Альберт Налчаджян.

Агрессивность человека. Том 1. Агрессивность и психическая самозащита личности



скачать книгу бесплатно

Вандализм есть сильное агрессивное стремление к уничтожению культурных ценностей, всего того, что непонятно и неприемлемо. Вандализм может сочетаться с агрессией, направленной против носителей этих ценностей. Так, тюркские племена, ворвавшиеся в одиннадцатом веке в Малую Азию, сочетали в своем поведении крайний садизм и вандализм. Это многократно зафиксировано в исторических трудах[17]17
  Богатый материал о сочетании вандализма с садизмом, с крайней, доходящей до патологического уровня агрессивностью в поведении тюркских орд можно найти в трудах византийских и армянских историков.


[Закрыть]
. Но о вандализме и садизме подробнее будет сказано в последующих главах.

§ 4. Теоретические представления об агрессии

К настоящему времени предложен ряд теоретических представлений об истоках, видах и функциях агрессивного поведения. Каждая из них правильно отражает определенные аспекты проблемы агрессии и агрессивности. Полученные их представителями результаты мы обсуждаем в соответствующих главах. Поэтому здесь лишь предварительно и очень кратко представим основные идеи этих теорий.

А. Болевая теория агрессии

Эта теория сводится к следующему ряду утверждений:

а) когда агрессивная пара начинает борьбу, то каждый из дерущихся индивидов борется все более и более интенсивно, пока один из них или оба не устают; б) когда двое агрессивных людей начинают борьбу, они могут сражаться все менее и менее интенсивно или опасно, пока один из них не прекращает борьбу полностью. Такое различие между диадами может быть обусловлено различными стилями агрессивного поведения борющихся, тем, какая стратегия у них преобладает: стратегия борьбы и нападения или же стратегия ухода и бегства.

Но психолог Макал, который, в числе других, обсуждает болевую теорию агрессивности, предполагает также, что агрессивность и тревожность диады усиливаются в соответствии с увеличением силы болезненности «сигналов», исходящих от нападающего. И наоборот, чем слабее болезненность атаки, тем слабее агрессивность и тревога[18]18
  См: MackaL K.,Psychological Theories of Aggression op. cit., p.10.


[Закрыть]
. Этим можно объяснить, почему кто-то в данной ситуации хорошо сражается, а в другой – вяло.

Страх перед болью имеет условнорефлекторный характер и часто возбуждает человека, вызывая его агрессивное поведение. Целью таких действий является нанесение агрессору еще более сильных болевых ударов и уменьшение собственных болевых ощущений.

Причинение боли агрессору – средство предотвращения его дальнейших агрессивных действий и своих новых болевых ощущений. Если эти ответные действия не приводят к успеху, борьба может разгореться с новой силой.

Эти теоретические положения приводят к одному интересному выводу: если мужчины, как в настоящее время установлено специалистами, действительно более чувствительны к боли, чем женщины, тогда они должны быть более агрессивными.

Как мы видим, здесь еще нет теории и ее вряд ли следует создать лишь на учете фактора боли. Просто, создавая общую и синтетическую теорию агрессии, следует учесть также положения «болевой теории». Роль боли как регулятора агрессивного поведения следует учесть и тогда, когда мы рассматриваем агрессию в качестве социально-психологического механизма адаптации человека.

Б. Теория инстинктивных влечений

С древнейших времен существует представление о том, что человек – изначально злое, агрессивное существо и имеет прирожденное стремление к разрушительным действиям. В новое историческое время из мыслителей такой точки зрения придерживался английский философ Томас Гоббс (1588–1679): он считал, что первоначальное зло, заключенное в человеке, может быть обуздано только строгими социальными ограничениями.

В психологии и пограничных с ней науках двадцатого века это представление было конкретизировано несколькими выдающимися учеными, в числе которых мы в первую очередь видим Зигмунда Фрейда и Конрада Лоренца.

Зигмунд Фрейд, великий основатель психоанализа и глубинной психологии, постулировал существование инстинкта смерти – танатоса. Это постоянный источник враждебных импульсов. Если эти импульсы не получают разрядки в безопасных и нормальных формах, тогда, накапливаясь, приводят к импульсивным и разрушительным действиям. Тенденцию к агрессии З. Фрейд считал прирожденной, независимой и инстинктивной диспозицией. Наше тело, согласно Фрейду, постоянно производит агрессивную энергию, которая стремится к выражению, она неизбежна.

