А. Эксквемелин.

Пираты Америки



скачать книгу бесплатно

* * *

Другие названия: Карибские пираты; Пираты Карибских островов; Пираты Карибского моря.


© Аронов В., перевод на русский язык, 1968

© Свет Я., предисловие, 1968

© Оформление. ООО «Издательство «Пальмира», АО «Т8 Издательские Технологии», 2017

Предисловие

«Пираты Америки»-это долетевшее до нас сквозь века живое дыхание той эпохи, когда юный, только нарождавшийся капитализм клинками пиратских сабель энергично прорубал себе путь в Новый Свет.




В 1678 году эта книга впервые увидела свет в тесной и полутемной книгопечатне амстердамского издателя Яна тен Хорна. Ее тираж был распродан мгновенно. Вся Голландия читала «Пиратов» запоем, за эту не слишком объемистую, напечатанную колючим готическим шрифтом книгу расчетливые и прижимистые амстердамские или гаарлемские библиофилы охотно платили бешеные деньги.

В заведение Яна тен Хорна сплошным потоком шли запросы из Парижа и Кёльна, «Пиратов» из-под полы и, разумеется, втридорога продавали в книжных лавках Лондона и Мадрида, Аугсбурга и Венеции.

В 1679 году в Германии «Пираты» появились в немецком переводе, в 1681–1684 годах вышло в свет три испанских издания этой книги; англичане и французы чуть отстали от своих соседей, но в последующие полтора-два десятилетия они обогнали немцев и испанцев: Лондон выбросил в 1685–1705 годах четыре издания «Пиратов», в Париже примерно за тот же срок «Пираты» были изданы трижды.

В исходе XVII и в начале XVIII века «Пираты» пользовались в Европе огромной популярностью. Отнюдь не исключено, что саардамский плотник Петр Михайлов, он же царь всея Руси Петр Алексеевич, в часы своих коротких голландских досугов перелистывал желтоватые страницы тенхорновского издания «Пиратов». Во всяком случае именно в петровское время несколько экземпляров этой книги появилось в Петербурге и Москве. Любомудрам и книгочиям петровского и екатерининского времен «Пираты» были ведомы; в век Державина и Карамзина готовился перевод «Пиратов» на русский язык[1]1
  Советский искусствовед Ю. Я. Герчук в 1965 году обнаружил в бумагах замечательного русского просветителя Ф. В. Каржавина (1745–1812 гг.) незавершенный перевод «Пиратов Америки». Работа Каржавина тем более интересна, что он долгие годы провел в Соединенных Штатах и побывал на Кубе, собрав исключительно ценные материалы о различных странах Американского Материка.
  Отметим также, что «Пираты Америки» отнюдь не утратили популярность в XVIII–XX веках. В каталогах библиотек конгресса в Вашингтоне и Британского музея в Лондоне числится свыше 50-ти изданий «Пиратов» на различных европейских языках, относящихся к периоду от 1678 до 1951 года.

Известны современные чешские (1961 г.) и кубинские (1963 г.) издания «Пиратов».


[Закрыть], но книги имеют свою судьбу; и так уж сложились обстоятельства, что только спустя три века после рождения этого древнего бестселлера его русское издание увидело свет.

И надо сказать, что это, пусть и запоздалое, издание выходит на советский книжный рынок весьма своевременно. Именно сейчас, в эпоху полного крушения колониализма, это правдивое сказание о временах его кровавого расцвета приобретает огромную обличительную силу. Подобно шекспировской леди Макбет современный колониализм стремится стереть и замыть следы своих былых злодейств. Однако наряду с другими нелицеприятными свидетельствами давно минувших времен книга о пиратах Нового Света лишает смысла все попытки такого рода.

Пиратский бизнес был неразрывно связан с заморской экспансией. Сокровища, добытые в жестоких абордажных стычках, стекались в кладовые и сейфы лондонских и амстердамских банков. Чернознаменный промысел в антильских и индийских морях убыстрял темп первоначального накопления, содействовал стремительному росту новой, капиталистической формации.

