Аким Астров.

Два поцелуя Иуды. Книга первая. Сотри печаль с лица твоего



скачать книгу бесплатно

© Аким Астров, 2017


ISBN 978-5-4483-8999-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Данная книга – это художественное произведение. Все персонажи и события вымышлены. Сходство с реальными людьми и событиями случайно.

Тем, чьи чувства оскорбляет всё, что не совпадает с их пониманием мира, эту книгу лучше не читать.

Пролог

Осень 2007 года


Мужчина бросал кусочки булки голубям, сидя на пластиковом ящике из-под бутылок, неизвестно как оказавшимся на крыше. Было темно, моросил дождь, но это не мешало птицам, прервавшим сон на чердаке, демонстрировать отменный аппетит. Один из голубей, самый толстый и, вероятно, самый жадный, подошел совсем близко к его ногам.

«Ведь скоро лопнет, а остановиться не может. Всё как у людей», – подумал он и несколько раз хлопнул в ладоши. – А ну, пошел отсюда! Дай другим поесть!

Толстяк застыл на мгновение, покрутил головой и продолжил клевать, как ни в чем не бывало.

Мужчина поднялся, стряхнул с пальто оставшиеся крошки и подставил лицо холодному осеннему дождю.

– Здесь всегда так мрачно? – спросил высокий белокурый юноша, стоявший у самого края крыши. После шумного и теплого Рима, где он прогуливался совсем недавно, ночная панорама этого древнего российского города казалась ему ужасно унылой.

– Тебе просто не повезло с погодой, – ответил мужчина.

– Если бы только с погодой, – сказал юноша, глядя на тускло освещенные улицы и черные проемы окон. В его ушах были вставлены крошечные наушники, но громкая музыка нисколько не мешала ему общаться с собеседником. – Не понимаю, почему надо было посылать именно меня?

Мужчина улыбнулся, но ничего не ответил, глядя на шустрого воробья, безуспешно пытавшегося взлететь с большим куском булки в клюве. Когда-то этот город произвел на него такое же впечатление, но со временем он привык. А теперь, когда приблизилось время разлуки, он не испытывал радости. Напротив – ему было грустно. Но, по правде сказать, к самому городу эта грусть не имела никакого отношения.

– Они называют это музыкой? – Юноша снял наушники и бросил вниз вместе с крошечным плейером. – Чудовищная деградация.

– Ты слишком к ним строг. Не всё так плохо.

– Хотелось бы верить, – сказал юноша, отходя от края крыши. – Я понимаю, что тебе это не очень понравится, но мне пора делать свою работу.

– Ты не торопишься?

– Я никогда не тороплюсь, – усмехнулся юноша. – Наоборот. Я знаменит своей пунктуальностью.


***

Карета «скорой помощи» подпрыгнула на трамвайных путях и резко остановилась у небольшого дома на одной из центральных улиц города.

– Ты по-другому тормозить умеешь, мастер? – недовольно проворчал врач.

– Евгеньич, ты чего ко мне всю смену цепляешься? – огрызнулся водитель. – С женой, что ли поругался?

– Тоже мне, прорицатель нашелся, – буркнул врач, разглядывая лист регистрации вызовов. – Барятинский Алексей Николаевич, Волжская, 19, квартира 5, – прочитал он.

– Насколько я помню, это вон те ворота, – водитель махнул рукой в сторону темного проема.

– Саня, просыпайся! – обратился врач к санитару, дремавшему на носилках. – И захвати фонарь.

Во двор идти придется.

Молодой человек поднялся и сладко потянулся.

– А я и не спал. Задумался просто.

– Сумку не забудь, – напомнил ему врач, вылезая из машины.

Немного подумав, водитель вынул ключ из замка зажигания.

– Пожалуй, тоже ноги разомну.

Втроем они вошли в ворота и окунулись в полную темноту – во всём дворе не было ни горящей лампочки, ни одного освещенного окна. К тому же, дождь, как нарочно, прервал короткую паузу и припустил с новой силой.