Психоаналитические представления об источниках и природе агрессии были развиты Эрихом Фроммом и другими неофрейдистами, на работы которых мы в этой книге будем ссылаться неоднократно[19]19
  Fromm E.The Anatomy of Human Destructiveness; Фрейд З. Цивилизация и ее враги.


[Закрыть]
.

Наличие инстинкта смерти означает постоянное стремление организма вернуться в неживое, неорганическое состояние. Но поскольку человек имеет также инстинкт жизни, его агрессивность чаще всего направляется на внешний мир и сравнительно реже – на самого себя. Кроме того, агрессивность, как и сексуальность (либидо), может быть превращена в полезную деятельность. Это уже процесс сублимации[20]20
  См.:Freud S. Beyond the Pleasure Principle. Bentam Books, 1959; Storr A. .Human Aggression. New York: Atheneum, 1968. (Фрейд З. По ту сторону принципа удовольствия).


[Закрыть]
.

Весьма сходную концепцию, но уже на более солидной базе современной биологии, предложил известный этолог Конрад Лоренц. Этот исследователь, получивший звание лауреата Нобелевской премии за свои открытия в области исследования поведения животных в естественных условиях жизни, считает, как мы уже знаем, что агрессивные действия животных и человека исходят из особого инстинкта драчливости. Такой инстинкт возник в процессе длительной эволюции и сохраняется, поскольку оказывает полезную услугу в борьбе за выживание[21]21
  Lorenz K.On Aggression. New York, Harcourt, Brace and World. 1966; ibid: Civilized man’s eight deadly sins. Harcourt, Brace and Jovanovich. 1974.


[Закрыть]
.

Одно косвенное доказательство данной гипотезы представляют исследования сна и сновидений животных, в частности, полученные Мишелем Жюве данные о том, что животные (в его экспериментах – кошки) видят сны с агрессивными сценами. Когда экспериментатор наносит повреждение центрам быстрого сна, кошки начинают во сне разыгрывать эти сцены нападения и защиты с явными внешними признаками агрессивного состояния. Исходя из подобных фактов М. Жюве предполагает, что в сновидениях животных и человека имеет место тренировка основных инстинктов вида с целью их сохранения.

Польза от инстинкта драчливости состоит в том, что он позволяет расширить географические границы распространения вида и использовать новые пищевые ресурсы. Поскольку агрессивность тесно связана с процессом спаривания, она способствует сохранению сильнейших индивидов и улучшению вида. Таким образом, К. Лоренц, в отличие от З. Фрейда, считал агрессивное поведение скорее адаптивным, чем саморазрушительным. Как мы увидим в пятой главе настоящей книги, инстинктивная теория агрессии объясняет важные аспекты проблемы агрессии, но нуждается в существенном дополнении. Это стало возможным благодаря созданию теории фрустрации – агрессии и социально-психологических теорий агрессии.

В. Социально-психологические теории

В эту группу теорий агрессии в первую очередь надо включить теорию фрустрации-агрессии, которой мы посвятим отдельную главу. Эта теория предложена группой американских психологов во главе с Джоном Доллардом[22]22
  Dollard J., Miller N., Mowrer O. and R.Sears. Frustration and aggression. New Haven, 1964 (Первое издание вышло в 1939 году).


[Закрыть]
. Согласно этой теории, агрессивное влечение возникает тогда, когда на человека воздействуют неприятные факторы среды, в частности такие, которые блокируют его целенаправленную деятельность. Агрессия возникает для устранения этого неприятного фактора, который в общей форме называется фрустратором. Фрустрация – это уже психическое состояние, в котором человек оказывается, когда его целенаправленная деятельность блокируется. Возникающее агрессивное влечение приводит к прямым или косвенным агрессивным действиям.

Считается также, что если человек действует агрессивно, он фрустрирован, а если фрустрируется, то должен вести себя агрессивно. Но, как показали дальнейшие исследования, это представление упрощает реальную картину социального поведения человека, поскольку, во-первых, человек нередко подавляет свою агрессию и, во-вторых, существуют неагрессивные реакции на фрустрацию. Но обо всем этом более подробно будет сказано на последующих страницах.

Здесь следует добавить, что теория фрустрации-агрессии не оставляет большого места для оптимизма относительно возможности уменьшения агрессии и насилия в обществе: фрустраторы и фрустрации так широко распространены, что фактически неустранимы из жизни общества. Следовательно, неустранима также агрессия.

