А. Усович.

Пепел и пыль. История о храбрых воинах и принятых ими решениях, которые влекут за собой самые неожиданные последствия



скачать книгу бесплатно

© А. Усович, 2017


ISBN 978-5-4483-9313-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Тем, кто неустанно напоминал мне,

что оно того стоит.

Вы писали эту историю вместе со мной.

Она – наша.


Поэтому добро пожаловать домой.

Пролог

Юноша, на вид лет семнадцати, раз за разом вчитывался в только что появившуюся на пожелтевшей странице старинного фолианта строчку.

Ярослава Романова.

Он знал немногих людей с такой, казалось бы, популярной фамилией. Точнее, всего двоих.

Причём одним из них был он сам.

Юноша упёрся ладонями в стол и прикрыл глаза в попытке собраться с мыслями. Разум убеждал, что это не значит ровным счётом ничего, а сердце, вопреки всему, тревожилось не на шутку, и непривычный диссонанс заставлял юношу дышать часто и тяжело, будто лёгкие заполнились инородной жидкостью.

– Вань, ты в порядке? – спросил женский голос.

За сегодняшнее утро он уже много чего произнёс, этот голос, но именно сейчас это был его первый вполне себе обоснованный, по мнению Вани, вопрос.

– Да, – кивнул Ваня, не открывая глаза. – Глянь, пожалуйста.

Он слышал, какой шаркающий звук издавали кроссовки подошедшей девушки, как хрустнула бумага, когда она ткнула пальцем в открытую страницу. Ване даже показалось, что он различил изменение в её сердцебиении, когда она прочитала то, что обнаружил он сам секундами ранее.

– О! Новенькая! – воскликнула девушка.

Звали её Виолетта, и она терпеть не могла своё полное имя, хотя при этом была не очень привередлива по отношению к его сокращениям: кто-то называл девушку Ветой, кто-то даже Олей. Ване же больше нравилось имя Виола (что с латинского означает «фиалка», и Ваня знал это, потому что был по-настоящему одержим значениями имён. Некоторые посмеивались над такой его привычкой, но Ваня был твёрдо уверен – как корабль назовёшь, так он и поплывёт).

Ваня открыл глаза и посмотрел на подругу. Виола явно не разделяла его беспокойство. Когда их взгляды встретились, она пожала плечами и заправила за ухо выбившуюся прядь чёрных волос. Из-за их такого глубокого цвета, Виола казалась бледнее, чем есть на самом деле, и запросто могла бы сойти за сирену.

– Почему ты так удивлён? – спросила Виола и коснулась Ваниной руки.

И он тут же её отдёрнул. Ваня не любил лишние физические контакты, не воспринимал объятия или дружеские похлопывания. У Вани не было матери, и в детстве некому было сказать ему, что это нормально – касаться человека, о котором ты беспокоишься.

– Фамилия, – отрезал Ваня, развернувшись спиной к книге.

Температура в комнате с каждым часом поднималась всё выше, и к полудню пришлось открыть единственное в лаборатории окно нараспашку; август выдался феноменально жарким даже в свой последний день.

Ваня расстегнул ещё одну пуговицу на своей тёмно-синей фланелевой рубашке, повыше закатал рукава, на автомате поправил очки, которые и без этого идеально ровно сидели на носу. Он ждал, когда до подруги наконец дойдёт вся подозрительная неправильность ситуации.

– И? – не понимала Виола.

– Она принадлежит капитану, – нехотя пояснил Ваня. Ему бы больше хотелось, чтобы Виола сама до этого дошла. – И мне.

– Но ты же понимаешь, что фамилия эта не такая уж и редкая, – подметила Виола спокойным тоном. – Ивановы, Петровы, Морозовы, Романовы: их вокруг пруд пруди.

– Писание Авеля показывает только потомственных стражей. Значит, кем бы эта Ярослава Романова ни была, её предки были стражами.

Ваня взглянул на Виолу, но на её лице, вопреки его ожиданиям, не дрогнул ни один мускул.

