Айрат Галиуллин.

Тигры и земляника



скачать книгу бесплатно

Я видел этого крепыша в других боях, знал его агрессивную манеру боксировать и разыграл бой по своему сценарию. С самого начала я отдал Радику середину ринга и два раунда уходил «на ногах», нырял, уклонялся, заставляя противника промахиваться, чем не только его вымотал, но и разозлил. Радик потерял бдительность и попер на меня, как танк, забыв о защите.

Я легко перемещался вдоль канатов, финтил, показывая движение в одну сторону, а ускользал в другую, постреливал «джебом» – ударом передней рукой, и внимательно наблюдал из-за перчаток за соперником. К концу второго раунда я катастрофически проигрывал по очкам, но знал все бреши в обороне Радика.

Тренер в моем углу шипел и стонал, но я перестал его слышать, как не слышал и гула толпы… Мир свернулся по краям, скуклился в яркий тоннель, в фокусе которого пронзительно и четко двигалась фигура противника.

Правило:

ОТБРАСЫВАЙ ЛИШНЕЕ. ФОКУСИРУЙСЯ НА ГЛАВНОМ

Отодвинулись за границу сознания все звуки… Лишь сип дыхания и шлепки перчаток… Вдох – выдох…

Голос рефери где-то далеко, на самом краю внимания.

Вдох – выдох…

Удар. Подныриваю. Удар, еще один. Не достанешь.

Вдох – выдох…

Прямой справа. Уклоняюсь. Финт по корпусу с переводом в голову. Вижу, вижу.

Вдох – выдох…

Комбинация с дальней дистанции, перекрываюсь плечом, сайд-степ вправо.

Вдох – выдох…

Не пропускать по корпусу… Не давать сбить дыхание.

Вдох – выдох…

Вдох – выдох…

Все, пора.

В начале третьего раунда я неожиданно для соперника взорвался длинной серией ударов, а когда ошеломленный Радик попытался ответить, насадил его на встречный правый через руку. Радик встал с пола на счет «три», но я его уже не отпускал. В конце третьего раунда рефери открыл счет повторно, а в четвертом прекратил бой «за явным преимуществом боксера из синего угла».

Республиканский турнир – отборочный на первенство России, но я уже знал, что в Москву не поеду. В раздевалке поблагодарил Радика за хороший бой и сказал, что ехать «на Россию» – ему.

– Почему? – не понял он.

– Ухожу из бокса.

– Почему?! – теперь уже изумился Радик.

– Да так… Другие планы.

Отбрасывай лишнее. Фокусируйся на главном. Принцип «тоннельного мышления».

– А тренер знает? – Радик не верил своему везению.

– Пока нет… Но это неважно. Я ухожу.

Тогда я еще не знал, что для меня главное. Зато уже понимал, что точно НЕ главное.

Бокс не главное.

Девчонки не главное.

Уличные разборки не главное. Они уже не были главным – после того, как я встретил Профессора.

Не будь его, не знаю, как сложилась бы моя жизнь. Возможно, меня ждал путь Алекса и других бойцов, хотя…

Хотя, если вспомнить, к встрече я уже был готов.

Мы начали дружить – если можно назвать дружбой общение пятнадцатилетнего мальчишки и восьмидесятилетнего старика, – когда наш двор охватило повальное увлечение шахматами.

Мы всегда чем-то увлекались.

Играли в футбол и хоккей – коробку в соседнем дворе на зиму заливали льдом. В школе по малолетству резались в «пробки» – катали ногой закрывашки от флаконов и пузырьков, и чья встанет на попа – тот и выигрывал. Существовала строгая шкала номиналов: пробки от «Поморина» – десять копеек, от «Тройного» одеколона – пятнадцать, от «Шипра» – двадцать… Фанатики совершали набеги на свалки – искали пустые флаконы.

Играли в «трясучку»… Глупая детская игра – «орел» или «решка»? Решка или орел? Впрочем, чем казино лучше – красное или черное? От тебя ничего не зависит…

Резались по мелочи в карты – в свару, буру, секу, рубились в нарды, в шашки…

И вот – новое увлечение.

