, заранее отправивший посыльного с известием к капитану Дюпе, целые дни проводил рядом с ней.

– Ничего, родная, лишь бы с тобой все было в порядке.

Она оторвалась от Рене и посмотрела ему в глаза долгим, изучающим взглядом. Казалось, она сомневалась, стоит ли говорить о том, что ее мучило. Наконец она решилась и тихо прошептала:

– Это Жанна.

– Что? – не понял Рене.

– Это Жанна меня отравила.

Муж прижал ее к себе, пытаясь успокоить:

– Ну что ты, девочка моя. Какие глупости.

Но она вырвалась и яростно зашептала:

– Я знаю, о чем говорю! У меня была всего лишь легкая простуда. Она приготовила мне лечебный отвар, а ночью все началось. Ты знаешь, что у нее бабка колдунья? Мне Клотильда говорила.

– Ох уж эти твои подружки-сплетницы!

Женевьева умоляюще прижала руки к груди:

– О, Рене, не спорь со мной, пожалуйста! Я чувствую, это она. Я знаю, она с первого дня меня ненавидит, с самой свадьбы!

Рене задумчиво смотрел на жену. Возможно, она и в самом деле права? Он никогда не замечал ничего подобного за Жанной, но как знать? Вдруг она затаила в душе злобу и ревность? Нет, это совершенно невозможно.

Женевьева продолжала горячо его убеждать:

– Тебя целыми днями нет, а я тут с ней одна.

Я боюсь ее! Представь, что может случиться с нашим следующим ребенком? Вдруг она убьет и его тоже?

Рене кивнул:

– Хорошо, милая.

На следующий день Рене отправился в канцелярию прево и написал жалобу. Городские власти начали дознание, но Жанны уже и след простыл.

Вместо красавицы Жанны Женевьева наняла пожилую Моник Бернар, и жизнь потихоньку вернулась в прежнюю колею.

* * *

События в жизни Франции следовали одно за другим. В январе 1514 года умерла Анна Бретонская, «королева при двух королях»[8]8
  Анна Бретонская была поочередно женой Карла VIII и Людовика XII.


[Закрыть]
. Это дало возможность Франциску, графу Ангулемскому, жениться на ее дочери Клод, с которой он был помолвлен уже восемь лет. При жизни королева, вопреки желанию Людовика, не давала согласия на этот брак, и он стал возможен только после ее смерти. Овдовевший король, все еще надеявшийся обзавестись наследником, тоже не стал долго мешкать, и уже летом во Францию прибыла английская принцесса Мария Тюдор, ставшая его новой супругой.

Ходили слухи, что Франциск, встречавший невесту короля в Кале, сразу же влюбился в нее, и юная принцесса ответила красавцу графу взаимностью. Но мать Франциска, Луиза Савойская, надеявшаяся, что сын станет следующим королем, решительно воспротивилась этой связи.

– С ума вы сошли, сударь? – пеняла она сыну. – Людовик стар и едва ли сможет стать отцом, но если Мария понесет от вас, то ваш сын станет королем, а вы так и останетесь навсегда графом Ангулемским.

Молодой граф здраво рассудил, что никакая интрижка не стоит короны, и не прогадал. К зиме Людовик заболел и 1 января 1515 года скончался. В этот же день королем был провозглашен Франциск, граф Ангулемский.

Первые несколько месяцев, пока существовала вероятность беременности королевы Марии, его положение было довольно шатким, но уже весной стало ясно, что Франциску суждено оставаться королем. Луиза Савойская, с рождения сына боровшаяся за корону для него, торжествовала.

Рене невероятно гордился тем, что когда-то был знаком с новым королем. Однако на празднования, проходившие по всему Парижу, не пошел: он опасался столкнуться с Мишелем и Робером де Леруа.

* * *

Франциск начал свое правление с того, что решил отвоевать герцогство Миланское, потерянное Людовиком. Он во всеуслышание объявил, что лично возглавит войско. Начались поспешные приготовления к походу. Ордонансная рота капитана Дюпе выступила одной из первых, в начале августа.

В одном отряде с Рене оказались Жак Тильон и его лучший друг Анри Кретьен. Как ни странно, у Рене с Анри быстро сложились хорошие отношения. В долгом походе до Альп они поддерживали друг друга, Тильон же держался в стороне, угрюмо косясь на Рене.