– Мне кажется, ты просто сам себя накручиваешь, – честно заявила она. – А ещё тебе определённо нужен отдых.

Ване не нравились подобные разговоры. Он сам прекрасно понимал, что за последнее время слишком много времени проводит за работой, но после того, что случилось с Пашей, Тори и Феликсом, Ваня не мог по-другому.

Он считал смерти друзей только своей ошибкой. Если бы он был внимательнее, и по-взрослому относился к своим обязанностям, они были бы живы. А теперь команда «Дельта» состояла только из него одного; все остальные стали Спящими.

Не дожидаясь продолжения разговора, Ваня, не глядя, подхватил писание, развернулся на пятках и пулей вылетел из лаборатории. Книга, как ему казалось, тяжелела в его руках с каждым шагом.

Капитан относился к Ване по-особенному. Они оба были одиноки вдвоём вот уже больше четырнадцати лет: с тех самых пор, как маленьким мальчиком Ваня остался без семьи. Капитан никогда не говорил о том, что именно с ними случилось, но Ваню это особо и не интересовало до тех пор, пока мужчина заменял ему отца.

А теперь появилась эта Ярослава… И если она и правда родственница капитана, то всё могло изменится в худшую для Вани сторону.

Ваня остановился перед дверью в кабинет капитана, огляделся по сторонам и, убедившись, что рядом никого нет, снова открыл писание. Имя девушки переливалось, чернила были совсем свежие. Ваня провёл по буквам ногтем указательного пальца, но смазанного следа не осталось.

– Ярослава, – прочитал он.

И тут же ему показалось, что когда-то давным-давно он уже слышал, как кто-то другой произносит это имя вслух.

Новенькая. Глава 1

– … и теперь она сказала, что мне тогда лучше сразу съезжать из её дома, потому что бездельников она кормить не собирается, – разочаровано вздыхаю я, подводя рассказ к логичному завершению. – Либо университет, причём абсолютно любой, хоть экономический, хоть строительный, либо иди, доченька, собирай по помойкам пустые бутылки.

Я держу телефон, зажав между ухом и плечом, потому что заняты обе руки: в одной стаканчик наивкуснейшего кофе, а в другой тубус с чистыми листами ватмана. Машины, одна за одной, пролетают мимо меня, и иногда приходится повышать голос, чтобы быть уверенной – брат на другом конце провода меня услышал.

– Ты же понимаешь, что матушка шутит?

Я останавливаюсь на перекрёстке, перехватываю тубус подмышку, делаю большой глоток тёплого напитка и беру мобильный телефон рукой, чтобы было удобнее.

– Понимаю. Но всё равно бесит, – я прыскаю. – Дань. Дружище. Братишка. Ты же на моей стороне, да?

– Слушай, Слав, ну я-то, в отличие от тебя, хочу в универ, – отвечает Даня.

– Ага. Поэтому, наверное, из нас двоих мама больше любит именно тебя.

Это шутка только отчасти; Даниил и правда всегда был лучшим ребёнком, лучшим учеником, лучшим другом – лучшим всем, в отличие от меня. И каждый раз в детстве, когда мама хвалила его, пусть и заслуженно, я была готова рвать и метать. Где это видано, думала я, чтобы детдомовского ребёнка ставили выше родного?

Но это было годы назад, сейчас всё иначе. Теперь без Дани под боком я себя уже не представляю.

– Ну да, ну да, – после небольшой паузы раздаётся в телефоне. Едва на светофоре загорается зелёный, я подрываюсь с места. – Ты домой сейчас?

– Не-а, – протягиваю я. – Мы с Лией договорились встретиться, так что дома я буду часа через два, не раньше.

– Ясно, – Даня тяжело вздыхает в трубку. А уже секунду спустя кричит: – Ты ватманы купила?

Художник, значит, он, а я: «Слав, ты же всё равно пойдёшь на улицу, так купи заодно ватманы, ладно? Только у меня пока денег нет, возьми из тех, что ты откладываешь на новую куртку, окей?».

