Алекс Бор.

Лабиринты времени. Антология русской альтернативной истории



скачать книгу бесплатно

Четыре книги. Превосходно. За первые две его сделают абшнитфюрером. Третью он сумеет обменять на бронзовый значок «За отличие по службе для народов 4-го класса». Ну а последняя… последняя… если все обставить серьезно… может принести перевод в слуги 1-го уровня.

Вилли бросил взгляд на обложки. Глазам больно от нелепой славянской вязи! Когда-то он неплохо читал на этом языке. Теперь… теперь… ничего и не вспомнить. «Бэ» это или «вэ»? А это как… как… «ч», «ш» или «щ»? Хаотичный, варварский, лишний язык. Пущкин… стихи… наверное, какой-нибудь сталинист воспевает прелести колхозного рабства. Достою… Достоэук… укский… непроизносимая славянская фамилия. Лермонтов. О! Хорошая, европейская фамилия. Культурная. Перевели кого-то из цивилизованных поэтов? Умели они переводить или нет? Какая разница… Блок. Жид. Вытравить. Только так!

Папер-костры сейчас зажигают редко. Книжек на лишних языках почти не осталось – повыбрали за семьдесят-то лет. Тем выше цена тому, что сыщут неутомимые следопыты. Он представил себе значок «За отличие…» на парадной форме. Не Железный крест и не боевая медаль, но с чего-то надо начинать…

Вилли встал. Теперь ему здесь ничего не нужно. А ведь, пожалуй, Катя будет плакать. Сегодня он лишил ее пустых мечтаний о семейной жизни с человеком более высокого положения. А потом отобрал то единственное, что отличало Катю от всего стада сельских арбайтеров. Красота ее лет через пять или семь поблекнет от дурной пищи и обилия тяжелой работы. А фальшивая культурность исчезнет, не находя подпитки в славянских книжках. Он оставил ее ни с чем. Выжал досуха.

Перед глазами встало ее заплаканное лицо.

Не хочется причинять ей боль. Это… неприятно. Это… нехорошо. Почему так вышло?

Вилли отвесил сам себе пощечину. Неприятно? Нехорошо? Проклятая слабая кровь! Словно ржавчина точит она любой металл, повсюду проникнет! Больше никогда, ни при каких обстоятельствах не следует размышлять об этой женщине. Следует забыть ее имя.

– Человеческое, – произнес он негромко, – Слишком человеческое. Подлежит уничтожению.

Игорь Прососов
Посмотрите на законника

Автор выражает благодарность за помощь в работе над текстом и посвящает его Э.К.



– А Красное Здание? – спросил Андрей.

– Без него тоже нельзя. Без него каждый мог бы незаметно для себя сделаться таким, как Румер. Разве ты еще не почувствовал, что Красное Здание необходимо? Разве сейчас ты такой же, какой был утром?

– Кацман сказал, что Красное Здание – это бред взбудораженной совести.

– Что ж, Кацман умен. Я надеюсь, с этим ты не будешь спорить?

– Конечно, – сказал Андрей. – Именно поэтому он и опасен.

А. и Б. Стругацкие, «Град обреченный»


 
Take a look at the lawman
Beating up the wrong guy
Oh man, wonder if he'll ever know
He's in the best selling show
Is there life on Mars?
 
D.
Bowie «Life on Mars»

1

В глубоком синем небе светило уже по-летнему яркое солнце. Где-то там, наверху, гуляли ветра. Если сильно-сильно прищуриться, можно было различить искорки стратостатов дальней связи.

Ветер пикировал – и несся над водной гладью. Он дул в паруса и ветряки, проносился над солнечными панелями кораблей и лодок в бухте. Ветер, истинный демократ, не делал разницы между дорогими игрушками богатеев, стоящими в марине, рыбацкими скорлупками и торговыми гостями из дальних земель.

Море, вечная дорога, единственный надежный дальний путь, не подверженный капризам владык городов-государств, брало налог жизнями и по?том, установленный раз и навсегда.

