Борис Акунин.

Ордынский период. Голоса времени



скачать книгу бесплатно

И молвил растроганный Ван-хан:

 
«Доху соболью мне поднес —
Ты так меня уважил!
А я верну тебе улус,
Чтоб ты в нем княжил.
Ты соболей мне не жалел —
Благодарю я.
Весь твой распавшийся удел
Вновь соберу я.
Для почек предназначен таз,
В глазнице разместится глаз, —
Не так ли говорят у нас?!»
 

Принесши дары, Тэмужин пошел и сел в местности Бурги эрэг.

И пришел к нему с горы Бурхан халдун старик урианхаец Жарчудай, ведя с собою сына по имени Зэлмэ[49]49
  Зэлмэ – сын Жарчудая из племени Урианхай в 1178 году отдал своего сына Зэлмэ в нукеры Тэмужину. Впоследствии Зэлмэ стал верным соратником, одним из предводителей личной охраны Чингисхана, которому он был обязан жизнью.


[Закрыть]
и неся на плече раздувальные мехи. И, обратившись к Тэмужину, Жарчудай сказал: «Когда в Дэлун болдоге Тэмужин родился, я преподнес в подарок устланную соболями люльку. И сына своего, Зэлмэ, ему в нукеры пожелал отдать. Но был он мал, и я забрал его домой на время.

 
Пускай теперь
Мой сын Зэлмэ
Из табунов твоих коня седлает,
Дверь в ставку пред тобою отворяет».
 

Так старик Жарчудай отдал Тэмужину сына в нукеры.

История мести мэргэдов и пленения Бортэ

Однажды, когда они кочевали в местности Бурги эрэг, что в верховьях Керулена, чуть свет проснулась старуха Хоогчин, прислуживавшая в юрте матушки Огэлун. И, приступив к Огэлун, старуха Хоогчин молвила: «Вставай же, матушка, вставай! Мне конский топот ясно слышен, я чую, сотрясается земля. Никак идут на нас зловещие Тайчуды. Вставай же, матушка, вставай!»

И поднялась тотчас Огэлун и приказала разбудить детей немедля. И пробудились Тэмужин и другие дети ее и поймали пасшихся в степи коней своих. Тэмужин, матушка Огэлун, Хасар, Хачигун, Тэмугэ отчигин, Бэлгудэй, нукеры Тэмужина – Борчу и Зэлмэ оседлали каждый по коню. Дочь свою Тэмулун мать держала на руках. На заводную лошадь они навьючили свои пожитки. И только Бортэ ужин осталась без лошади.

Тэмужин с братьями и нукерами своими первыми вскочили на лошадей и двинулись в сторону Бурхан халдуна.

И сказала старуха Хоогчин, обращаясь к Бортэ ужин: «Отсюда откочуем прочь!» И усадила она Бортэ ужин в крытый возок, запряженный пегим быком, и тронулись они вверх по речушке Тэнгэли горхи. В сумерках предрассветных наехали на них ратные люди. И приступили они к старухе Хоогчин и вопрошали ее: «Чья ты будешь?»

И сказала старуха Хоогчин им в ответ: «Я – подданная Тэмужина. В его кочевье приезжала стричь овец. Теперь в свое кочевье возвращаюсь».

И вопрошали ратные люди еще раз: «Далеко ли ставка Тэмужина? Дома ли хозяин твой иль нет?»

И отвечала им старуха Хоогчин: «Ставка Тэмужина недалече.

Но неведомо мне, дома он иль нет. Я ночевала в юрте для прислуги».

И ускакали прочь ратные люди, а старуха Хоогчин принялась охаживать по бокам своего пегого быка, поторапливая его, как вдруг сломалась тележная ось. «Доберемся до леса пешком», – решила было старуха Хоогчин, но сзади их нагнали давешние ратники. Позади одного из них сидела мать Бэлгудэя; ноги ее беспомощно болтались.

