Альфред Жалинский.

Избранные труды. Том 4. Правовое мышление и профессиональная деятельность юриста. Науковедческие проблемы правоведения



скачать книгу бесплатно

Попытаемся раскрыть эти признаки, еще раз подчеркивая, что разграничение правового и неправового мышления необходимо для формирования правового государства.

Направленность мышления, состоящая в использовании возможностей и ценностей права и превращающая его в правовое, быть может, несколько неожиданно стала весьма актуальной в процессе проведения политической, хозяйственной, правовой реформ, демократизации и гласности. Это не дежурная фраза. Перевод объединений и предприятий на хозрасчет и самоокупаемость; изменение форм и способов хозяйственной деятельности, в частности путем проведения в жизнь новых форм внутрипроизводственных отношений на основе подряда и аренды, общая перестройка хозяйственного механизма приводят, к тому, что люди, все это осуществляющие, жаждут упорядоченности, урегулированности отношений, гарантий собственной самостоятельности и безопасности. Отсюда многократно увеличилось обращение к таким понятиям, как «юридическая база», «юридический фундамент», «правовые гарантии». Отсюда происходят требования верховенства закона, независимости суда, избавления от произвола безответственных бюрократов. Это проявляется и в сфере действия уголовного закона. Выдвигаются требования защищать хозяйственника от произвольных, основанных на необозримых и устаревших инструкциях обвинений в должностных преступлениях. Одновременно ставятся вопросы об ответственности, в том числе и уголовной, за принятие заведомо неверных хозяйственных решений, разоряющих страну.

Как видим, признак направленности в сущности представляет собой отражение и воплощение потребности в правовом регулировании и социально-правовом мышлении. Он преобразовывает потребность в социальной урегулированности в конкретные представления о том, какими должны быть поведение людей, состояние отношений, структура управления и т. д. При этом служебная, преобразовательная функция мышления состоит в использовании возможностей, ценностей права, в конкретизации целей права, их адаптации к проблемным социальным ситуациям.

Каковы же ценности и возможности права, используемые социально-правовым мышлением? Прежде всего нужно сказать, что общенародное право является выразителем (должно быть выразителем) и определителем подлинной свободы личности в обществе, воплощает и обеспечивает единые и разнообразные интересы, справедливость общественных отношений.[20]20
  О понятии права, его сущности см.: Алексеев С. С. Общая теория права: в 2 т. Т. 1. 1984. С. 66 и след.


[Закрыть]
И юристы правильно подчеркивают, что сопряженность права со свободой – одна из важнейших идей правового мышления.[21]21
  См.: Правовая система социализма: в 2 кн.

/ под ред. А. М. Васильева. Кн. 1. Понятия, структура, социальные связи. М., 1986; Нерсесянц В. С. Право и закон. М., 1983; Явич Л. С. Право и социализм. М., 1982; Кудрявцев В. Н. Правовое поведение: норма и патология. М., 1982; и др.


[Закрыть] Оно должно придавать социальной действительности свойство упорядоченности, стабильности, создавать гарантии ненарушаемости существующих отношений, установленного порядка. По-видимому, можно сказать, что право также имеет целью и способно отбирать и закреплять оптимальные способы поведения, то, что объективно не наносит урон общественным интересам. Эти ценности права социально-правовое мышление реализует и использует при решении социально-правовых задач в сфере действия уголовного, уголовно-процессуального, исправительно-трудового отраслей права.

Уголовный закон ставит своей задачей охрану общественного строя СССР, его политической и экономической систем, социалистической собственности, личности, прав и свобод граждан и всего социалистического правопорядка от преступных посягательств. Задачи уголовного судопроизводства – это быстрое и полное раскрытие преступлений, изобличение виновных и обеспечение правильного применения закона с тем, чтобы каждый совершивший преступление был подвергнут справедливому наказанию и невиновный не был привлечен к уголовной ответственности и осужден. При этом уголовное судопроизводство должно способствовать укреплению социалистической законности и правопорядка, предупреждению и искоренению преступлений, охране интересов общества, свобод граждан, воспитанию их в духе неуклонного соблюдения законов.