– Вот напасть! – воскликнул водитель. – Кто куда, а я на рабочее место. – Он запахнул куртку и посеменил обратно.

– Хоть бы кто встретил. Мы сюда летим, как оглашенные, а теперь будем полчаса квартиру искать, – недовольно произнес врач, завистливо глядя вслед шоферу. – Саня, двигай на поиски, а я тоже в машине подожду.

Санитар работал на «скорой» всего неделю, но уже привык к подобным ситуациям. Не говоря ни слова, он посветил фонарем под ноги и пошагал к одноэтажному флигелю, едва различимому в темноте.

Когда врач залез в машину, шофер успел закурить и слушал по радио «русский шансон».

– Я Сашку отправил квартиру искать, – сказал врач.

– Ну и правильно, – поддержал его шофер. – Молодым везде у нас дорога. Чего там вдвоем грязь под дождем месить. Может, закуришь, Евгеньич?

– Тут и так не продохнуть! – Врач опустил стекло и помахал рукой, разгоняя дым. – Не «скорая», а газовая камера. Да и музычка соответствует. Сколько раз я тебя просил не курить в машине?!

Водитель недовольно вздохнул, выкинул сигарету в окно и приглушил радио.

Послышались торопливые шаги и перед открытым окном возникло взволнованное лицо санитара.

– Андрей Евгеньевич, быстрее. Старичку совсем плохо.

– Кто там с ним?

– Понятия не имею, – пожал плечами санитар. – Я никого не видел.

– Кто же тогда нас вызывал?

– Ну, если он сам звонил, значит ничего критического, – высказал экспертное мнение водитель.

– Профессор хренов! – буркнул врач. – Загоняй свой драндулет во двор и готовь носилки. Саня, а где сумка?

– В квартире оставил.

– Тогда чего ждешь? Показывай дорогу.


«Скорая» уехала минут через десять. Сразу вслед за ней от соседнего дома отъехал внедорожник.

Белокурый юноша недоуменно покачал головой.

– Не могу поверить!

– Я говорил тебе. Это необыкновенный человек.

– Люди не могут жить с разорванным в клочья сердцем!

– Но он же живет.

Юноша увидел загадочную улыбку на лице собеседника, задумался на мгновение, а потом укоризненно покачал головой.

– Ах вот в чем дело. Ты мог бы меня предупредить.

День первый

Четверг


Заведующая кардиологическим отделением городской клинической больницы Ольга Сергеевна Зарайская зашла к себе в кабинет и, не сдержавшись, сильно хлопнула дверью.

– Старый придурок!

Она достала из изящного портсигара тонкую сигарету, подошла к окну и приоткрыла форточку.

День не заладился с утра. Сначала не оказалось горячей воды и ей вместо утреннего душа пришлось поливать себя из ковшика. Следующий сюрприз ожидал ее во дворе – огромный грузовик полностью перекрыл выезд из гаража. Она истратила уйму времени и весь дневной запас нервов, но грузовик так и остался стоять, где стоял. Потеряв еще минут десять на то, чтобы поймать машину, она опоздала к утреннему обходу с главным врачом. Только что этот старый хрыч в присутствии подчиненных устроил ей по этому поводу разнос, сопровождаемый к тому же хорошо разыгранной истерикой.

Так и не закурив, она вернулась к столу и подняла телефонную трубку. Через пару гудков в ней послышался голос ее мужа:

– Сорокин.

– Милый, ты можешь вечером за мной заехать? – спросила она.

– А что случилось с твоей машиной?

– Около гаража стоял грузовик, и я не смогла выехать.

– Понятно. В шесть часов у входа?

– Сорокин, ты самый чуткий муж из всех моих мужей.

– Я знаю.

Раздался стук в дверь. Зарайская еще не успела ответить, а в проеме уже показалось веснушчатое лицо медсестры Веры Осиповой.