Пираты и работорговцы были ее акушерами, с их кипучей деятельностью сопряжены и пора ее младенчества, и время ее юности и зрелости.

И книга, появившаяся на свет в 1678 году, как раз в ту эпоху, когда колониальные державы Европы осуществляли планы широчайшей экспансии в Новом Свете и на Среднем и Дальнем Востоке, содержала весьма точные и весьма объективные сведения о деятельности антильских пиратов, этих лоцманов и лазутчиков колониализма.

Позже, в XIX и XX веках, «пиратская» тема заняла видное место в западноевропейской и американской литературе. Авторы классических романов и повестей пиратского жанра отдали щедрую дань романтике черного стяга. Фенимор Купер и капитан Мариет, Райдер Хаггард и Саббатини, обращаясь к «Пиратам Америки» как к надежному первоисточнику, усердно наделяли разбойников с больших морских дорог чертами рыцарственности и вольнолюбия.

Спору нет, попадались среди пиратов прекраснодушные бунтари и рыцари без страха и упрека. Однако истинную атмосферу пиратского промысла автор изданной Яном тен Хорном книги передает гораздо правдивее, чем его преемники. И если мы, удовлетворяя ненасытные и вполне справедливые требования любителей приключенческой литературы, даем зеленую улицу Хаггарду и Саббатини, то тем с большим основанием нам следует обратиться к книге, которая была и поныне остается главным и непосредственным источником информации о «золотом веке» морского разбоя.

О самом этом разбое, о причинах, которые вызвали бурный расцвет пиратского промысла в тропических морях Нового Света, и о героях книги, ставшей столь популярной во времена Даниэля Дефо и Джонатана Свифта, вряд ли, однако, уместно говорить, прежде чем читателям не будет представлен автор «Пиратов Америки».

Задача эта не из легких. На первый взгляд решается она просто. На титульном листе тенхорновского издания 1678 года указано, что «Пираты Америки» написаны А. О. Эксквемелином. Сам автор сообщает, что в 1666 году он поступил в качестве хирурга на службу во Французскую Вест-индскую компанию и на одном из ее кораблей отправился на Антильские острова. Там он пробыл семь лет и за это время трижды попадал в рабство, посетил все главные гнезда пиратов на островах Карибского моря и участвовал в походе «короля» морских разбойников Генри Моргана на город Панаму. Судя по всему, автор был соотечественником тен Хорна: писал он на голландском языке, но никаких примет, которые могли бы указывать на иноземное происхождение автора или хотя бы на длительное пребывание в странах, лежащих за рубежами Нидерландов, в книге усмотреть не удается.

Между тем испанский переводчик «Пиратов» дон Антонио Фрейре в своем предисловии к изданию 1681 года писал, что автор этой книги по национальности француз. Фрейре слегка изменил при этом фамилию автора (Эксквемелин превратился у него в Эсквемелинга) и тенхорновские инициалы А. О. вытеснил прописной буквой хотой.

Спустя четыре года английский переводчик, который располагал и тенхорновским изданием, и изданием, подготовленным Антонио Фрейре, объявил автора «Пиратов» фламандцем и назвал его Джоном Эсквемелингом.

По-видимому, транскрибируя имя автора, английский переводчик следовал испанской традиции, но он по каким-то соображениям отверг испанскую версию о происхождении Эксквемелина.

Французский переводчик «Пиратов» Жан Фронтиньер в 1686 году разъяснил дело на свой лад и окончательно тем самым его запутал. Фронтиньер, упомянув, что автор «Пиратов» ему известен лично, сделал его своим соотечественником. При этом во французском издании автор был назван Александром Оливье Эксмелином (Oexmelin). Фронтиньер сообщил также, что автор «Пиратов» трижды посетил Америку, причем первый раз он плавал туда, состоя на голландской службе, а во второй и в третий раз побывал в Новом Свете по поручению испанских властей.

Немцы в эту путаницу внесли свою лепту: в немецком издании 1679 года они назвали автора «Пиратов» А. О. Нюрнбергом, а спустя сто двадцать четыре года в одном из очередных переиздании присвоили ему имя Иосиф.

