А. Дзиковицкий.

Этнокультурная история казаков. Часть IV. Разрушение дома. Книга 5



скачать книгу бесплатно

Но если этих сил вполне хватало для контроля над положением в кубанской столице, то их было явно недостаточно для противодействия возможному наступлению на Область советских отрядов. Поэтому Краевое правительство начало формирование добровольческих отрядов. Помимо отряда войскового старшины Галаева, насчитывавшего около 300 человек, в основном офицеров, и офицерского отряда капитана Покровского (первоначально до 20 человек), полковником Лисевским формируется партизанский отряд из юнкеров и молодых казаков. Краевая Рада поручила полковнику С. Г. Улагаю начать создание новых добровольческих подразделений из казаков. Но Улагай уже в самом скором времени открыто заявил о своём неверии в успех данного предприятия, поскольку в добровольцы записывались одни офицеры, а рядовые казаки служить не хотели. По его мнению, чисто офицерские организации «не будут встречать сочувствия у населения, и поэтому всё дело обречено на гибель». К данному мнению присоединились первый командующий Кубанской армии генерал Чёрный и генерал Букретов. Тем не менее, Улагай приступил к формированию «1-го Кубанского казачьего отряда защиты казачества».

Бывший комиссар Временного правительства К. Л. Бардиж начал бурную деятельность по организации из жителей Черноморья добровольческих отрядов так называемых вольных казаков. (В обиходе их называли гайдамаками). Первоначально они насчитывали до 3 тысяч человек и несли службу по охране Черноморско-Кубанской железной дороги. Но эти формирования являлись практически небоеспособными. В горных районах формировались черкесские отряды полковника (позже – генерала) Султан-Клыч-Гирея и есаула Щербины. Кроме этого, Краевое правительство рассчитывало найти опору в лице дислоцировавшегося в пределах Области Черкесского конного полка Туземной дивизии.

Здесь, так же, как и в других Войсках, отмечалось весьма ограниченное число добровольцев, причём не только рядовых, но и офицеров. 3 января 1918 года на заседании Краевого правительства специально рассматривался вопрос «о небольшом числе офицеров, записывающихся в организации для защиты Края». Стремясь найти какой-нибудь выход из сложившейся ситуации, атаман и Правительство уже на следующий день утвердили «Положение о формировании кубанских пеших батальонов». Целью этих добровольческих частей объявлялось создание надёжных кадров армии для защиты интересов Кубанского Края, поддержания общественного порядка и безопасности, а также недопущение «проникновения анархии». Эти батальоны могли быть использованы не только на территории Области, но и в пределах всего Юго-Восточного Союза. Вначале предполагалось сформировать четыре таких батальона, через некоторое время ещё столько же. Однако уже вскоре Правительство столкнулось с острой проблемой «незаполнения штатов добровольцев рядового состава». В результате от их формирования пришлось отказаться, а записавшихся добровольцев перевели в уже существовавшие партизанские отряды.

Правительство и атаман пытались привлечь к борьбе и станичных казаков.

С этой целью войсковой атаман отдал приказ, по которому станичные и хуторские общества обязывались немедленно командировать в Екатеринодар по пять вооружённых человек от каждой тысячи казачьего населения. Из них намечалось создать особый «Отряд спасения Кубанского Края» для борьбы с революционными силами. Но и казаки-станичники в очередной раз отказались выполнять приказ атамана. Не достигла поставленных целей и активная пропаганда, которую вели представители Краевого правительства. Их выступления в официальной печати с призывами вступить в добровольческие отряды не приносили никаких результатов.

* * *

В это же время происходила мобилизация всех антисоветских элементов и в Терской Области. Но и здесь в распоряжении казачьих и горских лидеров не было достаточно крупных воинских формирований. Ни станичное, ни фронтовое казачество Терека не откликнулось на призывы и уговоры войскового атамана и Правительства. Поэтому, так же как и в соседних казачьих Областях, последние основную ставку вынуждены были делать на добровольческие офицерско-казачьи отряды. Эти партизанские отряды тоже были крайне малочисленны и состояли из нескольких десятков бойцов каждый. Самыми крупными являлись отряды полковников Соколова и Беликова. Их отличительной особенностью было то, что костяк составляли не только офицеры, но и казаки. Присутствие последних в местных партизанских отрядах отмечалось более значительное, чем доля казаков в аналогичных формированиях на Дону и Кубани. Объяснялось это, вероятно, факторами межнационального противоборства. Некоторые казаки в образуемых добровольческих отрядах видели не столько антисоветские, сколько антигорские подразделения. Кроме того, определённые надежды войсковая администрация связывала с возможным использованием в своих целях некоторых частей Туземной дивизии, учитывая имевшиеся достаточно серьёзные внутренние противоречия между различными горскими народами. Полки этой дивизии, формально развёрнутой в корпус, формировались исключительно по национальному признаку.

