Альберт Налчаджян.

Психика, сознание, самосознание



скачать книгу бесплатно

§ 7. Эндоптические образы (фосфены) как элементы наследственного бессознательного

Фосфены, которые иначе называются также энтоптическими образами (т. е. образами внутреннего зрения; мы считаем, что правильнее было бы назвать их эндоптическими образами, эндопсихическими) – это элементарные геометрические фигуры, которые появляются перед умственным взором людей, когда зрительные центры головного мозга раздражаются: а) либо определенными внешними однообразными стимулами (например, при восприятии чистой доски, широких полей, саванн и т. п.); б) либо же при искусственном раздражении определенных зон зрительной коры головного мозга человека[55]55
  На странице 313 упомянутой книги Дж. и Л. Палмеров приводятся некоторые из наиболее часто появляющихся у людей фосфенов.


[Закрыть]
. Это круги, спирали, зигзаги, точки, кривые линии, решетки и т. д. При спонтанной стимуляции продуцирующих (или хранящих) их первичных структур зрительных центров перед взором человека появляются эти элементарные образы, переживаясь как галлюцинации[56]56
  См.: Палмер Дж., Палмер Л., указ. соч., с. 312; имеется ссылка на следующий источник: Aiken N., The biological origin of art. West-port (CT): Praeger, 1998.


[Закрыть]
.

Мы уже отметили выше, что кроме целостных обобщенных образов, входящих в структуру инстинктов, человек наследует также другие психические образы, которые могут послужить как инстинктивным, так и другим целям. Теперь мы утверждаем, что фосфены как раз принадлежат к числу этих элементарных образов. Современные исследования подтверждают нашу точку зрения. Говоря о фосфенах и имея в виду целый ряд исследований, Дж. и Л. Палмеры пишут следующее: «О подобных образах повсеместно сообщают люди, которые находились в измененном состоянии сознания, независимо от того, было ли это состояние вызвано психотропными наркотиками, жаром, голодом, бессонницей, патологией мозга или его электрической стимуляцией. Современные шаманистские сообщества, такие как народ сан в пустыне Калахари, воссоздают эти образы в своем наскальном искусстве (Lewis-Williams and Dowson, 1988), а в палеолитическом пещерном искусстве эти паттерны появляются среди изображений животных… Паттерны фосфенов также присутствуют в рисунках детей и в определенной степени даже в рисунках, выполненных человекообразными обезьянами. Универсальность энтоптических образов обусловлена общей нервной архитектурой мозга высших приматов»[57]57
  Палмер Дж., Палмер Л, указ.

соч., с. 312.


[Закрыть].

Фосфены можно считать частью нашего бессознательного психобиологического наследия. Можно предположить, что при восприятии конкретных предметов наследственные фосфены, активизируясь, принимают участие в формировании целостных образов (гештальтов). Более того, активизируясь и став «кирпичиками» образов, они (фосфены) должны автоматически активизировать также соответствующие биологические реакции, которые хранятся в наследственной бессознательной сфере. Эти автоматические действия могут быть компонентами инстинктов.

Если фосфены универсальны, тогда есть основание считать, что (как это делают упомянутые выше авторы) они связаны с тем, что К. Г. Юнг имел в виду под «коллективным бессознательным». Идеи Юнга о коллективном бессознательном в настоящей книге мы обсуждаем, но здесь уместно привести их краткое изложение, данное Дж. И Л. Палмерами: «Юнг говорил о коллективном бессознательном, которое наследуется биологически и состоит из предсуществующих форм, архетипов. Считалось, что архетипы – это неопределенные структуры, которые кристаллизуются в конкретную форму в результате личного опыта индивидуума. Кроме того, Юнг полагал, что каждый индивидуум наследует ранее сформированные паттерны апперцепции, которые направляют и ограничивают сознательную обработку определенного опыта. Таким образом, по Юнгу, такие понятия, как добро и зло, смерть и бессмертие, душа и Бог, являются частью врожденной психологической архитектуры, характерной для человеческого вида. Возможно, что большая часть искусства плейстоцена создавалась, чтобы выразить подобные духовные понятия. Возможно, что группы, которые могли создавать подобные символы и объединяться вокруг них, были более сплоченными и, следовательно, имели больше шансов выжить, чем другие группы, у которых этот общий паттерн поведения отсутствовал»[58]58
  Палмер Дж., Палмер Л., указ. соч., с. 314.


[Закрыть]
.