Немецкий вариант имени автора «Пиратов» – плод чистейшего недоразумения. Но формы Эксквемелин, Эсквемелинг, Эксмелин объяснимы в куда меньшей степени. Это и не голландские, и не французские, и не фламандские фамилии. Вообще ни в одной стране мира подобные именные звукосочетания немыслимы. Автор явно предпочел укрыться под псевдонимом, и к тому же под псевдонимом весьма странным.

Голландские исследователи не без основания предполагают, что автор «Пиратов» был их земляком. Тому свидетельство язык книги. Правда, тен Хорн располагал кадрами отличных переводчиков, и они могли довести до совершенства любой французский оригинал. Но как раз то обстоятельство, что текст книги не причесан и не отполирован и к тому же пестрит вульгаризмами, свойственными коренному уроженцу центральных провинций Нидерландов, лишает силы гипотезу о переводном характере «Пиратов». Фламандская версия также отпадает, поскольку в тексте книги «фламандизмы» совершенно отсутствуют. Подобного эффекта не смог бы добиться ни один редактор тенхорновского заведения, да и вряд ли бы издатель стал очищать от фламандских привесков рукопись автора, поскольку читатель-голландец в такой чистке не нуждался: фламандские диалектизмы были ему понятны.

Все эти соображения вполне основательны, но они тем не менее не дают еще возможности установить, кто же, собственно, был автором «Пиратов»[2]2
  За пределами Голландии версии Фрейре и Фронтиньера о происхождении автора «Пиратов» имеют хождение и в наши дни. Отметим, в частности, что автор предисловия к кубинскому изданию этой книги Элисео Диего (Esquemeling. Piratas de la America. Habana, 1963, p. 30) считает, что «Эксквемелин был французом, и наиболее приемлемой представляется та форма его имени, которая дана была во французском издании».


[Закрыть]
.

Вопрос этот и по сей день остается открытым, однако нам представляется весьма перспективной одна чрезвычайно интересная и любопытная гипотеза, выдвинутая лет сорок назад голландским историком Хогеверфом и поддержанная автором предисловия к голландскому изданию 1931 года Константом Ван Вессеном[3]3
  De americanische Zee-roovers door A. O. Exquemelin, Antwerpen – Amsterdam, 1931, s. X.


[Закрыть]
.

Хогеверф и Ван Вессен полагают, что «Пираты» были написаны и переданы тен Хорну голландским путешественником и писателем Хендриком Смексом (1643–1721 гг.). Смекс, побывав в ранней молодости на берегах Западной Австралии и на Яве, а в 1666–1673 годах, то есть как раз в то время, когда совершались те грандиозные пиратские походы, о которых писал Эксквемелин, странствовал в американских землях.

Смекс теснейшим образом был связан с фирмой тен Хорна, и у сына Яна тен Хорна, Николаса, издал в 1708 г. свою книгу «Описание могущественного королевства Кринке Кесмес», в которой повествуется об одном населенном вполне цивилизованными индейцами острове в тропической Америке[4]4
  По мнению Ван Вессена, одна из глав этой книги, в которой речь шла о приключениях европейца, оказавшегося в положении Робинзона, была использована Даниэлем Дефо, чья прославленная повесть вышла в свет в 1719 году.


[Закрыть]
.

Хогеверф полагает, что при перестановке слогов и замене двух букв псевдоним Эксквемелин может быть прочитан как испанизированная форма имени и фамилии Смекса (Энрике Смеекс), и, хотя подобная расшифровка и вызывает некоторые сомнения, нельзя не признать, что в век, когда многие авторы по тем или иным причинам охотно скрывали свои истинные имена, такая метаморфоза была вполне возможна[5]5
  Хогеверф в имени Enrique Smeeks заменяет букву г буквой l и, перетасовывая литеры и слоги, получает то сочетание, которое соответствует форме Eksquemelin.


[Закрыть]
.

Так или иначе, несомненно одно: автор «Пиратов» безусловно в конце 60-х и в начале 70-х годов XVII века побывал на Антильских островах и в Центральной Америке и о морских разбойниках тех мест писал основании своего личного опыта и тщательнейших наблюдений.

