Альберт Налчаджян.

Психика, сознание, самосознание



скачать книгу бесплатно

§ 5. Является ли функция материальным явлением?

Выше мы допустили, что хотя бы часть психических явлений могла бы продуцироваться мозгом. Именно для таких случаев верно утверждение, что психика является функцией мозга, хотя генерируемые мозгом психические содержания не всегда можно считать функциями. (Разве мозг генерирует собственные функции?). Например, различные предметы материального мира также имеют свои функции (или, иначе, функциональное назначение), но разве они сами продуцируют свои собственные функции? Мозг и другие органы тела человека также имеют свои функции, но вряд ли можно утверждать, что они сами продуцируют свои функции. Эти функции – просто особые свойства данных органов, которые раскрываются в процессе взаимодействия с другими органами и с факторами внешнего мира. Свои функции имеют также социальные объекты – индивиды, группы, организации и т. п.

Возникает вопрос: являются ли функции названных материальных объектов также явлениями материальными? Функция – это свойство предмета. Это то, что можно делать с помощью данного предмета, например молотка. Но является ли функция молотка также материальным явлением? Когда я утверждаю, что молоток предназначен для того, чтобы забивать гвозди, то говорю ли я только о материальном или также, о психическом явлении? Если функция предмета – это только материальное явление, то почему эта функция не видна, не воспринимается нашими органами чувств как материальная вещь, а раскрывается, проявляется только с помощью нашего мышления? Где локализуется функция предмета? В его структуре, свойствах и признаках? Но все же, что это такое? Потенциальная возможность?

Если психика – это свойство или функция мозга, то каким образом она живет в мозгу человека? Нетрудно утверждать, как это делают ортодоксальные материалисты (сторонники материалистического монизма), что психическое является свойством или функцией мозга. Но в таком утверждении мы не видим настоящего понимания источника, сущности и локализации психического.

§ 6. О генезисе психического в филогенезе и онтогенезе животных

Проблема генезиса психики на Земле – одна из кардинальных в науках о жизни. Для решения этой проблемы в первую очередь необходимо иметь четкие критерии психического. Если сформулировать вопрос в несколько традиционном духе и использовать понятие «отражение» (хотя психическое – это не только отражение), то можно спросить: чем отличается психическое отражение от остальных форм отражения? Чем оно специфично?

Мы полагаем, что специфичными являются три «вещи»: 1) появление психического образа, идеального образования, которое может существовать в памяти животного и человека и после удаления отраженного предмета; 2) появление отношения у субъекта отражения (ощущения, восприятия) к воспринятому объекту; это отношение выражается в виде эмоций и чувств; 3) появление внутренней активности, сочетаемой с реактивностью. Между тем в истории психологии по обсуждаемому вопросу выдвигались такие суждения, которые сегодня нам представляются даже странными.

Так, И. П. Павлов считал, и его последователи в течение долгих десятилетий повторяли, что критериями психического являются: 1) появление у животных, помимо безусловных, также условно-рефлекторных связей; 2) отражение животными не только тех объектов, которые имели биологическое значение, но и тех, которые такого значения не имеют. Это последнее – отражение объектов, которые не имеют непосредственного биологического значения – и считалось критерием того, что возникла психика[8]8
  См.: Шорохова Е. В. Проблема сознания в философии и естествознании. М.: «Соцэкгиз», 1961, с. 95–96.


[Закрыть]
.

Если продолжить эту странную логику, то придется сказать, что восприятие биологически значимых объектов (например, нападающего врага или пищи) не является психическим процессом, а вот восприятие какого-то камня является психическим отражением. Такая вот «научная» логика.

Поскольку возникновение психики на Земле имело место миллионы лет назад, то с точностью восстановить «дату» этого процесса, конечно, невозможно. В качестве ориентира можно взять следующее положение: появление первых, самых элементарных ощущений и инстинктов и есть начало возникновения психики. Инстинкт же предполагает наличие у животного органов чувств. Поэтому можно даже утверждать, что психическое возможно вместе с возникновением у животных первых, самых элементарных, органов чувств. Причем зрение возникло позже. Первыми появились ощущения соприкосновения.

Проблема генезиса психики в филогенезе и онтогенезе – вот одна из величайших тайн природы. Можно полагать, что в природе изначально существовала потенциальная возможность возникновения жизни и психики. Возможна ли жизнь без психики – это другой вопрос.