Отметим, что, по нашему мнению, теории инстинкта и теория фрустрации-агрессии не только не исключают друг друга, но и совместимы. Для создания синтетической теории следует поставить такой вопрос: каким образом под воздействием фрустраторов у животных и у человека возникают агрессивные действия, если у организма нет внутренних условий для их рождения? Эти внутренние прирожденные условия совершенно необходимы, и таковыми являются инстинкт драчливости (драчливость, танатос и т. п.) и связанные с ним психофизиологические процессы и компоненты, порождающие агрессивную энергию.

Другой социально-психологической теорией агрессии является теория социального обучения Альберта Бандуры, на основе которой Леонард Берковиц создал свою теорию агрессии. Согласно этой теории, агрессивные действия приобретаются с помощью механизмов учения, в частности, подражания и обусловливания (павловских условных рефлексов и скиннеровского оперантного обусловливания). И об этих теориях у нас будет особый разговор.

Конформизм и агрессия. Предложена также концепция, согласно которой агрессия является разновидностью конформного поведения: ситуация требует от человека действовать конформно и он действует так, поскольку боится возможного наказания[23]23
  См.: Larsen K.S. Aggression: Myths and Models. Chicago: Nelson-Hill, 1976.


[Закрыть]
. Например, за неучастие в линчевании чернокожего предусмотрено наказание со стороны групп расистов. Но за участие тоже предусмотрено наказание, на этот раз уже со стороны государственного закона. Каждый, рассчитав в уме плюсы и минусы того или другого варианта, принимает свое личное решение. Но оно обусловлено конформизмом – желанием приспособиться к ожиданиям той или иной социальной группы или авторитетов.

Вариантом этой теории считается разработанная Стэнли Милгрэмом концепция, согласно которой агрессивное поведение определяется подчинением личности авторитету, то есть человеку, который обладает властью и авторитетом[24]24
  Milgram S. Obedience to Authority. New Haven: Harper, 1974.


[Закрыть]
. Эта концепция тесно соприкасается с теорией авторитаризма, разработанной группой психологов и социологов, работавших в Калифорнийском университете (США) и представленной в классической монографии «Авторитарная личность»[25]25
  Adorno T. a.o. The Authoritarian Personality. New York, 1950.


[Закрыть]
. Человек, подчиняющийся приказам лидера или руководителя, считает себя обязанным действовать агрессивно, иногда же – намного более агрессивно, чем от него ждали. Авторитарная агрессия связана с группоцентризмом и этноцентризмом, суть которых в том, что своя группа считается выше и лучше других групп, она считается центром всего, что происходит вокруг и все остальное оценивается исходя из ценностей и принципов той идеологии, которой руководствуется группа. Гордость за свою группу сочетается с враждебностью к другим, что и становится основой межэтнической агрессии. Эту проблему мы подробно рассматриваем в другом месте.

§ 5. Политико-психологические теории агрессии

Политико-психологические концепции рассматривают человека в контексте политической активности и пытаются ответить на вопрос об истоках агрессивных политических решений и насилия. Поскольку в данной книге вряд ли придется вернуться к этим концепциям, рассмотрим их здесь несколько более подробно, чем предыдущие.

Теорию мужского нарциссизма предложил американский исследователь Л. Этерджи. Он исследовал воздействия черт личности на решения об использовании власти и военных средств для решения международных проблем. Он считает, что именно личностная структура людей, стремящихся к высоким статусам в американской политической жизни, делает вероятным применение силовых средств и военных решений проблем. Этих людей он, по-видимому, вслед за известным политологом Гарольдом Ласвеллом, называет нарциссистами, индивидами с «мужским нарциссическим синдромом».

В сфере политики люди сталкиваются с двусмысленными ситуациями и нередко имеют грубые и неадекватные представления и оценки о природе человека. Они вынуждены опираться на свою интуицию и открывать двери для выражения своих собственных подавляющих и доминирующих, угрожающих и интрузивных преддиспозиций[26]26
  См.: Emerdgee L. A World of Man: The Private Sources of American Foreign Policy. Cambridge (MA): MIT Press, 1978, Pp. 59–60.


[Закрыть]
.

Результатом такого эмоционально насыщенного, самообманывающего мышления являются решения, которые выглядят и переживаются как рациональные, но которые в действительности являются лишь правдоподобными решениями[27]27
  Там же с. 60.


[Закрыть]
.

