Альбина Нури.

Отмеченная судьбой



скачать книгу бесплатно

Логично предположить, что до Оксаны у Марата были другие пассии – разнокалиберные, разновозрастные, с волосами всех цветов и оттенков. Похоже, все эти годы в Вериной семейной жизни незримо присутствовала дублерша. Стало противно и тошно. В прямом смысле. Вера вскочила, выбежала в ванную, и ее вырвало.

Пока за стенкой лилась вода и слышались характерные звуки, Света костерила себя последними словами. Сама того не желая, усугубила ситуацию настолько, что положительный исход не предвиделся. Она была не из тех людей, про которых говорят «сделал гадость – вот и радость», ей искренне хотелось все исправить.

Она протянула руку к Вериному телефону, чтобы набрать Марата. Рассуждала просто: пусть человек подготовится к разговору с женой, придумает оправдание, попросит прощения, купит цветы или подарок. Но не успела взяться за телефон, как в дверях показалась зареванная Вера. Света поспешно отдернула руку.

– Можно я у тебя переночую? Не могу его сегодня видеть. – Горло саднило, голос звучал хрипло.

– Что ты спрашиваешь?! Ночуй, конечно!

– Если это неудобно, скажи.

– Перестань! – возмутилась Света. – Мы с Ксюшкой на диване ляжем, а ты в ее кресле отлично поместишься!

– Спасибо, – слабо улыбнулась Вера.

Света бросилась стелить постели, и она осталась одна. Повертела в руках замолчавший мобильник, нашла номер Марата, изменила «Любимый» на «Бывший муж» и выключила телефон.

Когда вошла в комнату, Света и Ксюша уже лежали в кровати. Малышка возилась, что-то лопотала, требовала Мишутку. Света вполголоса отвечала, уговаривала закрыть глазки, сердилась, объясняла, что Мишутке с ними в кроватке будет тесно, он слишком большой и толстый, а под конец пригрозила выкинуть «драного медведя» с восьмого этажа. Ксюша обиженно засопела и мигом заснула. Вскоре и Света, устав от пережитых волнений и выпитой водки, тоже крепко спала.

Вера слушала их возню, потом слаженное сонное дыхание и до слез жалела себя. Конечно, у Светки жизнь не сахар, но все-таки у нее есть дочка. А у нее теперь вообще никого.

И ведь только-только все устоялось, наладилось! Они с Маратом стали всерьез задумываться о детях. На море планировали поехать. Вот тебе и море!

Что дальше? Даже если отбросить мысль, что ее предали, растоптали, наплевали в душу, то никуда не денешь тот факт, что снова надо начинать с нуля. Встречаться с кем-то другим, притираться, строить новые планы…

Мысли о том, чтобы навсегда остаться одной, Вера не допускала. Не думала на манер Тоси из «Девчат», что одной лучше – хочу халву ем, хочу пряники. Понимала, что не сможет так жить. Она принадлежала к числу женщин, которым непременно нужно вить гнездо, заботиться о ком-то и чувствовать тепло в ответ. Без этого жизнь казалась пустой и бессмысленной. В последнее время Вера часто представляла себя беременной, думала, какие у нее будут дети, радовалась, что ей достался такой положительный муж – непьющий, небьющий, негулящий.

Да, с последним качеством вышла промашка.

Вера повернулась на другой бок и вздохнула. Как он мог? Чего ему не хватало? Ведь и не ссорились почти, и в постели все было нормально. Спортивный интерес? Азарт? Испорченность натуры?

В полной мере осознать и оценить случившееся еще предстояло, а пока она испытывала шок. Вера читала, что даже после самой страшной раны человек в первые минуты ничего не чувствует. Боль приходит и ослепляет позже, когда ощущения возвращаются в полной мере…

Она думала, что ни за что не уснет. Сон и в спокойном-то состоянии приходил к ней не сразу, она могла подолгу лежать и таращить глаза в темноту, слушая гудение лифта, кашель и скрип половиц в соседних квартирах, звуки подъезжающих к подъезду автомобилей, писк сигнализации. Однако истрепанные нервы требовали отдыха, да и усталость взяла свое.