В тот вечер мы грелись в подъезде соседней пятиэтажки, сражались в шахматы «на вылет». Хлопнула входная дверь, по лестнице влетел Кузя – в куртке «аляска» с повязанным поверх зеленым мохеровым шарфом, – зеленый – цвет нашего района, – вязаной шапочке и ботинках «прощай молодость».

– Пацаны, у четырнадцатого дома – «теплоконтролевские»!

Парни из района «Теплоконтроль» – «враги», в отличие, скажем, от «адельковских», или «хадитакташевских», с которыми недавно заключено перемирие. Появление на нашей территории «врагов» расценивалось как наглое вторжение и сурово наказывалось. На войне как на войне.

Алекс соскочил с подоконника. Шахматные фигуры полетели на кафельный пол.

– Сколько их?

– Четверо. И две биксы… но они вроде наши.

– Суки, – коротко прокомментировал Алекс. – Айда!

Толпа посыпалась вниз по лестнице.

А я остался.

Обвинить меня в трусости никто бы не осмелился – было время, я слыл самым ярым фанатиком уличных боев. За исключением, может быть, Алекса. Нет, обвинений я не боялся. Да и драки, само собой, не боялся, страх давно исчез. Но исчез и прежний интерес. Кураж стал пропадать.

Я уложил фигуры в складную доску и спустился вниз. На побеленном потолке чернели пятна и торчали обгорелые спички. Я толкнул фанерную дверь – она зияла дырами от молодецких ударов, – и вышел на морозный воздух.

Да, я был готов к встрече.

НИЧЕГО НЕ БЫВАЕТ СЛУЧАЙНЫМ

Случайность – это хорошо законспирированная закономерность. Любое событие в игре, в твоей жизни, в мире происходит не само по себе, а имеет длинную цепочку причинно-следственных связей.

«Случайный» кирпич падает на голову не случайно. А потому что его кто-то скинул.

«Случайный» взрыв на заводе происходит из-за серии ошибок рабочих или инженеров.

«Случайная» болезнь – плод систематически-неправильного отношения к себе.

«Случайная» смерть… Я видел много смертей. Всегда был кто-то, кто помог им случиться.

«Случайная» встреча происходит только когда ты готов. В противном случае проходишь мимо – не заметив, не почувствовав, не поняв…

…Все, мне конец. Профессор загнал меня в ловушку, которую готовил давно, а я только заметил. Все-таки нужно было выводить ладьи на открытые вертикали.

– Почему вы всегда меня переигрываете, Профессор? – спрашиваю с досадой.

– Потому что я не думаю о выигрыше. – В складочках и морщинах улыбка.

Я не верю. Нет, не то чтобы не верю, просто в моей голове не укладывается – как можно не думать о выигрыше? О нем нужно думать, его нужно хотеть, к нему нужно стремиться всей душой, иначе…

Да, а что «иначе»? Я опять проиграл.

Тем не менее принцип «не думать о выигрыше» я упорно не принимаю. Не могу принять.

– Есть притча про тибетского монаха, который повстречался с тигром, – говорит Профессор. Он закидывает ногу на ногу и непроизвольным движением поглаживает сухую старческую коленку. – Увидев хищника, монах в ужасе бросился бежать. Впереди оказалась пропасть. Недолго думая, монах ухватился за дикую виноградную лозу и прыгнул вниз. Тигр щелкал зубами, пытаясь достать бедолагу, но это было еще полбеды. Когда монах посмотрел вниз, увидел на дне пропасти второго тигра, поджидающего, когда добыча свалится прямо в пасть. Монах почувствовал, что корни лозы ослабевают…

Чай давно остыл. Тяжелые костяные фигуры, тускло отсвечивая лаком, застыли в одном ходе от «мата».

– Зачем он это сделал? – спрашиваю я, когда рассказ заканчивается. – Почему монах так поступил?

