Алехандро Ходоровски.

Психомагия. Воображение как основа жизни



скачать книгу бесплатно

© Alejandro Jodorowsky, 2004

© Перевод на русский язык. ООО «Издательский дом „ПОСТУМ“», 2017

© Издание на русском языке, оформление ООО Группа Компаний «РИПОЛ классик», 2017


Перевод с испанского ООО «Издательский дом „ПОСТУМ”»

This Work was originally published in 2004 under the title Psicomagia by Ediciones Siruela

Пролог

Я долго жил в столице Мексики и имел счастливую возможность изучить приемы промышляющих там во множестве «колдунов» и «целителей» всех мастей.

В самом сердце города широко раскинулся рынок Сонора, там торгуют всем необходимым для волшбы: цветными свечами, сушеными рыбинами, похожими на чертей, изображениями святых, лекарственными растениями, освященным мылом, картами таро, амулетами, костяными статуэтками Пресвятой Девы Гваделупской в виде скелета и т. д. Кое-где в полумраке палаток женщины с нарисованными на лбу треугольниками растирают страждущих и недужных пучками трав, кропят их святой водой, «очищают» им тело и ауру. Профессиональные врачи, верные сыны университетов, такого лечения не признают. Медицина, утверждают они, есть наука. Им хотелось бы найти идеальное, верное средство от каждой болезни. Им нужна единая официальная медицина, без импровизаций. Они хотят лечить только тела пациентов и не желают заниматься состоянием их душ.

Для целителя же медицина есть искусство. Подсознанию легче понять язык сновидений, чем язык рационального. Говорят, что болезни – тоже как будто сны, послания от нас к нам, привлекающие наше внимание к нерешенным проблемам. Демонстрируя недюжинную изобретательность, целители выдумывают собственные приемы, обряды и магические ритуалы. Они пользуют больных страннейшими снадобьями: промываниями из кофе с молоком, настойками на ржавых шурупах, компрессами из картофельного пюре, пилюлями из экскрементов животных или яйцами моли.

Одни колдуны одарены талантом и богатым воображением, другие ничем не примечательны, но все они помогают, если идти к ним с верой. Все они умеют найти общий язык с тем примитивным и суеверным существом, что сидит внутри каждого обывателя.

Наблюдая, как работают эти специалисты от «народной медицины», как они выдают за чудеса трюки, достойные великих фокусников, я сформулировал для себя понятие «священное мошенничество». Для того чтобы чудо произошло, необходимо, чтобы больной в него верил, чтобы он твердо был убежден в самой возможности исцеления.

Успешный колдун во время первых сеансов прибегает к кунштюкам[1]1
  Ловкий прием, фокус, забавная проделка. Прим. ред.


[Закрыть]
, которые убедят клиента в том, что физическая реальность подчиняется сознанию.

Как только «священное мошенничество» сработало, уверовавший в него человек начинает внутренне меняться. Теперь в своем восприятии мира он все меньше руководствуется рассудком и все больше – интуицией. Можно сказать, что почва для чуда подготовлена.

«Но если, – спрашивал я себя, – избавиться от элементов „священного мошенничества“, нельзя ли использовать эту виртуозную технику для лечения неверующих?» Хотя почему неверующих? Пусть поступками человека управляет разум, можем ли мы с уверенностью сказать о ком-нибудь, что он начисто лишен веры? Подсознание постоянно вторгается в область рационального, проявляется то во снах, то в досадных ляпах. И коли так, нельзя ли привлечь подсознание в союзники, нельзя ли заставить его добровольно работать на нас? Ответы на эти вопросы мне подсказал один случай, произошедший на моем семинаре по психогенеалогии. Когда я описывал причины так называемого невроза неудачи, один из моих учеников, врач-хирург, упал и забился в судорогах, словно в эпилептическом припадке. Воцарилась общая паника. Никто не знал, что делать и чем помочь. Я приблизился к ученику – он корчился от боли на полу – и, сам не знаю почему, с трудом стащил у него с пальца обручальное кольцо. Он немедленно успокоился. Я понял, что наше подсознание, стремясь достучаться до нас, пользуется окружающей обстановкой и предметами обихода, как словами. Можно заковать человека в цепи, всего лишь надев на него кольцо, и освободить – сняв его.

Следующий случай оказался для меня еще более наглядным. У моего шестимесячного сына Адана был сильный бронхит. Знакомый фитотерапевт прописал ему капли. Моя бывшая жена Валери, мать Адана, должна была трижды в день капать ребенку в горло по тридцать капель эфирного масла. Вскоре она пожаловалась, что ему не становится лучше.

