Яков Бутович.

Архив сельца Прилепы. Описание рысистых заводов России



скачать книгу бесплатно

Оставив Злодея у себя в заводе, Борисовские, конечно, не ошиблись: Злодей дал превосходных лошадей, а две-три его дочери оказались замечательными матками. Достаточно вспомнить Сварливую, давшую пять призовых лошадей, в том числе безминутного Сеула 2.29,6 и Суету 2.22,1. Суета в свою очередь оказалась прекрасной заводской маткой. Некоторые дочери Злодея, поступившие от Борисовских в другие заводы, также дали удачный приплод. Назовем лишь вороную кобылу Сатиру (р. 1886 г.), оставившую в маленьком заводе, куда поступила, пять призовых лошадей, в том числе двух безминутных – Сапфиру 2.24,4 и Стрелу 2.28,3.

Дядя давал Злодею лучших кобыл. К сожалению, отец в то время категорически противился отправке лошадей на бега, говоря, что заниматься призовым делом он не станет, так как все, кто им занимался, в конце концов разорились. Таково в ту пору было убеждение многих, и потому дети Злодея не появились на бегах. Дядя мне говорил, что Злодей давал замечательных по себе и очень резвых лошадей. Его детей приезжие барышники отрывали, что называется, с руками и платили за них большие деньги. Двое сыновей Злодея были проданы румынскому богачу Катарушу за 6 тысяч рублей, а потом эту пару, уже съезженную у харьковского барышника Портаненко, приобрел королевский двор Румынии.

Когда брат Владимир вступил в управление заводом, он стал давать Рыцарю, которого считал великой лошадью, всех лучших маток, а Злодей получал козловских кобыл и полукровок. Действуя так, брат думал получить от Рыцаря призовых лошадей, а от Злодея – хорошие городские пары. Это был коммерческий расчет, и он оправдался в том отношении, что Злодей от всяких кобыл давал превосходных городских лошадей, но по охоте и для коннозаводства эта замечательная лошадь была погублена. Нет никакого сомнения в том, что Злодей дал бы лошадей более резвых, чем Рыцарь, и остается лишь пожалеть, что брат допустил такую ошибку. Злодей как производитель ценного рысистого материала был безвозвратно погублен. Во всех отношениях этот сын толевского Гранита был из ряда вон выходящей орловской лошадью, какие ныне встречаются, к сожалению, все реже и реже.

Рыцарь был также вороной масти, но крупнее Злодея – в нем было вершков пять росту. Никаких примет у Рыцаря не было. Он был необыкновенно густ, капитален, широк и делен. При большом росте и большой массе – сух, а это довольно редкое явление для лошадей подобного чекана. У него была маленькая голова (в Прилепах имеется большой портрет Рыцаря кисти Репина-сына, где голова утрированно мала, в действительности она была больше), несколько мясистая, но с хорошим выходом шея, превосходная спина, как, впрочем, у всех борисовских лошадей, хороший окорок и такие же передние и задние ноги. На этой лошади, с моей точки зрения, было чересчур много мяса, но в то время это ставили в особую заслугу. Отличительной чертой Рыцаря была его необыкновенная ширина: он так широко стоял передом, что между его передними ногами можно было пролезть. При этом он был чуть косолап.

В то время шириной постанова ног увлекались чрезмерно и Рыцаря считали выдающейся лошадью: думали, что в таком постанове кроется резвость и страшная сила. Разумеется, это ошибочно. По типу Рыцарь более всего приближался к улучшенному голландскому рысаку, потому что имел хорошую спину и не был сырым. Такое изменение типа следует отнести отчасти к местности, в которой он родился. Сухой климат и меловая подпочва Екатеринославской губернии способствовали тому, что борисовские лошади стали суше и несколько отошли от типа своих предков, которые, особенно лошади Молоцкого, были сыры, тяжелы и отчасти грубы. Рыцарь был лошадью не моего романа, но я должен признать, что он был по-своему выдающимся жеребцом и у него было много поклонников.