§ 7. Бессилие физиологии и необходимость психологии

Как известно, до сих пор, несмотря на порой неимоверные претензии, физиология почти ничего не может сказать о механизмах таких высших психических явлений, как воля, цель и целеполагание, желание и намерение и т. п. Современная физиология бессильна в объяснении тех сложнейших психических явлений, которые наиболее интересны для понимания личности и ее жизни в социальном мире.

Именно этот факт был в свое время констатирован Б. Ф. Поршневым. Говоря о трудностях физиологического (в частности – «павловского») объяснения сложных психических явлений, он пришел к следующему выводу: «И вот некоторая группа наблюдаемых явлений заставляет их (физиологов – А. Н.) заговорить изгнанным, чисто психологическим языком, поскольку физиологический набор понятий тут бессилен»[9]9
  Поршнев Б. Ф., О начале человеческой истории. Москва: «Политиздат», 1966, с. 202.


[Закрыть]
.

Вот это бессилие и до сих пор до конца не осознается многими физиологами и «психологами». Поршнев справедливо замечает, что хотя И. П. Павлов в своих лабораториях строго запретил сотрудникам говорить на языке субъективных переживаний (т. е. психологическими понятиями), он сам очень часто и непроизвольно делал это. И это неслучайно. Приведя такого рода пример, Поршнев явно рационализирует в пользу физиолога, когда говорит: «Этот пример говорит о том, что мысль И. П. Павлова как физиолога еще не охватила таких явлений высшей нервной деятельности животных, еще не заметила их как специфического объекта физиологии и не имела даже рабочей гипотезы для их объяснения»[10]10
  Поршнев Б.Ф., указ. соч., с. 203.


[Закрыть]
. Если даже высшие формы поведения животных были недоступны объяснению на основе рефлекторной теории, то нечего и говорить об эвристичности этого «учения» в области психологии человека.

Рефлекторная теория совершенно неприменима для объяснения сознательной деятельности. Те попытки искусственного применения рефлекторной теории в области высших психических явлений, которые предпринимались последователями Павлова, потерпели фиаско, провалились. Наиболее смелые из советских ученых к такому заключению приходили давно. По-видимому прав был Ч. Шеррингтон, когда утверждал, что в процессе сознательной активности рефлекторные акты никогда не наблюдаются[11]11
  См.: Шеррингтон Ч. Интегративная деятельность нервной системы. Ленинград, 1969, с. 366.


[Закрыть]
. Эту идею Шеррингтона остро критиковал Поршнев, тем самым допуская явное противоречие в своих взглядах: он говорил, что даже условные рефлексы высокого порядка никак не помогают пониманию речи и сознания. В другом месте Поршнев приводит слова «бывшего сотрудника» Павлова, физиолога Г. В. Скитина, который писал, что «не все действия животного можно объяснить рефлекторной схемой: побуждения приходят не только из внешней среды, но и из внутримозговых провоцирующих воздействий центров и анализаторов друг на друга»[12]12
  Поршнев Б. Ф. О начале человеческой истории, с. 280–281.


[Закрыть]
. Подобные идеи в свое время грубо подавлялись, что нанесло значительный вред развитию как физиологии, так и психологии.

Возникает вопрос: если верно все сказанное, то почему рефлекторная теория упорно сохранялась в СССР? Еще в 70-е годы автор настоящих строк сделал об этом короткую запись для себя. Она не потеряла своего значения и приводится здесь с некоторыми уточнениями: «1) Согласие рефлекторной теории с марксистскими идеями о возможности манипулировать людьми: а) «личность есть совокупность отношений», б) «изменив социальные условия, можно создать нового человека» и т. п. 2) Удобство в качестве «научной» основы программирования поведения начиная с детских лет; (любопытно, что неудачи в этом деле не сделали адептов павловской физиологии более мудрыми). 3) Легкость усвоения рефлекторной теории даже для людей без соответствующей научной подготовки; в числе последних – политиканы. 4) Легкость применения с целью модификации поведения. 5) Антигуманность: если как животные, так и люди живут рефлексами и мы уничтожаем и даже поедаем животных, то почему бы не поступить таким же образом и с людьми? Рефлекторная теория не оставляет места для сопереживания, эмпатии, морали и совести. Это очень удобная теория для психопатов – садистов, почти лишенных названных высших психических качеств. 6) Играет также роль ложная «национальная гордость». 7) Рефлекторная теория создает иллюзорное представление, будто, зная усвоенные человеком рефлексы и стереотипы, можно полностью предвидеть его поведение. Но какие процессы происходят в самой психике человека – это ее адептов никак не интересует (как и ортодоксальных бихевиористов). Мы полагаем, что причины широкого распространения бихевиоризма в США должны в основном быть сходными с теми, которыми была обусловлена долгая жизнь этой примитивной теории в СССР. В настоящее время положение быстро меняется к лучшему.

