Алана Русс.

Укротитель Хаоса на полставки



скачать книгу бесплатно

Автор обложки: Алана Русс

В оформлении обложки (фоновое изображение) использована фотография автора Skitterphoto с https://pixabay.com/ по лицензии CC0

Книга 1. Жизнь «до»

Полчаса. Пара началась полчаса назад, а она уже мается дурью?

Ян мотнул головой, прогоняя злобный порыв на виду у всей группы поставить наконец на место студентку. Девица, склонив голову, в очередной раз с увлеченным видом черкала в тетради что-то, явно не относящееся к походу славного князя Олега в земли Приднепровья.

Едва уловив гневный преподавательский взгляд, ее соседка справа, в спущенных на кончик носа очках, легонько подтолкнула девицу и та, встрепенувшись, отбросила ручку.

Ловко соорудив на лице горячую заинтересованность, уставилась на Яна огромными зелеными глазами с лихо выведенными стрелочками на верхних веках. Спешно заправила выбившиеся из хвоста на затылке русые пряди, подобралась.

Стиснув зубы, Ян попытался унять злость и решил, во что бы то ни стало, не обращать внимания. Ну, сидит себе девчонка на последнем ряду да сидит. Ну, рисует что-то, ну и Бог с ней. Мало ли в группе бездельников? Некоторые, даже сидя у него перед самым носом, не проявляют должного уважения, медленно скользя пальцем по чуть приглушенным экранам смартфонов. Будто бы он дурак и ничего, кроме интерактивной доски, не видит. Ага.

Ян отвел взгляд и продолжил лекцию. Шлепнул пальцем по шероховатой поверхности экрана, и слайд сменился.

Черт побери! Он ведь из кожи вон лезет, чтобы преподать материал как можно интереснее и понятнее, старается не задавать этим лентяям на дом столько, сколько в свое время задавали ему. Чего им еще надо-то?

Девица, надо отдать ей должное, больше отвлекаться не смела, глядела строго на экран. Правда лицо ее предательски выдавало скуку, забавно вытягиваясь каждый раз, когда его обладательница старательно сдерживала явно нечеловеческие по силе зевки.

Ну, хоть видимость, что слушает, создала. И на том спасибо.

Шумно выдохнув, Ян отвернулся от аудитории, уходящей на несколько ярусов вверх. Снова шлепнул по доске. Выдал еще добрую порцию лекционного материала и на каблуках развернулся к студентам.

– Если есть вопросы, не стесняйтесь. Озвучивайте.

Все без исключения дружно закрутили головами. Ну еще бы. А взгляд тем временем, вопреки желанию, вновь перебросился на верхний ряд.

Девица в эту секунду, потеряв осторожность, а может, и всякий стыд, покачнулась и совсем закрыла глаза. Лениво вытянув обе руки, улеглась на стол, и теперь ее птичьи плечики чуть подрагивали, расслабляясь под уютным покрывалом сна.

Ну, это уже ни в какие ворота…

Бросив мимолетный взгляд в раскрытый журнал с длиннющим списком студентов, который неминуемо сократится к следующему семестру, Ян отложил указку.

Маша, Маша, Мария… а вот фамилию прочесть не успел. Ну и ладно.

Девица в очках, с ужасом глянув на дрыхнущую соседку по парте, заволновалась, заерзала, тыча в соню пальцем.

Ян внутренне рассмеялся со всем злорадством, на которое только способен был.

Поздно, барышни.

Поздно.

Ноги сами собой уже несли его по ступенькам на самый верх колизейной аудитории. Прямиком к объятой Морфеем нахальной, зеленоглазой особе.

Глава 1. Найти подход

– Мика, Мика, – непрерывно вот уже пару минут толкала меня в бок соседка по общежитию. – Мика, блин!

Ах, это слово-паразит! У Оксаны что ни фраза, то хлебобулочное изделие какое. У нее вообще нездоровая мания всему искать сравнения с едой.