– Купила, купила. Всё, отбой.

Сбросив вызов, я допиваю остатки кофе залпом, отправляю стаканчик в один конец до дна урны и иду к автобусной остановке, расположенной напротив старой пожарной станции. На улице достаточно пусто для последнего летнего дня: вместе со мной, наверное, в ожидании автобуса, на остановке одиноко топчется парень, одетый в камуфляж. Он стоит ко мне спиной и разглядывает щит с изображением карты города.

Старый мост – дыра. Тут едва ли наберётся хотя бы триста тысяч жителей, но туристы почему-то всё равно никогда не пропускают его в своём маршруте по самым мистическим городам страны.

Конечно, легенды я знаю: и про тот самый старый мост, в честь которого назвали город, и про чудовищ, и про часть города, которая осталась по ту сторону, и теперь недосягаема. Но это ведь сказки, не более того. И верят в них только впечатлительные дети или сумасшедшие старики.

Лия появляется спустя двадцать минут моего ожидания, вся разодетая, как женщины в крутых телешоу. Я поднимаюсь со скамейки. Кусаю щёку, неотрывно следя за тем, как подруга бодро шагает в мою сторону. За то, чтобы выглядеть как Лия, все девчонки школы готовы убить. Плюс ко всему, она отличница, и это открывает перед ней огромные привилегии, хотя бы тот же престижный университет (чему была бы несказанно рада моя мама, которая уже устала умолять, угрожать и откровенно запугивать меня бесперспективным будущим и просто перешла в режим вечного и монотонного капания на мозги).

– Можно, я тебя ударю? – с улыбкой на лице, но с обидой в голосе, прошу я, когда Лия останавливается передо мной. – Это же то платье, которое мы видели в журнале, да? Хотя, нет, не говори, это окончательно разобьёт моё сердце.

– Я предлагала тебе купить такое же, только другого цвета, – напоминает Лия.

Она смахивает с плеча платиновый водопад волос и крепко обнимает меня в знак приветствия.

– Ты знаешь, как у меня обстоят дела с деньгами.

Неполная семья, где работает только мама, да и то на государственном предприятии – этот факт говорит о нашем материальном состоянии лучше, чем любая налоговая декларация.

А потому, когда нам с Даней перепадают карманные деньги – это просто праздник какой-то.

– И деньги я тебе тоже предлагала, – напоминает Лия. Раньше, чем я пускаюсь в разъяснения, она добавляет: – Но у тебя принципы, я помню. Поэтому мы сейчас просто закроем эту тему, чтобы снова не разругаться, и пойдём, чего-нибудь перекусим.

Лия подхватывает меня под руку, свободную от тубуса, и тянет в сторону пешеходного перехода. Мне кажется, я замечаю кого-то позади нас, но, когда быстро оборачиваюсь через плечо, вижу только того же парня на остановке.

Стоп. И как я не заметила, что он всё это время был там, за двадцать минут так и не сев ни на один автобус?

– Я угощаю, – Лия щиплет меня за руку, привлекая моё внимание. – Или, если хочешь, можем притвориться, что у меня сегодня день рождения!

– Ага. – Я опускаю взгляд под ноги, перешагивая через лужу. – Кажется, уже четвёртый раз за год. Такими темпами тебе скоро исполнится полтинник.

– Ну, это не так уж и много, – уверяет меня Лия. – К тому же, согласись, для такого возраста выгляжу я что надо!

Остальные слова Лии, а так же быструю дробь, которые отбивают по асфальту её каблуки, заглушает визг колёс, скрип тормозных колодок и грохот удара металла о металл.

Я роняю тубус на землю.

Прямо перед нами, на той дороге, которую планировали перейти, страшная авария: мощный грузовик превратил легковой автомобиль в консервную банку, прижав его вместе с фонарным столбом к фасаду офисного здания. Я вскрикиваю. Уверена, что мой голос всё равно затеряется в общем шуме, и поэтому не придаю этому никакого значения. Меня больше пугают люди, находящиеся в автомобиле.