– Кажется, ты просто не доверяешь лекарству, – сказал я ей. – В какой религии тебя воспитали?

– В католической, как любую мексиканку.

– Тогда давай добавим к каплям немного веры. Каждый раз, когда ты будешь капать масло, читай «Отче наш».

Валери так и сделала, и вскоре Адан выздоровел.

С тех пор, если во время сеанса таро мои клиенты, не умея справиться со своими проблемами, просили у меня совета, я – поначалу с большой осторожностью – предлагал им совершить некий набор действий. Я назвал это психомагией.

Почему же не просто магией?

Для того чтобы примитивная ворожба целителя сработала, он должен неустанно поддерживать флер таинственности, должен предстать перед своим суеверным пациентом существом со сверхъестественными способностями, посвященным в неназываемые тайны и опирающимся в своей работе то на божественных, то на демонических союзников. Его лекарства следует принимать, не задумываясь об их составе, его рекомендации должны слепо выполняться. Психомагия же опирается не на суеверие, а на осознание. Пациент должен понимать суть происходящего. Психомаг не целитель, но советчик, и с его помощью человек исцеляет себя сам.


Этот подход к лечению не был плодом нечаянного озарения, я шел к нему много лет. Вначале он казался мне самому настолько же экстравагантным, насколько и, если можно так выразиться, ненаучным, так что я осмеливался экспериментировать только на друзьях и родственниках. Иногда, впрочем, я упоминал о моем методе во время парижских лекций. Как-то раз меня пригласили в исследовательский центр, основанный моим духовным наставником Арно Дежарденом. Зная о моих изысканиях, он спросил, сумею ли я вылечить его свекровь, страдавшую от экземы на ладонях. Мне показалось, что, показывая свои пораженные болезнью руки, пожилая дама невольно складывает их в умоляющем жесте, и происходит это оттого, что она чувствует себя исключенной из семьи взрослой замужней дочери. Тогда я попросил Учителя, чтобы он и его жена на глазах у больной плюнули на комочек зеленой глины, а затем размазали удобрение по ее ладоням. Болезнь быстро отступила.

По совету Дежардена меня посетил его юный последователь Жиль Фарсе и под предлогом интервью подробно расспросил меня о моих странных теориях. Результатом нашей встречи стала маленькая книга биографического характера под названием «Священное мошенничество», быстро завоевавшая популярность у читателей. Жиль предложил мне развить и углубить мои идеи и, желая проверить их действие на себе, попросил у меня психомагического совета, как ему стать писателем, способным доходчиво и убедительно рассуждать на тему духовного совершенствования. Я посоветовал ему для начала написать книгу обо мне. Пусть она будет в вопросах и ответах и называется «Психомагия», а подзаголовок у нее пусть будет «Некоторые размышления о лечении панических расстройств». Мой юный друг усомнился: он совсем не разбирался в теме и опасался, что не сумеет сформулировать интересные вопросы. «Именно поэтому я и предлагаю тебе написать эту книгу. Твоя духовность, словно птица, должна вырваться из клетки рациональности. А чтобы облегчить тебе задачу, мы нарушим логический порядок действий. Не ты будешь спрашивать, а я отвечать на твои вопросы, но я буду говорить, а потом ты – спрашивать. То есть причина и следствие поменяются местами». Так мы и сделали: Фарсе уселся напротив меня, и десять часов кряду я отвечал на непрозвучавшие вопросы, пока мой юный интервьюер задремывал, вцепившись в диктофон. Затем Жиль разделил весь полученный материал на логические отрывки и предпослал вопрос каждому из них. Поскольку ему пришлось вторгнуться на неведомую для него территорию (Жиль сказал мне: «Я не знаю, можно ли сочетать творческий поиск с терапией»), он постарался сделать свои вопросы как можно более объективными. «Я не вхожу в число эпигонов Ходоровского, – отметил он в предисловии, – и написал эту книгу не как его ученик, а как друг. Порой его слова вызывали у меня некоторые сомнения. Книге это пошло только на пользу – мое недоумение заставляло моего собеседника четче формулировать свою мысль».

Марк де Смедт, редактор серии «Свободные пространства» во французском издательстве «Альбен Мишель», согласился издать книгу при одном условии: название должно быть изменено. «Никто не знает, что такое „психомагия“. Лучше назвать книгу Le theatre de la guerison, une therapie panique»[2]2
  «Театр исцеления, терапия панических расстройств». Прим. перев.


[Закрыть]
.

