Albireo MKG.

Око силы



скачать книгу бесплатно

1. С первого взгляда

– У нее нет руки или ноги?

– Нет, у нее все на месте.

– Она горбатая?

– Нет, она не горбатая. У нее есть все, чтобы нормально жить. Это больше моральная дилемма.

– Тогда там ерундовая какая-нибудь проблема.

– Нет, у нее важная проблема, очень важная.

– Но это физический недостаток?

– Ну…да.

Из разговоров с читателями.


Темно, и пот неприятно скользит по коже. Знакомый темный коридор, с липкими и, кажется, шелестящими стенами. Почему-то надо идти по нему, и я иду. Сворачиваю, и тут же запах чужого пота резко бьет по обонянию, кто-то гладит пышную грудь, шершавые руки скользят по внутренней стороне бедра…

В холодном поту открываю глаза. Мне снова приснилось, что я женщина. Я даже никогда не знаю, нравится ли мне сам процесс близости в этом кошмаре.

Мне 29 лет, я работаю аналитиком, иногда пишу статьи в газеты и журналы.

Сейчас я смотрю на будильник. Он был заведен на восемь, сейчас половина десятого, но он и не думал звенеть. Конечно, все вещи в доме сами принимают решения, независимые ни от чего, даже от их прямых обязанностей.

Я живу в деревянном доме, недалеко от города, вроде, мне полагается жить в городе, в небольшой квартире на высоком этаже, и только после издания этой книги, мне полагается переехать в дом на земле и до глубокой старости рассуждать о написанном, цитировать фразы, строить проекты, которым вряд ли суждено исполниться, и иронизировать над всем из-за скуки. Дом мне остался от бабушки, и мне показалось хорошей идеей сразу переехать туда. Что я незамедлительно и сделал.

Я просыпаюсь рано утром, иногда совесть заставляет делать меня гимнастику или зарядку. Так до сих пор и не могу понять между ними разницу, а никто, даже знакомые инструкторы из гимнастических залов не смогли мне объяснить ее. Потом, я умываюсь, в этом нет ничего интересного, но было непоследовательно написать, что я потом завтракаю. Обязательно бы нашелся какой-нибудь придирчивый читатель или подросток в хорошем настроении, читающий эту книгу с приятелем и придирающийся ко всему, и чем больше и остроумнее удастся найти ошибок, тем выше поднимется его авторитет. Да и у меня было такое же в детстве. Мне удавалось посмеяться над любым произведением, будь то газета, или книга, даже обращение к детям в Библии мне казалось очень смешным. Ну что ж, если эта книга принесет кому-то дополнительную пользу, кроме понятия основной идеи, это только наполнит радостью мое сердце.

Так вот, я одеваюсь, завтракаю…нет, я, как и большинство людей, не завтракаю. Особенно, если встаю рано. И только потом готовлюсь принимать новый день.

Я смотрю в окно или гуляю по нашей улице. Зимой, как и в любой деревне, у нас красиво и снежно, если идет снег хлопьями, то невольно вспоминаются все сказки, рассказанные в детстве и еще раньше. То ли ветром и деревьями, то ли облаками, потому что сейчас все реже и реже попадаются нормальные бабушки, которые читают внукам сказки.

В основном, романтичные дети читают их сами, и уже в достаточно взрослом возрасте, но почему-то это все уже кажется им знакомым и где-то услышанным. Большую часть весны у нас на улице слякотно, снег мешается с водой, и картина предстает взгляду весьма удручающая. Зато летом, или совсем поздней весной, когда по всей улице цветут деревья и музыка пчел медовой мелодией льется повсюду, у нас очень красиво. Осень… наверное, полагается писать про осень о том, как она разноцветна в своем золотистом проявлении, но у меня она вызывает только чувство уныния и конца чего-то яркого. Возможно, виноват климат. Может быть, осень на тропических островах не вызывала бы такого уныния. В общем, про красоту осени написано столько, и без меня. Каждый автор, поэт, или просто тонко чувствующий человек, отдают дань осени, стеснительно благодаря ее за изобилие, урожай, за то, что они не умрут зимой. Неизжитое язычество.