«Что у тебя в возке?» – спросили ратники у Хоогчин. Та отвечала: «Овечья шерсть, и только».

И сказал предводитель тех ратников: «А ну, ребятки, слезайте с коней и учините обыск!»

И слезли ратники с коней, и открыли дверцу крытого возка, и увидали сидящую в нем госпожу. Вытащили они ее из возка и усадили вместе со старухой Хоогчин на одного коня, и поскакали ратники по примятой траве вослед Тэмужина и братьев его, и поднялись они на гору Бурхан халдун. Преследуя Тэмужина, ратные люди те три раза обошли Бурхан халдун, но так его и не настигли. Хотели было в чащу лесную пробиться, да только туда, как говорится, сытой змее не проползти – дебри непролазные, болота непроходимые.

Те ратные люди, что ополчились на Тэмужина и на родичей его, были из трех родов мэргэдских[50]50
  Те ратные люди, что ополчились на Тэмужина и на родичей его, были из трех родов мэргэдских… – Вождь удуйд мэргэдов Тогтога бэхи был старшим братом Их чилэду, у которого отец Тэмужина, Есухэй-батор, умыкнул невесту Огэлун. С этого происшествия мэргэды и хиад-боржигины стали заклятыми врагами, неизменно противоборствовавшими на протяжении последующих десятилетий.


[Закрыть]
: Тогтога из племени Удуйд Мэргэд, Дайр усун из племени Увас Мэргэд и Хатай дармала из племени Хад Мэргэд. И съехались они вместе, чтоб отомстить за отнятую Есухэй-батором у сродника Их чилэду невесту Огэлун.

И молвили те мэргэды: «Пришли мы отомстить за отнятую у Чилэду невесту Огэлун. И отомстили мы, их женщин похватали!» И возвратились тогда они восвояси.

Тем временем Тэмужин отослал Бэлгудэя, Борчу и Зэлмэ вослед мэргэдам со словами: «Три дня вослед за ворогом идите и все доподлинно узнайте: ушли ль мэргэды восвояси или в горах в засаде затаились!» А сам Тэмужин сошел с горы Бурхан халдун и, ударив себя в грудь, молвил:

 
«Вот какой у Хоогчин
Чуткий слух —
С ней сравнится
Лишь один колонок!
Вот какой у Хоогчин
Зоркий глаз —
Ей соперник
Лишь один горностай!
Не она – так не успели бы мы
Ноги разом унести от врагов;
Не она – так не сумели бы мы
Замести свои следы без потерь.
Чуть заметную искали тропу.
По следам оленьим в горы мы шли;
Там укрылись наконец в шалаше,
Что сплели мы из ветвей ивняка.
От погони нас опасной спасла,
Приютила гора Бурхан халдун.
 
 
Чуть напал на нас
Чужеземный враг,
Как от ястреба,
Я метнулся прочь,
За сохатым вслед
Средь отвесных скал
До горы дошел,
До Бурхан халдун.
Веток, прутьев взял,
Сплел себе шалаш,
В нем укрылся я,
Вот и спасся так.
Вся в дремучих лесах,
Гора Бурхан халдун
Жизнь ничтожную мне
Милосердно спасла,
Невредимым оставила
Тело мое.
О хранитель-кумир,
Гора Бурхан халдун,
Месть жестоких врагов
Отвела ты от нас,
Ты для нас, для сирот,
Покровительница.
Что ни утро —
Тебя молоком окропим,
Каждодневную жертву
Тебе принесем;
Детям, внукам велим
Поклоняться тебе,
В поколениях станем
Тебя почитать».
 