– Да кто ж их знает, этих тибетских монахов? – Профессор шутливо разводит руками и тут же переводит разговор. – Не расстраивайся, мой мальчик, ты играешь значительно лучше прежнего. – Его голос полон сочувствия. – Помнишь нашу встречу прошлой зимой? Ты был таким гордым, таким самоуверенным…

Беззвучный старческий смех. Обижаться на старика невозможно.

Да, когда на заснеженной улице странноватый дед пригласил меня сразиться в шахматы, я только ухмыльнулся. Мне, чемпиону двора, нет равных ни среди сверстников, ни среди взрослых, а тут какой-то дряхлый старикан!.. Но он разгромил меня в первой партии… и во второй, и во все последующие. Я зауважал его, этого Профессора, как всегда уважал тех, кто делает что-то лучше меня.

К тому же, со стариком оказалось интересно поговорить. У него особый взгляд на обычные вроде бы вещи, и он часто подсовывал мне пищу для размышлений. Оглядываясь назад, я вижу, что Профессор, обучая меня игре в шахматы, по сути, учил философии жизни.

Ему было почти восемьдесят, и жил он этажом выше вместе с супругой Софьей Александровной – замечательной женщиной, мудрой и доброй. Их единственный сын погиб в Великую Отечественную, в первом же своем бою… Как я узнал позже, он мог не призываться – сын знаменитого ученого, студент университета, имел бронь, но, едва исполнилось восемнадцать, ушел на войну добровольцем.

Профессор всю жизнь преподавал в Казанском университете, пока года два назад не ушел на покой. В первое время его навещали коллеги, студенты, бывшие ученики. Потом приходили все реже и реже… Профессора забывали. Больные ноги не позволяли ходить далеко, их хватало лишь на прогулки по двору… где мы однажды и встретились.

Сейчас понимаю, что мы были нужны друг другу. Я внес свежую струю в однообразную, скучноватую жизнь Профессора – рассказывал о друзьях, о боксе, о школе… О драках, правда, особо не распространялся – ему не очень нравилось. Профессор же подсовывал мне книжки, а затем мы устраивали баталии, обсуждая ту или иную идею. Я часто терялся – Профессор выдавал мысли настолько странные, удивительные, чудные… что мне даже казалось, будто он свалился с другой планеты.

БУДЬ НЕ КАК ВСЕ

«Как все» – это предсказуемость, а предсказуемый всегда проигрывает. Будь необычным, смотри на ситуацию отлично от других. Уходи от норм и шаблонов. Пиши поперек.

Стандартные действия не только скучны, это полбеды. Стандартные действия приносят стандартные плоды.

Девять человек из десяти живет – стандартно.

И в этом большая радость игрока.

Виргус
Хайку, танки, самолеты

Привет, дружище! Соскучился? Я – да, если тебе интересно. Уже привыкать стал к тебе.

У меня опять вопрос. Ты сильно удивился, когда я в прошлый раз хайку зафигарил? Ну, про Ленку, помнишь? Ты ведь, наверное, считал, что Виргус – он простой, как штаны по рубль двадцать, да? Признайся, считал?

Да ладно, дружище, обо мне многие так думают. Не воспринимают всерьез. А мне плевать, если честно. Только Ленка постоянно пилила, но это уже в прошлом, к счастью. Да нет, она не плохая, ты не подумай, дружище. Она мне добра желает, только по-своему очень. И хайку я на нее сочинил – так, в порыве. Не по злобе.

Хайку, хайку, хайку…

Вообще-то это не хайку – ну, что я прочитал. Это сенрю называется. Ты знаешь разницу между хайку и сенрю, мой малограмотный дружок? Ладно, сейчас объясню. Я даже научу тебя писать хайку. И сенрю заодно. Это не трудно, не бойся ты. Вылезай из-под шкафа.

Сначала про разницу. Сейчас ты сам поймешь. Вот слушай, это хайку:


Молчит телефон,

Но ходят еще часы.

Курю у окна.


А вот это – сенрю:


Раннее утро.

Гулко по сваям стучат

Милые люди.


Врубился, в чем разница? Ну же, давай, напрягись!..

