Александр Шубин.

Старт Cтраны Советов. Революция. Октябрь 1917 – март 1918



скачать книгу бесплатно

Малицкий убеждал собравшихся, что нужно «положить конец братоубийственной войне».[67]67
  Болтнева О. Ю. Указ. соч. – С. 152.


[Закрыть]
С ним был солидарен Мартов, который убеждал собравшихся, что выяснение межпартийных отношений с помощью оружия приведет к краху демократии, и был, конечно, прав, но правых коллег не убедил. Как и правые большевики, Мартов считал, что «если обе стороны согласны признать демократическую власть, то уже вопрос о личном и партийном составе этой власти остается второстепенным». Он справедливо видел угрозу демократии в гражданской войне, которая может открыть путь правой реакции, но не учитывал пока, что демократия может быть уничтожена марксистской и рабочей (по названию) партией.

Левый эсер Малкин поддержал Викжель и даже предложил состав нового ЦИК и правительства: 40 % – большевики, 40 % – оборонцы, 20 % – интернационалисты.[68]68
  Там же. – С. 157.


[Закрыть]

Собравшимся было нелегко договориться. Рязанов был возмущен требованием не вводить в будущее правительство Ленина и Троцкого, «этих победителей контрреволюции», и включить в новый предпарламент треть представителей гордумы, «в которой сидят кадеты и черносотенцы».

Внезапно на заседание ворвались представители Путиловского завода, которые требовали немедленно прекратить вооруженную борьбу: «К черту Ленина и Чернова! Повесить их обоих!»[69]69
  Ан-ский С. Указ. соч. – С. 49. При этом на Путиловском заводе принимались и резолюции в поддержку большевиков и нового ЦИК (Мандель Д. Петроградские рабочие в революциях 1917 года (февраль 1917 г. – июнь 1918 г.). – М., 2015. – С. 398).


[Закрыть]

По итогам дня была создана комиссия для конкретизации условий соглашения. Согласие на участие в ней правых социалистов уже было успехом дела мира.

На заседании, которое началось в 11 утра 30 октября, усилилось представительство левых социалистов: прибыли левые члены ЦК ПСР В. Карелин и А. Шрейдер, а также видные левые эсеры Г. Закс, А. Колегаев и В. Спиро; от объединенцев явились Б. Авилов и В. Вольский. Однако за ночь комиссия не смогла выработать проект решения, и собрание свелось к взаимным обвинениям – ведь в Москве лилась кровь.

Пришлось перенести заседание на вечер, когда собралось еще более многолюдное совещание. Явились участники предыдущих заседаний, впервые пришли видные эсеры Н. Ракитников (правый) и Б. Камков (левый). Накануне очень некстати ВРК принял постановление об аресте и предании революционному суду членов КСРР. После бурной дискуссии о большевистских репрессиях была подготовлена телеграмма о недопустимости террора с обеих сторон, которую разослал Викжель.[70]70
  Болтнева О. Ю. Указ. соч. – С. 159–161. О. Ю. Болтнева считает, что «развертывание большевистской практики политического террора значительным образом повлияло на умонастроение участников Совещания» (с. 161). Почему же именно большевистского? С учетом событий в Кремле 28 октября у большевиков было не меньше оснований опасаться террора справа, чем у их противников – слева. А исторический опыт революций пугал обе стороны в одинаковой степени. Рязанов во время переговоров неоднократно говорил, что красную гвардию нельзя разоружать, потому что это приведет к резне рабочих в случае прихода казаков (Рабинович А. Указ. соч. – С. 60).


[Закрыть]
Этот вопрос отвлек внимание собрания от проблемы устройства власти, что привело к новой потере времени.

Ракитников, новичок на переговорах, настаивал, что ПСР не может войти в «правительство, которое по своему происхождению исходило бы из большевистского переворота». Но затем эсеры все же согласились на участие большевиков при условии обсуждения каждой кандидатуры.[71]71
  Болтнева О. Ю. Указ. соч. – С. 162.


[Закрыть]

Тогда вернулись к фундаменту политического здания – обсуждению, на какой широкий орган будет опираться правительство. Левый эсер Шрейдер стал перечислять старые организации, которые нужно включить в новый предпарламент, но Каменев с этим не согласился: «Нельзя начать с исторического трупа, надо начать с советских организаций».[72]72
  Там же. – С. 163.