В силу этого его книга обладает неоценимым достоинством: она достоверна от первой до последней строки. Кем бы ни был этот таинственный Эксквемелин – голландцем или французом, хирургом или моряком, тайным агентом Генеральных Штатов Нидерландов или искателем приключений, на свой риск и страх пробравшимся в пиратские станы, – все его описания точны и соответствуют действительности. И уже не вина автора, если порой эта действительность фантастичнее самого необузданного вымысла…

* * *

В 1492 году Христофор Колумб открыл первые земли Нового Света – Багамские острова, Кубу и Эспаньолу (Гаити). А спустя полвека во владении Испании оказались вся Центральная Америка и Мексика, северные берега Южноамериканского материка и широкая полоса земель вдоль западного его края, которая, захватывая поднебесные гряды Анд, тянулась от Карибского моря до холодных южночилийских лесов.

В Мексике и в стране инков Перу были открыты колоссальные залежи золота и серебра. С 1535 по 1660 год испанцы вывезли из Америки драгоценных металлов на три миллиарда рублей. Вероятно, и половины этой суммы не дали к середине XVII века все копи Старого Света за все время их существования.

По самым скромным подсчетам, пять или шесть миллионов индейцев – половина коренного населения Нового Света – погибли за первые полтораста лет испанского господства, причем значительная часть исконных обитателей американских земель вымерла на горной каторге, в рудниках Мексики и Перу.

Выкачивая несметные богатства американских недр, испанские колонизаторы создали и ввели в действие систему всеобщего ограбления своих заморских владений.

Основой основ этой системы была жесткая монополия на торговлю с Новым Светом. С начала XVI века право на торговые сношения со всеми заокеанскими землями имел единственный испанский порт – Севилья. По ту сторону Атлантики этим правом пользовались только две гавани – Веракрус в Мексике и Пуэрто-Бельо на северном, атлантическом берегу Панамского перешейка[6]6
  Сначала это право было предоставлено порту Номбре-де-Дьос, лежащему чуть дальше к югу. С конца XVI века испанцы перебазировались из Номбре-де-Дьос в Пуэрто-Бельо.


[Закрыть]
.

Из Веракруса вывозились мексиканские товары и мексиканское серебро, через Пуэрто-Бельо поступали в Испанию драгоценные металлы из Перу. Перуанское золото и серебро сперва привозилось в Панаму, расположенную на тихоокеанском берегу одноименного перешейка, а затем на мулах доставлялось в Пуэрто-Бельо.

Тем же путем, то есть через Панаму и Пуэрто-Бельо, шли в Испанию товары из Парагвая и Буэнос-Айреса. Испанские власти предпочитали кружной путь – через Перу и Панаму – прямой морской дороге, ведущей из устья Ла-Платы в устье Гвадалквивира, ибо этот кружной маршрут отвечал железным правилам монопольной торговли с Новым Светом.

Раз-два в год из Севильи в Америку отправлялась особая флотилия – несколько десятков торговых судов под охраной боевых кораблей. Порядок следования этого Золотого флота (так в Испании назывались трансатлантические караваны) был установлен на века и никаким изменениям не подлежал.

Постоянны и нерушимы были маршруты Золотого флота. Из аванпорта Севильи – гавани Сан-Лукар-де-Баррамеды Золотой флот шел на юг, у Канарских островов или у островов Зеленого Мыса брал курс на запад, пересекал Атлантику и либо вдоль цепочки Малых Антильских островов, либо через Багамский канал выходил к Гаване, а затем часть его кораблей направлялась в Веракрус, а часть в Пуэрто-Бельо. Суда, идущие в Пуэрто-Бельо, по пути останавливались в гавани Картахена на северном побережье Южноамериканского материка (эта часть Южной Америки у испанцев носила название Tierra Firme, или Материковая земля).

Нагрузившись в Веракрусе и Пуэрто-Бельо серебром, золотом и прочими дарами Нового Света, корабли шли к Гаване. Там обе флотилии соединялись и через Багамский канал выходили из Карибского моря на простор Атлантики. В обратном направлении Золотой флот пересекал океан в струе Гольфстрима на широте Азорских островов.

