Алан Силлитоу.

В субботу вечером, в воскресенье утром



скачать книгу бесплатно

Alan Sillitoe

Saturday Night and Sunday Morning


© Alan Sillitoe, 1958

© Renewed by Alan Sillitoe, 1986

© Перевод Н. А. Анастасьев, 2017

© Издание на русском языке AST Publishers, 2018

* * *

Предисловие к юбилейному пятидесятому изданию

Роман «В субботу вечером, в воскресенье утром» вырос из цикла новелл, написанных в 1952–1958 годах, когда Алан Силлитоу жил во Франции, на Майорке и в континентальной Испании. Однако же свою творческую энергию и исходный материал писатель черпал из детских и юношеских лет, которые провел в Ноттингеме (такое детство потрясло бы Оруэлла и в несколько смягченных тонах было некогда описано Диккенсом), за которыми последовала полуквалифицированная работа на местных фабриках. Ничего подобного раньше не писалось и не печаталось, и книга эта изменила весь ход истории английского романа.

Перед тем как в 1958 году оказаться на столе Джеффри Симмонса, главного реактора издательства «У. Х. Аллен», рукопись была отвергнута пятью крупными издательскими домами, и смысл претензий к автору в какой-то степени обнаружился в ходе его общения с Томом Маршлером, редактором издательства «Макгиббон энд Ки». Рукопись показалась Маршлеру интересной, но он убеждал автора переписать значительные ее куски, с тем чтобы более верно представить образ жизни рабочего класса. Силлитоу нашел эти советы равнозначными суждениям некоего ясновидящего относительно его собственной биографии и отказался вносить в книгу какие-либо изменения. Маршлер, и не только он, был ошарашен и сбит с толку: настолько герой Силлитоу Артур Ситон отличался от персонажей других книг. Даже такие недавно вышедшие на литературную сцену отщепенцы, как Джим Диксон Кингсли Эмиса, Чарли Ламли Джона Уэйна, Джимми Портер Джона Осборна и Джо Лэмптон Джона Брейна, казались в сравнении с ним людьми более приличными. А вот Симмонса чтение захватило, он понял, что в руки ему попало нечто совершенно исключительное, и переслал рукопись своему другу Отто Стросону, «открывшему» в 1955 году Дорис Лессинг и рекомендовавшему ее издателю Голланцу. «Джеффри, – на следующий же день отвечал ему адресат, – я глазам своим не верю: кто это? Лучшего дебютного романа мне еще читать не приходилось». Другой авторитетный внутренний рецензент издательства, Доналд Моррисон, также не скупился на похвалы.

Артур Ситон – молодой человек, фактически не получивший приличного образования и не обнаруживающий ни малейшей склонности к приобщению к культуре либо повышению своего социального и профессионального статуса.

Это токарь, относящийся к политике, профсоюзам и классовой солидарности со смесью равнодушия и презрения; его больше интересуют выпивка и секс. В то же время он наделен острым, язвительным умом, отличающим его от всех персонажей, к которым привыкла читательская аудитория начиная со времен Вордсворта. Ситон появился на литературном пиру незваным гостем.

Его предшественники из среды рабочего или нижней прослойки среднего класса распадались на три категории: одни представляли собой плод воображения интеллектуалов, смотрящих на них сверху вниз; другие стремились подняться вверх по жизненной лестнице, третьим, самым немногочисленным, хватало ума подвергнуть сомнению и пошатнуть положение так называемой верхушки общества. Ситон даже на словах, даже сквозь зубы отказывается признавать существование литературной, культурной и общественной элиты.

Обычно аутсайдеры в литературе вызывают либо жалость, либо неодобрение, либо страх. Но не таков Артур Ситон. Эгоцентриком его не назовешь, однако же именно его беспокойное присутствие и харизма организуют всю структуру романа. Не то чтобы он постоянно солировал в повествовании, но чем дальше мы продвигаемся по сюжету, тем острее ощущаем, сколь вездесущ этот персонаж с его абсолютной непредсказуемостью. Его поведение, даже по нынешним меркам, далеко от образцового: поразительная доверчивость товарища по работе, с женой которого он состоит в любовной связи, доставляет ему, кажется, не меньше удовольствия, чем сам секс. Когда Джек-рогоносец подбивает наконец двух своих приятелей-военнослужащих как следует поколотить Ситона, тот не испытывает ничего, даже отдаленно напоминающего жалость к себе, не говоря уж о раскаянии; кривая равнодушная ухмылка перед лицом неизбежного – вот, наверное, и вся его реакция на побои.

