А. Дзиковицкий.

Этнокультурная история казаков. Часть IV. Разрушение дома. Книга 5



скачать книгу бесплатно

В заключение мы заявили Ленину, что на наш визит он не может смотреть как на факт признания советской власти: это бы не отвечало убеждениям самого Совета и, кроме того, он на это не уполномочен войсковым Правительством.

Ленин обещал нам дать окончательный ответ на следующий день после того, как посоветуется с Троцким. Но на следующий день нам сообщили, что у народных комиссаров не встречается надобности в беседе с нами, а ещё дня через три ленинцы разгромили наш Совет, а нас самих заключили в подвалы Смольного».

* * *

Вечером того дня, когда в Смольный прибыла делегация от казаков, на заседании СНК Ленин доложил о переговорах с членами Совета Союза казачьих Войск, после чего было решено принять специальное обращение «От Совета Народных Комиссаров – трудовым казакам». В нём говорилось о стремлении советской власти освободить «трудовое казачество» от «кабалы атаманов», которые якобы стоят за интересы богачей и готовы утопить страну в крови ради сохранения помещичьего землевладения. Политика же власти Советов, подчёркивалось в обращении, направлена на передачу помещичьей земли в руки казаков и на установление мира. Казаки призывались к объединению со всем народом против Каледина, Корнилова, Дутова, Караулова, к созданию своих Советов. Через три дня, 28 ноября, в новом обращении большевиков «Ко всем трудящимся и эксплуатируемым» все революционные рабочие, крестьяне, солдаты, матросы и казаки призывались вести беспощадную войну против кадетской партии и калединской контрреволюции. Все эти воззвания и обращения были выдержаны в одном духе и преследовали вполне определённые цели. Причём для их достижения большевистские деятели не останавливались ни перед откровенной ложью, ни перед агрессивно-подстрекательскими заявлениями, обильно приправленными словесными нагромождениями революционной фразеологии.

29 ноября представителями большевиков было организовано совещание с участием членов Казачьего Комитета ВЦИКа, делегатов от донских и кубанских полков и батарей Северного фронта. Рассматривался один вопрос: контрреволюционная деятельность Совета Союза казачьих Войск. В принятом постановлении отмечалось, что его члены «ведут контрреволюционную пропаганду и открыто толкают казачество на братоубийственную войну». После этого радикально настроенная группа его участников направилась в Совет Союза казачьих Войск и арестовала часть его членов. На данном совещании с подачи большевиков было решено также немедленно сформировать из просоветски настроенных донских и кубанских казаков и солдат столичного гарнизона специальный отряд для отправки на Дон, Кубань, Терек с целью «изгнания реакционных генералов из казачьих Областей и передачи власти трудовому народу».

В этот же день аналогичное решение принял и Казачий Комитет ВЦИК. От его имени командующему Петроградским военным округом направляется телеграмма с предложением сформировать сводный революционный отряд из казаков 5-й Кавказской дивизии, 1-го, 4-го, 14-го Донских полков и армейских (неказачьих) частей по усмотрению главнокомандующего для отправки на Дон, Кубань и Терек на борьбу с контрреволюцией.

30 ноября на очередном заседании СНК был одобрен целый ряд законопроектов, выработанных Казачьим Комитетом ВЦИК и отражавших многие важные аспекты политической и социально-экономической жизни казачества.

Возрастали масштабы агитационно-пропагандистской работы советских агитаторов и непосредственно на территориях казачьих Войск. Только в ноябре 1917 года и только по линии Петроградского ВРК в районы антисоветских выступлений, главным образом в казачьи области, было послано 106 комиссаров, 61 инструктор, более 600 агитаторов. А Петроградский комитет РСДРП(б) предписал партийным организациям столицы выделить не менее 500 агитаторов для посылки на Дон, Кубань, Урал.

Агитационное воздействие большевиков на казачество возрастало и постепенно начинало приносить свои практические результаты. Как позже отмечал бывший председатель Кубанского краевого правительства Л. Л. Быч, «пропаганда эта велась удивительно широко и умело – в Край вливались тысячи пропагандистов и миллионы большевистских брошюр и листовок, – яд большевизма начал заражать казачество, прежде всего разлагая в нём дисциплину и особенно успешно среди неустойчивой, сбитой с толку молодёжи».