Как нетрудно видеть, исследование бессознательного еще одним путем приводит нас к проблемам когнитивных основ этногенеза и этнической истории, которые мы намерены обсудить в отдельной монографии. Пока можно предложить следующую гипотезу: возможно, что наскальные надписи – на армянском языке – жайрапаткернер – частично являются фосфенами, изображениями тех примитивных галлюцинаций, которые появлялись у древних людей на горных вершинах. Это надо исследовать.

§ 8. Сон, сновидения, бессознательное

Хотя сновидениям и тому значению, которое имеет их исследование для теории уровней психики, мы посвящаем отдельную главу, их рассмотрение в связи с проблемой бессознательного считаем совершенно необходимым.

В ходе биологической и социально-психологической эволюции психическая сфера и соотношения ее уровней, по-видимому, претерпевали серьезные изменения. Получены данные, свидетельствующие о том, что у новорожденного наблюдаются парадоксальные фазы сна со сновидениями, со всеми объективными физиологическими процессами, которые у взрослых индивидов сопровождают переживание сновидений[59]59
  См., например: Вейн А. М. Бодрствование и сон. М., «Наука», 1970; Налчаджян А. А. Ночная жизни. Личность в своих сновидениях. М., СПб., «Питер», 2004.


[Закрыть]
.

Нет сомнения, что в ходе онтогенетического развития, включая период пренатального формирования, у человека вначале развертываются наследственные бессознательные психические содержания, затем на их основе формируется подсознательное и лишь затем – сознание и самосознание. Сознание, таким образом, является более поздним психическим образованием как в филогенезе, так и в онтогенезе.

Вследствие того что в период пренатального развития на плод действуют лишь немногое внешние раздражители, внутренним источником быстрого психического развития в первые годы жизни, наряду с социально-культурными воздействиями, надо считать содержания наследственной бессознательной сферы. Именно в свете этого особый интерес приобретает возможность сновидений не только у новорожденных, но даже у плода в последний период пренатального развития (данные А. М. Вейна, Яна Освальда и др.).

Согласно сведениям, приводимым А. М. Вейном, быстрый («парадоксальный») сон, у взрослых всегда сопровождающийся сновидениями, у недоношенного ребенка составляет 60–84 % от общей продолжительности сна. У новорожденного 1–15 дней – примерно 49–58 %. С возрастом этот процент уменьшается и у людей 65–87 лет составляет 20–22 процента всего времени сна. Эти данные поразительны потому, что, согласно распространенной точке зрения, чем больший опыт накапливает человек и чем больше проблем выдвигает перед ним жизнь, тем больше необходимости и возможности для активной психической деятельности во сне. Между тем в отношении новорожденного (не говоря уже о недоношенном ребенке) мы о наличии такой необходимости утверждать не можем.

Есть данные, свидетельствующие о том, что в филогенезе медленный сон предшествует быстрому сну со сновидениями. Следовательно, сон со сновидениями является одним из результатов предшествующей психической эволюции. У А. М. Вейна мы читаем: «Есть основание обозначить быстрый сон как сон со сновидениями, и даже, по мнению некоторых психологов, считать, что подобное функциональное психическое состояние и вызывает к жизни эту фазу сна»[60]60
  Вейн А. М. Бодрствование и сон. М., Изд-во «Наука», 1970 с. 32; более подробно и на современном уровне эти вопросы обсуждаются в книге: Налчаджян А. А. Ночная жизнь. Личность в своих сновидениях. М., СПб., «Питер», 2004.


[Закрыть]
.

В связи с установленным фактом наличия и даже преобладания быстрого сна у новорожденных и недоношенных детей возникает вопрос о том, каковы природа и содержания их сновидений и в какой степени у них тоже сновидения вызывают к жизни парадоксальные фазы сна. Нет сомнения, что данный вопрос непосредственно касается проблем наследственной бессознательной психической сферы человека.

У новорожденных наблюдаются все объективные показатели наличия парадоксального сна: быстрые движения глаз, снижение мышечного тонуса всего тела (особенно лицевых мышц), возникновение различных движений (в том числе выразительных, отражающих характер переживаемого сновидения), «вегетативная буря» (учащение дыхания и его нерегулярность, неритмичный и частый пульс, повышение артериального давления, усиление гормональной активности); особое значение имеет появление в фазах быстрого сна такой же электрической активности мозга, какая наблюдается в бодрствующем состоянии. Рассматривая эти данные, А. М. Вейн пишет: «Существует предположение, что сдвиги (речь идет о вегетативных и других физиологических сдвигах в организма. – А. Н.) связаны с интенсивностью сновидений и их эмоциональной окраской. Однако такое объяснение вряд ли достаточно, так как подобные отклонения имеют место у новорожденных и у низших млекопитающих, у которых предположить сновидения трудно»[61]61
  Вейн А. М., указ. соч., с. 34.