На нашей улице живут только ровесники моей бабушки. Это вечно занятые трудом старушки, словно бы стесняющиеся того, что они живут в деревне. И добрые бездомные собаки, но, как водится, в деревнях их немного. Злые собаки только во дворах. Я думаю, это потому что, бездомные рассказывают им о том, как хорошо им на воле. Ведь в деревне питание домашних и бездомных собак не очень отличается.

Почему-то только в деревнях замурзанные дети. Веселые, но чумазые. Это мне довелось видеть во всех деревнях, которые мне попадались на пути.

Рядом, конечно, лес, добрый и знакомый с детства. Там всегда растет крупная земляника.

Хотя…вы никогда не замечали, что самая крупная земляника на кладбищах? Вас никогда взрослые не одергивали, шипя что-то невнятное, так и не трудясь пояснить, почему нельзя и для кого она там растет? Поверьте мне, она на вкус точно такая же, как и в любом другом месте, только крупнее, говорю об этом, потому что могу с уверенностью утверждать, что и, став взрослым, вы никогда ее там не рвали. А если, среди читателей и найдется такой, да еще и считающий это вполне обычным действием, то признайтесь, знакомые считают вас немного странным.

Итак, я гуляю по нашей улице до опушки леса, где школьный двор соседствует с огородами. Сейчас там начинают строить дома, зряшное дело, по моему мнению, но люди, уставшие от пустоты духа внутри, приехавшие сюда, так не считают. У деревни есть легенда. Довольно опасная и настораживающая. Но ее уже мало кто помнит, и почти никого она не интересует. А она продолжает действовать и будет действовать, потому что никто не знает, как ее нейтрализовать. Я еще скажу о ней, немного позже.

Так как мое детство прошло тут, я знаю особо сказочные места в лесу, совсем рядом с опушкой, но скрытые от незнакомого глаза. Я часто сижу на излюбленном склоне и читаю, или рисую, к чему у меня нет почти никаких способностей. Зато я могу рассказать про любую вещь историю в любом жанре. Правда, мне почему-то лень заниматься такой объемной работой, но иногда я получаю удовольствие от таких историй, когда рассказываю их кому-то. Мне даже хотелось иметь одно время младшую сестру или брата, чтоб иметь рядом свободные уши, на которые можно бы было выливать все свои литературные изыски. К счастью, родители оставили это мое желание только на стадии предложения. Понятия не имею, что бы было, удайся мне их убедить в необходимости этого мероприятия. Отсутствие свободных ушей и подвигло меня на записывание своих идей. Так начался мой литературный рост.

Вот там, в скрытом от глаз месте, мне и повстречалась Она. Ослепительная и прекрасная. Женщина. Не фальшивая манерная самка. Не кокетливая, хитрая особь женского рода, коих принято считать почему-то настоящими женщинами. Я просто смеюсь, когда слышу подобное. Можно назвать самку женщиной, боясь обидеть глупое существо, но никогда, ни за что нельзя их спутать, особенно если вы знакомы с женщиной. Впрочем, мало у кого из вас, читатель, найдется хотя бы пара знакомых женщин. Часто стервами называют капризных истеричек. Но те, кто, действительно, стервы, почти всегда женщины. И уж совсем мало кто помнит, что стерва – это сдохшая корова, а вовсе не капризная, уверенная в себе женщина. Так же мало кто знает, что уродинами давным-давно называли красавиц.

Итак, Она сидела, грустно и задумчиво смотрела перед собой. Только взглянув на Нее, становилось понятно, что в ее положении почти невозможно не грустить. Мне стало жаль ее. Но в тот момент, я ничего не мог сделать, чтоб помочь Ей. Хотя Ее образ врезался глубоко мне в память. По-другому и быть не могло. Она увидела меня, и ей стало неловко. Потому что такие прекрасные создания, как Она, не любят когда их застают в такие моменты. А Ее глубокие глаза уже наполнялись слезами. Моя улыбка тоже была слабым утешением. Она сидела достаточно далеко от меня, поэтому ничего Ее не удерживало, чтоб встать и уйти. Что Она и сделала. А у меня оставалось еще много страниц интересной книги.