Во всех этих формулировках удачно или не очень подчеркивается служебная роль уголовного и смежных с ним отраслей права. Это очень важно и заслуживает многократного повторения, сколь сухими ни казались бы такие утверждения. Уголовные законы должны специфическими средствами служить обществу, его высшим целям. Они не могут иметь выходящих за их пределы собственных целей.

Поэтому действительно правовое мышление в данной сфере направлено, в частности, на выявление видов поведения, которые должны быть запрещены, на устранение возможности произвольно толковать запреты, на справедливое определение уголовной ответственности, на упреждение негативных последствий ее реализации, на обеспечение истины о совершенных деяниях, которые подлежат уголовно-правовой оценке, и т. д.

В конкретных ситуациях эти общие ориентиры предстают перед субъектом социально-правового мышления как необходимость принятия решений, например, о восполнении пробелов действующего права, изменении отдельных уголовно-правовых норм, обеспечении их реализации, планировании, направленности и проведении профилактических мероприятий, перестройке системы уголовной юстиции, получении правовой оценки тех или иных действий, возложении ответственности за совершенное преступление, организации исполнения уголовного и примыкающего к нему законодательства, предупреждении отдельных видов преступлений и др.

Второй признак, неразрывно связанный с первым, состоит в использовании правовых средств для решения возникших задач. На уровне мышления это проявляется в том, что право, правовые средства становятся:

а) одним из элементов объекта мышления;

б) частично его формой;

в) его аргументами;

г) способами выбора варианта поведения и его обоснования.

Интеллектуальная деятельность состоит в оперировании именно правовыми средствами.

Предположим (а жизнь оправдала, к сожалению, эти предположение), что возникает необходимость более прочной охраны прав кооператоров, арендаторов от злоупотреблений со стороны должностных лиц, от того, что называют проявлениями бюрократизма, коррупции, волюнтаризма. В общем она отражает проблемную ситуацию недостаточных гарантий урегулированности и стабильности статуса определенной группы граждан. Но стремясь ее решить, можно обращаться к идеологическим мерам, кадровой работе, экономическим мерам. Несомненно, это важные и нужные направления интеллектуальной деятельности. Но правового, как отмечалось выше, в таком мышлении пока еще нет. Когда же субъект обращается к средствам права, в частности уголовного, когда он желает использовать дополнительный уголовно-правовой запрет, уточнить имеющийся, повысить ответственность, обеспечить реализацию существующих уголовно-правовых норм, вот тогда возникает признак оперирования уголовно-правовыми средствами.

Следующий признак – признание и учет закономерностей и свойств права, специфики правового регулирования. Пожалуй, это наиболее трудный и характерный признак правовой мыслительной деятельности, показатель ее действительной развитости и суверенности.

Философы, социологи и юристы постоянно указывают на опасность упрощенного понимания права и место его действия. Конечно, на тот или иной закон можно возлагать любые надежды. Так часто и бывает. Граждане, например, требовали установления либо сохранения уголовной ответственности за нарушения паспортного режима, проституцию, самогоноварение без цели сбыта, уклонение от общественно полезного труда, осуществляемого в принятых правовых формах. Нередко возлагают большие надежды на усиление мер уголовной ответственности: длительные сроки лишения свободы, смертную казнь. Часто обеспечение социалистической законности связывается с расширением прав следователя. Может быть, если бы такие надежды исполнялись, и не стоило бы относиться настороженно к этим предложениям. Но право и правовые акты живут своей жизнью, а не той, которую им бездумно навязывают.

Если обратиться к уголовному закону, то можно видеть, что некоторые нормы не действуют, несмотря на различные усилия; другие действуют, но приносят совершенно неожиданные результаты. Некоторые проблемы деятельности правоохранительных органов также не решаются, иные решения опять-таки приводят к непредвиденным последствиям. Так, под воздействием общественного мнения были приняты уголовно-правовые нормы об ответственности за поборы, т. е. получение незаконного вознаграждения от граждан за выполнение работ, связанных с обслуживанием населения (ст. 1562 УК РСФСР). Поборы есть, нормы есть, но уголовных дел нет. В чем причина? Правоведы предупреждали, что массовое поведение трудно карать уголовным законом, фактической поддержки он не найдет.