Рецензируя роман Силлитоу на страницах «Дейли экспресс», Роберт Питмэн пишет: «Образ жизни (Ситона) вам может не нравиться. Он и сам вам может не нравиться… но, так или иначе, Силлитоу написал произведение поразительное». Однако же Ситон читателю понравился. После того как права на издание были проданы «Пэну», книга стала его первым бестселлером, изданным миллионным тиражом, а уже через несколько месяцев после появления романа в твердом переплете кинематографисты засыпали «У. Х. Аллена» предложениями о его экранизации. Самое выгодное предложение поступило от английского представителя «Рэнк-организейшн»[1]1
  Первоначально основана в 1937 году крупным промышленником и финансистом Артуром Рэнком. Впоследствии – концерн, производящий радиоэлектронную аппаратуру, радиоприемники, телевизоры, множительную технику, оборудование для кинотеатров и т. д. Здесь и далее, кроме особо оговоренных случаев, примеч. пер.


[Закрыть]
, но, прочитав роман, Рэнк самолично позвонил Симменсу из Голливуда и заявил, что подобного рода вещь никогда не найдет отклика в американских семьях; аванс, добавил он, возврату не подлежит. Освободившееся пространство было немедленно занято никому не известным импрессарио Гарри Зальцманом, на которого книга произвела такое сильное впечатление, что сценарий он предложил написать самому автору. В результате на экраны вышел первый режиссерский фильм Карела Райса, и он же положил начало актерской карьере Альберта Финни, сыгравшего роль Ситона. Подобно роману, фильм стал классикой, Зальцман заработал на нем целое состояние и в 60-е годы выступил продюсером цикла фильмов о Джеймсе Бонде.

Подобно иным популярным персонажам, Артур Ситон заставляет задаваться вопросами о том, насколько близок он своему создателю. Некоторые эпизоды романа имеют автобиографический характер, но, бесспорно, главное, что почерпнул у автора Ситон со своим неукротимым поведенческим абсолютизмом, это темперамент. Он, Силлитоу, глубоко предан идеалам свободы и равенства, но столь же безусловно отвергает любые посягательства системы – сколь угодно милосердной и либеральной – на сознание индивида. Четырнадцатилетним учеником токаря на фабрике он получил от цехового старосты уведомление, что членство в профсоюзе обязательно, что оно ему только на пользу и что взносы будут вычитаться из его жалованья. Послав в самых сильных выражениях старосту куда подальше, Силлитоу вернулся на свое рабочее место. Семена, из которых вырос характер Артура Ситона, были брошены в землю задолго до того, как его создатель задумался о писательской карьере.

Как правило, книгу Силлитоу рассматривают в рамках творчества «рассерженных молодых людей» 50-х годов, а также жанровой разновидности «рабочего романа». Такого рода определения представляются поверхностными и снисходительными по отношению к автору, ибо, помимо всего прочего, в них пропадает оригинальность и литературный блеск произведения. С равным успехом можно рассматривать творения Вирджинии Вулф, Сэмюэла Беккета и Ивлина Во как отражение трагического состояния пресыщенной знаниями буржуазии. Как художник, автор романа «В субботу вечером, в воскресенье утром» отличается удивительным мастерством в изображении мира рядовых англичан 50-х годов: избегая любых оправданий либо сантиментальности, он в то же время отказывается разделять распространенные представления, будто темой произведений такого рода непременно должна быть социальная несправедливость. Это книга о людях не менее сложных психологически и часто более сильных характером, нежели соответствующие им персонажи книг о среднем классе.

В 2008 году мы отмечали пятидесятую годовщину с момента первой публикации романа, и за это время Алан Силлитоу доказал, что является самым многоликим и непредсказуемым среди писателей-современников. Среди пятидесяти двух изданных им произведений – романов, новелл, книг для детей, стихов, путевых заметок, пьес, мемуаров, критических очерков – есть вещи, решительно не поддающиеся жанровым определениям. «Поездка в Нигилон» вызывает в памяти «1984» Оруэлла и «О дивный новый мир» Хаксли, но стилистически автор превосходит обоих. Это как если бы «Поминки по Финнегану» были бережно переписаны связными предложениями, помещены в четкую сюжетную рамку и возникла бы поразительная картина тоталитаризма, бесчеловечности и фарса. «Повествователь» (1979) – один из лучших в мировой литературе романов о беспощадной, безжалостной природе писательского труда, а «Генерал» (1960) – прямой литературный предшественник фильма Романа Полански «Пианист». В «Одиночестве бегуна на длинные дистанции» (1959), последовавшим за романом «В субботу вечером, в воскресенье утром», Силлитоу предстает как самый значительный мастер малой формы после Джойса.