Город стоял между небом и морем. Небоскребы делового центра и трущобные ночлежки, белизна стадиона и седая копоть Старого порта, парки окраин и плотная застройка центра.

Матрега, древняя Тмутаракань, знавшая русских мореходов, хитрых византийцев, неистовых османов и тороватых генуэзцев. Знавшая – и все же сохранившая собственную сущность.

Это мой город, и он казался полным жизни. Если не знать, что недавно в нем поселилась смерть.

Я гнал электромобиль по прибрежному шоссе. Зелёная мигалка наяривала вовсю. Можно было и не ставить её на крышу. Не было смысла. Мы, скорее всего, опять опоздали. Но всё же…

Не глядя, включил радиолу. Отвлечься. Передавали новости. Ничего неожиданного: очередной трехсторонний конфликт между Новгородом, Москвой и Тверью сорвал строительство железной дороги Москва-Новгород; далёкие Портсмут и Лондон снова воюют за право торговли с винландскими городами; на Дальнем Востоке ханьцы в который раз попытались основать империю и развалились на полисы; чокнутый волынский изобретатель Королёв выступил с абсурдным заявлением о серийном производстве летальных аппаратов тяжелее воздуха.

Новости. Тоже мне… Тысяча девятьсот семьдесят третий год – и, кажется, последние лет пятьсот они не менялись.

И уж подавно в них не скажут о том, что действительно важно. Спасибо Синьории, чтоб ей провалиться. Впрочем, так лучше. Обывателю не обязательно знать обо всём. Забеспокоится еще.

Ненавижу встревоженного обывателя. Такой сам угробится и нам забот подкинет.

Я бросил машину в поворот и сразу за ним начал мягко снижать скорость. Район Старого порта. Его населяли встревоженные обыватели. По крайней мере, так я это для себя определял.

Казалось бы – историческая застройка, вид на марину и гавань, живи-радуйся… Дерьмо собачье. В узких улочках теснились ночлежки и обиталища безродных бродяг. Здесь находили приют и приключения на голову шлюхи, матросы в увольнительных, наркоши и юные бунтари.

Поутру тут почти всегда находили трупы. Если же не находили, это значило лишь то, что нам попался умный преступник. Такое случалось редко.

К сожалению, тот сукин сын – или дочь, в конце концов, что мы знаем? – из-за которого или которой я несся сейчас на всех парах, был чертовым гением.

…Когда мобиль затормозил, новости сменились музыкой. Бриттский певец призывал посмотреть на законника, бьющего не того парня, и размышлял, узнает ли тот когда-нибудь, что он – самое продаваемое шоу, и есть ли жизнь на Марсе.

Я решил счесть это хорошей приметой. Будет, кого бить. Того или не того – разберёмся по ходу пьесы.

У подъезда облупившейся четырехэтажки жадно курил патрульный Иоаннис. Землисто-бледный цвет лица выдавал в нем человека, уже ознакомившегося с обстановкой на месте.

Не очень стильно, но по-человечески понятно.

– Старший детектив Рудольфи!.. – полицейский безуспешно постарался принять уставной вид.

– Вольно, Иоаннис. Он? – бросил я.

– Похоже на то. Пятый труп. Маньячина ненормальный… – выдавил патрульный.

Стукнул зачем-то с размаху ногой по стенке.

– Хуже, чем в прошлый раз?

– Угу. Мне старушка-соседка из окна крикнула, шумят, мол, – ну да, телефонов в этом районе днём с огнём, а патрульный вот он, день-деньской шатается. – Ну, поднялся… Ох.

– Паршиво. Остальные еще не подъехали? – для порядку уточнил я.

Вызов по рации застал меня неподалёку от места происшествия, так что вряд ли кто-то добрался быстрее. Да и машин не видно.

– Никак нет…

– Тогда какого дьявола ты не там?

– Там… Нехорошо.

– Ты кисейная барышня или полицейский в форме, Иоаннис? Нельзя так, старик. Даже если страшно. Перегоришь или пулю поймаешь. Как старший товарищ говорю. Ну да леший с тобой, показывай.