– Сама такая, – буркнула на автомате, скребанув ногтями по парте.

М-м-м… волшебное чувство полета мысли! Вот уже невесомая дрема окутывает с ног до головы, пронизывает насквозь, пробуждая в сознании сотни картинок в секунду.

Говорят, наркотики вставляют. Не соглашусь. Разбушевавшаяся во сне фантазия вштыривает похлеще, пожалуй.

– Машка! – соседка с особым остервенением вонзила свой наманикюренный пальчик мне промеж ребер.

От неожиданности я ойкнула и вскочила. С ума сойти, неужели на паре заснула? Щеку зажгло, едва она, будто восковая полоска «вит», отлепилась от отполированной поверхности стола. Потирая лицо, я скривилась, но тут же надела маску каменного спокойствия.

Совсем еще юный, лет двадцать семь, не больше, аспирант, и по совместительству преподаватель, стоял прямо передо мной, листая тетрадь и изредка с осуждением качая головой.

Под той самой «маской каменного спокойствия» незамедлительно разлилась краснота. В этой тетрадке вся моя жизнь! Ладошки в мгновение ока повлажнели.

Беда. Ой, беда мне!

– Выспались?

– Извините, – пролепетала я, таращась мужчине куда-то в район груди.

«Клетка, клетка, еще клетка…» – туда-сюда скользила я взглядом по рубашке с лихо закатанными рукавами. Выше глазеть нельзя: там удивительно темные, чуть больше, чем суровому мужскому лицу полагается, глаза. Ну, а разглядывать препода ниже пояса, тоже неприлично. Хотя, на удивление, не так неловко.

– И это ваша рабочая тетрадь?

Прозвучало как приговор. И то ли это был вопрос, то ли утверждение, но я на всякий случай утвердительно кивнула. Оксана чуть слышно горестно выдохнула, и я поняла: соврать надо было. Однако голова ото сна все еще туго принимала информацию. Новый мир, рожденный во снах, стремительно гас, а я всеми силами пыталась ухватить его, чтобы закрепить в памяти. Только вот у реальности на меня явно были свои жестокие планы.

– Безобразие, – констатировал преподаватель.

– Это черновик, – спешно брякнула я, но мужчина уже пролистал тетрадку, задержавшись взглядом на внутренней стороне обложки.

Там синим по картонно-серому было выведено: тетрадь для семинаров и лекций по истории государства Российского.

Ну что поделать, если рождение очередного сюжета происходит именно на этих, так нелюбимых мной, парах?

С историей у меня всегда были проблемы. Собственно, эффект был и обратным: проблемы из-за истории были тоже. Писать эссе и рефераты еще полбеды, но запоминать все эти даты, события, вереницы князей и королей мне всегда было сложно. Не применяй я уловок и хитростей, еще б на первом курсе поганой метлой погнали из института, а так… Хорошо, языки и прочее всегда давались легко. Умудрялась как-то у преподавателей перед глазами маячить, да добрую репутацию выгрызть. Но на сей раз, похоже, вляпалась я знатно.

– Задержитесь после занятия…

Препод выжидающе уставился на меня, одним взглядом подтверждая правильность размышлений.

– Мария Вознесенская, – совсем тихо подсказала я.

– Задержитесь после занятия, Мария.

И отошел, мгновенно изменившись в лице и тоне. Швырнул тетрадку себе на стол и принялся, как ни в чем не бывало, вещать заготовленный лекционный материал, а я тем временем стыдливо покопалась в сумке и выудила первую попавшуюся тетрадь. Вяло пролистала занятые другим предметом листы, отыскала чистые и вцепилась в ручку, как утопающий за соломинку.

– Ну ты и сарделина, Мика, – толкнула меня Оксана, хохотнув.

– Ой, да сама такая.

Единственный ход, что против соседки действенен: не обзывать ее в ответ. Иначе разойдется, семеро не удержат. И не стоит пытаться отгадать, что она имеет в виду, когда изобретает новое прозвище.

Говорю же, странная она.