Конкретные действия предпринимаются и по увеличению надёжных добровольческих частей из терских казаков. 16 декабря 1917 года состоялось Моздокское отдельское совещание депутатов войскового Круга V созыва. В его постановлении говорилось о предоставлении войсковому атаману права сформировать особую строевую часть из лиц, «пользующихся доверием и преданных интересам Войска, не считаясь со сроками их службы и положением». На её содержание из войскового бюджета отпускался соответствующий кредит. Участники совещания признали необходимым предоставить войсковому атаману чрезвычайные полномочия «по всем делам, касающимся водворения в Крае спокойствия и безопасности».

Антисоветские лидеры рассматривали возможности объединения всех имеющихся у них сил в рамках Юго-Восточного Союза. С этой целью из Новочеркасска в Екатеринодар дважды приезжал генерал Алексеев. Но его переговоры с официальными представителями Объединённого правительства Союза не имели никакого практического результата, так как во всех Областях региона в плане наличия сколько-нибудь значительных вооружённых сил картина была одинакова.

* * *

Помимо юго-востока европейской России, где располагались Донское, Кубанское и Терское Войска, вторым важным очагом антисоветского движения являлся Заволжский район, где находились Оренбургское и Уральское (Яицкое) казачьи Войска. Эти Войска занимали угрожающее и невыгодное положение для противника, воюющего с Доном, и облегчали связь с Сибирью. Поэтому в планах советского Правительства было «безотлагательное и быстрое продвижение боевого кулака» против Оренбургского Войска. Кроме этого, одновременно с подготовкой отрядов СНК для наступления на Южном Урале здесь заметно активизировались местные пробольшевистские силы. В ответ на обращение СНК к Советам Поволжья, Урала и Сибири с призывом помочь в борьбе с контрреволюцией в Оренбуржье началось формирование красногвардейских отрядов в крупных пролетарских центрах от Самары до Омска. Они, в случае благоприятной обстановки, должны были или играть роль самостоятельной военной силы, или влиться в советские отряды, шедшие из центра страны. Местные отряды сосредотачивались в основном в Бузулуке, а позже – в Челябинске. Сюда же прибыли и отряды из Самары, затем из Уфы, Екатеринбурга, городов Поволжья. Общее руководство осуществлял специальный штаб Оренбургского фронта, возглавляемый Кобозевым.

В Петрограде Совнаркомом в спешном порядке формировался революционный отряд для «борьбы с дутовщиной». В его состав вошли небольшие части моряков-балтийцев и солдаты-добровольцы 17-го Сибирского пехотного полка. Этот отряд получил название «Северного революционного летучего отряда». Возглавил его мичман С. Д. Павлов. Скорее всего, отряд состоял из 400 матросов и 200 солдат 17-го Сибирского полка. Все советские силы, включая местные и «Северный летучий отряд», насчитывали до 2 тысяч человек, 4 батареи, мортирный дивизион и 2 аэроплана. По мере их выдвижения из Челябинска к Бузулуку они увеличились до 2,5 тысячи человек.