– Ольга Сергеевна, можно?

– Заходи.

Вера плотно прикрыла дверь и, подойдя к Зарайской, чмокнула в щеку.

– Да не обращай ты на него внимания!

Вера была дочерью ее закадычной подруги. В служебной обстановке она обращалась к Зарайской на «вы», но наедине это правило не действовало.

– Я эту тему с тобой обсуждать не собираюсь, – хмуро произнесла Зарайская. – И вообще, что ты здесь делаешь? Ты же дежурила ночью.

– Я решила перед зачетом по конспектам пробежаться. Чего зря время на дорогу тратить.

– Вот иди и сдавай зачет.

Зарайская взяла сводку по отделению, показывая, что аудиенция закончена. Тяжело вздохнув, Вера направилась к двери. Тут она услышала, как Зарайская произнесла:

– Барятинский, Барятинский… знакомая фамилия…

Вера хлопнула себя по лбу.

– По-моему, у меня галопирующий склероз. Я же как раз хотела поговорить об этом больном.

Зарайская оторвалась от чтения.

– А что с ним такое?

– Этот старичок попросил меня позвонить одному батюшке и сообщить, что он в больнице.

– Ну и в чем проблема? Ты позвонила?

– Еще нет. Сначала я хотела посоветоваться.

– Ну, так советуйся. И не тяни кота за хвост!

– А отец Софроний не обидится, если мы другого батюшку позовем?

– А почему он должен обидеться? – удивилась Зарайская. Этот священник появился в больнице около года назад и с тех пор часто вел беседы с больными, уделяя особое внимание одиноким или тем, кого не навещали родственники. Зарайская ничего против этого не имела, тем более что на многих больных беседы с батюшкой действовали благоприятно.

– Ну… я их церковных порядков не знаю, – замялась Вера, опять переходя на заговорщический тон. – Может быть, у них всё поделено.

– Может быть, и поделено, но только не в моем отделении, – сказала Зарайская. – Пойди и позвони, куда он просил.

Вера послала заведующей воздушный поцелуй и выскользнула за дверь.

Зарайская вернулась к чтению сводки, но через какое-то время остановилась, поймав себя на том, что ее мысли упорно возвращались к этому больному. Она его видела сегодня на осмотре и была абсолютно уверена, что прежде с ним никогда не встречалась. Но фамилию Барятинский она явно слышала, и не один раз. Его диагноз не сулил ничего хорошего: крупноочаговый трансмуральный инфаркт миокарда.


Выйдя из кабинета заведующей, Вера в нерешительности остановилась, потом махнула рукой и пошла по коридору, решив, что Зарайской совсем не обязательно знать о еще одной просьбе этого больного и, тем более, о двухстах долларах, надежно спрятанных в специальном карманчике ее юбки.

Она подошла к телефону и достала бумажку, на которой были записаны два номера. Сначала она позвонила в церковь. Священник, на ее удачу, оказался на месте, и она быстро изложила ему суть дела. Закончив разговор, девушка сразу набрала второй номер, но там оказалось занято.

Рядом с ней остановилась медсестра Соня – пухленькая молоденькая брюнетка с ярко-красными щеками.

– Ты чего тут делаешь, подруга? Не твоя же смена.

– Нужно позвонить в одну контору, – Вера заглянула в бумажку и прочитала: – DHL International.

– Это что за зверь такой? – спросила Соня.

– Почта международная.

– Чего ты там потеряла?

– Больной попросил письмо отправить.

– И ты туда попрешься?

– Туда ехать не надо. Просто звонишь и вызываешь курьера.

– Да? – удивилась Соня. – Что за крутняк у нас объявился? Это же кучу денег, наверное, стоит.

– Какой крутняк? Старичок восьмидесятилетний. Деньги вообще не он дал, а мужчина, который к нему приходил.

– Много отвалил? – спросила Соня, с подозрением глядя на подругу.