Почти месяц добиралось войско до северных предгорий Альп. Разведчики, посланные Франциском, вернулись с печальными вестями: все удобные переходы через горы заняты швейцарцами, нанятыми для защиты Милана герцогом Массимильяно Сфорца. Франциск разработал невероятный по дерзости план, и наутро его войска начали переход через Альпы по Аргентьерскому перевалу, совершенно для этого не приспособленному. Дорогу прокладывали среди пропастей и утесов, скалы, мешавшие переходу, взрывали, а пушки несли на руках. Это был неслыханный и очень утомительный переход, тем не менее через пять дней армия Франциска оказалась на южной стороне гор, в районе Пьемонта, и в считаные дни подчинила себе герцогство Савойское. Перейдя реку По, Франциск повел свою армию дальше, на Милан. У маленького городка Мариньяно французам преградили дорогу швейцарские наемники герцога Сфорца.


Эту битву Рене запомнил на всю жизнь. Ночь накануне боя он не спал, убеждая самого себя быть храбрым. Он бессмертен, убить его не могут – так чего ж ему бояться? Что бы ни случилось – он останется жив. А если ему удастся отличиться в этой битве, возможно, капитан Дюпе доложит об этом самому королю… и как знать… «Господь великий, дай мне смелости!»

Ранним утром 13 сентября 1515 года к возвышенности, на которой расположился французский лагерь, приблизились швейцарцы. Они шли сомкнутыми колоннами в абсолютной тишине, чтобы боем барабанов и звуком рожков не предупредить противника о своем появлении. Наемники герцога Сфорца надеялись, что большинство французских солдат еще спит, и рассчитывали застать их врасплох. Но просчитались: король Франциск, уже сталкивавшийся с подобной тактикой, расставил на всех дорогах разведчиков, и, когда швейцарцы приблизились, войско короля встретило их пушечными залпами. Завязался ожесточенный бой.

Молодой король, которому лишь накануне исполнился двадцать один год, прямо на поле битвы был посвящен в рыцари знаменитым полководцем шевалье Пьером де Байярдом, и это событие немало воодушевило войска.

Рене удалось блеснуть в этой битве. Забыв о страхе, врезался он в строй швейцарцев, рубя врагов направо и налево. Вокруг стоял адский шум от свистящих ядер, лязга оружия, криков раненых. Солнце нещадно палило, пот заливал глаза, но Рене упорно махал мечом. Немного впереди маячила спина Анри Кретьена, столь же самозабвенно крушащего противников.

Швейцарцы дрались отчаянно, но к вечеру стало понятно, что перевес склоняется на сторону французов. Рене с облегчением увидел, что передние ряды вражеской пехоты пятятся. Французы остановились, ожидая команды. На мгновение наступила тишина. В этот момент раздался отвратительный свист летящего пушечного ядра. Звук нарастал, и Рене, подняв глаза, в ужасе понял, что настала его последняя минута. Ядро летело прямо на него и на стоящего впереди Анри Кретьена. Как завороженные, стояли они, ожидая своей участи, не в силах что-либо изменить.

Вдруг Рене услышал истошный вопль за спиной, тут же получил сильнейший удар в плечо и, отлетев на несколько шагов, упал в грязь. Жак Тильон, толкнувший Рене, с перекошенным лицом метнулся к Анри. Но не успел. Ядро достигло земли, разорвав Кретьена на части; окровавленный Жак упал рядом с другом.

Раздались звуки рожка, французы бросились в наступление.

Вскочив, Рене кинулся к своему спасителю. Жак был еще жив. Он упал на колени и приподнял голову Тильона:

– Жак!

– Тихо, – прохрипел тот, – слушай. Это я… напал тогда на Леруа… мы подстерегли его за казармой…

– Я знаю, – помедлив, тихо ответил Рене.

Жак поднял на него затуманенный взгляд:

– Знаешь? Как ты… можешь знать?

– Я стоял за углом и все видел, – Рене с трудом подбирал слова, – но я… я побоялся вмешаться. Вас было пятеро…

«Господи, неужели я решился это сказать?!»

В последнюю минуту жизни Жак нашел в себе силы утешить недруга:

– Ничего… это может быть… с каждым…

У Рене на глазах выступили слезы. Он никак не ожидал таких слов от Жака, чувство благодарности затопило его, и он попытался поднять раненого на руки.