[Закрыть]

В итоге после тяжелого обсуждения все-таки утвердили принципы соглашения: широкий орган нужно создать из ЦИК двух созывов плюс представители профсоюзов и городских дум. Характерно, что забыли о крестьянах, но с учетом активного участия в проекте эсеров это было пока непринципиально. Главный вопрос – правительство. А в него договорились включить всех – от большевиков до энесов. Для конкретизации этого плана создали комиссию.[73]73
  Там же.


[Закрыть]
Таким образом, большевистские участники переговоров Каменев, Сокольников и Рязанов вышли за пределы наказа своего ЦК, который исключил участие в правительстве и временном парламенте несоветских сил, таких как городские думы.

Шаг навстречу сделали и меньшевики. В ночь на 31 октября под давлением левого крыла РСДРП(о) Дан и другие центристы все же согласились с участием большевиков в правительстве. ЦК постановил «принять участие в попытке организовать однородную власть, включающую в себя социалистические партии от народных социалистов до большевиков».[74]74
  Меньшевики в 1917 году. – Т. 3. – Ч. 2. – М., 1997. – С. 271–272.


[Закрыть]
Это был важный сдвиг.[75]75
  А. Рабинович связывает его с поражением Керенского. Стало ясно, что большевики способны по крайней мере в ближайшее время удержать власть над Петроградом (Рабинович А. Указ. соч. – С. 61). Но меньшевики изменили свою позицию утром 31 октября, когда о провале похода Керенского еще не было известно.


[Закрыть]
Он вызвал энергичный протест со стороны правых меньшевиков Б. Богданова, К. Гвоздева, М. Либера, М. Скобелева и др., которые 1 ноября даже вышли из ЦК. Относительное единство было восстановлено 11 ноября, когда большинство вышедших вернулись.[76]76
  Ненароков А. П. Правый меньшевизм: прозрения российской социал-демократии. – М., 2011. – С. 276, 283.


[Закрыть]

31 октября на комиссии удалось договориться о создании нового предпарламента – Временного народного Совета: 100 представителей от ВЦИК рабочих и солдатских депутатов, 75 – от Совета крестьянских депутатов (он еще был старым, с преобладанием умеренных социалистов), 100 – от петроградской и московской дум и 50 – от профсоюзов.[77]77
  Ан-ский С. Указ. соч. – С. 49–51.


[Закрыть]
Еще там должно было быть 50 эсеров и 50 большевиков.[78]78
  Болтнева О. Ю. Указ. соч. – С. 163.


[Закрыть]

По составу нового правительства тоже шли жаркие споры: социалисты требовали исключить из него Ленина и Троцкого, а большевики – Керенского и Авксентьева.[79]79
  Ан-ский С. Указ. соч. – С. 49–51.


[Закрыть]
В итоге Авксентьева вычеркнули из председателей правительства и вписали Чернова. Троцкого вычеркнули из кандидатов в министры иностранных дел – здесь кандидатами остались Авксентьев и Покровский. Министром внутренних дел могли стать Салтыков, Рыков и Исаев. Министрами военным и морским могли остаться дооктябрьские Верховский и Вердеревский. В министры просвещения прочили Луначарского, Покровского, Рожнова; земледелия – Чернова, Маслова, Выханева. Кандидат на пост министра путей сообщения Крушинский был вычеркнут – это была епархия Викжеля. Министром продовольствия мог остаться Милютин (другие кандидатуры написаны неразборчиво), торговли и промышленности – Красин, труда – Гвоздев (другая кандидатура написана неразборчиво).[80]80
  Болтнева О. Ю. Указ. соч. – С. 164.


[Закрыть]
Такой вариативный набор давал возможности для выбора разных комбинаций. Наиболее вероятный компромисс на этой основе – правительство во главе с Черновым, где остальные посты пропорционально распределяются между правыми большевиками и правыми и левыми социалистами – примерно по третям. В такое правительство не могли войти левые большевики Ленин и Троцкий, а вот среди кандидатов, выдвинутых социалистами, были весьма правые деятели вроде Авксентьева и Гвоздева. Это было уже далеко от условий ЦК большевиков 29 октября.