– А тебе какая разница? – улыбнулась Вера, но тут же не удержалась и проговорилась: – Двести баксов. Вся сдача – мне за услуги. Не думаю, что письмо в Америку будет так много стоить.

Она опять подняла трубку, но Соня быстро нажала на рычаг телефона.

– Куда, ты говоришь, письмо?

Вера запустила руку в карман халата и извлекла конверт.

– Чикаго, – прочитала она. – А что?

– Ну и на фига тебе эти курьеры, когда у нас свой есть? – перешла на шепот Соня. – Ты чего забыла, что мы дядю Борю сегодня провожаем?

Помотав головой, Вера постучала Соне пальцем по лбу.

– Так он же у тебя в Израиль летит, а письмо в Америку.

– Ты себе постучи! – отбила ее руку Соня. – Он в Израиль всего на один день, а потом сразу в Америку. Понял, студент? Послезавтра это письмо уже будет там. Твой «Интернационал» вряд ли быстрее доставит.

– А ты-то чего вдруг засуетилась? – прищурилась Вера. – Хочешь мой гонорар распилить?

Выплывшая из-за угла огромных размеров старшая медсестра помешала Соне ответить. Увидев девушек, та всплеснула руками.

– Сонька, сколько тебя можно ждать? – рыкнула она во весь голос. – Ермаков из третьей палаты уже полчаса с голой задницей ждет, когда ты ему укол поставишь!

Соня ахнула и схватилась за голову.

– Елки-палки, совсем забыла! – выпалила она и, прошмыгнув мимо старшей медсестры, скрылась за углом.

Та строго посмотрела ей вслед, а потом продолжила свой путь по коридору.

– Попала Сонька, – прошептала Вера.

В этот момент голова Сони осторожно высунулась из-за угла.

– Не вздумай никуда звонить! Я сейчас вернусь.


***

Врач-кардиолог Лобанов сидел за столом, уже в который раз рассматривая одни и те же ленты электрокардиограмм. Услышав стук в дверь, он поднял голову. На пороге стоял священник в серой рясе.

– Простите, меня направили к доктору Лобанову, – сказал тот басовитым мощным голосом, совершенно не вязавшимся с его довольно субтильным телосложением.

– Я доктор Лобанов. Что вас ко мне привело, батюшка?

– Мне сказали, что вы лечащий врач Барятинского Алексея Николаевича. Он этой ночью поступил в больницу.

– А он, простите, вам кто? – спросил врач, жестом приглашая священника присесть.

– Друг, – ответил тот, опускаясь на стул. – Меня зовут отец Иоанн.

Врач отложил кардиограмму.

– Понятно. А я вот как раз вашим другом и занимаюсь. Тяжелейший инфаркт у вашего друга. Тяжелейший.

– Вы хотите сказать, что его состояние безнадежно?

– Мы делаем всё возможное. Но обнадеживать не буду.

– Он в сознании?

Врач усмехнулся.

– Вот с этим, как ни странно, у него полный порядок. Его сознанию может позавидовать любой здоровый человек. Даже посетителя сегодня принял.

– Слава тебе, господи! – облегченно произнес священник и перекрестился. – Очень радостно это слышать. Мне будет позволено его увидеть?

– Он лежит в палате интенсивной терапии. Посетителей мы туда не пускаем.

– А как же тот посетитель, который его сегодня навещал?

Врач понял, что сболтнул лишнего.

– Ну, хорошо. Только в порядке исключения.


Современное медицинское оборудование палаты интенсивной терапии контрастировало с обшарпанными тумбочками и старыми койками так же сильно, как и трое обитателей палаты. Один из них – еще довольно молодой обладатель огромной лысины и необъятных размеров живота, тяжело дышал и время от времени жалобно постанывал. Не так давно он уже лежал на этой самой койке с первым инфарктом, но прошло всего несколько месяцев, а он вернулся сюда с еще б?льшим весом и со вторым инфарктом.