– Нужно помочь им! – я, не глядя, дёргаю Лию за рукав. – Звони в скорую!

– Слав, ты чего? – её голос слишком тихий.

За криками мужчины, – водителя грузовика, – его практически не слышно. Он цел, по крайней мере, серьёзных ран точно нет. Мужчина медленно стаскивает с головы кепку, прижимает её ко рту. Его лицо искажает гримаса ужаса.

Я вырываю свою руку у Лии и бегу к дороге, забыв и про тубус, и про лужи, и вообще про всё вокруг. Из легкового автомобиля никто не выходит. Водитель грузовика же падает на колени.

– Вы в порядке? – кричу я, останавливаясь у самого края дороги. Ещё шаг – и я на проезжей части. – Вы видите, кто-то в машине остался в живых?

Мужчина не смотрит на меня. Он опускает руки на асфальт и подползает ближе к автомобилю. Я замечаю маленькую ручку, под неестественным углом свешивающуюся из открытого окна легковушки.

Где-то кричит женщина.

Перед глазами всё плывёт. Я провожу ладонями по лицу, убирая слёзы, кричу Лие, чтобы поторопилась. Тем, кто сейчас в легковушке, нужна помощь. Каждая секунда имеет значение.

Я заношу ногу для следующего шага, когда раздаётся взрыв, отбрасывающий меня назад и ослепляющий, словно солнечный зайчик, пущенный прямо в лицо.

– О Господи, Слава, ты в порядке? – Это Лия. Она хватает меня за плечи и трясёт, пока я не открываю заслезившиеся глаза. Её лицо расплывчатое, как и всё вокруг. – Что ты там говорила про скорую? Тебе плохо?

Нет времени на сантименты. Я отпихиваю подругу и оборачиваюсь, ожидая увидеть что-то страшное, вроде брызг крови и масла, искорёженного металла, людей, сталкивающихся друг с другом в панике. Но вместо этого… ничего. Машины следуют непрерывным потоком. Ни мужчины, ни грузовика, ни куска железа вместо легковушки. Из всего, что я видела – только мои слёзы и грязь на джинсах от падения оказываются правдой.

– Но… где? – всё, что я могу из себя выдавить.

– Что? – в голосе Лии отчётливо слышится беспокойство.

– Авария… Взрыв. – Я не могу отвести взгляд от дороги. Это не может быть игрой воображения – всё было слишком настоящим. – Мужчина кричал и плакал…

– Слава… Не было никакой аварии.

Лие с трудом, но удаётся повернуть моё лицо на себя. Паника в её глазах пугает меня не меньше криков того мужчины.

В голове эхом звучат её слова: «Не было никакой аварии».

Не было.

Но что тогда, чёрт возьми, я только что видела?


***

Ночью мне не уснуть, и не помогает даже присутствие Дани, который развалился сейчас на моей кровати поверх одеяла и храпит лицом в подушку вот уже минут сорок. Я закрываю глаза и вижу аварию, которая казалась такой реальной, хотя кроме меня, похоже, её никто не видел. И это странно. Ведь могу поклясться, что слышала звук лопающегося стекла, скрежет металла, скрип тормозов…

Я не сошла с ума. Я в порядке.

Сажусь в кровати и несколько минут просто слушаю. Мама легла спать ещё в одиннадцать, и сейчас, наверное, видит уже десятый по счёту сон, поэтому из звуков во всей квартире только тиканье настенных часов, сопение брата и моё дыхание: немного сбивчивое и отрывистое, будто секунду назад я закончила десятиминутку на беговой дорожке.

Скидываю с ног одеяло и подтягиваю колени к груди, обхватываю их руками. Часами ранее ни одна поисковая система в интернете не смогла выдать мне ничего обнадёживающего по запросу «что, если я вижу то, чего другие не видят?».

Я не сошла с ума. Я в порядке.

Но в чём же тогда дело?