На протяжении длительного времени возникают требования о введении уголовной ответственности за бюрократизм. Правоведы по возможности сопротивляются этому. Почему? Правовая норма должна быть не только исполнимой, но и формально определенной. Дать же нормативное определение бюрократизма как явления пока невозможно.

Наряду с этим действие уголовно-правовых норм наталкивается иногда на организационные препятствия. Существует болезненная проблема игнорирования органами внутренних дел, да и не только ими, заявлений, сообщений граждан о совершенных преступлениях. За это наказывают, отдают под суд, однако явление остается. В чем же дело? Обычно объясняют стремлением руководителей органов внутренних дел к лучшим показателям. Это отражает реалии лишь частично, а во многом такой подход неверен. Дело в том, что руководители милиции города, района вынуждены, именно вынуждены, выбирать, что делать, ибо сделать всё они зачастую объективно не могут. И здесь нужно выбрать одно из решений: либо юридически ограничить объем работ, либо расширить наличные возможности.

Все это лишь отдельные примеры. Но они призваны показать, что характер мышления среди иных факторов определяется согласием с наличием правовых закономерностей и их учетом.

Наконец, последний рассматриваемый здесь признак правового характера мышления – соблюдение общеобязательных правил при решении юридических мыслительных задач. Правила эти разнообразны. Речь идет о требованиях к процедуре получения информации, об учете прав лиц, на которых может распространяться принимаемое решение, и др.

Итак, правовое мышление наличествует там, где – по меньшей мере – признается общеобязательность права, т. е. обязательность для всех адресатов закона, без каких бы то ни было исключений; формальная определенность норм, т. е. исключаются растяжимые, каучуковые формулировки, которые можно толковать вкривь и вкось; необходимость гарантий и возможностей исполнения принятой нормы; ее поддержка государством и обществом.

Правовое мышление осуществляется там, где учитываются и более частные, но исключительно важные свойства права, а именно его ресурсоемкость, т. е. необходимость затраты на реализацию правовых норм некоторой суммы средств и высококвалифицированного труда; старение права; наличие определенного разрыва между общенародной волей и ее воплощением в тексте; потери смысла при толковании; возможность злоупотребления и деформации целей; сочетание негативных и позитивных последствий действия отрасли права и отдельных правовых предписаний.

Правовое мышление, наконец, присутствует там, где обязательно учитываются права и интересы личности, признается возможность принятия решения в ее пользу при споре с государством или его представителями, существует понимание, что нарушение прав личности не может быть оправдано никакими возможными результатами, никакой необходимостью.

Теперь рассмотрим, почему правовое мышление следует именовать социально-правовым. Часто говорят о правом мышлении, юридическом мышлении. Дополнительное определение «социальное», «социально-правовое» может показаться излишним. Однако все же существуют доводы в пользу такого обозначения. И доводы эти не формальны.

Теоретически бесспорно, что право социально по своим содержанию и целям. Практически же существует весьма серьезная опасность игнорирования этого свойства. Нередко встречается то, что можно назвать гносеологическими корнями юридической ведомственности, самодовлеющего цехового профессионализма. Многие проблемы иногда решаются не с позиций социально важных требований права, а исходя из стремления следовать формальным дефинициям закона, что облегчает деятельность правоохранительных органов. В ряде случаев возникает коллизия между приоритетами социального и правового, между справедливостью и законностью.