– Ага, – прыснула от смеха Оксана. – Видела бы ты свое лицо: настоящая сарделька, нитритом натрия напичканная!

Щеки и правда все еще пылали неестественно горячо и, судя по всему, ярко. Но я только отмахнулась от фыркающей подруги, внимательно следя за преподом. Ну ее. Лучше не рисковать больше, и не отвлекаться зазря. А то еще не получу тетрадку обратно, и как тогда быть?

Аспирант еще долго листал цветастые слайды, черкал маркером на доске, но слушала и записывала я через раз. Диктует как пулемет, да и заветная тетрадочка на преподавательском столе покоя не давала.

– Думай давай, как выкручиваться будешь, – одними губами прошептала Оксана, а я тяжело вздохнула.

Её правда. Сочинить речь в «защиту» своего невнимания не мешало бы.

Все знают, что аспирант сперва шанс даст. Спросит: «Ну, и как вы дошли до жизни такой?»

А дальше сам карабкайся, как можешь. Правда, до сих пор никому так и не удавалось уйти от него победителем. Все невероятные истории были на корню зарублены, а провинившемуся выдано жуткое индивидуальное задание. И непременно с лютым подвохом. Впрочем, поэтому аспиранта побаивались и лишний раз старались не злить.

А вообще, Ян Викторович мужчина неплохой. Симпатичный: высокий, широкоплечий, кареглазый. Умный и целеустремленный, что немаловажно. На кафедре вечно допоздна засиживается, в деканате помогает местным барышням с восставшей копировальной техникой разбираться. И вроде бы одни плюсы ему в карму, но только дотошный… ну сил нет!

И не скажешь ведь с первого взгляда. Девчонки потому и завздыхали томно, едва он впервые вошел в аудиторию и, представившись, известил: семинары и, возможно, даже некоторые лекции по истории, вместо старенького и извечно занятого зава кафедры, будет вести он.

– Начнем со знакомства, – скрестил он руки на крепкой, явно с помощью спортивного инвентаря оформленной груди. – Бранов Ян Викторович. Надеюсь, мы с вами сработаемся.

Мы, почуяв сладковатый запах халявы, в ответ тоже разнадеялись. Это ж вам не какой-нибудь «столетний» зав, с непомерными требованиями и висящей на щеках и шее старой, сморщенной, будто у черепахи, кожей!

Разумеется, группа тут же взволнованно загудела, девушки воинственно засверкали глазами и всем скопом бросились каждое слово за аспирантом записывать. Правда, довольно скоро поняли: быстрописанием Бранова не впечатлить. Диктовал он с такой скоростью, что пальцы в кровь стереть – раз плюнуть. К чему такие жертвы?

Выход нашелся довольно быстро. Создали в соцсетях чат, где можно было с преподом на околоинститутские темы общаться, и пригласили туда аспиранта. Правда, чат довольно быстро загнулся: те книжки, что Бранов туда скидывал, мало кто прочел… потому и поговорить нам с ним оказалось не о чем. Зато железобетонный повод в друзья добавиться появился! Так и поступили.

Сама я навязываться постеснялась, так Оксана, сказав: «Одногруппники – это как опята на пне: по гроб жизни вместе», взяла и легким щелчком пальца по сенсорному экрану тоже меня в ряды фанаток записала. Возмущалась и краснела я тогда, конечно, знатно. Так толку уже? После драки кулаками не машут.

Однако Бранов, поклон ему нижайший от меня и моей самооценки, исправно всех желающих принимал, но зазывные, яркие фото новоиспеченных поклонниц лайкать не спешил. А затем и вовсе, что ни занятие – проверочная да тест, один другого страшнее.

Тут у девчонок, как водится, все чувства разом и поотсохли.

После первых же низких отметок обругали аспиранта, как могли, сидя в местной столовой, и теперь лишь изредка, с сожалением во взгляде провожали, мол, может, все же одумается непутевый?