***

Я встаю рано, не знаю, что это может быть, надежда на чудо, страх проспать что-то, что сможет изменить всю мою жизнь разом. Я нежусь несколько минут в постели, прежде чем встать, и слушаю щебетанье птиц за окном. К счастью, окно моей комнаты выходит в сад, который все в этой деревне называют огородом. Все сады тут называют огородами…

У меня красивый и ухоженный сад, я ухаживаю за ним лично, никого не подпуская. Мне очень нравится, когда весной и летом цветут яркие цветы, заставляя меня думать, что возможно все, и я живу в сказке. Я люблю ягоду. У меня в саду есть несколько деревьев, которые приносят плоды рано.

По утрам я всегда делаю гимнастику для гибкости. Мужчинам нравятся гибкие женщины. Мне доставило много удовольствия, видеть, как после нескольких месяцев гимнастики походка моя стала более изящной и грациозной, а движения пластичными. Знакомые даже говорили мне, что на этом комплексе можно заработать, наверное, можно, он разработан мной лично, но я не хочу этим заниматься, у меня и так дел достаточно. Может потом, потом, когда моя жизнь не будет такой мрачной.

После гимнастики, я принимаю душ, я люблю запах парфюмерии. Гели, кремы, шампуни, своими тонкими ароматами тоже уводят меня в сказку. Потом я натираю свое тело нежным маслом, чтоб кожа источала едва уловимый аромат, и была шелковой на ощупь. Природа не очень щедро меня наделила, у меня грубоватая кожа, но об этом никто не догадывается. В основном я слышу комплименты. Мне 28 лет. Ощущение, что старость уже рядом. Если только ничего не изменится…ждать устаешь. А когда не знаешь чего ждать именно…

Я работаю дизайнером. А кем же еще? С моей страстью к ярким цветам. Иногда я беру заказы на оформление интерьера или витрин. Никто никогда не жаловался. Наверное, мне нужно загордиться и решить, что у меня безупречный вкус. Наверное, что-то было в детстве, мешающее мне это сделать.

Потом я обновляю маникюр, если нужно, и укладываю волосы. Все. Здравствуй, день. Я завтракаю, обычно, кофе и десертом из каких-нибудь ягод. После, я немного работаю, или читаю, бывает, смотрю телевизор, но очень редко. Деревня не располагает к благам цивилизации, и если не перестроиться, то можно сойти с ума. Две программы телевидения, можно добиться семи, пара станций радио. Интернет, только если провайдер спутниковый.

И иду гулять, если только не успеют прибежать соседка или сосед. Соседка просит что-нибудь помочь, всегда отмечая, что справилась бы и сама, и что пока мужчин допросишься, и что живет-то она одна… работа всегда не сложная настолько, что она, действительно, справилась бы сама, очевидно, ей просто скучно, и хочется рассказать сплетни улицы. Сосед почему-то считает, что обсуждать со мной его романтические подвиги, это лучшее времяпровождение. Наверное, считает, что я пойму, какое сокровище ходит рядом со мной.

Гуляю я в лесу. Он недалеко от нас. Прямо за нашей улицей. У меня там есть тайное место. Еще в детстве, мне удалось отвоевать его у тех, кто знал, и заставить их молчать, и скрыть от тех, кто не знал. У меня не было и нет такого друга, кому бы мне захотелось рассказать о нем.

Ношу я обычно летом легкие брюки, и яркие ти-шотки.

В тайном месте, я могу не скрываться и не улыбаться никому, а грустить о своих бедах, сколько хочу. Пока мне это не надоедает, и я не решаю что-то сделать. Эти решения немного облегчают мое положение, но не меняют его. Если б только кто-нибудь знал. Ах, если бы кто-то знал! Конечно, моя проблема для кого-нибудь может, и была бы причиной суицида, но только не для меня. Наверное, это испытание, которое мне нужно пройти. И я его пройду…только вот все равно, мне очень грустно.

Мысли совсем уже одолевали меня, даже слезы выступили, когда вдруг неожиданно перед моими глазами появился Он. Он сидел и читал. На склоне, в моем тайном месте. Он был именно таким, каким должен быть. Меня настолько поразило увиденное, что мысль о собственных проблемах сразу вылетела. Это было как поражение молнией. Мне даже в голову не приходило, что я увижу что-нибудь подобное. Мое замешательство было, вероятно, явно написано на лице, Он, конечно, это заметил. Наверное, Ему было неприятно, мне бы было. Мне ничего не оставалось, как подняться и быстро уйти. Сильно заболело где-то в груди, так, что стало трудно дышать. Он смотрел на меня, как будто у меня не было этого ужасного недостатка, который портит всю жизнь женщине. Он смотрел на меня так…как мне всегда хотелось, чтоб на меня смотрели.