Читайте первый роман Алана Силлитоу, наслаждайтесь этим чтением и знайте, что перед вами – веха в литературной истории.


Ричард Брэдфорд

Предисловие к изданию романа «В субботу вечером, в воскресенье утром» 1979 г.

Роман «В субботу вечером, в воскресенье утром» увидел свет двадцать лет назад, осенью 1958 года.

Никто, включая рецензентов, не удивился его успеху так сильно, как я. Последний вариант романа я писал на Майорке, в 1966–1967 годах, но многие главы и некоторые эпизоды сочинялись с начала 50-х, так что, можно сказать, работа продолжалась в течение семи лет, прежде чем рукопись ушла в Лондон.

Кое-какие главы изначально были написаны в форме новелл, иные из них я предлагал ежемесячным журналам, но получил отказ. Один-два фрагмента романа (включая раздумья героя во время рыбной ловли воскресным утром) первоначально имели поэтическую форму. Это были всего лишь эпизоды, события, но они удачно встроились в композицию романа, потому что либо разворачивались вокруг одного характера – Артура Ситона, – либо имели своим центром картину одного города и одной семьи.

Впоследствии эти этюды и новеллы были утрачены, ибо, переезжая в эти суровые, безденежные годы литературного ученичества из одной области Испании в другую, я просто не мог таскать за собой в чемоданах постоянно растущие в размерах гигантские кипы бумаги.

Роман был отвергнут четырьмя издателями. Я рассчитывал получить за него максимум 200 фунтов, и эта сумма позволила бы мне вернуться на Майорку и прожить там в течение года, пока не будет готов к изданию новый роман, на котором, хотелось надеяться, я заработаю столько же, и так далее – буду жить и писать.

Многие читатели сегодня, как и в ту пору, когда роман был издан впервые, делают одну и ту же ошибку: видят в нем жизнеописание этого автора. Это не так, во всяком случае, это не автобиография в строгом смысле этого слова. Приступая к сочинению романа, я уже десять лет как не работал на фабрике. Но главное – книга, воссоздавая в определенной мере атмосферу жизни, в которой я вырос, является плодом воображения, и все действующие в ней персонажи – это фигуры, выписанные и расположенные таким образом, чтобы в итоге нельзя было сказать, будто они списаны с кого-то конкретно. Мне кажется, романисты, описывающие жизнь среднего класса, действуют таким же образом.

Мною руководило только одно – радость самого писания, я готов был работать изо всех сил ради того, чтобы написанное получилось точным и правдивым. Я стремился запечатлеть черты обыкновенных людей, какими я их знаю, так, чтобы они узнали в персонажах самих себя. Эта работа отняла у меня много сил и времени и оказалась более тяжелой, чем можно было себе представить.

Не мне судить, получилось у меня задуманное или нет. Я по-прежнему остаюсь писателем и не являюсь критиком либо рецензентом. Я настолько поглощен сочинением своих романов – новых, в той же степени, что и этого, – что меня даже не тянет по-настоящему их прочитать. В конце концов, «В субботу вечером, в воскресенье утром» была и остается первой книгой автора, со всеми ее просчетами и недостатками. Тем не менее мне представляется, что именно в этом произведении я заговорил своим настоящим голосом, и если оно хоть в какой-то степени мне до сих пор нравится, то причина состоит именно в этом. А дальше – пусть судит читатель.


Алан Силлитоу

Часть 1. В субботу вечером

Глава 1

Шумная компания любителей погорланить песни, расположившаяся за несколькими столиками, наблюдала за тем, как Артур неровными шагами приближается к лестничной площадке, и хотя все наверняка знали, что он пьян в стельку, и понимали, какая ему грозит опасность, никто не попытался его остановить и вернуть на место. Залив в себя одиннадцать пинт пива и семь стаканчиков джина, играющих теперь в прятки у него в желудке, он пересчитал все ступени лестницы, сверху донизу.