Однако «непутевый» продолжал гнуть свою линию, проводя семинары в ключе: доминируй, властвуй, грозись неуд в зачетку нарисовать. Этим, собственно, он свою репутацию «секси-препода» и профукал.

– Да смысла нет, – не раз вздыхала Оксана, обреченно подперев лицо кулачком. – Ну его, Бранова-Баранова. Тот еще крендель, похоже.

Крендель не крендель, а все же преподаватель. А я задрыхла прямо у него перед носом.

Стыд и срам!


***

Остаток занятия пролетел мухой, и вот я, уныло собрав вещички, ковыляла к преподавательскому столу.

И когда только петельку пришью, чтобы вещи в гардероб сдавать? Стою теперь как торговка шмотьем с кулем из пуховика, шапки и огромного шарфа, любовно называемого мной: "авторский". Почему именно авторский? Шут знает. На фото видела такие у писателей, потому и купила.

– Мария, – словно бы удивился Бранов, а я вернулась в реальность.

За спиной у меня группа спешно покидала аудиторию.

Оставшись один на один с преподавателем, я почувствовала себя, как тот самый «один», что в поле не воин. Зябко стало.

– Художничаете, значит, на занятиях, – надменно приподнял бровь Ян Викторович, покрутив в руках мою тетрадку.

Я замялась. Разговор вдруг совсем не в то русло пошел.

– Простите.

– Да мне, собственно, безразлично, чем вы занимаетесь, – с важным видом присел на краешек стола он, снова разглядывая содержимое: рисунки и краткие наброски будущих историй. – Жаль только, что до вас вся трагичность ситуации не доходит. Вы сессию тоже в рисунках и сказках сдавать собрались? Макар Ефремыч будет удивлен.

Я рассмеялась про себя. А что? Было бы неплохо! Зав. кафедры точно оценил бы моего Владимира Красно Солнышко в виде воина света паладина.

– Нет, конечно, – с излишней серьезностью ответила я. – Никаких художеств, Ян Викторович. Буду, как и все, по стандарту.

– Сомневаюсь, что вам удастся воспользоваться шпаргалками на экзамене, – сощурился аспирант.

На это я промолчала. Зачем размахивать перед быком красной тряпкой? Говорят, они от этого звереют. Однако в своих умениях использовать вспомогательный материал я не сомневалась. И, собственно, сомневаться не собиралась.

Бранов помолчал еще немного для порядка. Словно бы участливо вздохнул, отложил тетрадку и, взяв журнал, угрожающе щелкнул ручкой.

– Оправдания еще будут?

Я отрицательно помотала головой. Что тут еще скажешь?

– В таком случае, приготовьте к следующему занятию реферат и доклад-выступление о «войне царств» в Китае.

Так. А вот и обещанный подвох.

– Китай? – вытянулось лицо от удивления. – Так, а как же… Русь Киевская?

– Не убежит, – парой слов накалякал аспирант напротив моего имени задание, чтобы не забыть.

Он левша? Никогда внимания не обращала…

– Реферат, объемом не менее двадцати пяти страниц, вышлите мне на почту. Крайний срок: вечер перед семинаром. Литературных источников не менее десяти. Интернет-энциклопедии даже и не думайте открывать. Электронные книги использовать можно. Научные статьи тоже, но в этом случае оформить и те и другие в виде гиперссылок. Я буду проверять. Свободны.

Я стояла и, безмолвно открывая и закрывая рот, глазела на преподавателя. Чувство вины медленно, но верно трансформировалось в лютую неприязнь. Столько работы и всего-то потому, что я задремала на пару минут? Никитка Быков вообще ни разу головы за всю пару не поднял и хоть бы хны!

– Но это ведь нечестно! – возмутилась я.

– Почему это? Я давненько заметил, что вы все время увлечены чем угодно, но не предметом. Пора принять меры.

Бранов с серьезным видом уставился на меня.

Ярко выраженные скулы, бездонные темные глаза… Нет! Не могу я ему в глаза смотреть! И не стану.