Книга вышла в 1995 году и вызвала большой интерес. Мне пришло множество писем от желающих получить психомагические советы. До сих пор в своих занятиях психомагией я полагался исключительно на интуицию, теперь же мне предстояло выработать методику и отточить технику, так что я решил принимать по два человека ежедневно, с понедельника по пятницу. Каждый сеанс длился полтора часа. Вначале мы с моими посетителями составляли их «генеалогическое древо»: я расспрашивал об их родителях, братьях и сестрах, тетях и дядях, бабушках и дедушках, а затем составлял для них план психомагических действий, которые, надо сказать, приносили ощутимые результаты. В ходе этой работы я обнаружил некоторые закономерности, позволившие мне обучить искусству психомагии множество желающих, некоторые из них уже давно лечат самостоятельно. Два года я осуществлял частный прием, после чего начал писать книгу «Танец реальности». Юный Жиль Фарсе стал, как и хотел, духовным писателем. Сегодня он – почтенный отец семейства и помогает своему наставнику Арно Дежардену в его нелегком труде возвращения заблудших душ на путь истинный.

После публикации «Танца реальности» в испанском издательстве «Сируэла» (2001) и после ряда содержательнейших бесед в телеэфире с Фернандо Санчесом Драго, психомагию открыла для себя широкая публика. Немедленно появились энтузиасты, бросившиеся очертя голову ее практиковать, но у них не было ни малейшего артистического или целительского опыта, к тому же они не обладали творческой жилкой, и потому их советы оставались наивной имитацией моих.

В 2002 году я провел в Мадриде конференцию для шестисот человек, собравшихся в университетской аудитории. Под чутким надзором ведущего, молодого преподавателя Хавьера Эстебана, студенты рассказывали мне о своих проблемах и спрашивали о психомагических путях их решения. В конце мероприятия Хавьер подарил мне книгу своих ночных видений «Полусон». («Я иду в магазин, там во множестве продаются гигантские рыболовные снасти. Крючок впивается мне в колено. Пришедший со мной человек учит меня ловить рыбу, но говорит, что для этого не нужно ни удочки, ни иных приспособлений. Я оставляю все в магазине, и мы идем через лес к реке. Рыбы сами прыгают к нам в руки».) Мне кажется, в этих записях есть некое целительное начало. Себя Хавьер назвал приверженцем моих идей и попросил позволения встретиться со мной еще раз, чтобы обсудить вопросы, встающие перед современной молодежью, вопросы, на которые не дает ответа нынешняя система образования. «Студенты изменились, но, к несчастью, преподаватели все еще придерживаются устарелых взглядов», – сказал мне Хавьер. Он поехал в Париж и расспрашивал меня несколько дней кряду. Так появились вторая и третья части этой книги.

Отдельно идет рассказ поэта и специалиста по психопатологии Мартина Бакеро, побывавшего на моем мастер-классе в Сантьяго-де-Чили, а затем приехавшего в Париж, чтобы поближе ознакомиться с моей работой. Мартин первым начал применять психомагию для лечения психических расстройств, и в этом его большая заслуга. Благодаря ему у меня возникла надежда, что мое искусство врачевания однажды станет частью традиционной медицины.

Алехандро Ходоровски


Психомагия
Некоторые размышления о лечении панических расстройств
(беседы с Жилем Фарсе)

Оригинальное название: Psychomagie. Approches d’une therapie panique, перевод Кристобаля Санта-Крус.


Преамбула

«Я не забулдыга и не святоша. Сам колдун не должен быть „святым“. Он должен уметь опускаться на дно, подобно воши, и взмывать в поднебесье, подобно орлу. Должен быть богом и дьяволом одновременно. Быть хорошим колдуном – значит находиться в центре бури и не искать убежища. Это значит познавать жизнь во всех ее проявлениях. Это значит быть иногда безумцем. Это свято».

Хромой Олень шаман сиу (лакота)

Я провел множество вечеров в библиотеке Алехандро Ходоровского в попытках постичь суть психомагии. И как-то я спросил у него, не надумал ли он прописать и мне психомагическое «средство». Ходоровски ответил, что наша совместная работа над этой книгой и без того повлияет на меня достаточно сильно. Ладно, решил я, почему бы и нет?

Надо сказать, что Ходоровски сам по себе ходячее психомагическое средство, персонаж однозначно и безоговорочно «панический», от общения с которым ровный ход нашей, такой предсказуемой на вид, жизни начинает давать сбои.