Глава 2. Бессознательная психика
§ 1. Бессознательная сфера

А. Генетический подход. – Нам представляется, что до настоящего времени обычная путаница при определении понятий «бессознательное» и «подсознательное» происходила из-за того, что исследователи главным образом обращали внимание на общие признаки тех явлений, которые должны обозначаться этими понятиями, при этом недостаточно четко дифференцируя то содержание (совокупность психических явлений), которое ими обозначается. Общим признаком бессознательных и подсознательных психических феноменов является их актуальная неосознанность. Специфичность же понятий «бессознательное» и «подсознательное», по нашему мнению, заключается как в их содержании, так и особенно в путях генезиса этих психических содержаний и процессов. Именно генетический подход, как станет ясно из дальнейшего изложения, показывает, что обозначение совокупности определенных психических явлений термином «бессознательное», а другой совокупности – термином «подсознательное» не простая условность, а необходимость, ибо указанные две совокупности (подсистемы) психических содержаний, несмотря на общий их признак актуальной неосознанности, генетически глубоко различны. Они, конечно, в значительной мере неразрывны, ибо составляют различные подструктуры единой структуры психики человека.

В понятие «бессознательное» мы включаем все те психические и психофизиологические явления и свойства, которые наследственно передаются от родителей детям. В момент рождения они даны ребенку частью актуально, значительной же частью – лишь потенциально. Последнее надо понимать в том смысле, что в силу известной генетической закономерности последовательного (а не одновременного) включения наследственных механизмов в онтогенезе[13]13
  см.: Штерн К. Основы генетики человека. М., 1965; Мюнтцинг А. Генетика. М., 1967 и другие современные работы по генетике человека.


[Закрыть]
, не все наследственные психические признаки и свойства «психологического фенотипа» развертываются и проявляются одновременно. Кроме того, для проявления наследуемых психических признаков и процессов требуются подходящие объективные ситуации, условия роста, обучения, воспитания и психического развития.

Психологическая генетика (психогенетика) – все еще остается одной из самых слабо разработанных областей генетики и психологии, несмотря на уже существующие определенные успехи[14]14
  Обширный свод соответствующих исследований можно найти в следующих трудах: Behavioral-genetic analysis. Ed. By Jerry Hirsch. New York, 1967; Helmut von Bracken. Humangenetische Psychologie. – In: Humangenetic: Hsg. P.-E. Becker, Stuttgart, 1969; Равич-Щербо И. В., Марютина Е. М., Григоренко Е. Л. Психогенетика. М., «Аспект Пресс», 1999.


[Закрыть]
. Однако уже сейчас ясно, что будущие открытия, которые ожидаются в этой области, могут иметь решающее значение для развития психологии личности и бессознательного.

Б. Содержание бессознательного. – Из каких наследуемых психических содержаний состоит бессознательная сфера психики? В настоящее время можно считать твердо установленным, что человеком наследуются: инстинкты – они у человека даны главным образом в виде влечений, между тем как двигательные элементы человеческих инстинктов, по сравнению с инстинктами животных, редуцированы; темперамент – определенные задатки познавательных способностей и элементарные познавательные процессы, которые заметны уже сразу после рождения.

На основе новейших достижений психологии сна и сновидений, особенно физиологических проявлений этих состояний, можно в порядке гипотезы предложить предположение, что, по всей видимости, человеком наследуются также определенные, преимущественно образные, психические содержания[15]15
  См.: Oswald Ian, Sleeping and Waking. Amsterdam, New York, 1962; его же: Sleep. Penguin Books, 1966; Налчаджян А. А. Ночная жизнь. Психология сна и сновидений. М., СПб., «Питер», 2004.


[Закрыть]
.

Исследуя психическое бессознательное, необходимо также иметь в виду следующее: эта сфера включает, с одной стороны, общечеловеческие, видовые психические явления (например, человеческие инстинкты и их генетические механизмы), и с другой стороны, индивидуально-своеобразные психические признаки, свойства и способности людей, их наследственные механизмы и предпосылки. Раскрытие этих психических явлений и их механизмов – дело ряда наук, но в первую очередь психогенетики и генетики человека вообще. Речь идет о раскрытии тех психических способностей и черт, присутствие которых у человека невозможно объяснить его прошлым опытом[16]16
  См., например: Равич-Щербо И. В., Марютина Т. М., Григоренко Е. Л. Психогенетика. Под ред. И. В. Равич-Щербо. Москва: «Аспект Пресс», 1999, с. 22.