Соглашение открывало возможность для прекращения вооруженной борьбы, вызванной Октябрьским переворотом, при сохранении доминирующей роли Советов в обществе – во всяком случае до Учредительного собрания. Гражданская война прекращается, большевики получают доступ к власти в коалиции с социалистами, которые сочувственно относятся к Советам (но не к их монополии на власть) и вместе с большевиками могут осуществлять декреты II съезда Советов. Угроза расправы над организаторами восстания исчезает сама собой. Общее нежелание ввязываться в гражданскую войну обеспечит новой коалиции широкую поддержку, тем более что со стороны будущих членов правительства не будет возражений и против мирных переговоров с немцами.

Вся страна ждала итогов этих переговоров, в том числе и петроградские рабочие, позиция которых для большевиков была особенно важна. Перечислив множество предприятий самого разного размера, рабочие которых поддержали идею однородного социалистического правительства, канадский историк Д. Мандель делает довольно неожиданный вывод о том, что «позиция левых эсеров и меньшевиков-интернационалистов в пользу однородного социалистического правительства, но не ответственного перед Советами, и немедленного прекращения гражданской войны, за которую они винили обе стороны в равной степени, находила лишь ограниченный отклик в рабочей среде…»[81]81
  Мандель Д. Указ. соч. – С. 389.


[Закрыть]
Однако он не приводит такого же количества примеров коллективов, которые выступали бы против позиции левых эсеров и меньшевиков-интернационалистов. Из приводимых примеров видно лишь, что подавляющее число рабочих Петрограда поддерживали идею однородного социалистического правительства и скорейшего прекращения гражданской войны. Учитывая, что левые эсеры хотели сделать Советы ядром новой власти (с возможными дополнениями), рабочие, выступающие в поддержку Советов, также не могут считаться их прямыми оппонентами. Зато сторонники социалистической коалиции, в том числе и в рабочей среде, были явно против однопартийной власти большевиков. Цитируя требование обуховских рабочих добиваться «немедленного соглашения со всеми социалистическими партиями», Д. Мандель комментирует: «В резолюции не было ничего, против чего могли возражать большевики».[82]82
  Мандель Д. Указ. соч. – С. 393.


[Закрыть]
Смотря какие. Л. Каменев и Г. Зиновьев, конечно, не стали бы возражать (но они были готовы и на несколько более широкую основу власти, чем Советы), а вот Ленин на следующий день, 1 ноября, на петербургском комитете партии говорил категорически: «Нам бы еще стали предлагать соглашение с Румчеродом, с Викжелем и пр. Это торгашество. Может быть еще с генералом Калединым? Согласиться с соглашателями, а потом они будут вставлять палки в колеса».[83]83
  Цит. по: Троцкий Л. Сталинская школа фальсификаций. Поправки и дополнения к литературе эпигонов. – С. 120.


[Закрыть]
Даже если протокол не вполне точно передает слова Ленина, его мысль предельно ясна – реальное соглашение с «соглашателями» (то есть правыми социалистами) невозможно принципиально, никакого соглашения всех социалистических партий, как этого хочет значительная часть рабочих, не будет.

Д. Мандель считает, что «именно давление “снизу”, а не личный авторитет Ленина… позволило ему перетянуть руководство партии на свою сторону», потому что партийные «низы» были левее лидеров, а «рядовые большевики были плоть от плоти рабочего класса, отражая его радикализм».[84]84
  Мандель Д. Указ. соч. – С. 403.


[Закрыть]
Думаю, личный авторитет Ленина, а также искусство убеждения, проявленное им и Троцким во внутрипартийной дискуссии, нельзя сбрасывать со счетов, как и неспособность участников переговоров при Викжеле быстро достичь соглашения. Но вот давление снизу если и было, то не приведено доказательств, что оно опиралось на большинство рабочих Петрограда.