Рыцарь был сыном колюбакинского Варвара, одной из лучших и резвейших лошадей своего времени. Мать Рыцаря, вороная кобыла Разбойница, была внучкой Велизария, прославившего завод Молоцкого, и Разгулы от Молодецкого завода князя Черкасского. Молодецкий – сын знаменитого болдаревского Чародея и сапожниковской Радости, одной из лучших маток сначала в заводе Колюбакина, потом у Борисовских. И Молодецкий, и Радость выигрывали, причем последняя была дочерью знаменитого серого Кролика завода графа Соллогуба. Этого Кролика принято называть сапожниковским, так как в цветах охотника Сапожникова прошла вся блестящая беговая карьера этой выдающейся лошади. Кролик оставил небольшой приплод, так как погиб во время пожара в заводе Сапожникова, пробыв там всего один случной сезон. Заводская деятельность кобылы Радости показала, каких детей мог бы дать Кролик и насколько большой ущерб нанесла его преждевременная гибель орловской рысистой породе в целом. Не только у Колюбакина, но и у Борисовских Радость считалась едва ли не лучшей заводской маткой. Она стала матерью Ратника, выигравшего международный приз в Париже в 1878 году, Разгулы и Радуги. В прямом потомстве этих двух кобыл такие известные лошади, как рекордист Радушный, Радужная (Щёкина), Радуга 2-я, Рыцарь, Разлука, Розалия, Рьяная, Стуколка и др. Нечего и говорить, что дочери и внучки Разгулы и Радуги оказались замечательными заводскими матками.

Итак, мы видели, что Рыцарь был лошадью очень высокого происхождения. Не удивительно, что он дал призовое потомство. Был ли резов сам Рыцарь? Вот вопрос, на который интересно ответить. Он пришел в Касперовку, когда ему было три года, и пришел со славой резвейшей лошади. Здесь я должен сделать оговорку: я уже написал, что Рыцарь был куплен у господ Борисовских в 1885 году, а в «Заводской книге русских рысаков» сказано, что он продан отцу в 1886 году. В действительности дело было так. В 1885-м дядя приехал в завод Борисовских. Рыцарю тогда минуло два года, он считался лучшим жеребцом в ставке, был непродажен и как раз в это время болел мытом в самой тяжелой форме, так что опасались даже за его жизнь. По совету наездника Загумённого дядя стал торговать Рыцаря, но Борисовские наотрез отказались продать жеребца, говоря, что после призовой карьеры он пойдет в завод. После того как дядя сделал крупную покупку, Борисовские, которые знали о средствах моего отца, учли возможность будущих крупных продаж и уступили Рыцаря. Дядя говорил мне, что он шел на явный риск, покупая эту лошадь, так как было мало надежды, что Рыцарь выздоровеет. А Борисовские уступили лошадь, боясь, что она погибнет. Рыцарь был в таком состоянии, что его нельзя было принять, и дядя оставил его на год при заводе Борисовских с тем, чтобы он там нес работу. Рыцарь был принят в завод отца только в 1886 году, что и отмечено в заводских книгах. Когда из завода отца к Борисовским приехал Загумённый, чтобы принять лошадь, Рыцаря не хотели отпускать и предложили отцу получить за него двойную цену – 4 тысячи рублей. Отец не согласился, и Загумённый привел Рыцаря в Касперовку. По рассказам этого наездника, Рыцарь ехал трехлетком так хорошо, что обещал стать выдающейся лошадью. Все соседи собрались его смотреть, и он на всех произвел очень сильное впечатление. Дядя рассказывал мне, что после выводки все отправились на ипподром, где Загумённый показал лошадь на езде. Тут Рыцарь произвел еще большее впечатление и окончательно покорил все сердца. Я, разумеется, не видел той езды, но впоследствии, когда подрос и стал постоянно бывать на конюшне, неоднократно наблюдал Рыцаря на езде. Он был резов и даже немолодым в дрожках делал четверти без больших секунд. Но насколько он был резов и каков мог быть его рекорд – навсегда останется неизвестным. Рыцарь ехал очень красиво: у него был длинный, низкий, ползучий ход, а сам он вытягивался прямо-таки в ниточку. Приняв во внимание его массу, картинную русскую запряжку и манеру вытягиваться на езде, нельзя не признать, что это должно было глубоко впечатлять зрителя.