– Не я одна увлечена «чем угодно», между прочим.

Взгляд сам собой уперся в стул, где еще пару минут назад сидел мой с головы до ног татуированный одногруппник Никита.

Бранов с недоброй веселостью сощурился, вновь сделав пометку в журнале. Неужто пару «лестных» характеристик к моей фамилии приписал?

– Мало того что лентяйка, так еще и ябеда?

– Я не ябеда! – слова вырвались куда быстрее, чем мозг успел нажать на стоп кран. – И уж точно не лентяйка. Просто тут работы на пару дней не меньше!

Аспирант не спеша перевел взгляд с журнала на меня.

– Вот и славно, – миролюбиво кивнул он. – Будете заняты полезным делом несколько дней. Если повезет, то и пару самых настоящих книг откроете. Уверяю, вам понравится.

Я насупилась. А жить мне когда, спрашивается?

– Разрешите хотя бы через неделю реферат принести, – мужчина поглядел на меня, будто я глупость несусветную сморозила. – Боюсь, к следующему понедельнику не успею.

– А выходные на что? Или вы чем-то гиперважным заняться планировали?

Я потупилась, по-прежнему не глядя в глаза мучителю. Не говорить же, что выходные для того и выходные, чтоб отдыхать. Да к тому же я собралась хорошенько оторваться на вечеринке в частном коттедже в эту субботу. Вот только, сдается мне, скажи я об этом аспиранту, у нас определенно возникнет недопонимание. Такие зануды, как он, наверняка увеселения только в библиотечно-книжном варианте воспринимают.

И тут на меня озарение снизошло. В книжном варианте… точно! Вот оно!

– Ян Викторович, я просто книжки пишу.

– Вот так новость, – без особого энтузиазма выдал аспирант. – И о чем же?

– Ну… – скользкий пуховик все норовил выскочить из рук. Я коленкой подкинула его, покрепче обхватив обеими руками. – О любви.

– Любовь, это хорошо, – снова ни проблеска заинтересованности. Разве что шариковую ручку, будто барабанную палочку, в пальцах крутить принялся. – Романы значит?

– Романы, – кивнула я. – С примесью… истории.

А вот и первый козырь из рукава выпорхнул.

– Исторические романы? – ручка на секунду замерла в длинных пальцах. – Ну надо же.

На сей раз, похоже, мне все же удалось завладеть вниманием аспиранта. Я воспрянула духом. Э-эх! Заливать, так заливать по полной! Может, удастся все же выкрутиться и избежать наказания?

– У меня даже книжка напечатана одна. Правда, это не совсем исторический роман, скорее, фэнтези в историческом антураже. Там пески, оазисы… – Бранов с удивлением покачал головой и даже журнал закрыл. – А в этой тетради, – я указала на свое сокровище с синей обложкой, – заметки и рисунки моих нынешних и будущих историй. Фантазии, по большей части, сумасшедшие, но и неплохие идеи встречаются тоже. Вроде…

Я снова смущенно подпнула коленкой куль из одежды. Ждала, с замиранием сердца наблюдая за преподавателем.

– Исторические романы, – повторил он. – Ну надо же. Не припомню, чтобы вы особым интересом к истории пылали на занятиях. Раз такое дело, вам тогда не спать, а впитывать и запоминать как можно больше нужно.

– Простите, пожалуйста! Честное слово, это случайно вышло! Задают много, вот я по ночам и ловлю музу, – затараторила я, осмелев. – Пишу, то есть.

Мужчина со вздохом распрямился, вновь для острастки щелкнув колпачком шариковой ручки.

– Рад, что мы во всем разобрались. В любом случае, реферат вы мне останетесь должны. Это будет полезным уроком для вас, Мария. И для вашей литературной деятельности тоже неплохое подспорье.

Я кивнула, едва сдержав опечаленный вздох.

Не свезло.

– Тогда до следующей недели?

– Так и быть, – будто бы улыбнулся Бранов. – Жду вашу работу через неделю, раз уж такое дело. Раз уж романы исторические.