* * *

Войсковое правительство и атаман Дутов также вели активную деятельность по консолидации своих сил. Прежде всего они стремились к их увеличению за счёт строевых казачьих частей. Но приказ Дутова, отданный им ещё 16 декабря командирам находившихся на фронте оренбургских частей прибывать домой со всем вооружением в его распоряжение, не выполнялся. Тогда атаман предпринял попытку осуществить мобилизацию вернувшихся солдат-фронтовиков. Но его соответствующий приказ вызвал недовольство казаков, особенно фронтовиков. По их мнению, он вносил раскол в казачью среду. Посланцы войскового Правительства, направленные в станицы и полки, доносили, что казаки, и прежде всего фронтовики, недовольны этим приказом, открыто отказываются от его выполнения и от участия в Гражданской войне и даже «велят атаману мириться с советской властью». Возвращающиеся с фронта казачьи полки и слышать не хотели о вооружённой борьбе с большевиками. Более того, в докладной записке штаба Оренбургского военного округа отмечалось, что многие части были враждебно настроены против правительства Дутова. Не желала воевать и основная масса станичного казачества. По свидетельствам авторитетных казачьих деятелей того времени, «население, за исключением 4 – 5 верных и стойких станиц, никакого участия в борьбе с большевиками не принимало». В итоге объявленная Дутовым мобилизация окончилась полным провалом.

Официальные казачьи органы вынуждены были в спешном порядке приступить к организации добровольческих отрядов. Основная ставка при этом делалась на привлечение офицеров, которые составили их основной контингент, юнкеров и учащейся молодёжи (гимназистов, реалистов, семинаристов). Первоначально Дутову удалось сформировать всего четыре небольших партизанских отряда, насчитывавших в общей сложности всего до 200 человек. Спустя некоторое время приток добровольцев увеличился. К концу декабря в распоряжении атамана было 2 – 2,5 тысячи человек. Причём это были реальные боевые силы, костяк которых составляли офицеры.

Социальный состав местных боевых антисоветских сил был почти таким же, как и на Дону и Кубани. Определённым отличием было то, что в Оренбургском Войске наблюдалось формирование по приказу атамана в целом ряде станиц вооружённых дружин, состоявших в основном из числа казаков-«стариков» или, как их называли тогда в Оренбуржье и Сибири, «бородачей». И хотя в различных станицах этот процесс шёл далеко не одинаково, в одних дружины образовывались весьма активно, а в других работа по их созданию практически не проводилась, внешне дело представлялось довольно неплохо. По официальным сведениям войсковых органов, эти дружины насчитывали от 7 до 8 тысяч казаков. Но их боеспособность и даже общая организация находились на очень низком уровне. Большинство дружин на фронт не выступало и никакого участия в боевых действиях с большевиками не принимало, часть дружин так и не закончила своего формирования: сегодня собирались, завтра расходились. И всё же сам факт их образования свидетельствовал об определённой поддержке частью станичного казачества атамана и войскового Правительства.

Руководитель советскими силами комиссар Кобозев в одном из своих сообщений указывал: «Силы неприятеля не превышают двух тысяч». При этом он также отмечал наличие в дутовских отрядах «детей – гимназистов, реалистов и кадетов».

* * *

В Астраханском Войске, где соотношение вооружённых сил было явно в пользу советской власти, отмечались свои особенности в социальном составе и тактике действий противоборствующих сторон. Руководство антисоветских сил продолжало формировать добровольческие отряды. Причём самой деятельности старались придать скрытую форму. В эти отряды вступали главным образом армейские и казачьи офицеры. Но преобладание первых было более чем очевидно. В то же время в добровольческие отряды здесь вступали и казаки, как станичники-«старики», так и фронтовики, а также часть местных калмыков. К ним примкнула и находившаяся на территории Войска сотня уральских казаков. Специфика социального состава антисоветских сил в Астраханском Войске, таким образом, заключалась в присутствии в них казаков, станичников и фронтовиков, причём доля последних при соотношении с общей численностью казачества была гораздо более значительной, чем на Дону, Кубани и в Оренбуржье.

* * *

В Забайкальском Войске в силу целого ряда причин (особенностей внутриполитической обстановки, довольно значительного распространения среди местного населения, в том числе и казачьего, пробольшевистских настроений, наличия просоветских вооружённых сил, разгрома отрядов атамана Семёнова) организованные антисоветские силы отсутствовали. Но бежавшие за пределы Войска атаман и представители войсковой администрации развернули бурную деятельность по формированию добровольческих отрядов в зоне отчуждения КВЖД. Здесь, помимо самого большого отряда атамана Семёнова, стали образовываться и отряды казачьих офицеров Плешкова, Орлова, Калмыкова. Общая численность этих антисоветских формирований составляла всего лишь несколько сотен бойцов. Среди них были офицеры, юнкера и кадеты.