Нынче вечером у членов клуба «Белая Лошадь» бенефис, и в честь него был вскрыт ящик для пожертвований и устроена попойка во всех помещениях и четырех стенах паба. Половицы скрипели, оконные рамы хлопали, листья комнатных растений увядали в парах пива и клубах сигаретного дыма. Команда графства Ноттс обыграла гостей, и друзья клуба «Белая Лошадь» собрались наверху отпраздновать победу. Артур не был членом клуба, но Бренда была, так что ему – до времени – полагалась доля выпивки ее отсутствующего мужа, а когда клубные средства иссякли и предусмотрительный хозяин паба расстелил салфетки перед теми, кто был не в состоянии платить, он выложил на стол восемь полукроновых монет в знак того, что отныне раскошеливается сам.

Ибо нынче был субботний вечер, лучшее и самое веселое время недели, одна из пятидесяти двух остановок в медленном вращении Большого колеса года, неистовая прелюдия к обессиленному воскресенью. В субботу вечером выплескиваются наружу переполняющие тебя чувства, и отложения, накопившиеся в организме за неделю изнурительной фабричной работы, исторгаются свободным и неудержимым потоком. Ты следуешь девизу «пей и радуйся жизни», обвиваешь мускулистыми руками женскую талию и чувствуешь, как пиво благотворно проникает в податливые вместилища твоих внутренностей.

Бренда и еще две женщины, сидевшие с Артуром за одним столиком, смотрели, как он оттолкнул свой стул, с трудом поднялся, и его серые глаза подернулись пленкой, делая его похожим на высокорослого худого шамана, готового пуститься в какой-то безумный танец. Вместо этого, однако, он пробормотал нечто нечленораздельное – что именно, они, то ли слишком пьяные, то ли погруженные в себя, разобрать не смогли, – и нетвердыми шагами поднялся на верхнюю площадку лестницы. Множество глаз наблюдали, как Артур цепляется за перила. Он повернул голову и медленно обвел взглядом переполненное помещение, словно прикидывая, с какой ноги начать, чтобы придать своему телу инерцию движения вниз, или даже пытаясь понять, зачем ему вообще понадобилось спускаться именно в этот момент.

Он чувствовал, как затылок его обжигает свет ярких электрических ламп, и на какой-то миг ему показалось, что его сознание и его тело представляют собой совершенно обособленные сущности, каждая из которых готова бездумно двинуться своим путем. Чей-то громкий голос, хрипло затянувший позади него песню, почему-то показался ему сигналом к немедленному началу спуска, и он сделал шаг вперед, проследил, как его ступня неуверенно опустилась на следующую ступеньку, почувствовал давящий на нее вес собственного тела, и когда тяжесть сделалась невыносимой, покатился вниз по лестнице.

Высокооктановая смесь семи стаканчиков джина и одиннадцати кружек пива привела его в движение, как если бы он был некий механизм, сама же она образовалась в результате хвастовства одного типа. Этот здоровенный крикливый ублюдок, называвший себя, как впоследствии припомнилось Артуру, моряком, шатался по бару и, задерживаясь у одного столика за другим, потчевал слушателей рассказами о различных точках земного шара, где ему пришлось побывать, всякий раз нажимая на то, что сам он – чемпион по части выпивки и самый компанейский парень во всем пабе. Ему было под сорок, он находился в расцвете сил, еще не успел обрасти основательным жирком, носил коричневый жилет и полосатую рубашку в тон, манжеты которой прикрывали густую поросль на мускулистых запястьях.

– Что это ты там сказала про выпивку? – вскинулась подружка Бренды. – Держу пари, что наш молодой Артур Ситон, вон он, – она мотнула головой в сторону стола, где сидел Артур, – тебя перепьет. Ему всего двадцать один, и он заглатывает зелье, как рыба воду. Не знаю уж, как в него все вмещается. Просто уходит и уходит внутрь, и все ждешь, когда же у него кишки наружу вылезут, ан нет, даже толще не становится.

Болтун пробурчал что-то и попытался было отмахнуться от этого панегирика, но под конец особенно красочного и яркого описания какого-то борделя в Александрии окликнул Артура:

– Я слышал, ты силен выпить, паренек?

Обращение «паренек» Артуру не понравилось. Он мгновенно выпрямился.

– Да так, более или менее, – скромно ответил он. – А что?

– И все же, сколько можешь выпить? – настаивал Болтун. – Мы, бывало, когда увольнительную на берег получали, нажирались на спор, – пояснил он, обращаясь с широкой понимающей улыбкой к заинтересованной публике.

Болтун напомнил Артуру старшину, влепившему ему как-то наряд вне очереди.

– Даже не знаю, – сказал он. – Я, видишь ли, считать не умею.