Проснулась Вера рано, в начале седьмого. Стараясь не шуметь, прошла в ванную, долго стояла под душем, выдавила из тюбика пасту прямо на палец и кое-как почистила зубы.

В районе желудка застыл противный холодок, как это обычно бывало перед экзаменом, и она постаралась занять себя чем-то, сосредоточиться на привычных вещах. Плотнее прикрыла обе двери, прибралась на кухне, устранив следы вчерашнего застолья. Приготовила завтрак: пожарила яичницу с остатками колбасы и сыра, заварила чай, намазала маслом хлеб. На часах было уже почти восемь, когда в кухню выползла сонная растрепанная Светка.

– Привет! – зевнула она. – Ой, каждый раз бы так просыпаться: завтрак готов, все сверкает.

– Доброе утро. Давай умывайся и садись. Ксюша спит? – Вера говорила непринужденно-бодрым чужим голосом.

– Без задних ног, – отозвалась Света уже из ванной. – Раньше девяти не встанет.

Завтракали тихо. Молчали каждая о своем. Светлане нужно было заняться уборкой, сходить на рынок – затарить холодильник на неделю вперед. Вечером должен приехать муж, и она собиралась приготовить что-нибудь вкусненькое. Света вынырнула из привычных размышлений и виновато посмотрела на Веру: вот у той заботы так заботы!

– Вер, – несмело позвала она, – ты как? Спала хоть?

Подруга поставила чашку на блюдце, отложила бутерброд.

– Да, как ни странно.

Света помолчала, потом рискнула повторить первую часть вопроса:

– А вообще-то ты как? Отошла?

– Нормально, не переживай. Дело житейское, – бледно улыбнулась Вера и махнула рукой.

Света осторожно перевела дух. Может, еще и утрясется. Помирятся.

– И чего ты надумала?

– Тут и думать не о чем, Свет. Развод и девичья фамилия. Даже проще: мы же официально не женаты. Пусть катится со своими бабами.

– Как?! Да ты что! Не руби сплеча, Вер! Всякое бывает, нельзя вот так, сразу! Надо успокоиться, все обдумать. – Она лепетала обычные в таких случаях слова и видела, что эти банальности отскакивают от подруги, которая все для себя решила.

– Ладно, Светик, начну собираться. Время уже… – Вера покосилась на часы, – почти девять.

– Сиди, не торопись!

– У тебя своих дел полно, и так со мной второй день возишься. Неудобно.

– Неудобно трусы через голову надевать, а здесь чего неудобного? Оставайся, сколько надо! – Света говорила горячо и торопливо. В глубине души ей было стыдно: если честно, дел и в самом деле выше крыши и гостья уже некстати. Мыслями она вся была в заботах по уборке, готовке, встрече любимого мужа.

Вера уловила настроение подруги, на ее месте она чувствовала бы то же самое. Подруга подругой, а семья есть семья.

– Нет-нет, Свет, пойду. Рано или поздно нам придется поговорить с Маратом. Только косметичку дай, а то я все дома оставила, лицо нарисовать нечем.

– Конечно, бери, что надо! – Света притащила из ванной объемный, доверху заполненный сундучок. Поковырявшись в залежах засохших румян, пустых тюбиков помады и рассыпавшихся теней, Вера отыскала относительно новую тушь, пудру и блеск для губ. Хватит, не на дискотеку.

– Тут у меня свалка, разобрать, старье выкинуть некогда, – виновато улыбнулась Светка, занявшись посудой. – Вот говоришь, расстанетесь. Но вы так давно вместе, как же ты…

– Как-нибудь. Не пропаду, не бойся. Крыша над головой есть, а там посмотрим. Он пускай к мамочке переезжает. То-то она обрадуется.

