Айра Левин.

Такой чудесный день



скачать книгу бесплатно

– Согласия?

– Да, твое тело принадлежит тебе, а не Уни.

– Признаешься ты или выдержишь, – сказал Король, – зависит от резистентности мозга к воздействию препаратов, и тут особенно ничего поделать нельзя. Судя по тому, что мы о тебе знаем, шанс есть.

Последовали еще советы: разок-другой пропустить дневной макси-кейк, лечь в постель до последнего звонка, – а потом Король велел Снежинке отвести его обратно.

– Надеюсь, мы тебя еще увидим, – произнес он. – Без повязки.

– Я тоже надеюсь. – Скол встал и отодвинул стул.

– Удачи! – пожелали ему Тихоня, Воробейка и Леопард.

– Удачи, Скол, – последней сказала Лилия.

– Что будет, если я не поддамся порыву?

– Мы об этом узнаем, – ответил Король, – и кто-нибудь свяжется с тобой дней через десять после терапии.

– Как узнаете?

– Узнаем.

Снежинка взяла его за руку.

– Хорошо, – сказал он. – Спасибо вам всем.

Ему отвечали «не за что», «пожалуйста, Скол» и «рады помочь». Что-то было не так, и, когда Снежинка выводила его из комнаты, он вдруг понял: они не сказали «спасибо Уни».


Шли медленно, Снежинка держала его за руку не как медсестра, а как девушка, в первый раз в жизни гуляющая с парнем.

– Трудно поверить, – сказал он, – что я сейчас вижу и чувствую не в полную силу.

– Не в полную. Даже не в половину. Сам убедишься.

– Надеюсь.

– Так и будет. Я уверена.

Он улыбнулся.

– Насчет тех двоих ты тоже была уверена?

– Нет… Ну-у, в одном – да.

– Из чего состоит второй шаг?

– Сделай сначала первый.

– Сколько их всего?

– Только два. Второй, если получится, обеспечит значительное снижение препаратов. Вот тогда ты по-настоящему оживешь. Кстати, о шагах – сейчас три ступеньки вверх.

Они поднялись и продолжили путь; вышли на площадь. Стояла полная тишина, даже ветер куда-то пропал.

– Лучшее – это секс. Гораздо ярче, упоительней, и можно трахаться почти каждый день.

– Невероятно.

– И помни, пожалуйста, кто тебя нашел. Если хотя бы посмотришь в сторону Воробейки, я тебя убью.

Скол вздрогнул и приказал себе не сходить с ума.

– Извини, совершу в отношении тебя агрессивные действия, – поправилась она. – Мегаагрессивные.

– Ничего, ты меня не испугала… А Лилия? На нее можно?

– Пялься сколько угодно. Она любит Короля.

– Да ну?

– С первобытной страстью. Он создал нашу группу. Сначала присоединилась она, потом Леопард с Тихоней, я и Воробейка.

Их шаги зазвучали громче и гулче. Снежинка остановилась.

– Пришли.

Ее пальцы взялись за кончик бинта, и он наклонил голову. Она снимала повязку, отлепляя ее от кожи, по которой мгновенно пробегал холодок, разматывала дальше и дальше и наконец убрала вату. Он потер глаза и поморгал.

Снежинка стояла совсем рядом, засовывая повязку в комбинезон и дерзко поглядывая на него в лунном сиянии. Она уже успела надеть маску. «Это же не маска!» – вдруг оторопело понял он.

Она была светлокожей. Таких светлых товарищей он и не видал, разве что среди тех, кому под шестьдесят. Совсем белая. Почти как снег.

– Маска на месте, – произнесла она.

– Извини.

– Да ладно, – она улыбнулась. – Мы все по-своему странные. Вон у тебя глаз какой.

Лет тридцать пять, острые черты, в глазах светится ум, волосы недавно подстрижены.

– Прости, – повторил он.

– Говорю же, не за что.

– Ничего, что я теперь знаю твою внешность?

– Скажу тебе вот что: не справишься – плевать я хотела, если нас всех залечат. Наверное, даже предпочту.