Прежде чем перейти к заводской карьере Рыцаря, я должен сказать хотя бы несколько слов о том, какой популярностью пользовалась эта лошадь на юге России. Несомненно, начало такой популярности было положено заводом Борисовских, где Рыцаря предназначали в производители и откуда его с таким трудом в конце концов выпустили. В этот знаменитый завод съезжалось в течение года немало всякого народу, и многие, если не все, слышали о необычайной резвости Рыцаря и о том, что его продали отцу. Как водится в таких случаях, конюшенная прислуга мало-помалу превратила Рыцаря в знаменитость и втихомолку обвиняла администрацию завода в том, что она не сумела удержать такую лошадь. И барышники, и приезжие стали разносить эти слухи по городам и весям нашего обширного отечества, и там, где собирался лошадиный народ, – по чайным, трактирам и прочим местам – заговорили о Рыцаре. В 1889 году Борисовские сделали попытку купить у отца Рыцаря – письмо от них хранится в моем коннозаводском архиве. У нас в заводе это письмо показывали охотникам и покупателям. Отец не держал призовой конюшни и, оставляя ежегодно для своей езды двух-трех лошадей, всех прочих продавал. Покупателем первые семь лет был знаменитый харьковский барышник Портаненко, который снабжал весь юг России рысистыми лошадьми и был заинтересован в том, чтобы поддерживать распространившуюся славу Рыцаря. Так установилась популярность этой лошади. А когда начали бежать дети Рыцаря, то о нем заговорили решительно все охотники на юге. Лошадь торговали многие коннозаводчики, а А. В. Якунин, как он мне сам говорил, специально ездил смотреть Рыцаря и давал за него отцу 10 тысяч рублей. Это было после Херсонской окружной сельскохозяйственной выставки 1890 года, где были представлены все лучшие заводы Новороссии. На этой выставке группа детей Рыцаря получила высшую награду – большую серебряную медаль.

Позднее такой знаток лошади, как Измайлов, взял Рыцаря для Дубровского завода на два года в аренду. Дерфельден посылал под него в Дубровку одну из лучших хреновских кобыл. Некоторые херсонские коннозаводчики, например граф Стенбок-Фермор, присылали под него своих кобыл, и долгое время Рыцарь был одним из самых популярных и знаменитых жеребцов на юге. Когда он был арендован для Дубровского завода, лишь один Карузо был этим возмущен и открыто говорил, что Рыцарь по кровям абсолютно не подходит к дубровским маткам. И оказался совершенно прав. Известность Рыцаря была столь велика, что я продал его, когда ему было уже 20 лет, за крупные деньги Г. Г. Елисееву. Так Рыцарь вернулся под старость в тот завод, где когда-то родился. Если бы у нас существовала коннозаводская энциклопедия, то в ней Рыцарю было бы посвящено немало страниц. Лично я считаю, что Рыцарь во всех отношениях был ниже Злодея, а известность его в значительной мере была раздута. Тем не менее это была незаурядная рысистая лошадь.