Вера поморгала накрашенным правым глазом и принялась за левый.

После смерти матери она продала их комнату в общежитии. Комната была большая, ухоженная, поделенная гипсокартонной перегородкой на две части, с новым окном и дверью. Даже душевая кабина имелась!

Покупатели нашлись моментально. Добавив денег, они с Маратом сумели приобрести пусть небольшую, но изолированную квартирку. Недостающую сумму пришлось взять в кредит, который на себя оформляла опять-таки Вера. Платили они его с двух своих зарплат, экономили, выкручивались и три месяца назад досрочно погасили долг.

Квартиру оформили на имя Марата. Решили, так будет проще. Все равно оба знают, что жилье общее. И хотя по документам получалось, что хоромы на Северной – собственность мужа, а Вера там просто зарегистрирована, она была уверена, что Марат добровольно отдаст и перепишет на нее квартиру.

– Ну, все. – Вера напоследок изучила свеженакрашенные глаза и губы в маленьком зеркальце и захлопнула пудреницу.

Попрощаться как следует не удалось – проснулась Ксюша, причем сильно не в духе. То ли недоспала, то ли переспала. Залезла к матери на руки, уткнулась носом в ее шею. На призывы сказать «пока-пока» не отреагировала, в ванную идти умываться не пожелала.

– Ладно, воюйте. Спасибо за все, Светик.

– Брось! Но ты подумай еще разок, Вера, – начала было подруга, поглаживая дочку по спинке. Вера мягко перебила:

– Девчонки, я побежала, – чмокнула Свету в щеку, Ксюшу куда-то в район затылка и ушла, прикрыв за собой дверь.

Светлана грустно смотрела ей вслед.

Глава 3

Как выяснилось, прошлой ночью Марат спать не ложился. Едва Вера вошла, он вскинулся с кресла, в котором вчера прикорнул, не раздеваясь.

– Наконец-то! – с облегчением проговорил он. – Где ты была? Я весь вечер тебе звонил, почему трубку не берешь? Так нельзя, я волновался, ночь не спал. Куда ты пропала?

«Вроде не играет. Вправду волновался», – отстраненно подумала Вера.

– С добрым утром, – холодно бросила она.

Скинула туфли и быстро прошла в комнату. Приоткрыла балконную дверь, села на диван напротив Марата. В голове вертелись обрывки слов, которые она собиралась швырнуть в лицо мужу, но заговорить не получалось. Как ни крути, а сказать-то надо одно – мы расстаемся, и это оказалось нелегко. Он тоже молчал, настороженно глядя на Веру. Тишина разрасталась, давила на нервы.

– Ладно, Марат, – кинулась в омут с головой Вера. – Я больше не хочу с тобой жить. Нам надо расстаться.

– Где ты была? – невпопад отреагировал муж.

– Какая разница? Ну, если тебе так уж надо знать, у Светы.

– Ах, у Светы! – Марат всплеснул руками. – Она наплела черт-те что, а ты и поверила?

– Ты издеваешься? Она наплела? А ничего, что я эту корову на тебе застала? – возмутилась Вера. – Или у меня галлюцинации?

– Нет, ты, конечно, видела… – Марат смешался, но позиций не сдал и тут же отбил мяч. – Послушай, Вер, я вел себя как идиот. Признаю! Сам не знаю, как такое вышло. Честное слово, в первый раз! Ты же знаешь, какие бабы бывают…

– Какие бабы бывают, тебе виднее, – брезгливо прервала его Вера.

– В каком смысле? – не понял Марат.

– В прямом. Их у тебя вагон и маленькая тележка.

– С чего ты взяла?! Я же говорю, это было в первый и последний раз!

– Нет, надо же! Врет и не краснеет! А Оксана? Может, ты дверью каждый раз ошибался, когда к ней таскался? – ядовито прошипела Вера.

– Все-таки наплела, зараза!