И, вознеся с благоговением такую молитву[51]51
  И, вознеся с благоговением такую молитву… – Тэмужин к тому времени свято уверовал в то, что «земная власть была неотделима от магической, поскольку и та и другая происходили от единого источника – Вечно Синего Неба (Всевышнего Тэнгри). Для того, чтобы победить и возобладать над другими, человеку должна быть дарована сверхъестественная сила из мира духов. Чтобы его Духовное Знамя вело его к победе и власти, оно должно было предварительно быть заряжено магической энергией. Трехдневные моления Тэмужина на Бурхан халдун стали началом глубокой и искренней связи между ним и этой горой, которая, как он сам верил, давала ему силу и предоставляла защиту.


[Закрыть]
, Тэмужин увенчал себя поясом, словно четками, поддел на руку шапку и, оборотясь к солнцу и окропляя молоком землю, трижды по три раза поклонился горе Бурхан халдун.

Рассказ об избиении мэргэдов

И отправился оттуда Тэмужин вместе с братьями Хасаром и Бэлгудэем к хэрэйдскому Торил Ван-хану, сидевшему в Черной роще, что на реке Толе, и, приступив к нему, сказал:

«Три рода мэргэдских ополчились вдруг на нас, мою жену, Бортэ, полонили. О хан-отец, тебя приехал я просить: спаси ее и вызволи из плена!»

И отвечал на это Торил Ван-хан: «Когда ты, Тэмужин, привез в подарок мне доху соболью и говорил, что побратим отца тобою почитаем как отец, я разве не сказал тебе, что впредь ты у меня всегда найдешь защиту?

 
Ты соболей мне не жалел —
Благодарю я.
Весь твой распавшийся удел
Вновь соберу я.
Доху соболью мне поднес —
Ты так меня уважил!
А я верну тебе улус,
Чтоб ты в нем княжил.
Для почек предназначен таз,
В глазнице поместится глаз, —
Не так ли говорят у нас?
Вот что сказал тебе я в прошлый раз.
Пора мне дружбу доказать
И слово данное сдержать.
Мэргэдов племя укрощу
И Бортэ хатан возвращу.
 
 
Тебя я возблагодарю
И дар твой щедрый отдарю;
Мэргэдов живо разобью
Всей нашей силой ратной.
И Бортэ хатан отобью,
Плененную жену твою
Я привезу обратно.
 

Тотчас же Жамуху ты извести. Теперь сидит он в Хорхонаг жубуре. С двумя тумэнами[52]52
  Тумэн – единица военно-административного устройства, включавшая до десяти тысяч человек (воинов). Друг детства и побратим Тэмужина, Жамуха (1161–1205) в то время верховодил не только своим племенем жадаран и мог собрать десятитысячное войско; после смерти Есухэй-батора к нему примкнули и его авторитет признавали большинство (кроме тайчудов) бывших подданных Есухэй-батора. Поэтому-то он и пообещал Торил-хану и Тэмужину собрать из их числа второй десятитысячный корпус, и сдержал свое слово.


[Закрыть]
своих мужей пусть наступает с левого крыла. К нему навстречу я с двумя тумэнами пойду, и буду в нашей рати правым я крылом. А место встречи пусть назначит он».

Покинув Торил-хана, Тэмужин, Хасар и Бэлгудэй вернулись восвояси. И отослал Тэмужин братьев своих Хасара и Бэлгудэя гонцами к Жамухе, и наказал сказать следующее:

 
«Явились ненавистные мэргэды —
И нет от бедствий у меня защиты:
Враги мне учинили разоренье.
Родные, к вам я обращаю взоры.
Вы стали мне поддержкой и опорой,
Неотвратимым будет ваше мщенье.
Сородичи!
Душа моя в смятенье.
К суровому
Вас призываю мщенью».
 

И еще известил Тэмужин Жамуху о словах хэрэйдского Торил-хана, к нему обращенных: «С Есухэем нашу дружбу памятуя, его сыну, Тэмужину, помогу. Жамуха с двумя тумэнами своими пусть же наступает с левого крыла. Я к нему с двумя тумэнами приду, буду в нашей рати правым я крылом. Место ж, где в одну мы рать соединимся, пусть назначит он!»