С 1537 года в Испании действовало строжайшее правило: ни один торговый корабль не должен в одиночку пересекать Атлантику.

Еще в первом десятилетии XVI века испанская корона закрыла всем иноземным кораблям доступ в моря, омывающие ее заокеанские владения. Этим запретом испанские власти надеялись оградить природные сокровищницы Нового Света от нежелательных конкурентов и поставить под жесткий контроль вывоз из них драгоценных металлов в метрополию.

Первое время система запретов и монополий действовала отлично. И объяснялось это тем, что на великие морские пути, ведущие в Америку и Индию, Испания и ее соседка Португалия вышли куда раньше, чем все прочие державы Европы. Недаром в 1493 году папа Александр VI поделил весь подлунный мир между Испанией и Португалией, а в 1494 году обе эти державы заключили соглашение о демаркации сфер своих грядущих захватов. Демаркационная линия 1494 года рассекла от полюса до полюса всю Атлантику. Все, что лежало к востоку от нее, должно было принадлежать Португалии, все, что к западу, – Испании. И когда спустя несколько десятилетий определились контуры земель, открытых в Новом Свете и на восточных рубежах Азии, в «испанской» половине земного шара оказалась вся Америка, за исключением ее бразильского выступа, а в португальской – Бразилия, Африка и Азия.

Но уже в первой четверти XVI века этот самочинный испано-португальский раздел мира вызвал резкие протесты у морских держав Европы.

Французский король Франциск I настойчиво просил королей Испании и Португалии указать ему, где, когда и при каких обстоятельствах Адам завещал этим монархам право на раздел земного шара. Беседы о завещании Адама Франциск I подкреплял некоторыми, и при этом весьма существенными, акциями. С его ведома французские пираты вышли на морские пути Атлантики и начали охоту за испанскими кораблями. В 1522 году эти пираты захватили на большой морской дороге сокровища мексиканского властителя Монтесумы, которые завоеватель Мексики Кортес отправил из Веракруса в Севилью.

Вслед за французами в игру вступили англичане. В Лондоне прекрасно понимали, что нити, связывающие Испанию с ее заморскими владениями, не так уж трудно оборвать или перерезать.

Английские пираты уже в 60-х годах XVI века нанесли чувствительные удары Испании. А в 1572 году удачливейший английский морской разбойник Френсис Дрейк высадился на Панамском перешейке и перехватил на сухопутье караван с перуанским серебром. В 1577–1580 годах Дрейк совершил кругосветное плавание и по пути разорил и опустошил множество чилийских, перуанских и центральноамериканских гаваней. Этот вояж дал ему четыре тысячи семьсот процентов чистой прибыли, причем львиную долю добычи получила английская королева Елизавета, которая была пайщицей пиратской фирмы Дрейка.

В 1588 году после гибели у берегов Англии Непобедимой Армады морская мощь Испании была окончательно подорвана. И с конца XVI века английские, голландские и французские пираты при прямом покровительстве королей Англии и Франции и властей Нидерландской республики все чаще и чаще начинают вторгаться в подбрюшье испанской колониальной империи – в земли и воды Карибского бассейна.

Если бы пиратам удалось твердо обосноваться на тех или иных островах Антильского архипелага, то под угрозу были бы поставлены все операции Золотого флота. Ведь, отсиживаясь в надежных убежищах, совершая частые вылазки из баз, лежащих неподалеку от Гаваны и Веракруса, Пуэрто-Бельо и гаваней Материковой земли, пираты могли постоянно нарушать всю систему перевозок драгоценных металлов, причем эти акции сулили бы им баснословные барыши.

По многим причинам такая пиратская экспансия была чрезвычайно выгодна державам – конкурентам Испании. И Англия, и Франция, и Нидерланды часто вели с Испанией войны, но в силу взаимного соперничества этих держав им не удавалось завершать успешные боевые операции отторжением сколько-нибудь крупных владений испанской короны.