В структуру характера человека с «мужским нарциссическим синдромом» входят такие черты, как гордость, сила, жестокость и строгость, крайняя чувствительность к угрозам и попыткам доминирования со стороны других. Это люди, которым свойственно «телесное самоутверждение». Имеются также нюансы мужского шовинистического патернализма. Такие люди стремятся обеспечить безопасность, защиту и т. п. Часть таких людей желает иметь высокие статусы, стать менеджерами и политическими лидерами, делать доброе дело для мира, быть благодетелями. На ролях лидеров США они хотят обеспечить лидерство своей страны в мире, ее активную мужскую роль, контроль над другими странами.

Таким лидером, согласно Л. Этерджи, был Дж. Кеннеди, который всю жизнь увлекался сказками о героях, восхищался людьми, которые воевали, достигая высот власти и славы. Он с юных лет решил во что бы то ни стало избираться президентом США и в жестокой борьбе победил. Этерджи считает, что Дж. Кеннеди принял свое ошибочное решение о вторжении на Кубу под влиянием своего нарциссизма. Этот политик был уверен, что кризисы можно разрешить крутыми силовыми методами.

Другой политический психолог, Джин Кнутсон, внесла некоторый вклад в понимание того, когда лидеры принимают жесткие силовые решения. Ее особенно интересовали главные мотивы, лежащие за силовыми политическими решениями. Какого типа политики склонны применять насилие в своих отношениях с противниками? Ее исследование не было завершено к моменту ее смерти, но из рукописей другие исследователи узнали, что она разрабатывала концепцию виктимизации: по ее мнению, за силовыми решениями политиков лежит мотив виктимизации.

Жертвой является тот, кто лично переживал несправедливость и считает, что она была излишней, она не была необходимой. Переживание несправедливого отношения вызывает у такого человека глубокий страх перед возможной аннигиляцией, т. е. исчезновением, смертью.

Согласно концепции Джин Кнутсон, отдельные виктимизирующие события или переживания, приводя к конверсии личности (ее глубокому психологическому изменению, вплоть до смены ее «я»), заставляют ее позаботиться о своей личной безопасности: такие люди стараются изменить «угрожающее лицо мира». Дж. Кнутсон приводит историю молодого ирландца Френсиса Хафеса из Северной Ирландии. Однажды, вернувшись домой с танцев, он и его друг были остановлены британскими солдатами, которые выволокли их из машины и страшно избили. Под влиянием этого травмирующего события юноша поклялся позаботиться о безопасности своей жизни и жизни своих друзей, создал боевой отряд и в течение нескольких лет вел партизанскую войну против англичан. Позднее, вместе с успешно действующим отрядом, он вошел в состав Ирландской Республиканской Армии, ведущей борьбу за независимость.

У многих, вследствие виктимизации, эмоциональная жизнь как бы умирает. Они становятся эмоционально «неподвижными», как окаменевшее от страха животное. Любое улучшение ситуации вызывает страх и сознательное отклонение от попыток новой виктимизации. Жертва полуосознанно понимает, что пассивность обеспечивает ее виктимизацию и только борьба, активная защита своего «я» и своей группы, адекватно служит уменьшению угрозы новой агрессии со стороны других[28]28
  Изложено по книге: Barner-Barry C. аnd R.Rosenwein.Psychological Perspectives on Politics. Englewood Cliffs (N.J.). Prentice-Hall, 1985, p. 226.


[Закрыть]
.

Самоутверждающая активность обещает ослабление виктимизирующих воздействий. Личная активность человека сосредоточивается на устранении новой угрозы несправедливости, она подавляет страх и тревогу по поводу ожидания новых потерь. Как только виктимизированный человек совершает первые активные действия, он переживает сильнейший гнев, хотя и страх тоже не исчезает полностью. Эти эмоции, как мы уже знаем, лежат в основе новых агрессивных действий. Так создается психологическая основа продолжения борьбы.

Таким образом, как только человек совершает свои первые политические насильственные действия, ему уже трудно на этом остановиться. Новый страх и гнев вызывают новое насилие. И если к этим психологическим факторам присоединяется надежда на успех, тогда борьба может продолжаться с еще большим ожесточением. Потенциальное наказание за насилие представляется менее угрожающим, чем последствия пассивности – постоянная тревога и вероятность насильственной смерти.

Здесь мы видим также работу механизма вовлечения в определенную стратегию поведения после совершения первых действий. Из теории когнитивного диссонанса известно, что вовлечение имеет место вследствие возникновения в психике личности состояния этого своеобразного конфликта – когнитивного диссонанса – между представлением о себе и знанием о совершенных действиях. Желая оправдать свое поведение, человек находит аргументы в его пользу, вследствие чего усиливается убежденность в необходимости продолжения той же линии поведения, в рассмотренном выше случае – политического насилия для подавления самовосприятия как жертвы.