Драматург, вошедший в историю театрального искусства благодаря движению «Паника» – его основали трое единомышленников: Ходоровски, Топор и Аррабаль; режиссер первых в истории кинематографии культовых фильмов «Крот» и «Священная гора» – американцы до сих пор посвящают им диссертации и научные исследования; автор комиксов, позволяющий себе роскошь работать только с лучшими нашими художниками; заботливый отец пятерых детей, с которыми он поддерживает самые доверительные отношения; Ходоровски – таролог, не признающий правил, чья интуиция поражает воображение. В наше время, когда парижская публика избегает лекций и конференций, этот вдохновенный паяц собирает на представления своего «Мистического кабаре»[3]3
  Уже много лет каждую среду в Париже без всякой предварительной рекламы Ходоровски проводит представления, посвященные исцелению. Вход свободный, и каждую неделю встретиться с ним приходят до пятисот зрителей. По окончании «Мистического кабаре» добровольцы обходят зал и собирают деньги – они идут на аренду. За три дня до встречи Ходоровски бесплатно раскладывает таро для тридцати желающих. Вместо оплаты они пишут пальцем слово «спасибо» на руках у Алехандро.


[Закрыть]
полные залы благодаря лучшей из реклам – из уст в уста; к тому же он не интернационально, но, говоря словами художника Мебиуса, интергалактически известный маг, к которому обращаются рок-звезды и другие артисты со всего мира.

Этот русский чилиец, проживший много лет в Мексике, а теперь обосновавшийся во Франции, этот литературный герой, которого так и не удалось создать нынешним замороженным литераторам, все свое многомерное бытие отдал во власть воображения.

Его дом – мудрый союз порядка и беспорядка, дисциплины и хаоса – отражает не только характер своего жильца, но и саму жизнь. Даже просто заглянуть в эту кладовую, заполненную книгами, видеофильмами и детскими игрушками – значит получить незабываемый опыт. В доме Ходоровского можно случайно наткнуться на рисунки Мебиуса, Бука или Бесса[4]4
  Мебиус (псевдоним художника Жана Жиро), Франсуа Бук и Жорж Бесс – французские художники, авторы комиксов, сотрудничающие с Алехандро Ходоровским. Прим. ред.


[Закрыть]
, на неожиданного кота или на неизвестную, невесть откуда взявшуюся женщину, которая, как она утверждает, уже какое-то время присматривает за домом… Это место исполнено поэтической мощи и бьющей через край концентрированной, но в то же время укрощенной энергии.

О работе с Ходоровским можно сказать только одно: это не фунт изюма. В первую очередь потому, что он не желает ничего знать о планировании, расписании, повестке дня и прочих рамках, которые себе ставят простые смертные, чтобы их жизнь не превратилась в хаос. Когда он предложил мне изложить на бумаге его психомагические приключения, я понял, что мне придется посвятить этому все свое время. С Ходоровским невозможно ничего планировать, у него не бывает заблаговременно намеченных дел или заранее установленных сроков – все у него происходит стихийно, он весь – блик, мгновенный, неуловимый отблеск. И не то чтобы ему так чужда была дисциплина или он не мог бы придерживаться расписания, напротив. Тут мы сталкиваемся с совершеннейшей загадкой: как человек, который после нашей с ним работы отправлялся прямиком на съемочную площадку снимать фильм с красноречивым названием «Похититель радуги» (1990), бестрепетно руководил там высокобюджетными съемками, укрощал «священных чудовищ» – Питера О’Тула, Омара Шарифа или Кристофера Ли, умягчал продюсеров – столь же прагматичных, сколь и беспокойных, как этот же самый человек не просто не помнил, а палец о палец не желал ударить, чтобы помнить о своих договоренностях?

Как мог он в сентябре согласиться провести конференцию в марте и даже не оставить крошечной пометки в еженедельнике, и оттого по мере приближения назначенного дня его приходилось попросту караулить – не дай бог, он забудет о своем обещании, ищи его потом по всем затерянным уголкам планеты!

Алехандро убежден, что саму реальность бесконечно лихорадит, оттого она одновременно так восхитительна и так изнуряюща, и оттого Алехандро так чрезмерен во всех своих проявлениях. Как только у него появляются слушатели, он не может устоять перед желанием довести их до ручки. У этого исключительного во всех отношениях человека есть одна очень южноамериканская черта: в частной беседе Ходоровски то предстает мягчайшим и скромнейшим существом, то вдруг в мгновение ока превращает происходящее в барочную оперу уровня его собственных фильмов, где гротеск соперничает с серьезностью, а непристойность – со святостью. Он словно ходит по проволоке, пляшет на тончайшей границе, отделяющей настоящее творчество от дешевой провокации, новшество от вопиющего дурновкусия, дерзость от пошлости. Мебиус, гениальный автор «Эль Инкаля»[5]5
  El Incal, серия научно-фантастических комиксов, созданная Алехандро Ходоровским и французским художником Мебиусом и изданная тиражом более миллиона экземпляров. Прим. ред.