Выслушав все до конца, Жамуха молвил:

 
«Услышал я,
На анду Тэмужина
Невзгоды пали,
Рушится беда —
И ощущаю
Скорбь в груди, кручину,
Каких не испытал я никогда.
Мэргэдам за разбой
Я отомщу,
Супругу Тэмужина
Возвращу.
Врагам разгром устрою
В одночасье,
Вернется Бортэ хатан
Восвояси.
 
 
Мэргэдский Тогтога
Услышал звон стремян,
А кажется ему:
Бьет вражий барабан…
Бросается он, не жалея ног,
От звона и от страха наутек.
Куда же улепетывает малый? —
В долину Буур хэр бежит, пожалуй.
У родича его,
Что Дайр усун зовется,
Чуть скрипнет где колчан —
От страха сердце бьется.
Что Тогтога, что он —
Одни у них повадки:
Вообразят войну —
И тягу без оглядки.
Где скрылся Дайр усун?
На острове Талхун
Он ищет от опасностей защиты,
В местах, где Селенга с Орхоном слиты.
Хатай дармала —
Он их храбрее, что ли?
Чуть ветер погонит перекати-поле,
А трусу уж вражьи мерещатся цепи,
И в лес он бежит
Иль в Харажийские степи.
 
 
Говорят, на реке Хилго
Густо-густо камыш растет.
Говорят, из того камыша
Можно сделать отличный плот.
Так давайте мы там наляжем,
Много-много плотов навяжем,
Переправимся через Хилго
И щадить не станем врагов:
Разорим мэргэдские станы —
Трепещи, Тогтога поганый.
Схватим женщин, возьмем, что сможем,
А потомство их – уничтожим.
Все святыни их мы растопчем,
Всех кумиров их в прах обратим,
Весь улус их обширный
Повоюем, опустошим».
 

И отослал Жамуха гонцов Тэмужина обратно и наказал передать побратиму своему и Торил-хану такие слова:

 
«Я знамена окропил – жертву им я принес[53]53
  Я знамена окропил – жертву им я принес… – В монологе Жамухи автор «Сокровенного сказания монголов» воссоздает ритуал выступления монгольских воинов на войну, описывает их вооружение и экипировку; особое значение в ритуале, предшествующем военному походу, придавалось обряду окропления боевого черного знамени – прибежища гения-покровителя этого племени; это знамя называлось всевидящим, т. к. считалось, что оно вобрало в себя тысячу черных очей, которые видят всех врагов рода-племени и несут этим врагам неминуемую погибель.


[Закрыть]
,
В гулкий бить приказал и тугой барабан,
Что обтянут кожей черного быка.
Я защитную кольчугу надел
И стальное копье в руку взял,
Каждый воин мой – верхом на коне,
К тетиве уже стрелу приложил —
Смерть несут наконечники стрел.
Вместе с войском выступаю в поход,
В бой с мэргэдами готов я вступить.
 
 
Я знамена окропил, их видать и вдали;
Приказал бить и бить в громовой барабан —
Черной кожею вола обтянут он.
Вот защитная кольчуга на мне,
Острый меч над головой я воздел.
Быстроногих оседлали скакунов,
Луки, стрелы взяли воины мои.
С храбрым войском выступаю я в поход,
Чтоб с мэргэдами в жестокий бой вступить,
Чтоб трусливых, бестолковых одолеть.
 

Так пусть же Торил-хан тотчас же выступает и, следуя по склону южному Бурхан халдуна, заедет по пути за андой Тэмужином и вместе с ним прибудет в Ботохан боржи, там, где исток Онона. Я выступаю с тумэном своих мужей вверх по Онону; второй же тумэн соберу в пути из подданных анды Тэмужина. И да соединим мы силы наши в Ботохан боржи».

Выслушав из уст Хасара и Бэлгудэя слова Жамухи, Тэмужин тотчас же известил об этом Торил-хана. И выступил немедля Торил-хан с двумя тумэнами мужей своих, и следовал он по южному склону Бурхан халдуна в направлении Бурги эрэг, что на реке Керулен.