Койку по соседству занимал молодой парень лет двадцати пяти, которого доставили рано утром на скорой помощи с подозрением на инфаркт. Кардиограмма не показала никаких проблем с сердцем, но главный врач распорядился оставить его в больнице и разместить именно в этой палате. Вероятно, у него была для этого какая-то причина, но он не посчитал нужным ознакомить с ней руководство отделения.

Третий обитатель палаты был стар и очень худ. В глаза сразу бросался его высоченный лоб, длинные седые волосы, разбросанные на подушке, и огромные светло-серые глаза, которые с момента поступления почти всё время были устремлены в украшенный трещинами потолок.

Открылась дверь и в палату вошла медсестра – уже не молодая брюнетка со сросшимися на переносице бровями. Подойдя к старику, она пристально посмотрела в его немигающие глаза. Потом медленно протянула руку и коснулась плеча.

– Что? – произнес старик слабым голосом.

Медсестра опустилась на табурет рядом с кроватью.

– Как вы меня напугали! Я уж подумала невесть что.

– Не волнуйтесь. В ближайшие дни я не умру. Это я вам могу гарантировать.

– Вот спасибо! – улыбнулась в ответ медсестра. – Вы уж постарайтесь.

Услышав громкий вздох, сестра повернулась к толстяку и укоризненно покачала головой.

– Ну, сколько можно других больных своими охами-ахами беспокоить? Вместо того чтобы прописанную диету соблюдать, еще больше жира наел. Вот теперь расплачиваешься.

– Я на вас жаловаться буду, – недовольно проворчал толстяк. – Вы не имеете права так со мной обращаться.

– А что я такого сказала? – возмутилась медсестра. – Он сам себя в могилу загоняет, а это, оказывается, мы виноваты. Жена у тебя, милый, слишком мягкая. У меня ты бы мигом похудел. Ты хоть понимаешь, что следующего инфаркта не переживешь?

Толстяк с недовольным видом перевернулся на другой бок и закрыл глаза.

– Завтра утром его в обычную палату должны перевести. Отдохнете от его стенаний, – сказала медсестра старику. Она проверила уровень в капельнице, бросила заинтересованный взгляд на парня, погруженного в чтение книги, и ушла. Не прошло и минуты, как медсестра вернулась.

– Алексей Николаевич, к вам пришли. Священник, – добавила она шепотом.

Лицо старика оживилось.

– Просите, милая. Я его жду.

Пропустив в палату отца Иоанна, медсестра вышла. Осмотревшись, тот сделал пару шагов и остановился в нерешительности.

– Плохо выгляжу? – спросил старик, угадывая мысли священника.

– Я бы так не сказал, – поспешно возразил тот.

– Полноте, вам. Укатали Сивку крутые горки, – сказал старик.

Священник взял табурет и присел рядом с кроватью.

– Не буду спрашивать, как вы себя чувствуете. Врач ввел меня в курс дела.

– Вот и хорошо. Не будем тратить время на обсуждение диагноза. Я попросил вас приехать совсем не для того, чтобы вы меня соборовали. Мне еще рано, – сказал Барятинский, делая значительные паузы между предложениями.

– Никто не знает своего часа, – произнес отец Иоанн с некоторой долей укоризны. – Только Господу это ведомо.

– Совершенно с вами согласен, друг мой. Но когда час действительно настает, человек его всегда чувствует. Я же, напротив, совершенно уверен, что мой час еще не настал. Во всяком случае, немного времени на этом свете у меня еще есть.

– Дай то Бог!

– Я надеюсь, вы помолитесь за мое здравие? – Барятинский слегка улыбнулся. – Это не будет расценено как протекция?

Отец Иоанн покачал головой.

– Дивлюсь я на вас, Алексей Николаевич. Дивлюсь и радуюсь.

Барятинский жестом попросил отца Иоанна приблизиться к нему. Медицинские приборы мешали поставить табурет к изголовью, поэтому священник просто опустился на колени и склонился к Барятинскому.