Весьма небезуспешно осуществлялась просоветская агитационно-пропагандистская деятельность и в армейских казачьих частях. В итоге в некоторых из них уже в ноябре большинство казаков склонялось в пользу Совнаркома. Так, дивизионный комитет 5-й Кавказской кубанской дивизии, находившейся в Финляндии, при участии представителей от полков, батарей, сотен и команд на общем собрании принял постановление, в котором заявлялось, что временно командующий дивизией генерал-майор Филиппов и начальник штаба полковник Щербаков открыто не хотят подчиняться советскому правительству. Было решено их арестовать и отправить в ВРК 42-го армейского корпуса.

* * *

В казачьих областях страны продолжалось силовое противоборство сторонников и противников власти Советов. Во второй половине ноября, мобилизовав все имевшиеся в их распоряжении военные силы и, прежде всего, казачьи воинские подразделения, войсковые атаманы ряда Войск предпринимают попытку перехода в решительное наступление. Основной удар ими наносится по очагам сосредоточения просоветских сил в крупных городах на территориях своих Областей.

На Дону наиболее упорная борьба развернулась за Ростов, власть в котором находилась в руках местного ВРК. 18 ноября атаман Каледин отдаёт приказ о наступлении на город. Но казаки отказались его исполнять. Дело даже доходило до того, что атаману приходилось ездить и уговаривать чуть ли не каждый полк и каждую батарею. А казаки нескольких сотен, расквартированных в Ростове, открыто заявили, что драться с рабочими и солдатами не будут. Явное нежелание казаков участвовать в вооружённой борьбе с рабочими дружинами отмечали и прибывшие в Ростов на помощь революционным силам моряки Черноморского флота. Такие же далеко не воинственные настроения превалировали и среди казачьих частей, находившихся в других районах Области. Всего в пределах Донской Области в это время находилось 12 казачьих полков, несколько запасных батарей, а также некоторые мелкие подразделения казаков и местные станичные командиры. И для активной вооружённой борьбы с советскими силами А. М. Каледину удалось привлечь весьма ограниченное число казаков. Всё отчётливей прослеживалась не только явная пассивность казаков в разгоравшейся вооружённой борьбе, но и их крайне негативное к ней отношение. Это отмечали и очевидцы событий из числа большевистского руководства.

Участились случаи отказа казаков от исполнения приказов. Причём с каждым днём данные настроения усиливались и становились доминирующими. Даже сам Каледин в беседе с генералом Деникиным с горечью констатировал: «Отдаю распоряжение и знаю, что почти ничего исполнено не будет».

Стремясь получить в своё распоряжение дополнительные военные силы и одновременно хоть как-то повлиять на своих казаков, Каледин обращается к кубанскому войсковому атаману и краевому Правительству с просьбой прислать на Дон хотя бы два пластунских батальона. Атаман при этом сказал: «необходимо нашим казакам показать, что Кубань с нами». Понимая сложность положения, в котором оказался донской атаман и войсковое Правительство, кубанские казачьи лидеры незамедлительно откликнулись на призыв о помощи. Представитель Войска Донского сотник Жежел уже 28 ноября в специальной телеграмме из Екатеринодара в Новочеркасск докладывал, что кубанское Правительство проинформировало его о принятом решении послать в Ростов 21-й Кубанский пластунский батальон. Правда, тут же он выражал беспокойство по поводу того, что этот батальон может не достигнуть цели своего назначения. Сомнения были не безосновательны, поскольку настроения кубанского армейского казачества не намного отличались от настроения донцов. В конечном счёте вся эта затея с направлением кубанского батальона оказалась неосуществлённой. По свидетельству генерала Деникина, на Дон не был послан ни один надёжный кубанский батальон, «поскольку такого на Кубани не оказалось».