[Закрыть]
. Индивидуальные различия наблюдаются по существу во всем: в психомоторике, в познавательных процессах, в чертах характера и т. п.

Именно вышеназванные явления и составляют содержание и структуру бессознательной сферы психики человека. Попытаемся вкратце охарактеризовать эти явления.

Об инстинктах человека. До настоящего времени, как известно, не существует полного представления о числе и характерных особенностях инстинктов человека. Однако можно считать твердо установленным реальное существование у человека некоторых основных инстинктов: инстинкта самосохранения, полового инстинкта, инстинкта или потребности в общении и других социальных инстинктов; группы инстинктов, связанных с уходом за потомством и т. д. Следует отметить, что уже половой инстинкт имеет социальный характер, поскольку поиск и нахождение индивида противоположного пола приводит к образованию группы из двух индивидов. Данный «социальный аспект» полового инстинкта (влечения) показывает, что встречающееся до сих пор в научной литературе утверждение против существования социальных инстинктов, по всей вероятности, основано на недоразумении. (О социальных инстинктах ряд замечаний высказали Н. А. Тих, Л. И. Божович и другие психологи).

Каково бы ни было действительное количество инстинктов, одно вполне ясно: они являются психическими явлениями и составляют важный блок структуры наследственной бессознательной сферы. Если отрицать за инстинктами и остальными элементами наследственного бессознательного обладание психическим качеством, то появление высших уровней психической активности в онтогенезе представится чудом. Между тем человек от рождения является не только биологическим, но и психологическим существом, т. е. уже обладает психикой. Психика – одна из субстанциальных аспектов человека.

Из всех инстинктов для понимания истоков социального поведения человека особый интерес представляет врожденная потребность в общении с людьми. Социальных психологов очень интересует вопрос о том, действительно ли это влечение является врожденным. Известно, что потребность в общении у детей проявляется очень рано, уже в первые месяцы жизни. Она, по-видимому, является той основной психической тенденцией, которая заставляет людей объединяться в группы, искать взаимных контактов.

О роли потребности в общении очень верно написал А. В. Веденов: «Потребность в общении развивается в течение всей жизни человека, высокие нравственные качества личности теснейшим образом связаны с высоким уровнем развития этой потребности. Добавлю, что общественная активность человека – это особая форма потребности в общении, что познавательная активность, – результат сочетания природного ориентировочного рефлекса с правильным удовлетворением природной же потребности в общении»[17]17
  Веденов А.В. Потребность в общении. – «Советская педагогика», 1967, № 9, с.136.


[Закрыть]
. Действительно, если ориентировочный (исследовательский) инстинкт считается врожденным, то с таким же правом можно говорить и о врожденности (точнее – о наследственном характере) потребности в общении. Ряд ценных мыслей о роли наследственных потребностей можно встретить в работах других психологов[18]18
  См. Божович Л.И. Личность и ее формирование в детском возрасте. М., 1967; Обуховский К. Психология влечений человека. М.: «Прогресс», 1972; Крайг Г. Психология развития. СПб.: «Питер», 2001; Крэйн У. Теории развития. Секреты формирования личности. СПб.: «Прайм-ЕВРОЗНАК», 2002; Палмер Дж., Палмер Л. Эволюционная психология. Секреты поведения Homo sapiens. СПб.: «Прайм-ЕВРОЗНАК», 2003, и др.


[Закрыть]
.

В этой связи интересной представляется высказанная много лет назад Л. С. Выгодским мысль о том, что любая потребность ребенка становится потребностью в другом человеке. Я. Л. Коломинский и другие психологи с этой потребностью связывают известный «комплекс оживления» у детей 2–3 месяцев, которые, без сомнения, эмоционально переживают появление взрослого человека. Со временем этот комплекс проявляется избирательно. «Так возникают первые предпочтения, первый выбор, в загадку которого никто еще не проник»[19]19
  Коломинский Я. Л. Психология личных взаимоотношений в детском возрасте. Изд-во «Народная асвета», Минск, 1969, с.61.


[Закрыть]
. Постепенно потребность в общении распространяется и на сверстников. Ребенок 2–3 лет без видимой (игровой или другой «деятельностной») причины подходит к другому и ласкает его[20]20
  См.: Сандлер Р. Я. Взаимоотношения детей на втором году жизни. Медгиз, М., 1950, с.28.