И как прознал об этом Тэмужин, выступил он от Бурги эрэга прямо вверх по речушке Тунхэлиг, что течет вдоль южного склона Бурхан халдуна, пришел и стал станом у речушки Тана горхи. Когда же Торил-хан с тумэном мужей своих и младший брат его Жаха гамбу с другим тумэном пришли и стали станом в местности Айл харгана, что на речушке Химурга, Тэмужин и мужи его пошли и соединились с ними. И, соединившись, пришли Тэмужин, Торил-хан и Жаха гамбу в Ботохан боржи, что в верховьях Онона, а Жамуха тем временем сидел уж там, их ожидаючи, три дня. И узрел Жамуха ратников Тэмужина, Торил-хана и Жаха гамбу и выстроил в боевой порядок два тумэна воинов своих. Тэмужин, Торил-хан и Жаха гамбу также приготовили было войско свое к бою, но, сблизившись, враз распознали друг друга. И молвил тогда Жамуха:

 
«Не сговорились разве по-монгольски,
Не дали слово разве мы друг другу,
Что без задержки придем в условленное место,
Какой бы ливень ни обрушился на нас,
Что на хурал[54]54
  Хурал – собрание, съезд.


[Закрыть]
сойдемся без заминки,
Какой бы дождь ни хлынул вдруг с небес?!
И разве не уговорились мы однажды:
Изгоним тех из нас, кто, давши слово
В срок явиться, опоздает?!»
 

И ответил ему на это Торил-хан: «В пути мы задержались на три дня и в срок условленный явиться не сумели, и потому, брат младший Жамуха[55]55
  …брат младший Жамуха… – Подобное обращение отнюдь не говорит о родстве разговаривающих, а лишь свидетельствует о желании одного собеседника показать свое старшинство над другим.


[Закрыть]
, ты волен нас судить за это!»

На этом и покончили они речи обоюдные о том, что не явились в срок в условленное место с мужами своими Тэмужин, Торил-хан и брат его Жаха гамбу.

И выступили они все вместе из Ботохан боржи и достигли реки Хилго. И переправились они через реку на плотах, кои повязали тут же. И пришли они в пределы мэргэдские и обрушились на людей Тогтога бэхи, что сидели в местности Буур хэр.

 
И порушили их кумиров,
Похватали жен и детей мэргэдских.
И обложили со всех сторон народ мэргэдский,
И попрали ногами святыни их,
И опустошили кров их.
 

Самого Тогтога бэхи едва не застали врасплох и спящим не захватили. На его счастье, подданные его – рыбаки и охотники на соболей и дзейренов, что сидели на берегу реки Хилго, известили его в ту же ночь о приближении врага. Получив такое известие, Тогтога бэхи вместе с Дайр усуном и немногочисленными нукерами своими бежал вниз по реке Селенге в пределы баргузинские. И преследовали мужи наши бежавших той ночью вниз по реке Селенге мэргэдов и разор им чинили великий.

А Тэмужин скакал тут же, разыскивая средь бегущих мэргэдов супругу свою. «Бортэ, Бортэ!» – кричал он, зовя ее. И узнала голос Тэмужина супруга его Бортэ ужин; вместе со старухой Хоогчин соскочили они с возка, и бросились к нему, и ухватились за поводья коня его. И признал он при свете светила ночного супругу свою Бортэ ужин, и заключил ее в объятия свои. И тотчас отослал он человека к Торил-хану и Жамухе со словами: «Я отыскал того, кого искал. Давайте же погоню прекратим и этой ночью здесь переночуем».

И беженцы мэргэдские заночевали той ночью там, где их застигла темень. Вот и весь сказ о том, как Бортэ ужин была вызволена из плена мэргэдского и вновь соединилась с Тэмужином.