Она взяла лицо Скола обеими руками; ее язык коснулся его губ, проник внутрь, затрепетал. Крепко держа его голову, она прижалась к нему бедрами и сделала несколько круговых движений. Тело ответило эрекцией. Скол положил руки ей на спину и нерешительно двинулся языком ей навстречу.

Снежинка отстранилась.

– Учитывая, что это середина недели, надежда есть.

– Вуд, Уэй, Иисус и Маркс! У вас все так целуются?

– Только я, брат. Только я.

Они повторили опыт.

– Теперь ступай домой. Не касайся сканеров.

Скол сделал шаг назад.

– Увидимся через месяц.

– Да уж постарайся, драка тебя возьми. Удачи!

Он вышел на площадь и повернул в сторону института. Оглянулся. Между глухими стенами зданий зиял в лунном свете совершенно пустой проход.

Глава 2

Боб РО поднял глаза и улыбнулся из-за стола.

– Ты опоздал.

– Прости, – ответил Скол, усаживаясь.

Боб закрыл белый файл с красной закладкой.

– Как дела?

– Хорошо.

– Неделя прошла нормально?

– Ага.

Боб секунду смотрел на него, опершись локтем о ручку кресла и потирая нос.

– Хочешь поговорить?

Скол помолчал, потом мотнул головой.

– Нет.

– Вроде ты вчера несколько часов выполнял чужую работу?

Скол кивнул.

– По ошибке взял не ту пробирку.

– Перепутал бирку – взял не ту пробирку, – усмехнулся Боб.

Скол непонимающе поднял глаза.

– Шутка. Бирка – пробирка.

– А-а, – Скол улыбнулся в ответ.

Боб подпер подбородок, касаясь пальцами рта.

– Что случилось в пятницу?

– В пятницу?

– Я слышал, ты перепутал микроскоп.

Скол, казалось, не мог сразу сообразить.

– А-а, да. Вообще-то я его не трогал. Только зашел в кабинку. Настроек я не менял.

– То есть неделя выдалась не очень.

– Можно сказать и так.

– Мира СК говорит, в субботу вечером у тебя были сложности.

– Сложности?

– Сексуальные.

Скол потряс головой.

– Ничего такого. Просто я был не в настроении.

– Она говорит, ты пытался, но эрекция не наступила.

– Попробовал, ради нее, а вообще мне не хотелось.

Боб молча его разглядывал.

– Просто я устал.

– В последнее время ты как-то часто устаешь. Ты поэтому в пятницу вечером пропустил фотоклуб?

– Да, рано завалился спать.

– А сейчас как самочувствие? Опять усталость?

– Нет, нормально.

Боб посмотрел на него и с улыбкой выпрямился в кресле.

– О’кей, брат. Коснись и можешь идти.

Скол дотронулся браслетом до сканера телекомпа и встал.

– До встречи через неделю, – произнес Боб.

– Да.

– Не опаздывай.

Скол, который уже направился к двери, снова посмотрел на него.

– Что?

– В следующий раз не опаздывай.

– А-а. Да. – Он развернулся и вышел.


Скол считал, что справился неплохо, но проверить было невозможно, и по мере приближения очередной терапии он все больше нервничал. С каждым часом мысли о грядущем обострении чувств будоражили сильнее, а Снежинка, Король, Лилия и другие вызывали интерес и восхищение. Ну курят. И что? Это счастливые и здоровые товарищи – нет, люди! – которые нашли лазейку из стерильности, одинаковости и всеобщей механической правильности. Он хотел снова с ними встретиться; хотел целовать и обнимать необычно светлокожую Снежинку; по-дружески, на равных беседовать с Королем; слушать странные и волнующие речи Лилии. «Твое тело принадлежит тебе, а не Уни». Какое обескураживающее утверждение, прямо-таки до-У! Если оно не голословно, то следующие из него выводы приведут к… Он не мог придумать, к чему. К какому-то радикально новому взгляду на мир!