[Закрыть]
. Это свидетельствует о том, что между детьми возникают отношения симпатии и антипатии. Можно полагать поэтому, что корни эмпатии имеют наследственный характер и кроются в потребности общения.

Следует однако, иметь в виду, что, кроме первичной потребности в общении, существует также инструментальное общение, т. е. такое общение, которое служит другим целям. Например, я иду в библиотеку ради книг, а не ради общения с библиотекарем, который может быть даже неприятным для меня человеком. Но я вынужден на короткое время общаться с ним ради своей основной цели. Это инструментальное общение нередко вынужденное. Поэтому вряд ли верно нередко встречающееся утверждение, будто любая потребность ребенка в процессе его развития постепенно становится для него потребностью в другом человеке, в общении с ним[21]21
  См., например: Божович Л.И. Личность и ее формирование в детском возрасте. М., 1968, с. 189–190.


[Закрыть]
. Потребности человека в процессе его активности сочетаются, но не сливаются друг с другом.

Следует также различить потребность в общении и способность в общении. Первая наследуется, а вторая приобретается в процессе индивидуального психического развития и социализации. Но без потребности в общении соответствующая способность не могла бы развиваться. Например, улыбка и комплекс оживления ребенка проявляются, но не порождаются окружающими людьми. Они являются непосредственными поведенческими выражениями потребности в общении и также имеют наследственно запрограммированный характер. В дальнейшем, как показывают специальные исследования, потребность в общении принимает более конкретные формы и нередко осознается и вербализуется человеком. У личности, способной осознать свои потребности, первичная потребность в общении сочетается с другими, более высокими и одновременно социогенными потребностями. Это обстоятельство привело некоторых психологов к спорным выводам о сущности потребности в общении, например, к ее отождествлению с потребностью в социальной оценке[22]22
  См.: Развитие общения у дошкольников. Под ред. А. В. Запорожца и М. И. Лисиной. М., 1974, с. 270–271.


[Закрыть]
. Это заключение вызывает возражение по следующим причинам: 1) первичная потребность в общении является спонтанной и не содержит моментов оценки и самооценки; 2) невозможно вообразить, что двухмесячный ребенок стремится к общению, поскольку ждет оценки. Ожидание оценки возможно лишь при наличии достаточно развитого самосознания. Поэтому очевидно, что включение социогенной потребности человека в социальной оценке в структуру потребности в общении неправомерно. Они в дальнейшем могут сочетаться, но это уже другое дело.

§ 2. Новые соображения о структуре инстинкта

Известно, что многие животные сразу после рождения определенными инстинктивными действиями реагируют на появление в сфере их восприятия предметов определенной формы. Например, птицы из семейства куриных, таким образом, реагируют не только на появление хищных птиц, но и на похожие на них предметы[23]23
  См.: Шовен Р. Поведение животных. М., «Мир», 1972; Слоним А. Д. Инстинкт. Лен., «Наука», 1967 и др.


[Закрыть]
.

В свете развиваемых в данной книге идей мы считаем возможным истолковать подобного рода факты в качестве процессов бессознательного узнавания. Нам представляется, что этот несколько необычно звучащий термин правильно отражает обозначаемую им психологическую реальность. Во-первых, если животное сразу же на воспринимаемый образ реагирует определенным образом, то это означает, что данный психический акт полностью был запрограммирован в его генетических механизмах. А это значит, что образ, в основных своих чертах подобный актуально воспринимаемому, хранился в бессознательной сфере психики. Если это так, то очевидно, что в момент восприятия животным хищника или похожего на него предмета происходит сличение бессознательного образа с образом восприятия. И поскольку животное не обладает ни сознанием, ни подсознательной сферой в том смысле, как мы понимаем человеческое подсознательное, то нет сомнения, что перед нами – акт бессознательного узнавания.

Имеющиеся в структуре инстинкта интеллектуальные компоненты создают возможность предвидения будущего. Эти интеллектуальные компоненты можно рассматривать в качестве связующих звеньев между раздражителями и сигналами. Отмеченный выше факт защитного реагирования только что вылупившегося из яйца птенца на силуэт («сигнал») хищной птицы по существу означает элементарное предвидение будущего, вероятностное прогнозирование возможных в ближайшем будущем событий. Поскольку птенец на силуэт другой формы не реагирует, то остается сделать вывод, что в генетической (видовой) памяти организма сохранен определенный обобщенный образ наиболее вероятного хищника. Вследствие того что это обобщенный образ, птенец реагирует на довольно широкий диапазон близких по форме силуэтов.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17