На темной лестнице в нос тут же ударил тяжелый, застойный запах. Роза, мускус, пепел. Что-то такое. До боли знакомый аромат исключал сомнения. Такой же чуяли все четыре раза.

На площадке третьего этажа стало ясно, отчего Иоаннис предпочёл не рыпаться и вызвать подкрепление. Одна дверь была чуть приоткрыта. Из-под неё струилась кровь. Гребаное море крови. Даже если отмыть пол, кровь протечёт. Пропитает перекрытия. Будет сочиться годами и десятилетиями. Станет частью этого домом, пока развалюху не снесут. Мерзкая мысль.

Странно, кровь почти не пахла. Цветочно-пепельный аромат глушил всё.

– Внутрь заходил? Обыскивал?

– Нет. Поднялся, увидел, отрадировал. Ждал у подъезда.

– Тогда…

Я достал револьвер. Глупо! Преступника все равно след простыл. С другой стороны, если по какой-то дурацкой причине он задержался, а бывало и такое…

Короче, лучше выглядеть идиотом, чем лежать в земле. Вот вам моё кредо.


…Внутри квартирка была точно такой, какой и ожидаешь от подобного здания. Маленькая засранная комнатушка, всю обстановку которой составляют провисшая койка, стол, пара стульев и шкаф. Дверь в санузел давно снесена с петель, её заменяет шторка.

Впрочем, все это не особо бросалось в глаза. В первую очередь обращал на себя внимание труп.

Привлекало внимание даже не то, что тело выглядело так, будто им поигрался похмельный носорог из зоосада.

Такое было и в прошлый раз.

– Он не закончил работу. Наверное, опознаем жертву, – осознание неприятно кольнуло. – Иоаннис, ведь никто не выходил из здания?

– Н-нет.

– Похоже, ты его спугнул. И он еще тут. Не расслабляйся.

Быстро проверили всё. Ванная, шкаф, под койкой…

– Несись вниз, – велел я. – Не выпускай никого. Ствол из рук не выпускай.

Кинул короткий взгляд на труп. Ну, дружок, похоже, кто-то сегодня сможет посмотреть на законника, избивающего кого надо. Почти по песне.

Трупу было все равно.

Переломанный страшной силой и изрезанный, он, в отличие от прошлых жертв, не превратился в мозаику из костей и плоти, от попыток собрать которую сходили с ума криминалисты.

Уточню – те, что еще оставались в здравом рассудке после попыток определить орудие убийства.

На уверенном лице убитого старика осталась странная… улыбка? Уголки строго сжатых губ чуть подняты, светлые глаза глядят в скрытое за потолком небо спокойно и светло. «Иконописное», – вспомнилось уместное слово. Лицо покойного казалось иконописным. Отчего-то это не пугало.

Странно.

Я зажал в зубах фонарик и, перехватив оружие любимым хватом – ствол в правой, левая поддерживает запястье, – выдвинулся на лестницу, красиво «нарезая углы», будто на тренировке.

Луч подсветил отпечатки запачканных кровью ботинок на лестнице наверх.

…Слишком много везения.

Ожидал всякого. Удара из засады. Того, что псих ворвется в одну из квартир и захватит заложников. Спрячется, на худой конец.

Но след миновал четвёртый этаж. Псих отправился выше.

В таких домах нет чердаков. Халупа на отшибе, на пригорке, и перепрыгнуть с крыши на соседнюю не удастся. Если ты не птица, тебе не уйти.

Водосточные трубы? Не присматривался, но не советовал бы. Это фокус для кино, а не для насквозь прогнившего и проржавевшего Старого порта.

Последний пролёт.

Я взвёл курок и положил палец на спуск. Валить надо сразу. Наглухо. Если только дёрнется.


…Дверь распахнулась легко, с одного удара. Я успел заметить лежащее у края крыши тело, распростершее руки будто в попытке взлететь к Солнцу.

Но я не присматривался, я уже уходил вбок перекатом, беря под контроль слепые зоны.