Так было накануне терапии. Он долго не мог уснуть, потом поднимался со связанными руками на заснеженную вершину, с удовольствием курил табак под руководством дружелюбного, улыбчивого Короля, расстегивал комбинезон Снежинки, глядя на ее белоснежное тело с красным крестом от шеи до ног, катался на старой, еще с баранкой, машине по коридорам огромного Центра генного умерщвления. У него был новый браслет с именем «Скол», а в комнате – окно, сквозь которое он смотрел на прелестную нагую девушку, поливавшую куст лилий. Она нетерпеливо поманила его, Скол пошел – и проснулся бодрый, энергичный и радостный, несмотря на странные сны, более живые и реальные, чем те пять или шесть, которые он видел за всю жизнь.

Наутро, в пятницу, у него была терапия. Журчание-жужжание-укол длились на долю секунды меньше, и, опуская рукав, Скол чувствовал себя все так же бодро и самим собой – последователем группы необычных, который видит яркие сны и водит за нос Семью с Уни. Он притворно медленно побрел в Центр, сообразив, что сейчас как никогда важно разыгрывать заторможенность, если хочешь добиться еще большего снижения препаратов в неизвестном и непонятно когда начинающемся этапе номер два. Скол радовался своей смекалке, удивляясь, что Король и компания этот момент упустили. Возможно, думали, что после терапии он будет в полном ауте.

В тот день на работе он сделал маленькую ошибочку: в присутствии еще одного генетика-систематика второго разряда начал печатать отчет, повернув микрофон не той стороной. Из-за этого обмана ему стало немного совестно.

Вечером, к своему удивлению, он по-настоящему задремал перед телевизором, хотя показывали довольно интересную передачу про новый радиотелескоп в Изр. И позже, на занятии фотоклуба, так клевал носом, что пришлось извиниться и пойти к себе. Он разделся, не потрудившись выбросить грязный комбинезон, забрался в постель без пижамы и выключил свет, гадая, что ему приснится на сей раз.

Пробудился Скол в страхе, с мыслью, что болен и нуждается в помощи. Почему? Он сделал что-то плохое?

И тут он вспомнил и, почти не в силах поверить в случившееся, потряс головой. Невероятно! Да как же это?! Неужели он настолько… поддался дурному влиянию горстки нездоровых товарищей, что сознательно допускал ошибки, хотел обмануть Боба РО (и, быть может, преуспел!), лелеял враждебные мысли по отношению ко всей его любящей Семье? О Вуд, Уэй, Иисус и Маркс!

Он вспомнил слова той молоденькой, «Лилии»: считать себя больным заставляет лекарство, впрыснутое ему без его согласия. Согласия! При чем тут оно? Терапия поддерживает твое здоровье и благополучие, а значит, здоровье и благополучие всей Семьи, неотъемлемой частью которой ты являешься! Даже до Унификации, в хаосе и безумии двадцатого века, у больного брюшным или сыпучим – или как его там – тифом не спрашивали согласия, а просто лечили. Согласие!.. И он преспокойно слушал ее бредни и ничего не возразил!

Прозвучал сигнал к подъему, и Скол с нетерпением выпрыгнул из кровати, желая скорее загладить свои немыслимые прегрешения. Выбросил вчерашний комбинезон, умылся, пригладил волосы, оделся и заправил постель; пошел в столовую и сел среди товарищей, сгорая от желания помочь, что-нибудь дать, продемонстрировать, что он верный и любящий, а не больной злоумышленник, каким был накануне. Сосед слева доедал макси-кейк.

– Хотите, поделюсь с вами? – предложил Скол.

Товарищ смутился.

– Нет, что вы. Но спасибо, вы очень добры.

– Я не добр, – ответил он, хотя слышать похвалу было приятно.

Затем поспешил в Центр и явился туда за восемь минут до начала. Взял свой образец, не перепутав пробирки, пошел к своему микроскопу, правильно надел очки и сделал все точно по инструкции. Почтительно запрашивал информацию (прости мои оскорбления, всезнающий Уни) и смиренно вносил новые данные (вот точная и достоверная информация о гене НФ5049).

Заглянул начальник отдела.

– Как оно?

– Отлично, Боб.

– Вот и хорошо.