А помнится, началось все с того, что в то злополучное утро Тогтога бэхи из племени Удуйд Мэргэд, Дайр усун из племени Увас Мэргэд и Хатай дармала из племени Хад Мэргэд с тремястами ратниками своими ополчились на Тэмужина и родичей его, возжаждав отомстить за отнятую Есухэй-батором у младшего брата Тогтога бэхи – Их чилэду – невесту Огэлун. Преследуя Тэмужина, вороги мэргэдские трижды обошли Бурхан халдун, но так его и не настигли. Зато они схватили Бортэ ужин и отдали ее в наложницы младшему брату Их чилэду – Чилэгэр буху. Так и жила она в юрте Чилэгэр буха до своего вызволения.

Во страхе спасаясь бегством, воскликнул тогда Чилэгэр бух покаянно:

 
«Положено черной вороне
Объедки клевать да падаль,
Так нет же: она предерзко
На белого гуся напала…
И я вот, Чилэгэр жалкий,
Забывший, кем был я раньше,
Посмел дотронуться, дурень,
До высокородной ханши.
Большую беду я накликал
На все мэргэдское племя,
Средь ночи бежать я должен,
Не скроет меня и темень.
В скалистых спрячусь ущельях —
Трястись мне теперь да скрываться,
Чтоб с глупой своей головою
По-глупому не расстаться.
 
 
Положено птице-степнячке
Мышей поедать полевок,
Так нет же: ее привлекает
Краса лебединых головок.
И я вот, Чилэгэр грязный,
Я, дурень, увы, природный,
Пытался, невежа, подняться
До ханши высокородной.
Ничтожным своим дерзновеньем
Мэргэдам принес разоренье.
Какое ж дерьмо я, однако,
И жизнь моя тоже ничтожна…
Нет, некуда ныне податься,
Спастись мне никак невозможно.
В какой бы укрыться мне щели,
В какое забиться ущелье?»
 
 
И схвачен был тогда же Хатай дармала,
И надели на него шейную колодку
И понудили идти на гору Бурхан халдун.
 

Прослышал Бэлгудэй, что мать его неподалеку в мэргэдском айле в услужении томится. И пришел он в этот айл и прошел в юрту на правую ее половину. Тем временем мать его в ветхом овчинном дэле поспешила выйти незамеченной с восточной половины. И горестно молвила она стоявшим снаружи людям:

 
«Любимые дети-то
Ханами нынче зовутся,
Моя же недоля —
До смерти служанкою гнуться…
Взглянуть мне не больно приятно
В лицо сыновьям моим знатным».
 

И с этими словами побрела она в рощу, и сколько ни искали ее, так и не смогли найти.

И с этого самого времени Бэлгудэй ноён пребывал во гневе: только завидит человека из племени Мэргэд, тотчас погубит его стрелою меткой и притом приговаривает: «Несчастный, вороти мне мать!»

 
Триста ратников мэргэдских,
Что пошли на Тэмужина
У горы Бурхан халдун,
Повоеваны, побиты,
В прах развеяны роды их —
Все, кто стар, и все, кто юн.
Тех, кто жив тогда остался,
Обратили в слуг покорных —
И детей, и женщин – всех.
Самых статных, самых стройных,
Молодых мэргэдок знойных
Разобрали для утех.
 

И молвил тогда Тэмужин благодарственное слово Торил-хану и Жамухе:

 
«Отец любезный Торил-хан
И Жамуха, мой верный побратим,
Вы мощь свою соединили;
С благословения Небесного Владыки,
Под покровительством Матери-Земли
Мэргэдов-недругов разбили;
Их племя разорив, поправ,
Богатую добычу взяв,
Жилища их опустошили».
 

Так, повоевав люд мэргэдский, учинив ему разор, возвратились они восвояси.

После бегства удуйд мэргидов наши ратники подобрали в их кочевье отставшего от своих пятилетнего отрока по имени Хучу. Был он в шапке собольей, в гутулах[56]56
  Гутулы – высокие сапоги на войлочной подошве, часто с загнутыми вверх мысами.