Были, конечно, и противники соглашения среди рабочих, например, железнодорожники локомотивных мастерских Николаевской дороги. В подтверждение своей мысли о том, что в эти дни конца октября и первых чисел ноября «подавляющее большинство рабочих отвергли нейтралитет и поддержали новую власть», Д. Мандель ссылается на резолюцию рабочего совещания при Выборгском районном Совете 1 ноября (его представительность не ясна, для определения мнения «подавляющего большинства рабочих» Петрограда этого явно недостаточно). В ней осуждаются некие силы, поддерживающие буржуазию и «отколовшиеся от революционного пролетариата», «фракционные распри», а также приветствуются «единение и сплоченность всех социалистических сил пролетариата». Учитывая, что новая власть, не упомянутая в этом тексте вообще, явно не представляет весь рабочий класс и не опирается на «все социалистические силы пролетариата», Д. Мандель приписывает данному документу явно не то содержание, которое в нем есть. Тем более что документ принят тремя фракциями – большевиками, левыми эсерами и меньшевиками-интернационалистами,[85]85
  Мандель Д. Указ. соч. – С. 396–397.


[Закрыть]
то есть является еще одним из многочисленных подтверждений простого положения: хотя среди рабочих Петрограда были и противники, и сторонники власти большевиков и действующего ЦИК, большинство поддерживало идею создания социалистической коалиции, которая должна была заменить однопартийную власть большевиков и обеспечить прекращение гражданской войны.

Поражение Керенского и успехи большевиков в Москве изменили ситуацию. Если раньше над Петроградом нависала угроза карательной экспедиции и переговоры были для части большевиков возможностью выиграть время, то теперь они резко разделились на тех, кто искренне стремился к широкой коалиции, и сторонников безусловного доминирования большевиков во власти – даже ценой отторжения более умеренных советских сил.

Каменев и его сторонники действительно хотели создать более широкую коалицию, пожертвовав даже местами в правительстве лидеров своей партии. А на это уже не могло пойти радикальное ленинское крыло большевиков. Тем более что большевики-переговорщики значительно перегнули палку, допуская в будущий кабинет очень правых социалистов и при этом соглашаясь вычеркнуть левых большевиков.

* * *

Ленин и Троцкий были уверены (и эту уверенность разделяло большинство сторонников большевизма), что они могут вывести Россию, а затем и весь мир из тяжелого кризиса на светлую дорогу социализма. А вот Чернов и более правые социалисты – не могут. Сдавать власть в этих условиях Чернову и социалистам (даже при условии доступа к некоторым портфелям), с точки зрения левого крыла партии большевиков, означало предать начавшуюся Октябрьскую революцию. Расширение коалиции было бы возможно только при условии сохранения за большевиками постов председателя правительства и ряда ключевых портфелей, включая иностранные дела. Вскоре на такой альянс согласятся левые эсеры, а вот правые большевики поставили данную перспективу под угрозу. В этот момент товарищи по партии оказались для Ленина большими противниками, чем левые эсеры, хотя позиции тех и других были практически одинаковы.

1 ноября ситуация в связи с переговорами обсуждалась на заседании Петроградского комитета и ЦК РСДРП(б). Ленин предложил прервать переговоры, однако было поддержано предложение Троцкого пока продолжить их с целью «разоблачить несостоятельность попытки создания коалиционной власти».[86]86
  Коржихина Т. П. Первый правительственный кризис // Историк отвечают на вопросы. – М., 1990. – С. 232–233; Ленин В. И. Полное собрание сочинений. – Т. 35. – С. 451–452.


[Закрыть]
Тем более еще не закончились бои в Москве – мало ли что.

Ленин был настолько разгневан ходом переговоров, который мог привести к его отставке, что на заседании Петроградского комитета РСДРП(б) даже выступал за арест членов Викжеля. Каменева и других переговорщиков он обвинил в предательстве, грозил расколом. Если сторонники однородного социалистического правительства получат большинство во ВЦИК, Ленин грозился «пойти к матросам». Это была угроза переворота против ВЦИК. Зато Троцкого он хвалил как «лучшего большевика». На расширенном заседании ЦК Луначарский и Ногин отстаивали соглашение. Луначарский надеялся использовать для социалистического строительства имеющийся государственный аппарат, ведь иначе можно действовать только террором. А соглашение обеспечит прекращение забастовки служащих, не желавших сотрудничать с большевиками. Ногин считал, что, если уйдут социалисты, «распадутся Советы».[87]87
  Протоколы Центрального Комитета РСДРП(б). Август 1917 – февраль 1918 года. – С. 533–544; Троцкий Л. Сталинская школа фальсификаций. Поправки и дополнения к литературе эпигонов. – С. 119.


[Закрыть]
А какая же тогда Советская власть?