К полудню, однако, стало хуже. Как же они, бедные больные? Он бросит их, беспомощных, с табаком, сниженной терапией и допотопными идеями? Завязав глаза, ему не оставили выбора. Их не вычислить.

Хотя… Он видел Снежинку. Сколько в городе женщин ее возраста с такой светлой кожей? Три? Четыре? Пять? Если Боб РО сделает запрос, Уни в мгновение ока выдаст их цифроимена. Когда ее найдут и пролечат, она назовет еще кого-то, а те – остальных. Всю группу можно разыскать и привести в норму за день-два.

Как Карла.

Эта мысль его остановила. Он помог Карлу и ощутил вину, за которую потом держался годы и годы, она не отступала и сейчас, став его частью. О Иисус Христос и Уэй Ли Чунь, как далеко зашла болезнь!

– Ты в порядке, брат? – спросила сидевшая напротив пожилая женщина.

– Да, все хорошо. – Он улыбнулся и поднес ко рту макси-кейк.

– У тебя вдруг стало озабоченное лицо.

– Да нет. Забыл кое-что сделать.

– А-а.

Помогать или не помогать? Как правильно? Он знал, как неправильно: не помочь, бросить, наплевать на товарищей.

Однако сомневался, что и помочь – правильно. А как может быть сразу и то и другое?

После обеда Скол работал с меньшим рвением, хотя добросовестно и без ошибок, все делая как следует. В конце дня завалился навзничь на кровать, нажимая основанием ладоней на глаза, отчего перед внутренним взором заплясали радужные круги. Он снова слышал голоса больных, видел, как нарочно берет не ту пробирку, попусту тратит время и энергию Семьи, не по назначению использует ее оборудование. Прозвучал сигнал к ужину, но он слишком запутался в мыслях и остался лежать.

Позвонила Мира СК.

– Я в холле. Жду тебя уже двадцать минут. Без десяти восемь!

– Извини. Спускаюсь.

После концерта пошли к ней.

– В чем дело?

– Не знаю. Последние дни я что-то сам не свой.

Она покачала головой и принялась активнее гладить его поникший член.

– Ничего не понимаю. Ты сказал наставнику? Я своему – да.

– Я тоже. Слушай, – он убрал ее руку, – на шестнадцатый этаж заехала целая группа новых товарищей. Найди себе кого-нибудь еще.

– Наверно, придется, – грустно ответила она.

– Вот-вот. Давай.

– Вообще ничего не понимаю. – Она встала с постели.

Скол вернулся к себе, разделся и, вопреки ожиданиям, сразу уснул.

В воскресенье он почувствовал себя еще хуже. Надеялся, что позвонит Боб, увидит, что он не в порядке, и вытянет из него правду – так можно сбросить груз с плеч и в то же время избежать ответственности и чувства вины. Скол сидел в комнате, глядя на экран телефона. Позвонили из футбольной команды; он ответил, что нездоров.

В полдень отправился в столовую, наспех поел и вернулся к себе. Позвонили из Центра – спросить чье-то цифроимя.

Неужели Боб до сих пор не знает о его странном поведении? Мира должна была рассказать. И товарищ из футбольной команды. И та женщина вчера в столовой. Наверняка ведь догадалась, что он лукавит, и запомнила его цифроимя! (Только полюбуйтесь: он ждет помощи от Семьи, а сам хоть кому-нибудь помог?!) Куда запропастился Боб? Хорош наставник!

Больше никто не звонил, ни днем, ни вечером. Один раз музыку прервали ради выпуска последних известий с межгалактического корабля.

В понедельник после завтрака Скол спустился в медцентр. Сканер ответил «нет», но он объяснил дежурному, что хочет поговорить с наставником, тот сделал запрос по телекомпу, и все сканеры заморгали «да», «да», «да». Часы в полупустом помещении показывали 07:50.

Скол сел в кабинке Боба, сложил руки на коленях и стал еще раз обдумывать, в каком порядке будет рассказывать: сначала о ложной заторможенности, потом о членах группы, что они говорили, делали и как их найти через Снежинку, и, наконец, о безотчетном нездоровом чувстве вины, которое он скрывал все эти годы после случая с Карлом. Первый пункт, второй, третий. Ему назначат дополнительную терапию, чтобы компенсировать то, что он недополучил в пятницу, и он выйдет из медцентра удовлетворенным членом Семьи, здоровым душой и телом.