Мог и не пачкать костюм. Крыша была пуста, а лежащий не представлял опасности. Это я понял, когда подошел к нему – всё ещё на нервах, готовый сначала открыть огонь, а потом спрашивать документы.

Мне достался труп.

С такими ранами в боку не живут. Странно, но крови было совсем немного. На сорочке – и на белоснежной эмали ножа в левой руке.

Похоже, убитый извлёк его из раны. Зря. Верная смерть от кровопотери. «Не в его случае», – отметил спокойный голос в сознании.

Я перевернул труп на спину. Присел на корточки. Он будто иссыхал на глазах. Странно…

Нож в руке – белый, с ажурным кружевом декоративной гарды – не напоминал боевой клинок. Скорее, для писем.

Идеальное орудие убийства. Кто убивает кинжалами в наш прагматичный век? Канцелярская утварь – другое дело.

Ветер донес аромат роз.


…Позже, когда квартира и крыша наполнились суетой офицеров, белыми комбинезонами экспертов и вспышками камер, меня подозвал лейтенант.

– Рудольфи! Мы нашли у старика в кармане документы.

– Не понимаю, – посмотрел я на раскрытую книжицу. – Может, сын? Этому парню лет тридцать от силы. Зачем дедуган таскал его ксиву?

Лейтенант Сергеев, мой шеф, глава городского отдела по раскрытию особо тяжких, в просторечии «убойного», пожал медвежьими плечами:

– Ну так что… Выходит, маньяк полез к старику, а тот утащил его за собой на тот свет? И дело закрыто.

– Хорошо бы.

Мы оба знали: в Матреге случается всякое, но только не такое везение.

2

Я вспомнил об этом происшествии два дня спустя. Пусть даже я числился одним из ведущих дело детективов, только в дурном кино бывает так, что вся городская преступность вежливо ждёт, пока полицейский закроет свое Очень Важное Дело и только потом безобразит дальше, в порядке строгой очередности.

Я тогда сидел в отделе. Отделы детективов никогда, знаете ли, не изменятся. Рухнет небо, возгласит означенный час труба архангела, и грешники с праведниками потянутся в Великий Отдел ждать следственных мероприятий перед Судом.

Вот уж бардак выйдет.

Отделы выглядят одинаково почти всюду и всегда. Бывают они большие и совсем маленькие, но концепция неизменна – напихать в замкнутое пространство максимум столов, усадить за них сотрудников; добавить по вкусу табачного дыма и духоты; пусть всё заглушает грохот клавиатур, а по черным экранам терминалов ползут тексты рапортов; еще нужны свидетели, задержанные и подозреваемые – неизменно кричащие, и, чтобы добавить неразберихи, пусть свисающий с потолка телевизор что-то бормочет.

Я тупо смотрел в глаза сидящего напротив паренька в фиолетовой куртке. Не сказать, чтобы его взгляд был интеллектуальней моего. В допросной за стеной кого-то били.

– Ну и зачем ты кокнул того сопляка? – устало спросил я.

– А зачем он «желтый»? – набычился парень.

Ах да, великое противостояние болельщиков двух шахматных команд. Подростковые банды, будь они неладны, честь шахматной короны.

Я с грустью покосился на заваленный бумагами стол. В книжках хорошо. В книжках все преступления осмысленны, никто не рубит топором по пьяной лавочке детей. Особенно другие дети. Две жизни отнял, подлец – у убитого и у себя. Жалко. Ну что тут сделаешь?

Дверь допросной отворилась. Подозреваемого – слегка пошатывающегося и приобретшего столь любезный моему визави фиолетовый оттенок – вывели пинками.

– Видишь его, дорогуша? – обаятельно улыбнулся я.

Проследил за чуть расширившимися зрачками парня.

– Сейчас у нас с тобой есть два варианта. Либо я даю тебе бумагу и ты записываешь буквально всё, пока я пью кофе. Чи-сто-сер-деч-но. Либо мы с тобой идём внутрь. Мне, в принципе, все равно, не от кофеина проснусь, так от зарядки.