– Потерпи, я вытащу тебя!

Жак застонал:

– Нет… Я рад, что ты жив… Хоть одно… доброе дело… А мне конец…

Голос его становился все слабее.

– Прощай, Легран… Помолись за мою… загубленную душу… Как жаль умирать…

Изо рта его хлынула кровь, голова безвольно откинулась. Рене в замешательстве смотрел на тело бывшего врага. Жак спас его, пожертвовав собой… Почему?

Рене осторожно опустил голову Жака на траву, сел рядом и заплакал. Это были слезы облегчения. Тяжкий груз, который он носил в душе со дня смерти Филиппа, словно стал меньше весом. Наконец-то он решился рассказать кому-то о своем предательстве! И Жак не осудил его, не назвал подлецом и трусом, наоборот, попытался утешить. Рене чувствовал невероятное облегчение.

* * *

Сражение продолжалось два дня и закончилось полной победой юного короля Франции. Три недели спустя удрученный герцог Сфорца сдал Милан без боя, и Франциск со своим войском расположился в захваченном городе.

Рене, проявивший себя в сражении настоящим героем, получил звание сержанта. Он был горд и счастлив, ему нравилось воевать: в бою куда-то исчезал извечный страх смерти. Ну и, конечно, Рене был абсолютно уверен, что никогда не умрет, и все время помнил об этом. Он чувствовал себя свободным и почти всемогущим. И даже боль от совершенного когда-то предательства почти прошла, словно Жак забрал ее с собой в небытие.

Ордонансная рота оставалась в Милане почти год, пока Франциск вел переговоры с папой и королями заинтересованных стран. Красавец-сержант имел большой успех у миланских барышень. Рене льстило их внимание, и раз или два он не устоял перед чарами юных итальянок. Но всерьез их не воспринимал, это были лишь мелкие интрижки, утеха плоти. Он по-прежнему отчаянно скучал по своей Женевьеве.

Рене с удивлением наблюдал за миланской жизнью, в корне отличающейся от того, что он привык видеть в Париже. На его родине священники проповедовали идеалы аскетизма и духовного самоуничижения человека как жалкого, греховного создания. Итальянцам же такая мораль была совершенно чужда, у них господствовал дух внутренней свободы и отношение к человеку как к разумному, талантливому, прекрасному творению Бога, венцу мироздания.

Необычайно модным было подражание античному обществу: горожане старательно воспроизводили в быту жизнь древнеримских патрициев. Каждый миланец, казалось, был нацелен на творчество – многие писали, лепили, ваяли, рисовали, те же, у кого не хватало на это времени или таланта, заказывали свои портреты, статуи, оплачивали их и всячески поддерживали людей искусства. Все состоятельные горожане увлекались коллекционированием: гобелены, картины, монеты, геммы, книги, печати, скульптуры – все это собиралось и выставлялось в богатых домах на обозрение гостей. Огромной популярностью пользовались мастера творческих профессий. Рене понимал, что в духовном плане итальянцы, безусловно, намного опережают его соотечественников.

* * *

Наконец летом следующего года победоносная армия вернулась домой. Парижане встречали воинов как героев. С трудом прорвавшись сквозь толпу восхищенных горожан, Рене поспешил на улицу Сен-Поль. Верная Женевьева, прослышав о возвращении королевского войска, ждала его у входа в дом. Она смотрела, как приближается повзрослевший, возмужавший Рене, и ей хотелось кричать от радости.

Следующие дни изголодавшиеся друг по другу супруги не расставались ни на минуту. Почти все время они проводили в спальне, словно стараясь наверстать упущенное за год разлуки. Их занятия не остались безрезультатны: спустя несколько недель Женевьева вновь сообщила мужу, что беременна.

В этот раз окрыленный Рене решил подстраховаться. В госпитале Сен-Мишель он нанял акушерку, которая раз в неделю приходила к Женевьеве и проверяла ее состояние. Хотя сам он вынужден был вернуться в казармы, служанке Моник было строго-настрого наказано внимательно присматривать за хозяйкой и в случае малейшей опасности немедленно посылать за ним. Обе, и акушерка, и Моник, дивились этим предосторожностям – беременность ведь дело обычное, – но неукоснительно выполняли приказание. Между собой они, бывало, посмеивались, мол, непонятно, кто должен родиться – ребенок перчаточника или наследник королевского престола.