[Закрыть]
, уже пятнадцать лет сотрудничающий с Ходоровским, склонен видеть в этом «персональный способ Алехандро справиться с сопротивлением Вселенной».

И однако же любое затеянное дело Ходоровски доводит до конца, изрядно, правда, истрепав в процессе нервы организаторов. Этот человек не имеет себе равных в способности заставить чашу весов склониться в свою сторону, исправить, казалось бы, безнадежную ситуацию и вывернуть реальность наизнанку с той же легкостью, с какой мы выворачиваем перчатки.

Позволю себе рассказать одну забавную историю, мы к ней еще вернемся на страницах этой книги. Она хорошо иллюстрирует умение Ходоровского изменять действительность, и всякий, кто отважится с ним связаться, должен быть к этому готов.

Как-то мы договорились о совместном выступлении в Венсене, где ежегодно собираются лекари-травники, продавцы ванн с гидромассажем, эзотерики и мистики всех мастей, певцы матери-природы, издатели и врачи нетрадиционной медицины. Совершил ли я тактическую ошибку? Когда я приехал в Венсен в поисках моего героя, я нашел его с головой погрузившимся в работу. Он начал сочинять историю для комикса и теперь категорически отказывался оставить свое занятие просто ради того, чтобы выступить на, как он выразился, сельскохозяйственной ярмарке.

Я настаивал, напоминал, что нас ждут и что мы не можем нарушить данное нами слово, так что в конце концов Ходоровски с неохотой уселся в мою машину и всю дорогу твердил мне: «Я не чувствую этой поездки, понимаешь? Мне не кажется, что нам будет чем заняться на этой ярмарке». Когда же мы прибыли на место, то обнаружили открытый всем ветрам зал без микрофона и стульев и жалкую сотню человек, да и те пришли послушать не Ходоровского, а некоего доктора Вустландта, ошибочно заявленного в программе симпатичного автора медико-эзотерических бестселлеров…

Покуда я кипятился, мой гениальный приятель, мгновенно оценив масштабы катастрофы, бросил мне укоризненно: «Вот видишь? А я предупреждал!», развернулся и с видом покорности судьбе молча пошел к машине. Моя подруга бросилась за ним. Она умоляла Алехандро не уходить и выступить перед собравшимися. Всегда чувствительный к женским просьбам, Ходоровски вернулся и сказал: «Хорошо же. Эти люди хотят послушать доктора Вестфалера? Прекрасно. Представь-ка меня, как будто я – это он. Скажи им, что сейчас перед ними выступит этот их доктор Визен-Визен».

Возможно, сегодня я с удовольствием принял бы и вызов, и участие в маскараде, но тогда я еще придерживался традиционных взглядов, будто Вустландт – всегда Вустландт, Жиль – Жиль, а Ходоровски – Ходоровски. При таком отношении к действительности я не мог поддержать шутку, а потому просто в нескольких словах представил растерянной публике моего опасного друга. Он же, встав на середину, заговорил умиротворяющим тоном: «Тут вот какое дело: я, конечно, не доктор Вестфаллус, но ведь это, в сущности, не важно, личность человека вообще не имеет никакого значения. Представьте себе, что я доктор Визен-Визен, и задавайте мне свои вопросы. Пусть вас не волнует моя персона, я отвечу вам так, как если бы я действительно был доктор Вуф-Вуф…»

Зрители, поначалу обескураженные, очень быстро подпали под очарование Ходоровского и сами вступили в игру, имевшую, к моему изумлению, оглушительный успех. Когда подошла пора вопросов и ответов, Ходоровски нараспев пригласил свою неожиданную аудиторию, раз ей уже представился такой удачный шанс поделиться с ним своими проблемами: «Задавайте, задавайте вопросы, потому что больше я на эту вашу ярмарку не приеду».

На стенде издательства «Дерви» Алехандро купил книгу доктора Вустландта («А как ты думал, должен же я хотя бы узнать, кто он такой, этот доктор Вестфалер?»), после чего в кафе – там его мгновенно окружили новоявленные поклонники – продолжил любезно раздавать советы и делиться наблюдениями.

Можно сказать, что, хотя тем вечером мы начали за упокой, закончили определенно за здравие.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27