Возьмем к примеру спор между юристами о целесообразности и допустимости освобождения от уголовной ответственности лица, совершившего деяние, содержащее признаки преступления, в стадии предварительного расследования без вынесения оправдательного приговора судом и с привлечением к иным видам ответственности, если будет признано, что его исправление и перевоспитание возможно без применения уголовного наказания (ст. 43 Основ уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик 1958 г.). Доводы против этого связаны с тем, что освобождать от уголовной ответственности можно только лицо, совершившее преступление (иначе о привлечении к какой-либо ответственности не может быть и речи), и только по приговору суда, а значит органы расследования принимают решение о признании лица преступником, вторгаясь в компетенцию суда. Доводы за сохранение указанных законоположений состоят в том, что ни обвинительный, ни оправдательный приговоры здесь не выносятся и компетенция суда не нарушается. А с социальных позиций к ним добавляются следующие аргументы:

а) правонарушители в очевидных ситуациях избавляются от ненужных дополнительных ограничений и страданий, с которыми связано пребывание в роли обвиняемого;

б) сужается уголовная репрессия, поскольку суды, по крайней мере сейчас, мало склонны к оправдательным приговорам по делам, которые дошли до них;

в) экономится огромный объем рабочего времени следственного аппарата, который может сосредоточиться на действительно опасных преступлениях.

В итоге речь идет о гуманизации, рационализации уголовного процесса и уголовного наказания. (Здесь же отметим, что такой порядок действует практически во всех социалистических странах, и не только в них.)

Как видим, эту проблему нельзя решать без учета социальных факторов, но нельзя игнорировать и положения права.

При всей значимости собственно правового мышления, необходимости профессиональных юридических знаний и правовой культуры весьма опасно оставлять без внимания социальные последствия принимаемых решений, уходить от их этических предпосылок, пренебрегать справедливостью.

Ориентация на социальные закономерности, нравственность, справедливость, милосердие образует социально-правовое мышление, которое должно быть присуще всем социальным группам.

Таким образом, социально-правовое мышление действительно можно рассматривать как самостоятельный, специфический вид мышления, соотносимый с иными видами мышления.

С этих позиций можно перейти к характеристике нового социально-правового мышления, к выявлению того, что делает или может сделать социально-правовое мышление новым. На современном этапе, в условиях перестройки, необходимость нового правового, или нового социально-правового, мышления становится все более очевидной. Так Ю. В. Кудрявцев в обзоре «На путях правовой реформы, размышления над читательской почтой» указывает на мнение многих читателей, которые подчеркивают, что «без перестройки самого юридического мышления невозможны ни успешная экономическая реформа, ни демократизация».[22]22
  Коммунист. 1988. № 14. С. 79.


[Закрыть]

Выделим несколько групп объективных и субъективных причин, которые обусловливают перестройку в социально-правовом мышлении, его новизну. К числу объективных несомненно относятся громадные перемены, которые происходят во всех областях нашей жизни. Вслед за этим и параллельно этому меняются и правосознание, и само правовое мышление. Раз изменилась реальная обстановка, раз принципиально изменились возможности и характер правовых средств, которые используются для решения соответствующих задач, то несомненно должен меняться характер социально-правового мышления, его постулаты, его приоритеты, его подходы к решению новых задач. Здесь можно было бы привести массу примеров.

Происходящая демократизация всей общественной жизни принципиально меняет роль трудящихся в борьбе с преступностью. Привычный лозунг «привлечение трудящихся к участию в борьбе с преступностью» уже не соответствует новым условиям, потому что привлекать кого-то – это значит откуда-то «сверху» наделять правомочиями. В этом случае главным является орган управления, иной орган, а трудящиеся вносят только посильный вклад в его деятельность, оказывают необходимую помощь правоохранительным органам, которые не справляются со своими задачами ввиду ограниченности возможностей. Но теперь участие общественности, граждан в борьбе с преступностью понимается иначе. Оно прежде всего представляет собой социальный контроль как за деятельностью правоохранительных органов, так и за деятельностью тех граждан, которые могут совершить преступления. В его рамках общество должно формировать цели, реализацию уголовного закона, определять пределы отпущенных на эту деятельность средств и т. п. Таким образом, новое социально-правовое мышление направлено на то, чтобы все дела в стране квалифицированно решались народом и его полномочными представителями, находились под его полным и действенным контролем.