[Закрыть]
из оленьей шкуры и дэле, пошитом из соболиных шкурок. У отрока в глазах сверкал огонь, и ликом был он светел. И взяли ратники отрока этого с собой и отдали его на воспитание матушке Огэлун.

Так Тэмужин, Торил-хан и Жамуха, втроем соединясь,

 
Порушили мэргэдские жилища,
Пополонили их красивых женщин,
Повоевали старого врага;
Покинули потом места лесные,
Где сходятся Орхон и Селенга.
 

Тэмужин и Жамуха отошли от Талхун арала и двинулись в направлении Хорхонаг жубура. Торил-хан же пошел по северному склону Бурхан халдуна, прошел через Ухуртскую рощу, через урочища Гацурт субчид и Улиастай субчид, охотясь по пути на зверя, и воротился так в Черную рощу, что на реке Тола.

Сказ о том, как Тэмужин и Жамуха дважды скрепили свое побратимство

Тэмужин и Жамуха пришли и сели вместе в Хорхонагской долине. И вспомнили они, как андами-побратимами стали, и уговорились впредь крепить дружество меж собою. А подружились они давно – тогда Тэмужину было одиннадцать лет. Подарил тогда Жамуха Тэмужину альчик, сделанный из лодыжки косули, а Тэмужин ему – литой альчик. И играли они вдвоем в кости на льду реки Онон и стали называть друг друга андами-побратимами.

А на следующий год весной забавлялись они стрельбой из лука-алангира[57]57
  Алангир – особый вид лука, боевое оружие древних монголов.


[Закрыть]
. И подарил тогда Жамуха Тэмужину свистящую в полете стрелу, склеенную из рогов годовалого теленка с проделанными в них отверстиями, а Тэмужин отдарил его стрелой с наконечником, вырезанным из можжевельника. Вот и весь сказ о том, как Тэмужин и Жамуха дважды скрепили побратимство свое.


Свистящие наконечники стрел


И вспомнили они слова прародителей своих:

 
«Коли люди сошлись,
Коль они – побратимы,
Друг о друге заботы
Им необходимы.
Коли служат друг другу
Опорой надежной,
То и дружбу их
Люди зовут непреложной».
 

И поклялись они снова в дружбе вечной, и жаловали побратимы дары друг другу. Тэмужин опоясал Жамуху златым поясом из доспехов Тогтога бэхи мэргэдского и даровал еще анде буланого жеребца ворога их Тогтога. А Жамуха опоясал Тэмужина златым поясом из доспехов Увас мэргэдского Дайр усуна и еще пожаловал анде любимого белого рысака ворога их Дайр усуна. И когда поклялись они вновь в дружестве своем,

 
У подножья горы Хулгар хун
В Хорхонаг жубурской долине
Под раскидистым деревом праздник
Устроили побратимы.
Были пляски, веселое пенье…
Души их обрели единенье.
И еще они больше сдружились,
В ночь – одним одеялом укрылись.
 

И прожили Тэмужин и Жамуха бок о бок в дружбе и согласии год и половину другого, и сговорились они однажды удалиться от тех мест. И тронулись они в путь в шестнадцатый день первого летнего месяца – в день полнолуния. И ехали они вдвоем впереди всего обоза, и сказал тогда Жамуха Тэмужину:

 
«Пусть наши табунщики
Осядут в предгорье,
Пасут табуны.
Согласен ли ты?
А пастухи
Станут стойбищем в долине реки,
Пасут на приволье овец.
Что скажешь в ответ?»
 

Но не уразумел Тэмужин слов Жамухи и не ответил анде ничего. И поотстал Тэмужин от Жамухи и, дождавшись середины обоза, приступил к матушке Огэлун и молвил:

 
«Анда Жамуха мне сказал:
«Пусть наши табунщики
Осядут в предгорье,
Пасут табуны.
Согласен ли ты?
А пастухи
Станут стойбищем в долине реки,
Пасут на приволье овец.
Что скажешь в ответ?»
 