Кроме того, в периоды порой довольно длительных пауз между очередными войнами эти державы волей-неволей вынуждены были воздерживаться от территориальных захватов.

Однако на пиратов нормы международного права и правила дипломатической игры не распространялись. Англия могла лет десять или пятнадцать жить в мире с Испанией, но английские пираты при тайном попустительстве британских властей невозбранно нарушали границы испанской колониальной империи, пускали ко дну испанские суда и захватывали большие и малые острова в антильских морях.

В итоге к 1660 году частично в результате поражений, понесенных в войнах с Англией, Францией и Нидерландами, частично по причине пиратских набегов и захватов Испания утратила почти все свои островные владения в Карибском море. Во власти испанской державы осталось в сущности лишь два острова – Куба и Пуэрто-Рико. На Эспаньоле, этой жемчужине испанской короны, кое-где все еще стояли испанские гарнизоны, но все внутренние области острова и большая часть его западного побережья попали в цепкие руки пиратов.

В 1639 году французские пираты захватили островок Тортугу, лежащий у северных берегов Эспаньолы, у самого входа в Багамский канал. Тортуга стала важнейшей пиратской базой в Карибском бассейне. Внутренние же районы Эспаньолы превратились в огромную пиратскую ферму. Охотники и скотоводы Эспаньолы вели заготовку мяса для пиратских флотилий. Без солонины с острова Эспаньола пиратам и война была бы не в войну. На местном наречии (пираты говорили на странном англо-франко-голландском жаргоне) солонина называлась буканом, и пираты, постоянные ее потребители, присвоили себе кличку буканьеров[7]7
  Пираты нередко называли себя также флибустьерами. В основе этой клички лежит англо-голландский термин flyboot; в XVII веке так назывались небольшие и быстрые лодки, которыми пираты пользовались при набегах на прибрежные селения.


[Закрыть]
.

Пиратские гнезда, не всегда, впрочем, постоянные, были также на острове Санта-Каталина (Провиденс), у берегов Центральной Америки, на острове Невис (Малые Антильские острова), а с 1655 года, после того как Англия захватила у Испании Ямайку, этот большой остров стал, пожалуй, еще более важной пиратской базой, чем Тортуга.

Во всех этих пиратских «республиках» во второй половине XVII века обитало тысяч двадцать-тридцать буканьеров, и приток новых поселенцев возрастал на протяжении всей этой эпохи.

Пиратские и полупиратские острова лежали по соседству с английскими, французскими и голландскими колониями, которые в 20–50 годах XVII века возникли на Малых Антильских островах и на Ямайке.

Эти англо-франко-голландские острова превратились в сплошную сахарную плантацию. Король-сахар вытеснил все прочие тропические культуры, а его победное шествие сопровождалось стремительным ростом плантационного хозяйства, основанного на рабском труде[8]8
  Рабов поставляли из Черной Африки негроторговцы, но наряду с черными невольниками на плантациях гнули спину белые рабы, о горькой участи которых неоднократно упоминает Эксквемелин.


[Закрыть]
.

Главная английская сахарная колония – остров Барбадос – в 1645 году насчитывала свыше одиннадцати тысяч мелких белых фермеров и пять тысяч восемьсот негров-рабов. А в 1667 году здесь было 745 крупных плантаторов и 82 000 рабов.

Разоренные белые фермеры уходили к пиратам на Тортугу и Эспаньолу, туда же бежали со «сладкой каторги» черные и белые рабы. Поэтому национальный состав в пиратских поселениях был очень пестрым. Преобладали англичане и французы, часто попадались голландцы, довольно много было негров и мулатов.

Буканьерская вольница осела в непосредственной близости от сахарных колоний, однако сколько-нибудь серьезной опасности для колониальных властей и плантаторов пираты не представляли.

Организаторы пиратского промысла направляли кипучую энергию этой вольницы отнюдь не на освободительную борьбу против сахарных магнатов. При поддержке английских, французских и голландских губернаторов сахарных островов пиратские боссы вели охоту на корабли Золотого флота, попутно опустошая прибрежные селения в испанских владениях.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5