Однако предосторожности оказались излишними: Женевьева прекрасно перенесла беременность и весной 1517 года родила очаровательного малыша, которого супруги Легран окрестили Франсуа-Клодом-Жаком. В помощь Женевьеве взяли няньку, Полину Тома: Рене не желал, чтобы его обожаемая женушка переутомлялась.

* * *

Через год после возвращения из Миланского похода Рене получил под свое командование один из отрядов ордонансной роты и право обучать новобранцев в военной школе. Новая должность не сильно улучшила его материальное положение, и без того неплохое благодаря процветающему ремеслу, зато добавила Рене уверенности в себе. Он командовал отрядом с большим удовольствием, придумывая все новые виды тренировок и бесконечно улучшая технику владения копьем.

Что же до перчаточного дела, то им по-прежнему занималась Женевьева. Правда, с рождением Франсуа времени на это у нее было маловато, поэтому всю неделю в мастерской и в лавке ей помогали подмастерья, а с Франсуа – Полина. На выходные же, когда из казармы приходил Рене, она полностью уступала заботу о сыне няньке. Каждую субботу Женевьева с нетерпением ждала мужа, уже с полудня поглядывая в окно. Так проходили неделя за неделей, месяц за месяцем. Малышу исполнился год, он уже сам вставал на ножки и потихоньку пробовал ходить.


– Похоже, милый, Господь дарует нам еще одного ребеночка.

– Женевьева!

– Знаешь, я бы хотела, чтоб это была девочка.

– Что ж, я не против. Назовем ее…

– Да, – улыбнулась Женевьева. – Ты помнишь?

– Конечно, милая. Франсуа, Катрин и Клотильда. Я верю, так и будет.

Снова, как и два года назад, потянулись месяцы радостного, нетерпеливого ожидания. Снова раз в неделю приходила акушерка из госпиталя Сен-Мишель и снова после каждого осмотра с поклоном сообщала, что все идет хорошо.

В положенное время Женевьева родила здоровую, крепенькую девочку. Малышка Катрин была тихой, много спала, хорошо кушала и радостно улыбалась при виде родителей и няньки. В пять месяцев она уже умела крепко хвататься ручонкой за протянутый ей палец и так потешно морщила личико, что Рене и Женевьева покатывались со смеху.

Франсуа тоже полюбил сестренку. Он подолгу топтался возле ее люльки, ожидая, когда сестра проснется и начнет при виде него радостно агукать.

* * *

В одну из суббот Рене шел привычным маршрутом домой, радостно улыбаясь в предвкушении встречи с Женевьевой и детьми. Он думал о будущем сына и дочери, прикидывая, как бы получить для них дворянское звание. Из задумчивости Рене вывел громкий цокот копыт и встревоженные крики прохожих. Он обернулся и увидел, что прямо на него, трясясь и грохоча, на огромной скорости летит карета. Лошадь понесла, кучер тщетно натягивал поводья, пытаясь ее обуздать. Испуганные прохожие жались по сторонам улицы. Было понятно, что карета вот-вот разобьется, и это грозит ее пассажирам неминуемой гибелью. В голове Рене снова зазвучали слова отца: «Сынок, ты обязан помочь тому, кто в этом нуждается». Не раздумывая, он бросился к лошади и ухватился за вожжи. Обезумевшее животное рванулось дальше, Рене, двигаясь вместе с ним, перехватил лошадь под уздцы и, напрягая все силы, повернул ее голову в сторону. Та сбилась с курса, захрипела и остановилась.

Рене перевел дух, его трясло как в лихорадке. Он смотрел на лошадь, карету и не мог понять, как он решился на такое. Кучер сидел на козлах, истово крестясь.

Немного отдышавшись, Рене приоткрыл дверцу кареты, на которой красовался яркий герб. В полутьме он увидел молодую даму, сидящую в дальнем уголке. Видимо, она лишилась чувств от испуга, голова ее склонилась на грудь, глаза были закрыты. Рене шагнул внутрь, пытаясь получше ее разглядеть. Это явно была знатная дама, к тому же настоящая красавица. Тонкая и стройная, личико точеное, на щеках легкий румянец, губы приоткрыты. Золотистые кудряшки мягким облаком обрамляли ее лицо. Растерявшись, Рене склонился над ней. Уж не умерла ли она?