Посмотрим теперь, что дал Рыцарь как производитель. В заводе отца он был очень широко использован и оставил много детей. Я видел многих из них и должен прямо сказать: Рыцарь давал то, что тогда метко называли «разнобой». Наряду с превосходными лошадьми от него получались и совершенно заурядные по себе. Кроме того, в его потомстве было много лошадей бесспинных и некоторые жеребцы – в кобыльем духе. У отца в заводе от Рыцаря было несколько весьма недурно бежавших лошадей, и, принимая во внимание то безобразное ведение завода, которое имело место при брате, надо сказать, что Рыцарь был способен давать призовых лошадей хорошего среднего класса. Его сын Красавчик (от Копилки) был в свое время резвейшей лошадью на ипподромах юга России. Красавчик победоносно прошел по южным ипподромам и в Курске, где он бежал с исключительным успехом, был продан за 7 тысяч рублей в Вену. Там он много выигрывал и стал в ряд резвейших рысаков. Хорошо также бежал густой, превосходный по себе караковый сын Рыцаря Боец (2.28,1), проданный затем в Швецию, где он поставил по льду рекорд на версту и долгое время оставался одним из самых популярных производителей. Краля, Придворный, Деловая и некоторые другие лошади, родившиеся в заводе отца от Рыцаря, также успешно бежали. В Дубровском заводе, где Рыцарь пробыл два сезона, он получил лучших маток, в том числе мать Хвалёного, но, хотя и дал резвых лошадей, не произвел ничего замечательного. Лучшими его детьми, родившимися в Дубровке, были Разбитная 2.22,5, Раздобытый 2.2,1, Размеренный 5.06,3, Роскошный 2.23,4, Румяная 2.31, Редкая 2.29, Речной 2.25,3. У Елисеева он дал классную Мими 2.21,6, Сеула 2.29,6, Брызгалку 2.31 и др. Всего от Рыцаря бежало 23 лошади, выигравшие свыше 60 тысяч рублей. Такова была заводская карьера Рыцаря, и я совершенно согласен с Карузо, что этот жеребец не подходил к дубровским маткам ни по породе, ни по типу. Я думаю, что если бы Рыцарь в свое время не был продан отцу, а прошел тренировку в заводе Борисовских и затем стал там производителем, то именно там он дал бы приплод значительно более высокого качества. К такому предположению меня приводят чисто теоретические соображения: при случке Рыцаря с борисовскими кобылами в родословных полученных лошадей повторялись бы не только имена отдельных знаменитых рысаков, но и комплексы их имен, что всегда приводило и приводит к хорошим результатам в рысистом коннозаводстве.

Таковы были два основных производителя в заводе моего отца. Кроме них заводское назначение за все время существования завода получили еще два жеребца других заводов, а именно Подарок и Туман. Впрочем, следует заметить, что в числе производителей были и некоторые жеребцы собственного завода, но так как они не оставили решительно никаких следов, то и говорить о них я не буду.

Подарок, белый жеребец, родился в заводе князя З. Г. Кугушева в 1877 году от Поспешного и Могучей. Подарок был куплен отцом у соседа-коннозаводчика Н. Н. Аркаса в 1888 году. Прожил этот жеребец недолго и следов в заводе не оставил. Но поскольку это была весьма интересная по себе лошадь, я все же скажу о ней несколько слов. Аркас решил продать Подарка отцу только потому, что сын Подарка серый Помпадур, родившийся в его заводе, был тоже очень хорош и уже тогда получил заводское назначение. Аркас так ценил Подарка, что за деньги продать его не соглашался никак, а получил в обмен на него от отца замечательную борисовскую кобылу Блонду (Гранит 2-й – Богатырка) и двухлетнюю кобылку Ненаглядную (Заветный – Негритянка) завода А. М. Козловского.