Правильно! Сенрю – это хайку, только с приколом!

Нет, ты молодец все-таки. Вот тебе в виде приза еще сенрю. Про то, что из любого переплета можно найти выход.


Деньги забыл.

Выход поможет найти

Добрый кондуктор.


Запомнил? Хайку – это когда серьезно, а сенрю – стеб. Теперь можешь блестеть эрудицией на вечеринках у Васяниных.

А писать эту бодягу я тебя в другой раз научу. На сегодня хватит, а то у тебя мозги перегреются, что мне тогда делать? Нет уж, дружище, хватит нам с тобой на двоих одного ненормального.

Эх, покурить, что ли?..

Ага, так лучше… Кх-м…

Сегодня, кстати, с доком общался. Вообще-то я каждый день с ним трындю, с Альфредом нашим Вульфовичем. Он же мной лично занимается – сечешь, дружище, какая честь? Получается, зря я жаловался. Есть, оказывается, люди, которые воспринимают меня всерьез, искренне интересуются моим внутренним миром.

Главный врач психоневрологического диспансера номер два, например.

Прихожу я к нему, как обычно, к десяти, после обхода… У него же с утра обход – ходит с умным видом по палатам, а за ним толпа практикантов. Будущие психиатры, психологи и психологини. Некоторые, кстати, ничего так, вполне… психологнюшки. И вот, останавливается док, например, возле очередного ненормального, и говорит свите, типа:

– Перед вами больной Фигушкин. Первый приступ у него произошел год назад: больной услышал за дверью квартиры голоса, обсуждавшие план его убийства. Спасаясь от преследователей, Фигушкин выпрыгнул из окна, с третьего этажа. Еле откачали. Никаких киллеров, разумеется, не нашли. Рецидив наступает примерно раз в месяц – галлюцинации, бессонница, плохой аппетит. Ваш диагноз?

Тут какой-нибудь очкарик вылезает и вякает:

– Депрессия?

А доктор отвечает:

– Шизофрения!

(В смысле, у больного шизофрения, не у практиканта. Хотя я бы и того проверил на всякий случай).

Дальше идут. Док говорит:

– А это больной Хренушкин. После смерти матери впал в заторможенное состояние, мало ест, почти не разговаривает, на внешние стимулы реагирует слабо. Апатия, вялость, физическое истощение. Диагноз?

– Шизофрения?

– Нет, депрессия.

Типа, садись, два.

И все в том же духе. Весело, в общем.

Ну так вот, прихожу я, значит, к доку после обхода. Он мне, как обычно:

– А, Виргус!

Я с первого приема попросил себя Виргусом называть. Так привычнее, ну, ты понимаешь, о чем я. А доку, похоже, без разницы, он ко всему привык. Виргус так Виргус. Хоть Гаутама Будда, ему по барабану.

– Я, – говорит док, – для вас кое-что приготовил.

– Страшно интересно, Альфред Вульфович, – говорю, и заваливаюсь в кресло. Такое огромное, посреди кабинета, специально для пациентов. Удивительно удобное, между прочим, кресло. Рекомендую, дружище. Попадешь в следующий раз в психушку – только в него садись, а то стулья здесь неудобные.

Шучу, шучу, не парься.

А док между тем подходит к книжному шкафу и вытаскивает талмуд.

– «Психотехнологии измененных состояний сознания, – и показывает издали обложку. – В. В.Козлов.

Я говорю:

– Теперь вижу, док, что это не энциклопедия для девочек. И что?

А он страничками шелестит.

– Хотел вам зачитать… Где же это? А, вот! Слушайте: «В настоящее время большинство людей совершенно не знакомы с грибами, они совсем не соответствуют обычному представлению о растениях. Они размножаются не из семени, им не надо света для роста, у них нет листьев…»

(Я, может, не слово в слово передаю, дружище, но примерно так).