Разработанный Дж. Кнутсон подход к объяснению виктимизации и способов ее преодоления позволяет объяснить психологические механизмы национально-освободительных движений, партизанских движений и терроризма. Всякий гнет доминирующего этноса вызывает виктимизацию и мотив самоосвобождения и избавления, деятельности, которая, раз начавшись, с большим трудом затухает. Причем репрессивные меры не являются самыми эффективными.

§ 6. К психоистории агрессивности (агрессивность в истории человечества)

В будущей психоистории человечества, предпосылки которой создаются уже в наши дни, значительное место предстоит уделить истории его агрессивности, поскольку эта история – цепь кровавых войн и массовых убийств, самых различных и изощренных жестокостей. В целом – это история агрессивных действий. Без психоисторического исследования корней, мотивов и форм человеческой агрессивности и ее развития мы эту историю не поймем. С самого начала известной нам истории, с каменного века, мы видим многообразие стремления к взаимному истреблению людей. Человеческая агрессивность развивалась, порождая все новые формы своего выражения. На службу этой тенденции были немедленно поставлены первые же примитивные орудия, которые тем самим приобретали новую функцию – функцию оружия защиты или нападения.

В психоистории человеческой агрессивности следует показать, каким образом люди стали специализироваться в изготовлении оружия в «чистом виде», т. е. в деле создания инструментов, специально предназначенных для искалечения и убийства других людей: заостренных камней, топоров, ножей, лука и стрелы, дротиков и т. п. до винтовки, автоматов и пушек, до современных средств массового уничтожения людей. В этом деле человечество проявило много таланта и огромную изобретательность. Сколько интеллекта, воли и материальных средств было потрачено на изобретение орудий смерти, способов пыток и убийства людей!

Психоисторическое исследование агрессивности показало бы нам, каким образом фундаментальный иррационализм человеческой природы, исходящие из него мотивы, стремления и чувства реализуются с помощью его интеллектуальных способностей. Человек способен решать самые сложные задачи, но эта его способность чаще всего служит эгоистическим и агрессивным целям. Хотя существующий в настоящее время арсенал средств уничтожения вполне достаточен для многократного превращения Земного шара в абсолютную пустыню, тем не менее лидеры народов, их политические элиты, продолжают совершенствовать орудия смерти и накапливать их. В гонку вооружения включаются все новые страны, появляются все новые ядерные державы (в самое последнее время – Индия и Пакистан). Во всем мире продается огромное количество оружия, значительная часть которой применяется в региональных войнах. Рациональные аспекты психики человека, его интеллект, т. е. способность приобретать знания и использовать их для решения задач, служат его же иррациональным целям.

Здесь мы, конечно, не намерены брать на себя бремя решения грандиозной задачи и изложения психоистории человеческой агрессивности в полном объеме. Это задача будущих исследователей. Поэтому мы ограничимся еще несколькими замечаниями.

Будущий психоисторик человеческой агрессивности должен специально исследовать детоубийство в истории человечества. Автор этих строк считает убийство детей самым страшным преступлением человечества, отдельных групп людей и индивидов. Детоубийство свидетельствует о крайней жестокости человека, отсутствия в нем способности сопереживания. Детоубийство – крайнее выражение садизма. В истории человечества детоубийство было распространено весьма широко. Оно существует и в настоящее время. Но не всегда в прямой форме. Например, аборт беременных женщин мы считаем массовым видом современного детоубийства. А в древности детоубийство практиковалось уже в отношении рожденных детей. Так, в Спарте новорожденных девочек считали нежелательными и убивали, поскольку они не могли стать воинами.

Общеизвестна жестокость бедуинов. До принятия ислама среди бедуинских племен Аравийского полуострова был распространен обычай убийства новорожденных девочек: их живыми зарывали в землю. В целом рождение девочек, особенно в семьях бедных людей, считалось несчастьем, тогда как рождению сына бедуин радовался не меньше, чем появлению на свет жеребенка из породистой кобылицы[29]29
  См.: Беляев Е. А. Арабы, ислам и арабский халифат в раннее средневековье. М., “Наука”,1966, с. 73.


[Закрыть]
. Такая жестокая практика не является чем-то уникальным для древних арабов, которые сегодня удивились бы, узнав о повадках своих предков. Рождение девочки до сих пор у многих народов, особенно на Востоке, считается не очень счастливым событием, но традиция убийства новорожденных девочек почти исчезла. Моральный прогресс все же есть, пусть и незначительный.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10