Не уразумел я этих слов и не ответил анде ничего. К тебе пришел вот за советом».

Не успела матушка Огэлун и слово молвить, как Бортэ ужин воскликнула: «Об анде Жамухе говаривали люди: все очень скоро приедается ему. Теперь, видать, пришел и наш черед: мы опостылели ему, пожалуй. И давеча он намекал тебе об этом, не иначе. Раз так, не будем останавливаться здесь, ночь проведем в пути, от анды Жамухи подальше откочуем».

И согласились все с ее словами и, не оставшись с Жамухой, ночь провели в пути. А путь их шел через тайчудские кочевья. И убоялись недруги-тайчуды Тэмужина и в ту же ночь откочевали к Жамухе. Наши ратники подобрали в кочевье близкого тайчудам племени Бэсуд отставшего от своих малого отрока по имени Хухучу и отдали его на воспитание матушке Огэлун.

Рассказ о возведении Тэмужина на ханский престол

Всю ночь провели они в пути, а утром, когда рассвело, узрели многих пришедших к ним людей других племен. Следуя за Тэмужином всю ночь, пришли три брата из племени Жалайр – Хачигун тохурун, Харахай тохурун и Харалдай тохурун с подданными своими. Из племени таргуд пришел Хадан далдурхан с пятью братьями и всеми их людьми. Сын Мунгэту хиана Унгур привел с собой своих подданных – людей из родов Чаншигуд и Баягуд. Пришли братья Хубилай[58]58
  Хубилай (ум. в 1211) – выходец из знатной семьи племени Барулас; в 1181 году присоединился к Тэмужину. Впоследствии стал одним из его ближайших сподвижников, верховным главнокомандующим, ведавшим всеми военными делами.


[Закрыть]
и Хутус из племени Барулас. Пришли братья Жэтэй и Доголху чэрби[59]59
  Чэрби – высший воинский чин; назначенные Чингисханом в 1203 году шесть чэрби командовали его личной охраной, были тысяцкими-ноёнами, управляли хозяйственными делами в государстве.


[Закрыть]
из племени Мангуд. Выделяясь из племени Арулад, пришел и присоединился к Борчу его сородич – Угэлэ чэрби. Выделяясь из племени Урианхай, пришли и воссоединились с Зэлмэ его младшие братья – Чахурхан и Субэгэдэй-батор[60]60
  Субэгэдэй-батор (1176–1248) – сын Хабала, представителя знати племени жарчудай Урианхай; с четырнадцати лет состоял на службе у Чингисхана, в 1206 году стал его тысяцким-ноёном, участвовал во всех сражениях за объединение монгольских племен и создание единого Монгольского государства; прославился в военных походах в Китай, Среднюю Азию и на Русь.


[Закрыть]
. Из племени Бэсуд пришли братья Дэгэй и Хучугэр. Из племени Сулдус пришли братья Чилгудэй, Тахи и Тайчудай. Сэцэ домог из племени Жалайр пришел вместе со своими сыновьями Архай хасаром и Бала. Из племени Хонхотан пришел Суйхэту чэрби. Из сухэхэнцев пришли Жэгэй и сын Хонтахора – Сухэхэй жэгун. И пришли еще Цаган-Ува из племени Нэгудэй, Хингияадай из племени Олхунуд, Сэчигур из племени Горлос, Мучи-будун из племени Дурбэн. Из ихирэсов пришел Буту, который намеревался здесь стать зятем. И пришли еще Жунсо из племени Ноёхон, Зурган из племени Оронар, Суху сэцэн с сыном Харачаром из племени Барулас. И пришел старик Хорчи усун из племени Барин, и привел он за собой Хухучоса и Мэнэн Барина; их люди составили один курень.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4