– «…Иногда они вдруг появляются после теплого летнего дождя, через ночь в полный рост на каком-нибудь неожиданном месте или образуют известные ведьмины круги, где на земле кругом растут сотни грибов. На газоне их не видно, и при попытке истребить грибы успеха не будет, они всегда возвращаются…»

– Они всегда возвращаются… Круто, док. Они возвращаются…

– Н-да… Есть в них что-то этакое, согласен…

Док откладывает книгу и лезет за другой, продолжая бубнить:

– Кактус пейотль, кстати, по действию похож на грибы из рода «псилоцибе». Вот как описывает монах… э-э… Бернардино де Сахагун использование псилоцибина мексиканскими индейцами…

(Ботан, может, найдешь в интернете писанину этого… де Сахагуна, и подправишь цитату, если я налажаю? А я ведь точно налажаю. Заметано? Вот спасибо, старик!)

– М-м… Ага! «Они пили шоколад, ели грибы с медом… некоторые танцевали, плакали, другие… оставались на своих местах и тихо покачивали головами. В своих видениях наблюдали, как они погибают в сражениях, пожираются дикими зверями, берут в плен врага, становятся богатыми, нарушают супружескую верность, как им разбивают головы, они превращаются в камень или мирно уходят из жизни…»

Пока Альфред Вульфович говорит, я разглядываю обстановку. У дока большой кабинет – метров тридцать, наверное, квадратных. Нет, тридцать – это я загнул, метров двадцать… пять. У окна, посередине, огромный стол – на нем док с другими врачами играет в футбол. Ну, то есть, наверное, играет. Площадь вполне позволяет.

– …Под влиянием католической церкви, запрещавшей употребление гриба как дьявольское наваждение, – продолжает Альфред Вульфович, – культ его не был утрачен, но стал тайным и исчез из поля зрения официальной науки…

Помню, такой стол у моего преподавателя в консерватории стоял. Звали его Дмитрий Алексеевич, но за глаза называли «профессором Димой». И студенты, и другие преподы. Такой маленький, лысенький живчик, наш профессор Дима. Женат пятый раз, причем три последние супруги – его же студентки. Безумно любил молоденьких девочек, но, как человек порядочный, всегда на них женился. И талантлив, как бог. На меня очень похож. Ха-ха.

– …В настоящее время используются два вида психоактивных грибов. Первый – грибы, содержащие псилоцибин и псилоцин. Это соединения триптамина, и они вызывают эффект, схожий с ЛСД…

Зря смеешься, дружище, мы с профессором Димой на самом деле похожи. Правда, он к сорока годам стал первым кларнетом республиканского симфонического оркестра… Я говорил, что я по специальности кларнетист? А саксофон – это для души, тем более, что сакс и кларнет – почти одно и то же. И по звукоизвлечению и по аппликатуре.

– …Второй вид – группа «Аманита», в простонародье – мухоморы. Это грибы, содержащие в качестве действенного принципа иботеновую кислоту, мускимол, мусказон и гиоскиамин…

Так вот, Дима к своим сорока стал первым кларнетом симфонического оркестра и профессором Казанской консерватории. А я к сорока буду…

– …К сожалению, в этой группе грибов встречается опасное биологически активное вещество мускарин – один из мощнейших биологических ядов…

Никем, дружище, уже не буду.

Никогда.

– …при отравлении которым летальный исход гарантирован. В общем, Виргус, как говорили древние – «или ты, или тебя»…


Странный он все-таки, наш главврач.

Над столом у него три портрета великих психиатров – док называл их имена, но я забыл. Извини, дружище. Помню только – первого задушили психи (вот хохма, да?). Чувак в своей клинике отказался от строгого содержания (ну, знаешь, смирительные рубашки, шоковая терапия и все такое), дал буйным свободу передвижения и разрешил развязывать руки… Вот и попал под замес. За шо боролись, на то и напоролись.

Второй, наоборот, вводил суровые меры, и славился жестокостью. А третий портрет – в центре, – был нормальным. (Не портрет, конечно, а психиатр. Ты опять перепутал, дружище).

«Или ты – или тебя». Вот такая философская подоплека в доковой портретной галерее. А может, другая? Типа – будьте умерены в помыслах. Или так – истина всегда посередине.