С целью необходимого воздействия на казаков-фронтовиков Каледин обращается за помощью к казакам старших возрастов, так называемым «старикам», избранным депутатами III Большого войскового Круга. Выполняя просьбу атамана, они отправились уговаривать казаков 46-го и 48-го Донских полков подчиниться приказам и принять участие в наступлении на Ростов. В итоге казаки, хоть и с большой неохотой, но всё же заявили о готовности исполнять приказы атамана. 29 ноября верные войсковому Правительству части начали наступление на город. 4 декабря они занимают Ростов. Потери сторон, по свидетельствам очевидцев, были небольшими. На исход борьбы, по мнению ростовских большевиков, в определяющей мере повлияло участие в наступлении калединских войск казаков-фронтовиков. Официальная войсковая печать сообщала о том, что отказывавшиеся ранее от выступления некоторые казачьи части позже подчинились приказам и отдали себя в распоряжение войскового Правительства.

Среди казачества с новой силой начинает проводиться крупномасштабная агитационно-пропагандистская работа представителей казачьих органов власти, офицеров, казаков-«стариков». Особенно активно она велась в казачьих полках и подразделениях. И в некоторых из них давала видимые результаты. Неустойчивая позиция подавляющего большинства казачества вынуждала казачьих лидеров искать любые возможные способы для увеличения своих военных сил. Чуть позже, когда они окончательно убедятся в невозможности привлечения к борьбе казаков-фронтовиков, идея создания чисто добровольческих отрядов займёт основное место в их планах организации верных воинских формирований.

Напряжённая обстановка складывалась в ноябре 1917 года и на Кубани. Даже официальный орган казачьей администрации газета «Вольная Кубань» отмечала, что надежды местного Правительства на поддержку прибывших с фронта воинских частей не оправдались, ни одна из них не подчинилась приказам. В такой ситуации кубанское Правительство начинает формирование добровольческих отрядов, состоявших главным образом из офицеров и юнкеров. Определённое беспокойство высших органов казачьего управления вызывали настроения не только казаков-фронтовиков, но и станичников.

III. НЕЙТРАЛИТЕТ КАЗАЧЬЕЙ МАССЫ

В ноябре 1917 года в казачьи Области, главным образом на Дон, Кубань и в Оренбуржье, прибывают многие видные политические и военные деятели. Сюда же устремляются и решившие бороться с большевиками офицеры, юнкера, гражданские лица. В ноябре на Дон приезжают П. Н. Милюков, А. И. Гучков, М. В. Родзянко, генералы Л. Г. Корнилов, М. В. Алексеев, А. И. Деникин, А. С. Лукомский и ряд других. Они рассчитывали найти здесь основу формирующегося антибольшевистского движения. Позже А. С. Лукомский отмечал, что осенью 1917 года «всем нам казалось, что донское, кубанское и терское казачество не будут восприимчивы к большевистским идеям». На Дон устремились сотни офицеров и юнкеров, множество гражданских беженцев из центра страны. В Оренбург к атаману Дутову для борьбы с большевиками прибывают 120 офицеров из Москвы. Но эти силы, ввиду пассивной позиции основной массы казачества, были крайне незначительными.

Отношение казаков к советской власти в конце 1917 – начале 1918 годов зафиксировано в воспоминаниях многих очевидцев тех событий, в частности А. П. Богаевского: «Отравленные пропагандой на фронте, строевые казаки спокойно ждали советской власти, искренно или нет считая, что это и есть настоящая народная власть, которая им, простым людям, ничего дурного не сделает. А что она уничтожит прежнее начальство – атамана, генералов, офицеров да, кстати, и помещиков, – так и чёрт с ними… Вообще настроение всего казачества в массе мало чем отличалось от общего настроения российского крестьянства: казаки ещё не испытали на своей шее всей прелести советского управления… Остальные „держали нейтралитет“».

Падение Временного правительства и установление власти большевиков не вызвали в казачестве серьёзного отклика. Некоторые станицы принципиально отказались участвовать в происходившем – как было заявлено в наказе делегатам в Малый войсковой Круг от ряда станиц Оренбургского казачьего Войска, «впредь до выяснения дела о гражданской войне оставаться нейтральными».