– А к-как же з-закон? – пацан начал слегка заикаться.

– Раньше думать надо было, дружок. Видишь ли, есть два племени людей. Хорошие и дурные. Свои и чужие. Закон защищает своих от чужих. Ему глубоко плевать на этих чужих. На бумаге, конечно, нет, а по факту да. Люди первого типа не убивают. Улавливаешь?

– Давайте бумагу.

Пока он черкал карандашом, до меня вдруг дошла простая истина. Сколько этому герою недоделанному? Лет четырнадцать? Сложись жизнь чуть иначе, не разругайся я на втором курсе вдрызг с Софьей – у меня вполне мог бы быть сын его возраста…

Чушь!

Мне не может быть столько лет, я сам чуть старше. Потому и груб так с младшими, мне легче с людьми немолодыми, что боюсь – поймут: я всего лишь спрятавшийся за маской взрослого пацан.

Интересно, неужели у всех так?… До старости – и дальше, до самой смерти?

…Парень протянул мне признание, прервав мысли.

– Молодчина, – похвалил я. – Сработаемся, вот увидишь. Так нам обоим легче. Сейчас вызову конвоиров. Тебе курева с собой не надо сообразить или там еды какой? Обращайся.

– Ответьте, пожалуйста, на один вопрос, – он поднял на меня ненавидящий взгляд. – Честно.

– Стреляй.

– А себя вы к какой категории причисляете? Из двух?

– Кобуру у меня видишь?

– Вижу.

– Хорошие не убивают, я уже говорил.

…Не успел я сдать паренька на руки трогательному союзу ребят из «детской» инспекции и городской тюрьмы, как на столе зазвонил телефон.

– Рудольфи, старый черт! Кишки наружу – твои? – приветствовал меня бодрый голос из трубки.

Что поделаешь? Саня у нас эксперт. Криминалист, едрёна вошь. И изъясняется на своём, не очень доступном окружающему населению языке. Подозреваю, что в детстве его за это крепко били. Жаль нам не по пятнадцать!

Итак, перевожу. Вот эта вот фраза означала: «Господин старший детектив, разрешите вопрос? Это вы назначены ведущим детективом по делу о серийных убийствах за номером таким-то?».

– Мои кишки, – признался я. – Если ты про портовые.

– Портовые-портовые. Дуй ко мне, майн фройнд, покалякаем.

Дуть так дуть. Только не спеша. Всё равно засиделся.


…Логово экспертного отдела располагалось на тридцать четвертом этаже новенького здания Управления, отгроханного в деловом районе.

Пока лифт с прозрачными стенами полз наверх с нашего третьего этажа, город смотрел на меня. Вниз уплывала гладь бухты с её яхтами и маленький грибок бара Агнессы на моле, куда мы нередко заглядывали после дежурства.

Надо будет потом зайти выпить.

Окна жилых домов горели жидким огнём в лучах заката. Как похоже и непохоже на Старый порт. Богатство – и бедность, роскошь – и прозябание, море и море… Оба района населены людьми безродными – вот только одни нашли себе новые стаи, а другие и не искали.

Динамик пискнул, дверь открылась.

Лаборатория занимала чуть меньше четверти этажа. Собственно, весь этаж был выделен в распоряжение высоколобых – оставшуюся площадь оккупировали компьютерщики, державшие тут Сердце Управления Полиции.

Я прошел в лабораторию и громко кашлянул. Возившийся с какой-то алхимической посудиной Саня, в миру лейтенант Кац, повернулся. Был он широкоплеч, невысок и не слишком походил на полицейского – скорее на клиента такового, если вы понимаете, о чём я.

– Работаешь?

– Нет, чай завариваю. Присаживайся. Какую же гадость растят на Кавказе!.. А корабли с востока так редко заходят…

– Не валяй дурака. Ты же сейчас лопнешь. Что, настолько интересное нарыли?

– Ну, это как посмотреть. Тебя расстроить, очень сильно расстроить или сразу взорвать бомбу?