– Что ты стрелки переводишь! Какая разница, кто сказал! Главное – я знаю! Ты меня обманывал, спал со всякими прошмандовками, а потом шел сюда, к своей доверчивой дуре! Да как ты мог? – почти прокричала Вера.

А ведь собиралась не доводить до скандала, мелькнуло в голове. Не упрекать, не спрашивать, не заставлять объясняться. Со стороны такие сцены выглядят жутко, поэтому она намеревалась просто гордо уйти. Но нахлынули, накрыли с головой обида, тоска, боль. Она захлебывалась и барахталась в словах и чувствах, не в состоянии замолчать, остановиться.

Тихое интеллигентное расставание отменялось. Соседи, наверное, приникли к стенам, но Веру это уже не волновало.

– Вера, успокойся, ты не так поняла…

– «Не так поняла»! – яростно передразнила она. – Как еще это можно понять?

– Хорошо, хорошо! – Марат вскочил и забегал по комнате. Он тоже разозлился. На себя, на Веру, на всю эту досадную ситуацию. – Да, случались у меня бабы время от времени. Но это ничего для меня не значит!

– Для тебя – нет. Зато для меня значит! Значит, что ты подлец и скотина! – выкрикнула Вера.

– Я скотина, а ты у нас нежная белая роза! Да пойми ты, я просто муж-чи-на! – по слогам проскандировал Марат. – А мужикам свойственно ходить налево!

– Распутство половых признаков не имеет, – выдала Вера вычитанную где-то фразу. – Не греби всех под одну гребенку! Если тебя член ведет по жизни, это не означает, что все такие же. И вообще, хватит! Видеть тебя больше не хочу!

– И что ты предлагаешь?

– А ты не понял? Давай расстанемся. Живи как хочешь. Собирай вещи и уходи.

– Я? – Марат неприятно улыбнулся. – А почему это я должен уходить из своего собственного дома? Это же тебе что-то не нравится. Надоело со мной жить? Ты выдаешь штампованные фразочки и строишь из себя невесть кого. Вот и иди – ищи себе достойного.

В этот момент Марат был до странности похож на свою мать, Римму Ринатовну. Она тоже, как и мама Веры, воспитывала ребенка одна. Тихая девочка из глухой татарской деревни приехала в Казань, поступила учиться на парикмахера и вышла замуж за брутального русского парня Родиона Слепнева, который однажды неосмотрительно подставил свою русую голову под ее ножницы и расчески.

Неизвестно, чего ожидал от брака этот самый Родион. Возможно, надеялся, что скромняга Риммочка будет ему ноги мыть и воду пить, спокойно смотреть на загулы и молча воспитывать детей. По всей видимости, так он представлял себе идеальную мусульманскую жену.

Однако Римма надежд не оправдала, быстро показав, кто в доме хозяин. Нрава она была крутого, к тому же обладала деревенской хваткой и умением пускать корни в любой, даже самой неблагоприятной, почве. Итогом их недолгого союза стал сын Марат и стремительный развод. Римма Ринатовна приобрела фамилию незадачливого мужа и половину его жилплощади, куда в свое время удачно прописалась. Родион сопротивляться не стал, квартиру поделить не отказался и, как порядочный человек, исправно платил бывшей жене алименты, пока не погиб под колесами автомобиля какого-то лихача.

Римма Ринатовна замуж больше не выходила. В городе она пообтесалась, приобрела определенный лоск и манеры, научилась говорить без акцента, разбираться в моде, поверхностно, но дерзко рассуждать о театре и кино. Этого вполне хватало, чтобы считаться современной, умной и, как бы сказали сейчас, продвинутой. Работать она умела, клиенты ее любили, и парикмахерское дело быстро стало приносить хороший доход.

Через несколько лет щелкать ножницами она перестала и возглавила салон, в который когда-то пришла после училища. Комнату в коммуналке Римма Ринатовна вскоре расширила до двухкомнатной квартиры в хорошем районе и теперь с полным правом свысока цедила «понаехали».