Подарок был замечательно хорош по себе. Это была крупная, дельная, широкая и высокопородная лошадь. Масти он был серебристо-белой, имел тонкий волос гривы и хвоста. По типу Подарок относился по преимуществу не к призовым рысакам, но это был старинный орловский рысак, в котором масса удачно сочеталась с гармонией форм и исключительной, чисто восточной породностью. В этом отношении Подарок заслуживал всяческого внимания, к тому же нельзя забывать, что в нем текла кровь Полкана 5-го. Я хорошо помню Подарка: при большой породности и такой же капитальности он был несколько сыроват и имел едва уловимый козинец, что иногда встречалось в потомстве Полкана 5-го. Подарок был очень интересного происхождения. Родился он, как я уже отмечал, в заводе князя Кугушева, состоявшем из лошадей завода А. Б. Казакова. Я считаю, что завод Кугушева был лучшим рысистым заводом, когда-либо существовавшим в Новороссии.

Подарок был результатом характерной кугушевской комбинации кровей: линия хреновского Летуна плюс линия Полкана 5-го. Иногда эта комбинация варьировалась добавлением линии хреновского Быстролёта через жеребца Барсика. И действительно, Подарок в прямой мужской линии через своего отца, куракинского Поспешного, шел от хреновских Летунов, а его мать была дочерью Павлина, сына Полкана 5-го, так что Подарок повторял эту известную генеалогам комбинацию кровей. Роль и значение Поспешного, Барсика и Павлина, бывших производителями в заводе Кугушева, я обозначу, когда буду говорить об этом заводе в целом. В Прилепах имеется портрет белого жеребца кисти Чиркина, выполненный в 1880 году. Этот портрет разыскал в Елисаветграде, где жила когда-то вдова князя Кугушева, управляющий Елисаветградской заводской конюшней ротмистр Данилович и указал на него моему брату как на портрет одного из производителей кугушевского завода. Брат подарил мне этот портрет, считая, что на нем изображен Подарок. Тогда я с этим согласился, но потом понял, что ошибся. На портрете изображена уже немолодая лошадь, а Подарок родился в 1877 го ду, и так как портрет написан в 1880-м, то ясно, что это другая лошадь. Не был на портрете изображен и сын Полкана 5-го Павлин – он родился в 1848 году и едва ли дожил до 32 лет. Скорее всего, это портрет одной из кугушевских лошадей породы Полкана 5-го, так как изображенная лошадь имеет очень много общего с белым жеребцом Ухватом (Корешок – Свирель) завода Стаховича, состоявшим производителем в Прилепском заводе. Сходство между обеими лошадьми удивительное – и в выражении глаза, и в манере держать шею, и в общем типе, и в экстерьере. Это чрезвычайно важно было отметить, так как Ухват принадлежит к линии Полкана 3-го, отца Полкана 5-го.

Туман – последний производитель в отцовском заводе, о котором я буду говорить. Это была лошадь караковой масти и громадного роста – около семи вершков, типично тамбовская, сырая и угловатая. Туман крыл в заводе отца преимущественно полукровных кобыл и вскоре выбыл из завода. Происхождения он был довольно заурядного, родился в 1884 году в заводе А. М. Козловского.

Нельзя также не упомянуть, что на случные сезоны 1899 и 1900 годов Рыцарь был арендован у отца для Дубровского завода. Взамен Рыцаря Измайлов в 1899 году прислал в Касперовку Гонителя 5.16,4, а в 1900-м – Аркана 2.35,6. Оба жеребца были совершенно посредственные и ничего путного дать не могли.