* * *

Главные силы сторонников и противников советской власти в Амурском Войске находились в его административном центре городе Благовещенске. Местные советские органы располагали слабо организованными отрядами Красной гвардии численностью до 500 человек, революционно настроенными солдатами артиллерийского дивизиона, 303-й Вятской пешей дружиной и отрядом моряков Амурской военной флотилии, насчитывавшим 75 человек.

Атаман Гамов, войсковое правление и тесно сотрудничавшая с ними Благовещенская городская дума опирались на отряды так называемой гражданской милиции, являвшиеся фактически добровольческими формированиями, и местные отряды самообороны, образованные в каждом районе города и подчинявшиеся соответствующим районным штабам, а через них непосредственно атаману. В эти отряды входили главным образом офицеры, учащаяся молодёжь, небольшая часть горожан. После поражения антисоветского выступления в городе Иркутске значительная часть его участников, в основном офицеры и юнкера, перебирается в Благовещенск и усиливает, особенно в качественном отношении, местные антисоветские силы. Помимо них также в декабре сюда из Хабаровска прибывает Краевое бюро земств и городов Дальнего Востока и его немногочисленные сторонники. Кроме всех этих сил атаман Гамов и правление в определённой мере могли рассчитывать и на содействие находившихся в городе под видом служащих различных коммерческих структур весьма многочисленных японских «резидентов», осевших здесь в рамках организованной японским генштабом после русско-японской войны военно-стратегической эмиграции на Дальнем Востоке и в Сибири. Организационно они входили в местное «Общество чёрного дракона», деятельность которого финансировалась японским военным министерством. До 300 этих «резидентов» вступило в гражданскую милицию. Общая численность антибольшевистских сил составляла порядка 2 – 3 тысяч человек и медленно, но неуклонно возрастала. По некоторым данным, в начале 1918 года она достигла 5 тысяч человек.

Но участие амурских казаков в этих добровольческих отрядах было очень незначительным. Это объяснялось не только его общей малочисленностью и неприбытием фронтовиков в Область, но ещё и тем обстоятельством, что основным центром военно-политического противостояния противников и сторонников советской власти являлся город Благовещенск. Население же разбросанных на значительном расстоянии казачьих станиц в отряды не вступало и не желало включаться в начавшееся противоборство.

* * *

Попытки атаманов и войсковых правительств (правлений), за исключением казачьих органов власти Уральского (Яицкого) Войска, превратить казачьи Области страны в серьёзные антисоветские базы практически во всех казачьих Войсках не достигли желаемого результата. Социальная база антисоветских движений здесь осталась довольно непрочной, поскольку подавляющее большинство казаков заняло позицию вооружённого нейтралитета и отказалось от их поддержки. В то же время убеждённых идейных сторонников власти Советов среди них в то время практически не было.

Военные возможности противоборствующих сторон были сильно ограничены. Поэтому исход вооружённой борьбы во многом зависел от результатов воздействия на казаков. Но в этот период времени позиции казачества ещё не определились. Вооружённое противоборство антисоветских и просоветских сил в казачьих Областях, их политическая борьба за казачество вступили в решающую стадию.

VII. «ВООРУЖЁННЫЙ НЕЙТРАЛИТЕТ» КАЗАКОВ

Демобилизация казаков и отправка казачьих частей в свои Области осуществлялась командованием в последнюю очередь. В условиях прогрессирующего развала армии, массового дезертирства солдат, приобретавшего всеобщий характер и охватившего целые части и даже соединения, командование возлагало на казачьи части обязанности прикрывать постоянно оголяющиеся многокилометровые участки фронта. Но после официального заключения советским правительством перемирия с противником 2 декабря 1917 года и начала мирных переговоров стала вестись подготовка и отправка в свои Области и основной массы казачьих частей. Они в силу существовавшего особого порядка своей организации демобилизовывались, в отличие от других армейских частей, непосредственно на территориях своих Войск, где находились специальные пункты их формирования после мобилизации и расформирования при демобилизации. Отправка их в свои Области осуществлялась в соответствии с решениями Бюро по демобилизации при Ставке Верховного главнокомандующего и соответствующими приказами командования. Казачьи полки и отдельные сотни двигались домой организованно, во главе с офицерами, со всем вооружением и военным имуществом. Правда, по пути следования некоторые из них соглашались с требованиями местных Советов и ревкомов о сдаче огнестрельного оружия, а в ряде исключительных случаев даже и о выдаче своих офицеров.