Работа работой, но главной страстью в жизни Риммы Слепневой всегда был любимый Марочка. Ему с детства, по праву рождения, полагалось все лучшее – игрушки, одежда, обувь, кусок за столом. Школа – так самая престижная, вуз – так самый востребованный. К слову, Марат и сам был неглупый молодой человек, поэтому на юрфак университета, куда его засунула мать, вполне мог поступить и самостоятельно.

Когда учеба осталась позади, мама устроила Марочку на работу: госучреждение, солидная зарплата, неплохие перспективы. Вчерашнему выпускнику без опыта работы попасть туда было нереально, но Римма перла как танк, и Марочка оказался в желаемом кабинете. В учреждении его, кстати, весьма ценили. Устроился по блату – так что с того? Мало кто в наши дни попадает «с улицы» на хорошую должность.

Из Риммы Ринатовны получилась настоящая водевильная свекровь. Слова «я посвятила жизнь сыну» она произносила абсолютно серьезно, без тени иронии, со слезой и надрывом. Была убеждена, что ни одна женщина по определению недостойна ее обожаемого сыночка. Веру она невзлюбила сразу и навсегда, потому что та была первой, кто не только завладела вниманием и временем Марочки, но и посягнула на святое – увела мальчика из дому.

Свекровь и невестка находились в состоянии войны – почти всегда холодной, но со вспыхивающими время от времени очагами открытых конфликтов. Если Вера еще старалась держать себя в руках, то у Риммы Ринатовны тормозов не было. Она запросто могла сказать сыну: «Ты своей-то передай, с такими кривыми ногами короткие юбки не носят» или «Вера на дне рождения была накрашена, как проститутка». Однажды заявила в лицо снохе: «Сегодня в гостях у меня будут сестра с мужем, образованные, интеллигентнейшие люди. Будь любезна, помалкивай, пока к тебе не обратятся, не позорься». «Образованные и интеллигентнейшие» были под стать самой Римме Ринатовне, дальше кулинарного училища дело не пошло, зато муж был начальником хлебопекарного цеха, а жена заведовала школьной столовой.

Иногда доходило до откровенного маразма. Например, свекровь знала, что у Веры аллергия на помидоры, и на свой юбилей положила их во все блюда – начиная с салатов и заканчивая рагу и подливой к мясу. Не поленилась даже приготовить томатный суп-пюре! Бедная Вера, увидев это томатное буйство на праздничном столе, просто обомлела. Выхода было два: либо съесть что-то с риском для здоровья, либо весь вечер просидеть перед пустой тарелкой с куском хлеба. Естественно, она поступила как подсказывал здравый смысл и инстинкт самосохранения. А Римма Ринатовна, которая этого и ждала, разрыдалась и заявила, что она-де старалась, ночи не спала, готовила, а неблагодарная сноха «как обычно» плюет на все усилия «мамы», выдумывает чушь про аллергию, брезгует есть в гостеприимном доме.

Воспоминания за доли секунды пронеслись в голове, и Вера поежилась – теперь их двое против нее одной. Она перевела дыхание и постаралась взять себя в руки, чтобы не разрыдаться или не раскричаться.

– Послушай, давай поговорим, как взрослые люди, – примирительно начала Вера. – Ты прекрасно знаешь, я имею на эту квартиру больше прав. Идти мне некуда, я продала нашу с мамой комнату. И кредит тоже я на себя брала. – Марат хотел что-то возразить, но Вера предостерегающе подняла ладонь и быстро договорила: – Помню, что мы выплачивали его вместе! Я верну тебе половину этих денег. Да ладно – всю сумму, если хочешь. Снова возьму кредит, не привыкать. Забирай музыкальный центр, телевизор, компьютер и…

– Стоп, стоп, моя дорогая, – громко перебил Марат, – хватит рассказывать, что ты продала и какой кредит брала! Свои подвиги опишешь Светке на досуге. Юридически, по документам, квартира принадлежит мне. Я отсюда съезжать не намерен – и это не обсуждается. Хочешь – живи здесь, со мной, как раньше. Не хочешь – скатертью дорога! – Марат с ленцой тянул слова, а договаривая последнюю фразу, для убедительности ткнул в сторону входной двери указательным пальцем.