Хм… Клево получилось – ну, последние мысли. А что, может, мне в таком духе книгу писать? Назидательно-дидактическом, морально-нравственном? Всецело радея о пользе для юных умов, а посему блюдя чистоту жанра и слога? (Как вы считаете, многоуважаемый Ботан?)

Давайте я уже возьмусь приучать вас к высокому стилю общения, дружище! Гордо понесу культуру слова в народные массы… Да и воздастся мне! (А, как тебе?! Круто?) Я стану ангелом, распростершим сияющие крылья над бездной вульгарности и плебейства! Архангелом, вздымающим меч возмездия над творцами пошлости! Пусть сонмы приверженцев бульварщины пригибаются под свист моего клинка… Аллилуйя, убогие, сирые, нищие, аллилуйя!..

Так, что-то я разошелся. Ладно, закругляюсь.

Автор прерывает свое повествование, мой любезнейший друг. Опускается занавес, оставив перед собой мордастого конферансье, который голосом Гердта жизнерадостно провозглашает: «Антракт, негодяи!»

(Ботан, здесь смайл поставь, чтобы читатель не обиделся. Это ж я так… для красоты только сказал – ну, про негодяев). :)

Элис
Подруги

Только что вернулась из Зазеркалья, и чувствую себя… заблудившейся в стране чудес…

Все, все. Лучше продолжим смотреть фотографии. На чем мы остановились?

Ага, фотка с лежащими вповалку людьми. Так вот…

Нет, неохота сейчас про это. Потом как-нибудь. Дальше поехали.

…Ой, откуда это безобразие выплыло?! Мы с девками наклюкались… когда?.. на восьмое марта, года три назад. Так получилось, что мне справлять было не с кем, Луизку никто не поздравлял, и что уж совсем необычно – Жанна в столь знаменательный день оказалась одна! Ох и злилась она, как черт прямо!

– Все мужики – козлы вонючие! – постановила Жанка и припечатала палец с длиннющим ядовито-розовым ногтем к столу. Будто точку поставила. – А ну их в баню, подруги, лучше напьемся-ка сегодня от души, а?!

– Принимается! – дружно закричали мы с Луизкой.

И напились. Ох, и дали же тогда стране угля!

Жанна в платье-сафари цвета слоновой кости и стильном песочном пиджачке, на Луизе черный сарафан в мелкий белый горошек и красно-черные бусы – длинные, многонитчатые. Я в джинсах и белой облегающей блузке со стоячим воротником… На фотографии мы уже окосевшие, помада размазалась, тушь тоже – и посмеяться успели, и поплакать над бедками своими. У каждой нашлось о чем…

Особенно Луизка отличилась – ну хлебом не корми девушку, дай пореветь. Жанка так ее и называет – «наша нюня». Обычно хныканье начинается с обсуждения собственной внешности. Луизка у нас пухленькая, и это – неиссякаемый источник для…

– Ну почему, почему я такая?! Элис стройная, ты, Жанна, вообще доска… А ведь ем я совсем мало, совсем чуть-чуть, – вздыхает Луизка, отправляя в рот очередной кусок «Графских развалин».

– Да ладно тебе, Луиза! Ты смотришься вполне даже ничего. И вообще – мужики не собаки, на кости не бросаются, – успокаиваю я.

– Ни фига! – в запале восклицает Жанна. – Что значит «на кости не бросаются»?! Так ведь можно себя утешать, утешать, да и доуше… дотеу… до-у-те… шаться! Вот, сказала. Следить за собой надо! Даже не то что следить, а – строить себя, лепить, как скульптуру.

– Но ведь гены… предрасположенность, – робко вставляет Луизка.

– Жрать надо меньше, подруга! – Жанна непреклонна. – Недавно передачу по телевизору видела, диетолог выступал. Так он сказал, что полнота и болезни, провоцирующие лишний вес – только у десяти процентов людей. Все остальные элементарно разожрались!



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

Поделиться ссылкой на выделенное