Те десять борисовских кобыл, что легли в основание завода, представляли большой и несомненный интерес. Вот имена этих кобыл: Блонда (Гранит 2-й – Богатырка), серая, р. 1881 г.; Бывалая (Памятник – Богатырка), караковая, р. 1879 г.; Галка (Кирпич – Гадальщица), вороная, р. 1881 г.; Дезертирка (Гранит 2-й – Досужая), белая, р. 1882 г.; Добычная (Велизарий – Добыча), вороная, р. 1872 г.; Калашница (Гранит 2-й – Ключница), серая; Копилка (Велизарий – Добыча), вороная, р. 1870 г.; Скромная (Дружок – Сабля), вороная, р. 1882 г.; Судьба (Гранит – Сударыня), вороная, р. 1876 г.; Шумливая (Гожий – Шутливая), вороная, р. 1882 г. Происхождение борисовских лошадей настолько общеизвестно, что нет надобности останавливаться здесь на их породе. Следует лишь сказать, что дядя купил дочерей всех лучших борисовских жеребцов того времени: Гранита, Гранита 2-го, Памятника, Кирпича, Велизария, Дружка, Гожего. Две кобылы, Добычная и Копилка, были родными сестрами знаменитого Добычника, что дал серию призовых лошадей у А. А. Соловцова. Остальные кобылы происходили от таких проверенных в заводе маток, как Сабля, Гадальщица и Богатырка, или от таких, как Сударыня и Шутливая, в чьем потомстве встречалось особенно много правильных и дельных лошадей. Словом, нельзя не признать, что выбор этих заводских маток был сделан удачно, а потому вовсе не удивительно, что лучшие призовые лошади в заводе отца родились от этих кобыл. Весь успех завода держался именно на этом первоначально купленном ядре заводских маток, и лишь тогда, когда его разбавили весьма посредственными кобылами других заводов, Касперо-Николаевский завод потерял свою известность на юге России и постепенно сошел на нет. Это случилось сравнительно быстро, в какие-нибудь десять лет, главным образом потому, что брат, соблазняясь хорошей ценой, которую предлагали барышники за молодых кобылок, происходивших от борисовских кобыл, продавал их безоговорочно и оставлял в заводе кобыл от посредственных маток. Так постепенно растаяло борисовское гнездо, о чем нельзя не пожалеть не только с личной, но и с общей коннозаводской точки зрения. Поскольку я отчетливо помню формы и тип этих маток, то скажу о некоторых из них.

Дезертирка, белая кобыла в гречке, была моей любимицей. Еще совсем мальчишкой я подолгу простаивал у ее денника или, лежа на траве, наблюдал за ней в табуне и думал о том, буду ли я когда-нибудь коннозаводчиком и буду ли иметь у себя в заводе таких замечательных маток. Моим мечтам суждено было осуществиться… Дезертирка была не очень крупна, чрезвычайно усадиста, а стало быть, утробиста, низка на ноге. Ее голова, глаз, спина, шея были превосходны; кроме того, она отличалась необыкновенной породностью, но какой-то особенной, своей. Это не была арабская лошадь, нет, это была настоящая рысистая кобыла, притом тяжелого типа, но абсолютно сухая и кровная. В ней не было ничего пряничного, но была пропасть женственности и та мягкость, плавность линий, которая через ее отца Гранита перешла к ней от толевских лошадей. Об этом я смог судить после того, как увидел Громадного и его потомство, в котором так сильно выражено влияние Гранита. У меня есть к тому же портрет Гранита, и я видел других лошадей его крови, где эта гармония линий так привлекала глаз. Дезертирка по себе считалась не только лучшей кобылой в заводе отца, но, по словам дяди, была выбрана им у Борисовских из всей трехлетней ставки кобыл.

Блонда и Калашница еще две дочери Гранита 2-го. Они были сухими, кровными кобылами, но выше на ноге, чем их полусестра Дезертирка, и не имели ни того типа, ни тех линий, ни той породности. Все три дочери Гранита 2-го стали украшением табуна. Они оказались несравненно лучше по себе, чем Судьба, дочь Гранита 1-го, знаменитого как резвостью, так и своим приплодом. Впоследствии мне прходилось слышать, что Гранит 2-й давал по себе более ровный приплод, чем его знаменитый брат Гранит 1-й, у которого наряду с исключительными детьми были и заурядные. Гранит 2-й, как говорили старые охотники, «лепил в себя». Судя по дочерям Грани та 2-го, которые были в заводе моего отца, я склонен считать это мнение совершенно справедливым.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48