В первые месяцы существования советской власти казаки в целом стремилось к одному – к мирной жизни. В канун выборов в Учредительное собрание, за несколько дней до публикации в советских газетах декрета ВЦИК и СНК «Об уничтожении сословий и гражданских чинов», были опубликованы политические платформы всероссийского и донского казачества, которые были почти идентичны. Совет «Союза казачьих Войск» и атаман Каледин, учитывая программу РСДРП, предусматривающую «уничтожение сословий», упредив вышеназванный декрет, декларировали, что казачество относится к особой бытовой группе, которая имеет право на самоопределение: «Признавая единство Российской Республики, казачество входит в неё на правах федерации, с правом образования союзов с другими Областями и национальностями».

В принципе, если бы не антиказачья политика большевиков, казаки могли бы не стать противниками Советов. Первоначально атаманы казачьих Войск хотели сделать Доно-Кавказский Союз суверенным государством, соблюдающим нейтралитет в войне красных и белых, а общественное настроение после распространившихся ложных слухов об экономических успехах большевиков и массированно проведённой красной агитации даже склонялось к выбору красных своими союзниками.

В условиях, когда казачество выжидало, у коммунистов был реальный шанс привлечь его на свою сторону. Но отношение большевиков к казачьему этносу определилось буквально в первые часы существования нового режима. В работе Ленина «Советы постороннего», написанной в дни Октябрьского переворота, вождь революции назвал казачий край «Вандеей». Эта аналогия предопределила трагическую судьбу казачьего народа.

Казаки, как и все прочие участники первой Великой (Мировой) войны, были крайне утомлёны и с восторгом встретили большевистский «Декрет о мире», а затем организованно эшелонами двинулись домой и не строили никаких планов борьбы.

Продолжение войны поддерживала лишь незначительная группа казачьего офицерства. Бо?льшая часть казаков вообще отказывалась биться за кого-либо. А часть фронтовиков поворачивала оружие против своих командиров, как против людей, мешающих установлению мирной жизни. Именно поэтому первая волна казачьего сопротивления была необычайно коротка.

В первой половине ноября активизировалась деятельность генералитета по возможному использованию казачьих соединений в антисоветских целях. Генерал Л. Г. Корнилов предлагал Н. Н. Духонину сосредоточить в ряде ключевых районов страны ряд надёжных казачьих дивизий и осуществить установление прочной связи и точного соглашения с атаманами Донского, Терского и Кубанского Войск. Но, ознакомившись с этим предложением, генерал Духонин на полях письма сделал весьма характерную пометку: «Казаки заняли непримиримую позицию – не воевать с большевиками». После принятия решения об отправке казаков в пределы своих Областей генерал Краснов предпринял попытку переправить части со всем вооружением в распоряжение атамана Каледина. Однако казаки его корпуса, так же как и подавляющее большинство других казаков-фронтовиков, не желали принимать участие в разгоравшемся противоборстве противников и сторонников советской власти, стремились уклониться от выполнения приказов своего командования, поскорей отправиться по домам. По мере прибытия на Дон они практически явочным порядком расходились по родным станицам.

На очень краткий отрезок времени во всех без исключения казачьих Областях России наступила мирная передышка. Это стало возможным потому, что в массе своей казаки прохладно воспринимали призывы к борьбе, откуда бы они ни доносились.

Однако, остаться нейтральными, не вмешиваться в начинавшуюся в стране Гражданскую войну казакам всё же не удалось. Десятки тысяч вооружённых, обученных военному делу людей представляли собой силу, не учитывать которую было невозможно (осенью 1917 года в армии было 162 конных казачьих полка, 171 отдельная сотня и 24 пеших батальона). Острое противостояние красных и белых в итоге дошло и до казачьих Областей. В первую очередь это произошло на Юге и на Урале. Казачьи лидеры начинают активную деятельность по созданию обширных и прочных оплотов для организации как местных, так и региональных, а в некоторых Войсках, например в Донском, отчасти в Кубанском и Оренбургском, и всероссийских антисоветских движений. Основными центрами борьбы с советской властью становятся Донское и Оренбургское Войска, атаманы и правительства которых вели наиболее активную и масштабную оппозиционную СНК политическую деятельность и имели в своём распоряжении более значительный, по сравнению с другими Войсками страны, военный потенциал. Именно на казачьи Области антисоветские лидеры в то время возлагали самые большие надежды. Значительную роль в этом плане играли и занятые атаманами и войсковыми правительствами антисоветские политические позиции.