Твое тело принадлежит тебе, а не Уни.

Допотопный бред. В Уни сосредоточена воля и мудрость Семьи. Уни его создал, дал ему пищу, одежду, кров, профессию. Дал разрешение на само его зачатие. Да, Уни его создал, и отныне…

Помахивая телекомпом, вошел Боб и резко остановился.

– Ли? Привет. Случилось что?

Он поглядел на наставника. Случилось. Не то имя. Он Скол, а не Ли. Опустил глаза на браслет: Ли РМ35М4419. Почему он ожидал увидеть «Скол»? Разве у него был когда-то другой браслет? Ах да, во сне, в том странном счастливом сне, где его поманила девушка…

– Ли! – Боб поставил телекомп на пол.

Уни назвал его Ли. В честь Уэя. А он Скол, осколок своих предков. Кто же он? Ли? Скол? Ли?

– В чем дело, брат? – Боб наклонился и взял его за плечо.

– Я пришел.

– Зачем?

Скол растерялся.

– Ты просил не опаздывать. – Он с тревогой посмотрел на Боба. – Я не опоздал?

– Опоздал?! – Боб отступил и прищурился. – Братец, ты явился на день раньше. Тебе назначено во вторник.

Скол поднялся.

– Прости. Тогда я пошел в Центр.

Он двинулся к выходу, но Боб поймал его за руку.

– Обожди.

Со стуком упал телекомп.

– Я в порядке. Попутал дни. Приду завтра. – Он высвободил руку.

– Ли!

Скол не остановился.


Вечером он внимательно смотрел телепередачи: соревнование по легкой атлетике в Арг, эстафету на Венере, новости, танцевальное шоу и «Живую мудрость Уэя», а затем отправился к себе. Хотел зажечь свет, но не вышло – на выключатель было что-то налеплено. Резко закрылась дверь, точнее, ее закрыл кто-то, стоящий рядом в темноте. Он уловил дыхание.

– Кто здесь?

– Король и Лилия, – раздался голос Короля.

– Что произошло утром? – спросила от стола Лилия. – Зачем ты ходил к наставнику?

– Чтобы рассказать.

– Но не рассказал.

– А нужно было бы. Уйдите, пожалуйста.

– Вот видишь! – произнес Король, обращаясь к Лилии.

– Все равно надо попытаться, – ответила та.

– Пожалуйста, уходите. Я больше не хочу вас видеть. Я уже не понимаю, что правильно, а что нет. Не знаю даже, кто я.

– У тебя около десяти часов, чтобы это выяснить, – сказал Король. – Утром наставник заберет тебя в центральную больницу. Мы рассчитывали, что осмотр назначат позже, недели через три, после дальнейшей симуляции. Тот самый второй этап. Однако это будет завтра. И, скорее всего, станет шагом назад.

– Не обязательно, – возразила Лилия. – Ты все еще можешь сделать второй шаг, если послушаешь нас.

– Я не хочу слушать. Просто уйдите. Пожалуйста.

Они молчали. Король пошевелился.

– Ты что, не понимаешь? – снова начала Лилия. – Если сделаешь, как мы скажем, тебе снизят концентрацию препаратов. А если нет, вернут прежние дозы. Вероятно, даже увеличат. Так, Король?

– Да.

– Чтобы «защитить» тебя. Чтобы ты больше никогда и не помыслил вырваться. Понимаешь? – Ее голос зазвучал ближе. – Другого шанса не будет. Ты станешь роботом на всю оставшуюся жизнь.

– Нет, не роботом, а членом Семьи. Здоровым товарищем, который выполняет задание – помогает Семье.

– Зря стараешься, Лилия, – промолвил Король. – Спустя несколько дней ты, может, до него и достучалась бы, а сейчас слишком рано.

– Почему ты утром не признался? Ты пошел к наставнику. Почему все ему не рассказал, как другие?