– Ну что ж, – подхватил Болтун, – посмотрим, умеешь ли ты пить. Проигравший оплачивает счет.

Артур не колебался ни минуты. Дармовая выпивка есть дармовая выпивка. К тому же он всегда завидовал незаслуженной славе хвастунов и надеялся и себя показать, и его поставить на место.

Тактика Болтуна была точна и продуманна, это Артур вынужден был признать. Они кинули жребий, и моряк, получив право первого хода, начал с джина. Но после седьмого стаканчика перешел на пиво – пинтами. Артур с удовольствием выпил джина и тоже налег на пиво. Довольно долго казалось, что спор идет на равных, так что даже могло возникнуть ощущение, будто они собрались пить до бесконечности, как вдруг на десятой пинте Болтун неожиданно позеленел и выскочил из-за стола. Расплатился он, наверное, внизу, потому что назад так и не вернулся. Артур же, словно ничего не случилось, вернулся к своему пиву.

Он смеялся про себя, катясь вниз по лестнице, слыша отдающийся в позвоночнике глухой стук, и ему казалось, будто все происходит за многие мили отсюда и по ту сторону земной поверхности возникают слабые вибрации, которые он регистрирует, подобно сейсмографу. Вообще-то говоря, это передвижение было таким покойным и усыпляющим, что, остановившись у подножия лестницы, Артур так и не открыл глаз и заснул. Он испытывал приятное чувство отрешенности, и ему хотелось бы всю оставшуюся жизнь пребывать точно в таком положении.

Кто-то пинал его в ребра, и он чувствовал, что это не были грубые пинки участника драки или заигрывание женщины, которую он уложил в постель; это были осторожные пинки какого-то мужчины, опасавшегося, что тот, кого он пинает, может внезапно вскочить на ноги и ответить пинком куда более сильным.

Артуру также казалось, что мужчина старается ему что-то сказать, и он, в свою очередь, изо всех сил пытался ответить, хотя и не мог разобрать пока, что именно ему говорят. Впрочем, даже если бы ему удалось разлепить губы, мужчина все равно бы его не понял, потому что лицо Артура было прижато к животу, так что окружающим он казался полностью одетым гигантским зародышем, свернувшимся калачиком у подножия лестницы на бархатном ковре в тени двух комнатных растений, листья которых переплетались над ним подобно лианам в джунглях.

Тычки становились все более настойчивыми, и Артур начал смутно осознавать, что исходят они то ли от кого-то из официантов, то ли от самого хозяина. Оказалось, это был официант, с салфеткой в одной руке и подносом в другой, в расстегнутой после тяжких трудов куртке и с лицом, обычно бесстрастным, но сейчас обретшим некоторую индивидуальность, ибо его начал всерьез беспокоить этот долговязый, коротко остриженный юноша с каменным выражением лица, лежащий без чувств у его ног.

– Чуток перебрал, бедняга, – вымолвил пожилой мужчина, переступая через Артура, мурлыча что-то себе под нос и рассуждая на ходу сам с собою о том, как славно было бы, хоть и грешно, если бы ему самому хватило слабости, но и силы духа вот так же надраться и скатиться с лестницы в бессознательном состоянии.

– Эй, Джеки, поднимайся, – уговаривал Артура официант. – Нам не нужно, чтобы сюда заявились копы и застали тебя в таком состоянии. Ведь прижмут нас, а не тебя. Только на прошлой неделе мы вляпались в историю, когда с одним типом случился припадок и его на «Скорой» увезли в больницу. Так что новых неприятностей нам не нужно, иначе у паба будет дурное имя.

Артур перевернулся было, чтобы, устроившись поудобнее, еще глубже провалиться в сон, но тут ему в лицо ударил свет, он открыл глаза и увидел белую куртку и раскрасневшееся лицо официанта.

– О господи, – с трудом выговорил он.

– Господь тебе не поможет, – бесстрастно заметил официант. – Давай поднимайся, ступай наружу да глотни немного свежего воздуха, полегчает.

Официант попытался поднять его на ноги, и Артуру, отнюдь не старавшемуся ему помочь, сделалось очень хорошо, как когда он лежал в больнице и медсестра всячески хлопотала над ним, постоянно повторяя, чтобы он не двигался, иначе пробудет в постели еще неделю. Это было два года назад, после того как он попал под грузовик на пути в Дерби. Но у официанта имелась на этот счет другая точка зрения, и, придав Артуру сидячее положение, он с присвистом выдохнул:



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6