Дома меня еще долго трясло, видимо, адреналин настолько сильно выбросился в кровь. Мне даже пришло в голову закурить, но это осталось лишь мыслью. Курение портит цвет лица. А мне нельзя его портить. Поэтому, ополоснув лицо в замороженной дождевой воде, я всегда морожу дождевую воду, она конечно, не чище в городах, но в деревне, это имеет смысл, мне только и осталось, что лечь в гамак и предаться сумбурным мыслям, которые всколыхнул этот Писатель в моей бедной голове.

2. Знакомство

Я немного знаю Ее. То есть, я про Нее часто слышу. Она живет в доме, недавно проданном вдовой, которая переехала в город. Очаровательный дом, подойдя к нему, нисколько не сомневаешься в том, насколько женственна хозяйка. Светлый, очень аккуратный, вокруг разбит практически сказочный сад. Но мне никогда не приходило в голову, что это она. Что она настолько прекрасна. Дочитав книгу или главу, я обычно иду сразу домой, но сегодня…мне захотелось пойти к ней, поговорить с ней. Может куда-нибудь пригласить ее. Только вот пойдет ли она? Поймет ли?.. не сочтет ли она меня приставалой? Но, в общем, меня это не особо испугало. Человека, который видел ее глаза, вряд ли, вообще, что-то может испугать!

Итак, когда знакомая улица показала мне ее дом, мне осталось только ускорить шаг. Она лежала в гамаке, в саду, скрытая от невнимательного взгляда. Что можно ей подарить? Глупо дарить цветы обладательнице такого сада. Конфеты? Но если она следит за фигурой, что вероятнее всего так и есть, она не оценит подарок. У меня всегда были трудности по части подарков, особенно женских. Родственникам еще можно дарить какой-нибудь крем, или что-то такое, душистое и пахучее. А вот знакомым… мужчинам почти всегда можно дарить диск с музыкой, которую он предпочитает, или книгу, или табак или дорогие сигары, если он ценитель. А вот женщины просто сбивают с толку. Они радуются тому, что я в качестве подарка, могу принять только с унылой вежливой улыбкой. И совершенно спокойно принимают подарок, который ты даришь от всей души, пробегав за ним несколько дней, расстояние, равное хорошему походу. В результате, я останавливаюсь на конфетах. Ничего, угостит знакомых, если что.

– Здравствуйте, – здороваюсь я, стоя за калиткой, держа в руках коробку конфет. Я сходил за ней в ближайший магазин и вернулся.

– Здравствуйте. Как грубо лежать, извините, я сейчас. – Она легко поднялась и подошла, открыла калитку. – Входите.

Ее дворик действительно напоминает сказку, между клумб и цветочных грядок выложенные светлые дорожки из крупного камня. Она пригласила меня за стол в саду. Вынесла изящный сервиз и предложила мне чаю. У меня просто сердце сжалось оттого, что я не могу ей помочь. Но мне нужно узнать, не ошибаюсь ли я, и, положив конфеты на край стола, я негромко говорю ей:

– Вы очень красивая.

Чайник дрогнул у нее в руках. Она вскинула на меня глаза. Свои волшебные глаза.

– Что? – тихо переспросила она.

– Вы очень красивая. – Громче повторяю я.

– Вы смеетесь надо мной. – Она села и поджала губы.

Другая бы, в ее ситуации, могла бы просто начать истерику и выгнать меня вон.

– Нет, не смеюсь. Мне до сих пор не встречались такие красивые женщины.

Она снова вздрогнула. Опустила глаза. Как изящно упала тень от ресниц на ее ухоженную кожу!

– Как вы заметили?.. То есть, как вы вообще рассмотрели меня?

– Вас трудно не заметить. Может, просто вам встречались люди, занятые собой, вот и все. Мне было достаточно одного взгляда.