Становление нового социально-правового мышления, далее, осуществляется под воздействием общего усложнения всех социальных процессов. В социальное движение втягивается все больше людей. При принятии решения возникает необходимость перерабатывать все бо?льшее количество информации, учитывать разнообразные факторы. Представление о том, что для создания какой-либо нормы и обеспечения ее действия нужны только специальные знания юристов, что можно игнорировать выводы экономистов, социологов, историков, должно отойти в прошлое. Мы знаем, например, что функционирование системы уголовной юстиции, ее эффективность зависят не столько от нее самой, сколько от различного рода социальных факторов.[23]23
  См.: Кудрявцев В. Н. Закон, поступок, ответственность. М., 1986. С. 313–326; Эффективность правовых норм. М., 1980.


[Закрыть]
Но они анализируются с позиций, скажем, нового экономического мышления. Может ли мышление правовое оставаться при этом неизменным?

При этом растет значимость каждого социально-правового решения, суммы последствий, которые с ним могут быть связаны. В правовой литературе довольно много говорили о последствиях применения уголовного права и борьбе с преступностью, меньше – о последствиях самой преступности.[24]24
  См.: Эффективность применения уголовного закона. М., 1973; Бабаев М. М. Социальные последствия преступности. М., 1982.


[Закрыть]
Но в новых условиях, когда резко возросла социальная активность, принципиально изменился общественный климат, необходим и новый подход к вопросам влияния права и правового режима на социалистический образ жизни, соответствия правовых средств этому образу жизни. Возникает необходимость в более надежной и базирующейся на широких этических основаниях оценке оптимальности соотношения решения социально-правовых задач с более общими целями социалистического развития. Сейчас, как никогда, нужно учитывать, насколько законодательные решения, те или иные правовые меры обеспечивают возможность человека реализовать в обществе свои способности, быть гуманным, милосердным, свободно выбирать свои цели: в соответствии с целями социалистического развития, не могут ли благие цели обратиться в дурные последствия.

В новом социально-правовом мышлении проявляется смена социальных приоритетов, ориентация на личность человека, личностный фактор. Приходится бояться того, что в сфере охраны порядка средствами уголовного закона эта идея будет трудно воплощаться в конкретные решения. И хотя в самом общем виде она наверняка не встретит возражений, совсем иное отношение может проявляться при решении конкретных социально-правовых задач.

Новый характер социально-правового мышления связан также с изменениями в юридической науке, с ее перестройкой. В принципе правовая наука добилась определенных успехов в решении тех проблем, которые возникали при построении социалистического общества. Однако как известно, у нас не были решены очень многие экономические и политические проблемы, о которых достаточно подробно сказано в партийных решениях, да и самими учеными дана довольно жесткая оценка положения дел в философии, экономической науке, социологии, управления, и трудно предположить, чтобы опирающаяся на них правовая наука могла быть благополучной.

Действительно, возникло несовпадение интересов правовой науки и правовой практики, теоретической работы и деятельности системы правоохранительных органов, уголовной юстиции и всех иных органов, которые заняты решением правовых задач. Некоторые проблемы, которыми занималась юридическая наука, не соотносились с проблемами практики, а некоторые вопросы, возникавшие в правоприменительной практике, лежали вне поля зрения юридической науки. У системы науки и системы практики появились самостоятельные цели, они развивались изолированно под влиянием собственных потребностей. Новое социально-правовое мышление должно совместить советскую юридическую науку и практику борьбы с преступностью.

Особенно сильно на становлении нового социально-правового мышления должно сказаться, на наш взгляд, повышение требований к истинности, достоверности, доказанности многих утверждений советской юридической науки. В рамках правовой науки высказывается ряд суждений, которые носят на первый взгляд аксиоматический характер. Если же попытаться разобраться в некоторых из них, то окажется, что они никогда и никем не были доказаны как истинные, и в этом смысле они не могут играть роль аксиом, хотя на них и претендуют.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18