Ленин призвал исключить Луначарского из партии. Луначарский, в свою очередь, цитируя старое высказывание Троцкого против Ленина, предсказывал, что после таких дискуссий во главе партии «останется только один человек, диктатор». И это резкое высказывание вызвало аплодисменты.[88]88
  Майер Л. Вопрос о государственной власти и вооруженный переворот // 1917: частные свидетельства о революции в письмах Луначарского и Мартова. – М., 2005. – С. 109, 118.


[Закрыть]

На следующий день Луначарский подал в отставку с поста наркома в знак протеста против артиллерийского обстрела Кремля. Но вскоре узнав, что разрушения Кремля сильно преувеличены, согласился продолжить работу. «Подвергшись такой решительной атаке со стороны Ленина и Троцкого, лидеры умеренных большевиков, включая Каменева, Рыкова, Луначарского и Рязанова, отказались от обсуждения некоторых аспектов наметившегося на викжелевских переговорах соглашения. Однако, обосновывая необходимость заключения компромисса с социалистами на тех условиях, которые были согласованы в ЦК 29 октября, они были столь же непримиримы, как Ленин и Троцкий»,[89]89
  Рабинович А. Указ. соч. – С. 69–70.


[Закрыть]
– пишет историк А. Рабинович. Их позиция принципиально отличалась от ленинской, они считали опасной авантюрой дальнейшее движение социалистического проекта силой одной партии и методами насилия, в том числе над левыми партиями. Это могло привести к потере главной составляющей социалистического проекта – его демократичности.

Однако даже те члены ЦК, которые 29 октября поддержали идею переговоров (в том числе Я. Свердлов), не могли не согласиться с Лениным, что переговорщики превысили свои полномочия. Ситуация в очагах вооруженного противостояния быстро менялась в пользу большевиков. Было решено посты Ленина и Троцкого не уступать и огласить требования большевиков на переговорах в виде ультиматума. ЦК большевиков настаивал, что власть может строиться только на основе Советов. Это хоронило идею «народного Совета». Такой демарш был рассчитан прежде всего на левых эсеров, которым таким образом показывали, на каких условиях можно договориться.

Резолюция большевистской фракции, вынесенная на голосование ВЦИК и поддержанная им 1 ноября, все еще была компромиссной. Большевики соглашались на расширение ЦИК членами не входящих в него Советов (то есть в том числе и тех, чьи представители ушли со II съезда), профсоюзов, переизбранного на предстоящем крестьянском съезде Советов Всероссийского Совета крестьянских депутатов, новых, переизбранных армейских организаций и партий, ушедших со съезда (то есть прежде всего эсеров и меньшевиков). Этот обновленный ВЦИК, представляющий все советские силы, может сформировать коалиционное правительство. Условием его создания большевики считали прежде всего признание решений II съезда и беспощадную борьбу против контрреволюции.[90]90
  Разгон А. И. ВЦИК Советов в первые месяцы диктатуры пролетариата. – М., 1977. – С. 136, 296–297.


[Закрыть]
Это было возвращение к позиции ЦК большевиков 29 октября.

После дебатов во ВЦИК левые эсеры поддержали большевистские предложения, открыв путь к соглашению двух партий без остальных социалистов. Однако в эти решающие дни левые эсеры критиковали большевиков за неуступчивость, убеждая, что она может привести к гражданской войне. В долгосрочной перспективе они оказались правы.

2 ноября большинством в один голос была принята резолюция ЦК РСДРП(б), в которой умеренные большевики были объявлены оппозицией (хотя еще вчера в меньшинстве был Ленин), которая нарушила решения II съезда Советов, согласившись на сдачу власти партиям, представляющим меньшинство в Советах (это было не совсем верно – ведь в правительстве должны были быть представлены и большевики, и левые эсеры).

В ночь с 2 на 3 ноября заседал ВЦИК, где в поддержку переговоров выступили левые эсеры. Зиновьев нехотя огласил резолюцию ЦК большевиков и тут же попросил перерыв, чтобы ее могла обсудить фракция большевиков. Так все узнали, что решение ЦК еще не есть решение фракции. Под давлением Каменева и Зиновьева фракция вынесла на ВЦИК новые предложения: расширить ВЦИК, в том числе за счет социалистических фракций Петроградской гордумы, оставить за большевиками не меньше половины портфелей и присутствие в правительстве Ленина и Троцкого (без указания постов).[91]91
  Рабинович А. Указ. соч. – С. 75.