Чай у нее тоже вкусный. С какой-то травой, запах которой всегда напоминает детство, но стоит узнать, как называется эта трава, и купить ее самому, от запаха детства остается только какой-то слабый дух. И вы пытаетесь и пытаетесь воспроизвести его, поэтому, словно привязанные берете и берете эту траву. Пока еще у каких-нибудь знакомых не попробуете снова чай со вкусом детства. Вы, пытаясь угадать, называете ту траву, которую берете сами, но вам говорят, что ничего подобного, и говорят другое название, и вы все начинаете по-новому, пока какой-нибудь приятель не сжалится над вами. И не скажет, что ему траву привезли откуда-нибудь из таинственной страны, тогда только вы успокаиваетесь. Конечно. Трава из детства должна расти в таинственной стране, вроде Японии или Таиланда, ну, на худой конец Тибета, где, вообще, мало что растет. Потому что нам никогда не хочется, чтоб трава, навевающая волшебные воспоминания, называлась базилик, бузина или мелиса. Хочется, чтоб она звалась как-нибудь вроде Лучуа, или Савайя, или любым другим сказочным словом непонятного значения, еще желательно, чтоб его не было ни в одном словаре, но вы-то уверены, вам кто-то точно сказал, что это значит «Рассвет» или «Око силы» (я знаю, у меня дома тоже есть и «Око силы» и «Рассвет»).

– Да…спасибо. – Она опустила глаза.

– Не печальтесь. Все можно поправить…

– Это ужасно. Как вы можете это говорить? Это невозможно поправить!

Ощущать ее кожу было очень приятно, я касаюсь ее руки, не хочу убирать ее, чтоб подольше сохранить ощущение нежности.

– Все поправимо. Дайте только время…я попробую вам помочь.

На мгновение ее взгляд стал злым. Видимо, ей уже подобное предлагали…

– Вы меня не так поняли. – Моя улыбка растопила лед. – Я, действительно, помогу, так как нужно.

– Извините. – Как она трогательна! Она извиняется даже за взгляд. Даже за то, что плохо подумала обо мне. – Простите, просто я так часто слышу это… Как хорошо, что с вами можно быть…самой собой.

– Вы меня этим только обяжете.

– Если бы вы не подошли, я бы не решилась сама…

Мы проговорили с ней до позднего вечера! Было уже за полночь, когда мы распрощались. Мне было пора домой. Мне было видно иногда, как из окон выглядывают старушки и их дети. Завтра обязательно пойдут разговоры. Меня обязательно будут сватать за нее. Ну что ж, зато, на нее перестанут косо смотреть. И от меня отстанут досужие рты.

Дома мне еще долго виделись ее руки, губы, глаза, такие печальные и прекрасные. У меня даже работа не шла. Пришлось бросить попытки что-то написать, и переключиться на сон. Дни здесь обещали стать более занимательными. Только бы завтра ее не начало снедать смущение, и она не начала опускать глаза при встрече. Одна надежда на ум женщины.

***

Боже, как горит лицо! Уже в доме, на постели, меня одолел легкий, но сильный смех. Кого мне благодарить за встречу с этим Писателем? Он увидел меня, как у него это получилось?

Восторг переполнял меня весь вечер. И даже во сне улыбка не сходила с моих губ.

Мне казалось, что утро никогда не наступит. Дни теперь станут намного интереснее, я не знаю, как Писатель мне поможет, но он мужчина, он обязательно что-нибудь придумает! В этом у меня не было никаких сомнений! Мне снились радужные сны, наверное, впервые за очень долгое время.

3. И снова с первого взгляда

Утро заглядывает в мой дом, как мне кажется, в первую очередь. В моем доме четыре окна в одной комнате. Три по одной стене, а четвертое на стене сбоку. Солнце утром заглядывает сначала в первое окно, потом во второе и часам к двум проходит все четыре окна. Проснувшись, всегда можно определить погоду и примерное время. Мне, как писателю, полагается хотеть описать эту замечательную романтическую белиберду, я о красоте утра. Но не могу, по крайней мере, сейчас, сейчас я дописываю статью про росомах. Это, по мнению одного очень серьезного журнала, модные животные, а написано про них мало. Заказ дорогой, работы не очень много. Но, очевидно, остальным скучно писать про этих модных животных.