В этот момент юная красавица открыла глаза и, легким движением прижавшись к нему, прикоснулась губами к его губам. Последовал долгий, волнующий поцелуй. Рене не мог прийти в себя от изумления, а дама, отстранившись, прошептала:

– Такой храбрец заслуживает щедрой награды!

Она высунулась из окна и крикнула кучеру:

– В «Белый петух»!

Рене не успел опомниться, как они уже ехали по улице, сидя напротив друг друга. Незнакомка внимательно оглядела его и, судя по всему, осталась довольна увиденным. Сам же он не мог отвести глаз от прелестных губок, только что подаривших ему столь неожиданный поцелуй. Она засмеялась и спросила нежным голоском:

– Как зовут вас, мой прекрасный спаситель?

– Рене Легран, сударыня.

– А я Мадлен… Мадлен Ксавье, – улыбнулась она. – Ну же, не молчите, расскажите что-нибудь.

Юноша замешкался. Красавица снова рассмеялась и прошептала:

– Что ж, прекрасный мой господин Легран, если вы предпочитаете молчать – будь по-вашему. Но помните, вы мой пленник, не вздумайте сопротивляться.

Бедный Рене вконец растерялся. Карета между тем остановилась, Мадлен снова высунулась в окно и что-то тихо сказала кучеру. Несколько минут они сидели молча, глядя друг на друга. Затем послышался деликатный стук, дверца кареты открылась, и кучер протянул Мадлен руку. Она накинула темный плащ с капюшоном, который полностью скрывал ее лицо, и вышла из кареты, увлекая за собой Рене. Уже смеркалось, никем не замеченные, они прошли через двор трактира и поднялись по задней лестнице на второй этаж. Мадлен толкнула одну из дверей.

Рене с недоумением оглядывал комнату, в которой они очутились. Огромная кровать, жестяной умывальник, в углу крохотный стол и табуретка. Снизу, из общего зала, слышался шум и хохот. Да что же такое происходит?!

Мадлен, видя его растерянность, тихо засмеялась. Она приблизилась к нему, заглянула в глаза. У Рене закружилась голова – неужели эта дама желает принадлежать ему?! Она обняла его за шею, прижалась губами и увлекла на кровать.


К полуночи Рене наконец добрался домой. Он шел по знакомой улице, пытаясь осмыслить пережитое приключение. Неужели это и в самом деле было? Он вспомнил ее жаркое тело, упругие груди, сладостные стоны… Она исчезла внезапно, словно сон. Просто прошептала: «Мне пора бежать», накинула плащ и выскользнула за дверь. Полно, да было ли это? Не сон ли, в самом деле?

Женевьева ласково попеняла любимому – нельзя так долго работать. Она с нежностью смотрела, как он поцеловал спящих детей и отправился наверх, в спальню. Увы, в этот раз он не ответил на ее ласки и, отвернувшись к стене, затих. Женевьева погасила свечу и, стараясь не потревожить уснувшего мужа, тихонько легла. Но Рене не спал – он лежал с открытыми глазами, вспоминая загадочную Мадлен.


Двумя неделями позже, когда Рене выходил из казармы, к нему подбежал оборванный мальчишка и протянул записку. Развернув ее, Рене с удивлением прочитал: «Не угодно ли будет прекрасному господину Леграну посетить «Белый петух» сегодня вечером?» Сердце его радостно забилось, он посмотрел на мальчика и кивнул. Паренек тотчас убежал. Рене же отправился на рю Сен-Николя, где находился трактир.

Подойдя к «Белому петуху», он увидел карету и все того же кучера, сидевшего на козлах. Заметив Рене, он спустился на землю, низко поклонился и сказал:

– Госпожа ожидает вас, сударь.

– Как звать тебя? – поинтересовался Рене.

Кучер снова поклонился:

– Ксавье, сударь.

Рене кивнул и по уже знакомой задней лестнице поднялся на второй этаж. Оказавшись в узком коридоре, он увидел несколько дверей, одна из них была приоткрыта. Он толкнул ее и оказался в той же комнате, что и две недели назад. Мадлен лежала на постели, ее глаза загадочно поблескивали в свете свечи. Рене смотрел на нее и чувствовал, что теряет голову.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12