– Даже так? Начни с бомбы.

– Как скажешь. Пункт первый – кто бы ни поставил на перо твоего потерпевшего, сделал это явно не пациент с третьего этажа.

– Правда?

– Чистейшая. Видишь ли, всякое бывает. Но подняться на два этажа, открыть-закрыть дверь и пройти к краю крыши с ножом в сердечной мышце, знаешь, трудновато…

– Мне говорили, в некоторых случаях…

– Забудь. В этот раз – без шансов. Удачно били. Мне понравилось. Настолько, что не очень понимаю, как он ножик выдернул сумел и почему кровопотери почти не было.

– Ну, раз тебе понравилось…

– Это только присказка, сказка впереди… У трупа с крыши вообще с состоянием здоровья непонятки. Обезвоживание такое, будто он по пустыне шлялся. Не смертельное, но почти. Вы, ребята, точно уверены, что вам его не подкинули?

– Ну, может и подкинули…

– А может, и нет. У парня под ногтями свежий биоматериал старика, – он хитро сверкнул очками. – Внушает?

Я кивнул. Очень даже внушает. Это значит – мы оказались непонятно где.

– Что по ножу?

– Перо как перо. Не нашего производства. Старика резали не им, остальных жертв тоже. Чего ты хочешь? Будь у нас всемирная информационная сеть, о которой писали еще полвека назад, или хотя бы единая межгородская полицейская структура, мы бы, пожалуй смогли связаться и выяснить, чьё клеймо на нём. А так – в справочниках нет. Коллеги в союзных городах тоже не знают или не собираются проверять. Вот если бы…

Саня оседлал любимого конька. Пришлось аккуратно процитировать пассаж, обычно предшествующий финалу человекоубийственной лекции:

– …Если бы города шагали в ногу, как в эпоху античных и средневековых государств, у нас были бы технологические цепочки, чтобы производить компактные, размером с терминал, Сердца на микросхемах Винера, давно описанные, но не реализованные.

– Именно! Но у нас миллиард населения рассеян по городам на берегах и у торговых путей! Мы замкнулись в себе, развлекаемся и зарабатываем деньги, – просиял Саня.

– Аминь. Но другого мира у меня, к сожалению, для тебя нет, – быстро пресек я дальнейшие экскурсы. – Что с камерами? Собрали материалы?

Саня скривился:

– Сам знаешь, какой у нас бардак. Где аналог, где цифра. Где в городское Сердце стрим идет, где к нам, а где вообще в архивы или Сердца семейств…

– Не томи.

– Собрали, где смогли. В твоей папке на Сердце будут к ночи. Но нет там ничего. Я смотрел. Впрочем, сам погляди, тебе за это платят.

– Ты упоминал ещё какое-то расстройство?

– Документы, найденные у старика. Они выданы гоп-компанией, тьфу, отрядом кондотьера Джакомо Аквавивы. Малина, тьфу, офис у этих поцев в Римини. В радиусе трех городов их не замечали, насколько можно судить. Парень вполне официально въехал к нам месяц назад. Сразу после первого убийства, выходит. Далеко забрался!

– Это всё?

– Отчего же? По прошлым эпизодам личности мяса н-нада?

– Но как? – выдохнул я. – Их же в отбивные превратили.

– Знай наших, – подмигнул Саня. – В одном случае – восстановление отпечатков по расположению сосудов и база данных армейских. Ювелирная работа, кстати. В других – сличение заявлений по потеряшкам с группами крови жертв.

Попадание!.. На такую удачу я, признаться, не рассчитывал.

– Это точно они?

– Вероятность – девяносто восемь. Считай, они. Правда, на этом действительно всё.

– Уже немало.

Я поднялся со стула и пошел к выходу.

– Эй, детектив! Лови! – стандартный пакет для улик полетел в мою сторону. – Ты, кажется, ножики собираешь. Мы из него всё выжали, затеряется еще. Притащишь, если на суде понадобится. Если будет суд.

– Почему не быть?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4