Хватаю мобильный телефон с прикроватной тумбочки и провожу по экрану для разблокировки. До подъёма в школу остаётся четыре часа и семь минут. Выспаться уже точно не удастся, поэтому слезаю с кровати, осторожно выскальзываю из комнаты и иду в ванную, чтобы умыться и окончательно отогнать даже малейшие намёки на сон. Вытерев лицо полотенцем, я поднимаю глаза на зеркало, висящее над раковиной. Оттуда на меня смотрит серая тень из прошлого; похожая усталость сопровождала меня бессонными ночами после смерти лучшего друга. Закрыть глаза и провалиться в дрёму тогда было для меня настоящей роскошью.

Прежде чем выйти из ванной комнаты, прислушиваюсь, не проснулись ли мама или Даня от шума воды. Поначалу мне кажется, что я слышу голоса, но тут же отгоняю эту мысль прочь вместе с воспоминанием о дневной аварии.

Точнее, об её отсутствии.

Однако стоит мне только открыть дверь, как я осознаю, что рано записала себя в параноики: кто-то и правда разговаривает, причём на повышенных тонах. Голоса мне незнакомы. И самое страшное, что доносятся они из моей комнаты.

Почему в квартире, где живут две женщины и парень-астматик, нет оружия? Наверное потому, что об этом всегда задумываешься лишь тогда, когда в этой самой квартире появляется кто-то чужой. Но у нас и красть-то нечего, что могло их заинтересовать?

Нужно что-то делать, причём срочно. У меня есть два варианта: либо попробовать проскочить мимо своей комнаты и разбудить маму, либо попытаться самой справиться с проблемой. Если окажется, что голоса привиделись мне, как и авария, и я подниму шум зря, то оставшееся время ночи мама будет выносить мне мозг, а это – непозволительная роскошь. Поэтому я решаю сначала убедиться в том, что это всё мне не мерещится.

Выскальзываю из ванной, прижимаюсь спиной к стене и двигаюсь вдоль неё до тех пор, пока между мной и дверным проёмом, ведущим в комнату, остаётся не больше четверти метра.

– Ерунда какая-то, – заявляет низкий голос с хрипотцой. Он принадлежит парню или даже мужчине. – Давай свет включим, ничего не видно же!

– Ты серьёзно? – второй голос тоже принадлежит парню, но он более высокий и приятный на слух. – Может, ещё развесим шарики и быстренько нарисуем плакат: «Поздравляем! Ты не такая как все!»?

– Напомни мне, почему я с тобой, таким нытиком, вообще дружу? – вздыхает первый.

– Я не нытик.

– Хорошо, нытик. Тогда давай откроем портал, чтобы свет из штаба хоть немного осветил комнату.

– Давай.

Голоса замолкают. Я слышу шаги, затем какой-то шелест. Ещё спустя некоторое время – скрип.

– Бен, тише!

– Я стараюсь. Она же раньше не скрипела никогда!

Снова скрип, только в этот раз чуть дольше и ещё противнее. Я передёргиваю плечами.

– Бен! – призывает высокий голос.

– Пытаюсь! – отзывается низкий.

В ответ не поступает ничего, кроме шумного выдоха. В квартире снова повисает тишина. Я накрываю рот ладонью, чтобы случайно не выдать себя раньше времени, когда мою комнату наполняет непонятно откуда взявшийся жёлтый свет.

– Нараспашку не открывай, – говорит высокий голос. – Не хватало нам ещё свидетелей.

Свидетелей. Они собираются меня убить.

Значит ли это, что они уже расправились с Даней?

Я с трудом сглатываю. На размышления времени почти не осталось: прошмыгнуть в мамину комнату незамеченной я теперь не смогу, да и позвонить в полицию тоже – телефон остался на прикроватной тумбочке. Вглядываюсь в полумрак коридора и замечаю висящий у входа металлический рожок для обуви. Конечно, оружием это не назвать, но в моей ситуации выбирать не приходится. Я хватаю его, крепко сжимаю и завожу руки назад.