– Хочу попросить вас об услуге, – прошептал тот. – Я мог бы обратиться к кому-нибудь другому, но мне важно, чтобы это сделали вы.

– Всё, что угодно, – ответил священник.


***

Плотно прикрыв дверь, Лобанов торопливо достал из кармана халата мобильный телефон и набрал номер. С удивлением прослушав сообщение о том, что телефон абонента выключен, он набрал другой номер и сразу услышал молодой женский голос:

– Офис нотариуса.

– Катя, здравствуй! Это Денис Викторович. Яков Аркадьевич на месте?

– Здравствуйте, Денис Викторович. Он на месте, но у него важные клиенты. Просил не беспокоить.

«А я значит хрен моржовый?» – мысленно возмутился Лобанов. – Пожалуйста, зайди к нему и скажи, что он мне срочно нужен, – подчеркнуто вежливо попросил он собеседницу.

– Ну, уж нет! – резко ответила та. – Я не собираюсь получать очередной втык. Если он сказал не беспокоить, значит, я его беспокоить не буду. Извините.

Лобанов, с трудом выносивший общения с этой Катей, беззвучно выругался. Стоило ему только услышать ее писклявый голос, как внутри сразу поднималось жуткое раздражение, которое не всегда удавалось сдерживать. Она была нагловата и тупа, но умела крутить своим начальником, как ей заблагорассудится. Отвратительную работу днем она с лихвой компенсировала по вечерам на диване в его кабинете.

– Хорошо. Передай ему, когда это будет возможно, что я звонил, и буду ждать его звонка.

– Обязательно передам, – произнесла Катя еще более ехидным тоном, чем обычно.


***

Вячеслав Сорокин – главный редактор крупнейшей областной газеты, заканчивал внеплановое совещание со своими ближайшими помощниками. В принципе, это нельзя было назвать совещанием – просто краткое наставление перед отъездом в командировку.

Пару часов назад ему позвонили из администрации губернатора и проинформировали о внеплановой поездке в Москву. Этот вояж не входил в планы Сорокина, но избежать его он не мог. Предыдущего губернатора вполне устраивало наличие в своей свите ведущего обозревателя газеты, нынешний же глава области не хотел довольствоваться никем, кроме главного редактора. Сорокину уже несколько раз прозрачно намекали, что хорошо бы и статьи о губернаторских достижениях публиковались за его подписью. Когда к нему подъехали с этим, он объяснил, что статьи пишут журналисты, а не редакторы. Этой позиции он и придерживался до сих пор.

Почти всю профессиональную жизнь он проработал в этой газете, карабкаясь по карьерной лестнице. А когда, наконец, достиг заветной вершины, быстро понял, что минусы этого поста намного превосходят плюсы – нынешняя работа не имела ничего общего с настоящей журналистикой. Основной его задачей было находить компромисс между позицией городского, областного и федерального начальства, что, практически, было невыполнимой задачей, так как зачастую позиции указанных сторон находились в непримиримом противоречии. До сих пор ему удавалось удачно лавировать, но он был уверен, что подобное положение не сможет продолжаться бесконечно.

– На этом закончим. Что делать вы знаете. Надеюсь, никаких форс-мажоров в мое отсутствие не случится. Будем на связи, но без надобности не дергайте, – добавил он, обращаясь к своему заместителю, крайне не любившему принимать самостоятельные решения. – А теперь выматывайтесь, господа. Я уже опаздываю.


***

Зарайская стояла под бетонным козырьком у входа в кардиологическое отделение, глядя с кислым видом на огромные лужи. Дождь, отдыхавший б?льшую часть дня, решил, что перерыв слишком затянулся, и быстро наверстывал упущенное.

Свет фар подъезжающей машины на мгновение ослепил ее и застыл на оголившихся деревьях. Из машины вышел Сорокин и, открыв зонт, быстро направился к жене.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7