[Закрыть]
. Это свое сомнение А. М. Вейн выражает и в другой форме: быстрый сон ярко представлен у новорожденных и у низких млекопитающих, но и в таких случаях вряд ли возможно говорить об оформленных сновидениях. «Скорее всего, – добавляет он, – быстрый сон по своим особенностям наиболее благоприятен для возникновения сновидений»[62]62
  Вейн А. М., указ. соч., с. 32.


[Закрыть]
.

Однако относительно этих фаза сна можно предположить по крайней мере повторное сновидное переживание элементарных ощущений, накопленных в пренатальный период онтогенетического развития. О реальности таких ощущений в пренатальный период достаточно обоснованно пишет, например, А. В. Брушлинский[63]63
  См.: Брушлинский А. В. О соотношении биологического и социального в развитии личности. – В сб.: Теоретические проблемы психологии личности. М., «Наука», 1974.


[Закрыть]
. Но этим вряд ли возможно объяснить тот факт, что парадоксальный сон занимает такое большое место в начальных фазах онтогенеза: эти элементарные ощущения, ни по своему содержанию, ни по своей значимости не могут занимать подобное преобладающее место в жизнедеятельности формирующегося человека. Нам представляется более обоснованным вывод, согласно которому в парадоксальные фазы сна психика новорожденных оперирует более богатыми психическими содержаниями, выходящими за рамки их чрезвычайно ограниченного индивидуального опыта. Известно, что сновидения необходимы для нормального протекания психической активности, а длительное лишение сна приводит к неврозам и даже более серьезным психическим расстройствам. Вполне возможно, что быстрый сон и сновидения во внутриутробном периоде и в раннем детстве также необходимы для дальнейшего нормального психического развития индивида. Другое дело, какую форму имеют конкретные содержания этих сновидений и как они реализуют эту свою функцию. Думается, что эта гипотеза заслуживает внимания исследователей.

В свете вышеизложенного нам представляется менее обоснованной другая гипотеза, согласно которой быстрый сон является периодом интенсивной активности мозга, способствующей его анатомическому и функциональному созреванию и развитию. Дело в том, что в онтогенезе, особенно в начальных его фазах, любая активность мозга способствует его развитию. Поэтому функция развития вряд ли специфична для быстрого сна, хотя он особенно сильно представлен в начальные периоды онтогенеза. В связи с этой гипотезой А. М. Вейн тоже выражает обоснованное сомнение: «В этом случае не совсем понятно, почему быстрый сон остается и в зрелом возрасте, когда дальнейшее структурно-функциональное развитие мозга прекращается»[64]64
  Вейн А. М. Бодрствование и сон, с. 46.


[Закрыть]
. Вряд ли можно считать достаточным объяснение, что в пожилом возрасте быстрый сон периодически активирует работу нейронов для предохранения чрезмерного углубления сна, способного привести к необратимым нарушениям сердечнососудистой и дыхательной систем. Если даже быстрый сон играет такую роль (что вполне возможно), то остается объяснить важный вопрос о причине возникновения сновидений во время парадоксального сна. Кроме того, у нас нет никаких оснований полагать, что хотя быстрый сон у взрослого протекает со сновидениями, у новорожденных они в аналогичные фазы сна (имеющие почти одинаковые объективные проявления) отсутствуют.

В пользу реальности сновидений у новорожденных говорит тот факт, что у них в быстром сне наблюдаются сосательные движения, подергивания, гримасы и улыбки. Эти движения можно истолковать как двигательные проявления внутрипсихических состояний и процессов сновидений, как это, без сомнения, имеет место у взрослых. Как для новорожденных, так и для взрослых справедливо утверждение, согласно которому основной причиной движений во время сна – «функциональное состояние мозга, которое приводит к концентрации движений во время определенных циклов сна»[65]65
  Вейн А. М., указ. соч., с. 58.


[Закрыть]
.

В литературе приводятся данные, доказывающие, будто дети видят сны с 2–3 лет или, даже начиная с более позднего возраста. Нам же представляется, что авторы, приводящие подобного рода данные, вследствие недостаточно точного их анализа, путают две вещи: наличие сновидений и возможность для индивида отчитаться о них.