IV. КАЗАКИ-ПАРТИЗАНЫ

Казачьи полки возвращались с фронтов 1-й Мировой войны и расходились по домам. Испытав 3-летние тяготы окопной боевой жизни, рядовые и офицеры радовались перспективам отдыха в кругу семейств, в тепле родных куреней. Мало кто из них стремился снова к оружию, да к тому же все хотели разобраться основательней в политической обстановке. Всё было ново и необычно. Однако каждый народ имеет право сам решать свою судьбу и ничего позорного или постыдного в этой задержке с вынесением окончательного решения не было, как бы ни упрекали казаков того времени более поздние самопровозглашённые судьи их поведения. Тем более, что на смену утомлённым, дезориентированным и колеблющимся регулярным бойцам из гущи народной тотчас же вышли новые кадры молодых защитников Казачьей Идеи – партизаны. Они незамедлительно выступили с оружием против захватчиков, которых Москва усердно посылала на завоевание казачьих земель и к которым охотно примыкало однородное для красногвардейцев, но иногороднее для казаков население края.

Войсковые правительства из-за растущего нежелания подчиняться им казаков-фронтовиков приступали к формированию местных добровольческих отрядов. (На Дону и Кубани они назывались партизанскими). Однако во все эти добровольческие формирования вступало крайне ограниченное число добровольцев, в том числе офицеров. Так, находившийся тогда на Дону генерал А. И. Деникин позже отмечал, что донское офицерство, насчитывавшее несколько тысяч, до самого падения Новочеркасска уклонялось вовсе от борьбы: в донские партизанские отряды поступали десятки, в Добровольческую армию – единицы, а все остальные, связанные кровью, имущественно, земельно с Войском, не решались пойти против ярко выраженного настроения и желания казаков-фронтовиков.

Другой непосредственный участник тех событий донской партизан Н. В. Фёдоров в своих воспоминаниях отмечал, что «кадровые офицеры не примкнули к партизанским отрядам и чего-то ждали». На призыв к донским казачьим офицерам вступить в партизанский отряд есаула В. М. Чернецова откликнулось только 30 человек. Общее количество донских офицеров-добровольцев составляло порядка всего двух – трёх сотен.

Примерно такая же картина наблюдалась и на Кубани. В создаваемые здесь офицерские добровольческие отряды войскового старшины Галаева записалось только около 300 человек. В Терском, Уральском, Оренбургском, Забайкальском и Астраханском Войсках количество казачьих офицеров, вступивших в добровольческие отряды, по отношению к их общей численности, было существенно бо?льшим, чем на Дону и Кубани. Хотя их общее количество тоже было невелико. В Терском Войске во Владикавказе формировались казачьи офицерские отряды полковников Соколова и Беликова. Здесь же предпринимались попытки создания осетинских офицерских отрядов. В Уральском Войске группу казачьих офицеров собрал полковник, позже генерал-лейтенант М. Ф. Мартынов. Этот отряд разогнал все советские организации в городе Уральске. Образовались отряды казачьих офицеров в Оренбургском, Астраханском и Забайкальском Войсках. Причём здесь они представляли собой хоть и небольшую по общей численности, но достаточно существенную в военном отношении силу.

Основную массу добровольцев в отрядах войсковых правительств во всех Войсках, где они создавались, составляла местная учащаяся молодёжь. И этот примечательный факт отмечали все очевидцы – от атаманов до рядовых бойцов. Такая же ситуация была и в Оренбургском Войске, где, по свидетельствам участников событий, в добровольческие отряды вступали главным образом офицеры и учащаяся молодёжь. В Забайкальском Войске в добровольческие отряды так же, как и в других Войсках, в основном вступали офицеры, юнкера, кадеты. Добровольцы из числа учащихся не обладали необходимыми военными навыками, не говоря уже о боевом опыте, но их отличали идейные убеждения, довольно высокий моральный дух и боевой порыв. Как позже весьма верно замечал полковник В. В. Добрынин, вся защита Дона в это время легла тяжёлым бременем на слабых числом, но мощных духом партизан.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13