Период второй половины декабря 1917 – первой половины января 1918 года во многом явился переломным в ходе всей политической и вооружённой борьбы советских и антисоветских сил в казачьих Областях. Его отличительными особенностями стали следующие факторы. Во-первых, в это время на территории большинства казачьих Войск страны прибыла с фронта основная масса казачьих частей и подразделений. Именно на них возлагали большие надежды казачьи лидеры. Данное обстоятельство находилось в центре внимания и советского правительства, осознававшего политический и особенно военный потенциал казаков-фронтовиков. Во-вторых, в этот период заканчивается окончательное сосредоточение советских войск и началось их наступление против антисоветских плацдармов на Дону и в Оренбуржье. По данным генерала С. Г. Денисова, в то время 4/5 всех наличных вооружённых сил Совнарком направил против Дона, а 1/5 – против Оренбурга. В-третьих, начинается окончательная перегруппировка политических сил внутри самого казачества, изменение его позиций в ходе усиливавшейся вооружённой борьбы.

В самом начале января 1918 года в большинстве казачьих Войск страны происходят важные военно-политические события, ставшие прологом победы здесь советской власти.

* * *

К началу 20-х чисел декабря 1917 года советские отряды вплотную подошли к границам Донской Области со стороны Донбасса. Колонна Г. В. Саблина двигалась от Луганска – Родаково – Дебальцево по направлению к станции Лихая. В задачу группы Р. Ф. Сиверса входило обеспечение колонны Саблина с юга, для чего она наступала со стороны Горловки – Никитовки на станцию Зверево, а в дальнейшем должна была повернуть на Миллерово. С севера, из района Чертково, непосредственно на Миллерово продолжали движение отряды Г. К. Петрова. Общее руководство наступающими колоннами осуществлял В. А. Антонов-Овсеенко.

Одновременно с южного направления, из района станций Тихорецкая и Торговая, намечалось продвижение эшелонов солдат некоторых частей 39-й пехотной дивизии. Большевики убедили солдат воздержаться от демобилизации и «сходить в поход на помощь рабочим Дона». Четыре эшелона солдат под командованием Сохацкого и Анисимова двинулись к Ростову. Этот отряд возглавлял кубанский казачий офицер А. И. Автомонов. Однако сразу продвинуться в глубь Области советские отряды не смогли. На их пути встали казачьи полки. Несмотря на то, что основная масса казаков-фронтовиков явно не стремилась к обострению ситуации и активному вооружённому противоборству, пропускать советские части на свою территорию они не хотели.

Советское наступление, не успев развернуться в необходимом масштабе, забуксовало. На таком ходе событий сказывались и обстоятельства сугубо практического плана, непосредственно связанные с состоянием советских войск. Во-первых, очень значительная часть их рядовых бойцов, так же как и казаков, была настроена явно не воинственно. В докладе Антонова-Овсеенко в СНК в 20-х числах декабря прямо отмечалось «примиренческое настроение» и советских, и казачьих войск. По этой причине продвижение колонны Петрова в сторону Миллерова осуществлялось «с большой неохотой». Вскоре оно вообще остановилось и немногочисленные казачьи части без особого труда и практически без боя оттеснили их обратно на исходные позиции в район Черткова. Здесь между казаками и красногвардейцами начались стихийные переговоры о прекращении вооружённой борьбы. Аналогичные настроения доминировали и среди красногвардейцев группы Саблина, которая в это время вообще отказалась идти в наступление. Во-вторых, сказывались низкая организация и боеспособность советских войск. Так, начинавшая движение колонна Сиверса, с трудом дойдя до станции Иловайская, остановилась из-за отказа солдат некоторых бывших пехотных полков выполнять приказы командиров. Их пришлось разоружить и отправить по домам. В своём донесении Антонову-Овсеенко Сиверс прямо заявил о полной небоеспособности частей старой армии и настаивал на их разоружении. Одновременно он указывал и на «ничтожную организацию для ведения полевой войны» красногвардейских формирований. Всё это вместе взятое привело к временной приостановке военных действий на всей линии противостояния на границах Донской Области.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13