Можно полагать, что ребенок имеет сновидения в любом периоде онтогенеза. Однако рассказать о них он может лишь после приобретения речи, сознания и интроспекции. Эти сложные психические способности и сознательный уровень психической активности появляются около 1,5–2 лет, а иногда позже. Сновидения, переживающиеся ребенком до этого возраста, остаются неизвестными для нас. Об их реальности можно судить на основе наличия быстрого сна с целым рядом объективных проявлений. Например, если у детей во сне появляются быстрые движения глаз, то они (как и взрослые), по-видимому, как бы «просматривают сон».

Мы же думаем, что обе – физиологическая и психологическая – гипотезы о роли быстрого сна новорожденных не противоречат друг другу. Если, как полагают и другие авторы… «основной задачей этой фазы сна является активация и подготовка нервных путей для последующего приема и переработки информации»[66]66
  Вейн А. М. Нарушения сна и бодрствования, с. 56)


[Закрыть]
, то нет никаких оснований для категорического утверждения, будто быстрый сон новорожденных не сопровождается сновидениями. Можно согласиться также с идеей А. Вейна о том, что, вследствие нескольких различных ролей быстрого сна в фило– и онтогенезе обобщение накопленных к настоящему времени данных затруднено. Быстрый сон, как и другие сложные психофизиологические процессы, без сомнения, эволюционируют и на различных этапах филогенеза и онтогенеза имеют различные внешние и внутренние (в том числе содержательно-психические) особенности.

В связи с проблемой наследственного бессознательного заслуживает внимания также следующий факт. Ряд авторов (Т. Н. Ониани, сам А. М. Вейн и др.) указывают, что у некоторых видов животных почти все фазы парадоксального сна кончаются пробуждением, поскольку сновидения у них носят устрашающий характер. У людей такое пробуждение наблюдается редко. А. М. Вейн заключает: «В тех случаях, когда в сновидениях содержится угроза личности, когда субъекта в сновидении могут физически уничтожить, как правило, наступает пробуждение – видеть себя убитыми в сновидении нам не дано. Возможно, это атавизм, доставшийся нам от диких предков, которые в таких случаях также пробуждались во избежание реальной опасности»[67]67
  Вейн А. М. Нарушения сна и бодрствования, с. 57.


[Закрыть]
. Такое заключение по крайней мере не лишено интереса для психологии, поскольку речь идет о возможном наследовании сложного психического феномена.

§ 9. Психогенетика речи и языка, и проблема бессознательного

Для понимания структуры бессознательной сферы значительный интерес представляют существующие гипотезы о происхождении языка. В частности, представляет интерес следующая мысль Джерома Брунера: «Трудно устоять против искушения поверить настояниям многих современных исследователей лингвистики, утверждающих, что язык представляет собой врожденную структуру, коренящуюся во врожденных «идеях», которые постепенно дифференцируются, превращаясь в грамматические правила»[68]68
  Сб.: «Исследования развития познавательной деятельности». Под ред. Д. Брунера и др. М., 1971, с. 76.


[Закрыть]
.

Нет сомнения, что Дж. Брунер имеет в виду концепции происхождения языка, выдвинутые, в частности, Н. Хомским и Дж. Леннебергом[69]69
  См.: Lenneberg E.H. Biological foundations of language. New York: Wiley, 1967; Lenneberg E.H. (Ed.), New directions in the study of language. Cambridge (Mass.): 1961.


[Закрыть]
. Вообще предложенные до сих пор гипотезы о происхождении языка имеют непосредственное отношение к обсуждаемой здесь проблеме психического бессознательного. В дальнейшем следует организовать эмпирические исследования процесса усвоения ребенком языка и развития речи с установкой на раскрытие бессознательных механизмов языка.

Развитие изложенных выше идей нам представляется весьма перспективным.

§ 10. Чувствительность и о генезисе бессознательной психики

Может ли появление чувствительности считаться «объективным биологическим признаком возникновения психики»? Идею о том, что так именно и есть, еще в 30-е годы ХХ века выдвинул А. Н. Леонтьев, после чего все советские авторы, касаясь проблемы возникновения психики, некритически повторяли ее.

Чувствительностью А. Н. Леонтьев и другие авторы называют способность реагировать на нейтральные («абиотические») раздражители, когда они сигнализируют о появлении жизненно важных воздействий. Однако возникает вопрос: какое преимущество имеет процесс восприятия нейтральных раздражителей (например, ручки) перед процессом восприятия биологически значимых раздражителей (например, куска мяса)? Почему в первом случае можно сказать, что налицо психика (психическое отражение), а во втором случае – нет?! Нам трудно понять подобную премудрость. Она плохо продумана. Поэтому мы предпочитаем придерживаться иной точки зрения.