– Я собирался.

– И что помешало?

Скол повернулся прочь от ее голоса.

– Он назвал меня Ли. А я думал, я Скол. Все перепуталось…

– Так и есть! – Лилия подошла еще ближе. – Твое имя Скол, а не номер, который назначил Уни. Ты Скол, человек, размышлявший, какая профессия ему нравится. Ему, а не Уни!

В смятении он отодвинулся, затем повернулся лицом к неясным фигурам в комбинезонах: миниатюрной Лилии в двух метрах от него и Королю, справа, на фоне светлых очертаний двери.

– Не смей ругать Уни! Он дал нам все!

– Только то, что мы сами ему дали. Он отказал нам в гораздо большем.

– Он позволил нам родиться!

– А скольким не позволит? Твоим детям. Моим.

– В смысле? По-твоему, любой, кто захочет, может иметь детей?

– Вот именно.

Он помотал головой, отступил, опустился на постель. Она подошла и села на корточки, положив руки ему на колени.

– Пожалуйста, Скол. Мне не стоило бы говорить, пока ты в таком состоянии, но прошу тебя, поверь мне. Поверь нам. Мы не больные, мы – здоровые. Это мир вокруг болен – с одурманенными, исполнительными и услужливыми товарищами. Сделай, как я тебе скажу. Стань здоровым. Пожалуйста!

Ее искренний порыв тронул Скола. Он попробовал рассмотреть ее лицо.

– Какое тебе до меня дело?

Захотелось накрыть ее маленькие теплые руки своими. Скол с трудом различил ее глаза, большие и менее раскосые, чем у других. Необычные и прекрасные.

– Нас совсем мало, – ответила Лилия. – Если будет больше, кто знает, вдруг получится куда-нибудь убежать и жить свободно.

– Как неизлечимые.

– Тебя приучили так их называть. А может, на самом деле они были непобедимые и неподдающиеся.

Он снова всмотрелся в ее лицо.

– Мы принесли капсулы, которые замедлят рефлексы и снизят давление. Анализ крови покажет, что ты страдаешь от передозировки. Если выпьешь их утром до прихода наставника, в медцентре будешь вести себя, как мы скажем, и правильно ответишь на вопросы, то завтрашний день станет вторым шагом, а ты – здоровым.

– И несчастным.

– Да. – По голосу было слышно, что она улыбается. – Несчастным в том числе, хотя не настолько, как я говорила. Меня иногда заносит.

– В среднем каждые пять минут, – пробурчал Король.

Она убрала руки с его колен и встала.

– Согласен?

Скол разрывался.

– Покажите капсулы.

Король подошел ближе.

– После посмотришь. Они здесь. – Он вложил ему в руку маленькую гладкую коробочку. – Красную надо принять сегодня, а остальные две – как только встанешь.

– Где вы их берете?

– Один из нас работает в медцентре.

– Решайся, – произнесла Лилия. – Хочешь узнать, что нужно делать?

Он потряс коробочку, но ничего не услышал; посмотрел на смутные ждущие его ответа фигуры и кивнул.

– Хорошо.

Лилия села рядом на кровать, а Король пододвинул стул. Начался инструктаж. Сколу велели напрягать мышцы перед метаболическим тестом и смотреть поверх объекта при измерении глубинного зрения; научили, что говорить врачу и старшему наставнику; велели быть готовым к неожиданным звукам за спиной и предупредили, что его могут оставить одного, якобы забыв на столе отчет, и наблюдать. В основном говорила Лилия. Она дважды его коснулась: сначала ноги, потом плеча. Один раз он сам хотел дотронуться, но она мгновенно убрала руку.

– Это крайне важно, – произнес Король.

– Простите, что?

– Не игнорировать полностью. Отчет не игнорировать.

– Обрати на него внимание, – продолжала Лилия. – Взгляни и сделай вид, что лень читать. Как будто тебе, в общем, все равно.

Когда они закончили, было совсем поздно; звонок к отбою прозвучал полчаса назад.

– Лучше уходить по одному, – решил Король. – Сначала ты. Жди меня за углом.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6