– Спасибо!

Опасаясь, как бы аспирант не передумал, а потому и не дожидаясь окончания разговора, я схватила тетрадку и рванула из аудитории.

Оксана верой и правдой ждала в коридоре, и едва я с улыбкой заперла за собой дверь, с удивлением вытаращилась на меня.

– Даже не покусал? – я отрицательно помотала головой, напяливая пуховик. – Вот ведь дела… Чего это Бранище сегодня не в духе что ли?

– Кажется, очень даже в духе, – с улыбкой пожала плечами я. –  И зря ты обзываешься, он просто лапочка, только к нему подход нужен.

Оксана, прекратив накручивать на палец светлый локон, с сомнением прищурила карие глаза, готовясь засыпать меня вопросами по дороге домой. А я оглянулась напоследок, глядя как аспирант ковыряет ключом расхлябанный замок учебной аудитории, и улыбнулась. В тот момент мне казалось, что контакт с Брановым-Барановым наконец налажен, да и не такой уж он вредный мужик, оказывается.

Однако неспроста в народе упорно твердят: людям свойственно ошибаться. Эх… Как выяснилось, не такая уж я важная птица, чтобы быть исключением.

Глава 2. Труду везде у нас дорога

Разумеется, садиться за выполнение спец. задания я не спешила. Мало того, что выходные на носу, так и еще и целая неделя в довесок впереди. Успеется как-нибудь.

Поэтому в пятницу, стоя в очереди в буфет, я была немало удивлена, когда Бранов, даже не глядя на меня, пролетел мимо, выдав:

– Жду ваш доклад на проверку до вечера.

Все надежды, возложенные на замаячившие на горизонте выходные, разом рухнули.

– Ты ж сказала, подход к нему нашла, – съязвила Оксана, смерив меня чуть завистливым взглядом.

– Да вроде ж нашла, – разинула рот я, перенимая из рук буфетчицы пирожок и глядя вслед аспиранту. – Оксан, а ну-ка подержи.

Сунув пуховик соседке, расталкивая ребят, я ринулась за преподом. Может, я что-то не так поняла? Или, быть может, вообще наш разговор с Брановым-Барановым мне приснился?

По правде говоря, аспирант снился мне. Один разок. С четверга на пятницу. Честное слово один разочек! Правда, проснулась я после нашего «тантрического» свидания с ощущением удивительного тепла в груди и еще долго лежала, боясь спугнуть это удивительное чувство. Уж непривычно много аспирант улыбался в моем сне и был жутко мил. Правда, ничего не говорил, но это, откровенно говоря, его нисколечко не портило.

– Ян Викторович, постойте!

Нагнала я мужчину лишь у дверей кафедры.

– Вознесенская?

– Кажется, вы попросили меня реферат скинуть сегодня.

«Неужели уже позабыть успел?» – я возмущенно взмахнула пирожком в пакете.

– Проходите.

Аспирант посторонился, придержав дверь с объявлением «Уважаемые студенты! Гардероб РАБОТАЕТ. Просьба оставлять свою верхнюю одежду там».

Порадовавшись, что сгрузила свое хламье Оксанке я, невозмутимо задрав подбородок, вошла.

Кафедра оказалась небольшой, но уютной. За рабочими столами никого, обедают все. Лишь пара пластиковых окон открыта в режиме проветривания, и зимний воздух уже сполна постарался выхолодить помещение. Я поежилась.

– Зачем пожаловали? Вопросы появились?

Сдерживая негодование, я отвела взгляд.

Вопросы? О, да их у меня целый товарный поезд. Правда, далеко не все корректные и далеко не все позволено задавать старшему по возрасту и, скажем так, по ученому званию.

– Ян Викторович, – как можно членораздельнее выговорила я, чем и зажгла ехидный огонек в мужских глазах, – вы пару минут назад попросили меня отправить вам реферат?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4

Поделиться ссылкой на выделенное