Мы полагаем, что о наличии психики можно говорить уже в том случае, когда живой организм переживает простейшие ощущения, а тем более – восприятия объектов. И совсем неважно, что он воспринимает.

Способность восприятия абиотических сигналов говорит о наличии более высокого уровня психической активности. Но она ни в коей мере не означает начала генезиса психики, она не может считаться «признаком возникновения психики»[70]70
  См., например: Лурия А. Р. Эволюционное введение в психологию. М.: Изд-во МГУ, 1975, с. 35; здесь лурия повторяет точку зрения Леонтьева.


[Закрыть]
.

§ 11. «Психогенетический закон»

В биологии известен т. н. биогенетический закон Мюллера – Геккеля, который гласит: онтогенез сокращенно повторяет филогенез. В психологии, по аналогии, уже была высказана идея о том, что психологический онтогенез повторяет филогенез психики, развитие психики в антропогенезе и истории человечества. Эту идею можно назвать попыткой формулирования психогенетического закона.

Если психогенетический закон действительно существует, то его действие необходимо распространить на два этапа развития: 1) на собственно филогенетический этап – этап предков человека и антропогенез в целом; 2) на этап общественной и этнической истории человечества; такое разделение мы считаем важным, поскольку оно позволяет более дифференцированно искать в психике индивида (в онтогенезе) «осколков» архаических психических содержаний и способностей.

1) Первобытное в психике ребенка. – Это такие черты, склонности и переживания, которые имелись у первобытных людей и даже у их животных предков. Каковы сходства ребенка с дикарем? Эти сходства следует искать в переживаниях и формах познания мира. В частности: а) в фундаментальных чувствах и эмоциях, б) в архаических формах мышления. Например, иррациональный страх и тревога наблюдаются как у дикарей, так и у детей. Темнота, шорохи, ночные неопределенные звуки вызывают тревогу у дикарей. Они вызывают тревогу и страх также у маленьких детей. Эти психические приобретения составляют наиболее глубокий слой психики человека и животных и лежат в основе бессознательной сферы. В них есть общие для человека и животных эмоции и формы познания, инстинкты и другие психические феномены. Это скрытая в глубине психики «дикость» человека. Ее существование обусловлено тем, что человеку в далеком прошлом наследственно передавались не только генетически уже детерминированные, но и приобретенные признаки, влечения и способности. Современная генетика человека такую возможность не исключает.

2) Архаически-этническое и расовое в психике человека. – В истории человечества расы и этносы появились примерно в одно и то же время, возможно – с некоторым опережением появления рас. Те генетические факторы (гены и их комбинации), которые определяют расовые признаки человека, в том числе группы крови, не могут быть совершенно индифферентными для психологических признаков людей. Мы полагаем, что расовые психические признаки существуют, причем следует провести различие между двумя их пластами: а) такие расово-психические признаки, которые генетически сцеплены с расой и являются подлинно наследственными, б) такие психические признаки, которые появились у различных представителей рас под влиянием их первичных расовых признаков. (Например, такие психические признаки и переживания негров, которые появились у них из-за их черной кожи, толстых губ и т. п.). Первоначально эти признаки появились у индивидов в онтогенезе, однако могли передаваться по наследству.

3) Этнические признаки, которые передаются по наследству. – У древних народов этнические признаки появились так давно, что они могли закрепляться в генотипе и передаваться по наследству. Например, чувство родного языка, чувствительность к образам представителей своего этноса, чувство родного ландшафта и т. п… В целом, этничность, по нашему мнению, оставляет определенный след в генотипе этнофоров. Этот след необходимо раскрыть и исследовать.

Психогенетический закон касается не только содержания бессознательного. Данный закон должен объяснить также то, каким образом описанные выше психические содержания развертываются в онтогенезе современных людей, участвуя в приобретении новых психических способностей и содержаний? Каким образом актуализируются эти содержания? Какие психологические различия между этносами при этом обнаруживаются? Какие обнаруживаются индивидуальные различия среди этнофоров одного и того же этноса? Каким образом среда в одних случаях способствует проявлению отдельных архаических психических содержаний, а в других – подавляет их? Вполне понятно, что получение содержательных ответов на поставленные вопросы позволит значительно расширить наши представления о наследственной бессознательной сфере психики человека.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17