Он стоял возле большого глиняного горшка с карликовой пальмой – единственным растением, которое прижилось в их доме. Маленькая игрушечная пальма и невысокий Марат, который всегда немного комплексовал из-за своего роста. Сладкая парочка. Вера с трудом сдержала неуместный истерический хохот.

– Какой же ты все-таки… мелкий, Марат. Как я раньше не замечала?

Марат надулся, хотел что-то ответить, но Вера опередила:

– Успокойся, я не рост твой имею в виду, а натуру. Хотя по мне лучше быть маленьким, чем ничтожным. Но это дело вкуса.

– Прекрати играть словами! Терпеть не могу эту твою манеру! Я тебя не гоню, готов даже попросить прощения за свой проступок. Давай оставим все как было, забудем этот неприятный разговор. – Он криво улыбнулся и шагнул к ней, но Вера отшатнулась.

– Ты таким способом хочешь заставить меня остаться?! Это что – вместо раскаяния? И тебе даже не стыдно? Ты говоришь жуткие вещи и считаешь, что это нормально?!

– Вера, Вера! – досадливо поморщился Марат. – Вечно ты все ставишь с ног на голову! Не надо патетики, это жизнь, а не твои смешные книжки. Нечего читать мне мораль, обойдусь без проповедей. Я просто здраво смотрю на вещи. Уговаривать тебя не собираюсь. Не хочешь, как хочешь. Но скажу сразу: про то, чтобы продать эту квартиру, а деньги поделить, тоже забудь. Еще раз повторяю, квартира – моя, а мы с тобой официально не женаты, так что ты мне – никто. Юридически.

– Между прочим, можно доказать, что это я дала деньги, что мы давно жили вместе в гражданском браке, – запальчиво проговорила Вера, – есть же, в конце концов, свидетели: наши знакомые, соседи…

– Иди, попробуй, – хладнокровно произнес Марат, – подай на меня в суд, притащи туда своих подружек. Только не думай, что я это проглочу! Тоже найду свидетелей, это раз. А еще у матери есть нотариально заверенная расписка трехлетней давности. И там черным по белому написано, что я взял у нее в долг энную сумму денег на покупку квартиры. Поэтому если в суде возникнут вопросы, то покупал квартиру я, деньги мне одолжила мать, а уж куда ты дела кредитные средства и деньги от продажи комнаты – твое личное дело.

– Расписка трехлетней давности? – ошеломленно переспросила Вера. – Значит, ты уже тогда планировал меня обокрасть? Вы со своей мамочкой заранее все обдумали? Она ноги об меня вытирала, травила, как зайца на охоте, и при этом планировала лишить всего?!

– Что за слова, Вера! Мама права, в тебе нет тонкости. «Обокрасть»! Мы просто подстраховались, и, как видишь, не зря.

– И эту подлость ты называешь «подстраховаться» и «здраво смотреть на вещи»? – Вера обхватила голову руками.

Она понимала, что ничем не перешибет его уверенности. Марат был горд своей предусмотрительностью, а у нее не было сил, желания и, скорее всего, возможности с ним бороться. Вдвоем с мамой Риммой они асфальтным катком пройдутся по ней, раздавят и не поморщатся. Ничего она не добьется. И хватит сидеть тут, унижаться.

Вера медленно поднялась с дивана и принялась собирать вещи. Сняла с антресоли большую сумку, прошла в ванную, взяла фен, зубную щетку из стаканчика с веселым енотом, косметичку. Раскрыла шифоньер, сгребла с полок нижнее белье, пару полотенец, покидала в сумку джинсы, свитера, кофточки, юбки.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4