Сегодня меня разбудил грохот. Открываю глаза, и что же я вижу? Одно из самых прекрасных явлений природы – грозу! Всегда, почти у всех с грозой связаны какие-то надежды. У скептиков и мистиков одинаково оживляется взгляд, при шуме ливня и грохоте грома. Самое романтичное произведение очень хочется начать читать или писать так: шум ливня пел свою песню, молния освещала небо цвета серебристого индиго… (у меня есть такое произведение, и при желании его можно прочесть). После такого начала мы все уверены, что дальше обязательно случится что-то интересное. Никто не думает о том, что под дождем сыро и холодно, а грязь и холодные капли бьют по ногам или пачкают брюки. Не говоря уж о том, что можно схватить насморк или что похуже.

Итак, сегодня с утра зарядила гроза.

За что я еще люблю эту деревню, так это за то, что здесь необычные явления случаются часто, и воспринимаются жителями, как самое обыденное. Не зря тут, до прихода людей жили ведуны. Может сейчас и имеет смысл рассказать эту легенду? Она короткая и не займет много времени. Когда ж ее рассказывать, как не в грозу? Итак, за моим окном льет дождь, я уже заканчиваю утренние дела, сажусь за стол у окна, с чашкой горячего чая (нет ничего лучше, чем любоваться грозой, или снегопадом, – а для меня и звездопадом! – сидя в надежном, уютном, собственном доме) и вспоминаю рассказанное мне об этой деревне. По легенде, отсюда нет выхода. То есть, недалеко город, и всегда можно уехать туда, попытаться вырваться из круга забытого проклятия. Но нет никого, кто бы не закончил свою жизнь здесь. Все возвращаются сюда. Пусть к старости, но кто сопротивляется возвращению долго и отчаянно, как ни ужасно, умирает, и его привозят хоронить сюда. Это касается в основном тех, кто родился здесь. Кто же прожил здесь несколько лет, может вырваться, и то, только если соблюдет при этом определенные меры предосторожности. Раньше, здесь был только лес. Непроходимый и очень красивый. Такой, какой описывают в сказках и книгах. Здесь жили поселения колдунов и ведьм. Они не выходили никогда в обычные деревни. Это очень древнее племя, они следили за погодой, за урожаем, вели какую-то свою жизнь. Иногда кто-то доходил до них, и они врачевали. А потом туда пришла цивилизация. Им понравилось место. И они остались там. Тогда ведунье племя прокляло эту землю и всех, кто родится на ней. Раз вам так нравится тут, никогда вы не сможете уйти отсюда. Племя ушло дальше в леса. В общем, больше я ничего не знаю об этом племени, никому оно больше не встречалось, так, чтоб об этом говорили. Так, мою бабку из леса вывел синеглазый высокий волхв. В общем, мелочи. А люди жили и до сих пор живут там. И что-то соблазнительное вьется в воздухе. Приезжие отмечают эту деревню, местные пытаются покинуть ее, или хотя бы выстроить из нее подобие города. Но цивилизация здесь не приживается. Так и существует израненная деревня, которую пытаются превратить в город. И эта борьба видна внимательному взгляду. Недавно, начали вырубать березовую рощу, и строить дома. Очевидно, очень понравилось кому-то место. Опять понравилось. И тут будут жить люди и рожать детей. Которых будет прибирать к себе проклятие. Оно не страшно звучит. Оно страшно действует… а! Наверное, я не очень подробно знаю легенду, потому что есть еще один пункт. Я не смогу объяснить эту неуловимую грань, где она начинается и где кончается, но проклятие начинает распространяться и на некоторых приезжих. Эти люди меняются, в их характере можно заметить характерные черты местных жителей. И им тоже ничего не остается, как только привязаться к этому месту. Но так как мало кто помнит эту легенду, о ней никто никому не рассказывает, и ее не воспринимают всерьез, а может кому и была она рассказана, так в нее не поверили. Цивилизация не может бороться с проклятием никак, кроме неверия. А оно, видимо, настолько объективно, что существует независимо от веры или неверия… Надеюсь, это все не устрашило моих читателей и не привело в уныние? Если уж местные не боятся, то вам и подавно нечего страшиться.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3