Стоит ли считать до пяти, прежде чем хочешь атаковать грабителей?

– Слушай, чего-то она долго, – произносит низкий голос. – Может, утопилась?

Высокий голос издаёт короткий смешок в ответ, и я принимаю это за знак – в прыжке я оказываюсь на пороге собственной комнаты и, размахивая рожком для обуви, начинаю кричать, что есть мочи:

– ПОШЛИ ПРОЧЬ! Я СЕЙЧАС ПОЛИЦИЮ ВЫЗОВУ!

Первое, что заставляет меня перестать размахивать рожком перед лицом – это огромная овальная дверь в стене напротив моей кровати. Некоторое время я просто пялюсь на неё и на свет, льющийся из небольшой щели, не в состоянии пошевелиться.

– Она чокнутая, – сообщает низкий голос. – Повезло же!

Я, будто в замедленной съёмке, поднимаю свободную от рожка руку и шарю ей по стене в поисках выключателя. Когда раздаётся характерный щелчок, и в комнате становится ещё светлее, я наконец различаю своих «грабителей», и лишь не до конца ушедший страх не позволяет мне прыснуть: эти двое едва ли старше меня.

– Привет! – радостно произносит тот из них, что повыше.

Обладатель приятного голоса. Он улыбается. Смахивает со лба курчавую чёлку. Парень такой же долговязый, как мой Даниил.

Даня! Я кидаюсь к брату. Он лежит на кровати всё в той же позе: лицом в подушку, подложив руки под живот. Его плечи опускаются и поднимаются в такт спокойному дыханию.

Живой – это хорошо. Но как он ещё не проснулся от шума и света?

– Эй! Ты глухая, что ли? – произносит грубый голос.

Я оборачиваюсь. Второй парень, низкорослый и крепкий. В отличие от своего друга, юноша не выглядит добрым или хотя бы располагающим к себе. У него тяжёлый квадратный подбородок, коротко подстриженные светло-русые волосы. Нахмуренный лоб пересекают глубокие морщины. Кажется, парень чем-то недоволен. Но больше всего меня напрягает его одежда в цветах камуфляжа: тёмно-зелёная брезентовая куртка, коричневая футболка, болотного цвета штаны и массивные военные ботинки в тон футболке.

Где-то я уже это видела…

– Могу себе представить, как глупо всё выглядит, – высокий продолжает попытки до меня достучаться. На нём одежда ярче: красная водолазка, серые джинсы и ярко-жёлтая дутая жилетка. – Но ты не волнуйся, мы не причиним тебе вреда. Я обещаю. – Юноша делает небольшую паузу и поднимает ладони, словно собирается сдаваться. – Меня Марк зовут, а это Бен… То есть, Андрей.

– Не. Всё-таки лучше Бен, – коренастый салютует мне, как положено отдавать честь в армии. – Здарова.

И они оба замолкают, ожидая моей реакции.

– Вы серьёзно думаете, что я буду вам представляться? – я чуть ли не смеюсь. Страх куда-то улетучивается, и ему на смену приходит уверенность. Или это просто адреналин играет в крови? – Кто вы оба такие, и что вы делаете у меня дома? – Я указываю рукой, сжимающей рожок для обуви, на дверь в стене. – Да меня мама на куски порвёт, если завтра утром это увидит!

– Дверь исчезнет, как только мы отправимся в штаб, – спокойно отвечает Марк.

Я замечаю, как он делает совсем небольшой шаг мне навстречу.

– Тогда давайте, отправляйтесь уже отсюда, а? – выдыхаю я.

Иду к двери, выглядываю в коридор, проверяя, не проснулась ли от моих криков мама. Вроде, тихо. Тогда я плотно закрываю её и прижимаюсь к ней спиной.

– Не парься, она не проснётся, – Бен кивает на стену, за которой находится мамина комната.

– Вы что, мать мою убили? – спрашиваю я. Затем указываю на Даню и добавляю: – А брата вырубили?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13