[Закрыть]
Это был шаг навстречу позиции левых эсеров и явное нарушение резолюции ЦК 2 ноября и менее явно – резолюции ВЦИК 1 ноября. ВЦИК с согласия левых эсеров поддержал предложение большевистской фракции и направил на переговоры большевиков Каменева, Зиновьева и Рязанова и левых эсеров В. Карелина и П. Прошьяна.[92]92
  Коржихина Т. П. Указ. соч. – С. 234.


[Закрыть]

На это нарушение большевистской дисциплины сторонники Ленина и Троцкого ответили 3 ноября «Ультиматумом большинства ЦК РСДРП(б) меньшинству», в котором требовали немедленно ответить в письменной форме, «обязуется ли меньшинство подчиниться партийной дисциплине и проводить ту политику, которая формулирована в принятой ЦК резолюции товарища Ленина». Однородное социалистическое правительство «ничего, кроме колебаний, бессилия и хаоса, внести не может».[93]93
  Ленин В. И. Полное собрание сочинений. – Т. 35. – С. 48.


[Закрыть]

Партия большевиков оказалась на грани раскола – позиции правых большевиков были ближе к меньшевикам-интернационалистам. Партийная перегруппировка могла изменить соотношение сил во ВЦИК и способствовать дезорганизации партийной структуры большевиков и Совнаркома, где правые занимали важные посты. Это было особенно важно, учитывая кадровый голод большевиков, решившихся в одиночку руководить революционным государством.

Правые большевики пошли на большой политический риск ради однородного социалистического правительства, однако проект соглашения не получил и поддержки справа – на последнем заседании совещания при Викжеле 3 ноября предложение комиссии о народном Совете было объявлено неприемлемым даже со стороны представителя меньшевиков-интернационалистов Абрамовича. Таким образом, возможность соглашения была окончательно сорвана справа. Становилось ясно, что, даже если позиция умеренных большевиков в РСДРП(б) возобладает, на достижение соглашения понадобится еще много времени, а его нет. В ночь на 6 ноября состоялось уже не имевшее результатов заседание комиссии – последнее. Шанс создать правительство с участием большевиков, меньшевиков и ПСР был упущен. Все, кроме правых большевиков и левых социалистов, об этом не очень грустили. Левые большевики сохранили власть, а лидеры эсеров и меньшевиков – принципиальность, непримиримость к большевистской «авантюре». Которую вот-вот преодолеет Учредительное собрание. Их принципиальность казалась сильной стороной на выборах.

Умеренные большевистские лидеры Л. Каменев, А. Рыков, В. Милютин, Г. Зиновьев и В. Ногин даже вышли из СНК и ЦК 4 ноября. Ногин говорил на заседании ВЦИК от имени подающих в отставку наркомов: «Мы стоим на точке зрения необходимости образования правительства из всех советских партий… Мы полагаем, что вне этого есть только один путь: сохранение чисто большевистского правительства средствами политического террора». Нести ответственность за политику «безответственного режима» они не хотели.[94]94
  Протоколы заседаний ВЦИК Советов рабочих, солдатских, крестьянских и казачьих депутатов II созыва. – М., 1918. – С. 23–28.


[Закрыть]
Позицию умеренных большевиков о необходимости однородного социалистического правительства поддержали А. Шляпников, А. Луначарский и И. Теодорович, но из правительства не вышли. 9 ноября уже по решению ЦК РСДРП(б) Каменев уступил место председателя ВЦИК Я. Свердлову.

А. Рабинович пишет о правых большевиках, что «для них было бы полезнее остаться в ЦК, где важнейшие теоретические баталии, в которых они бы могли одержать верх (например, по вопросу об отношении к Учредительному собранию), еще только предстояли».[95]95
  Рабинович А. Указ. соч. – С. 77.


[Закрыть]
Выход из ЦК имел смысл только при условии, что умеренные большевики собирались создать отдельную партию (по примеру отколовшихся от ПСР левых эсеров) или войти в одну из левосоциалистических партий, значительно увеличив таким образом ее потенциал.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31

Поделиться ссылкой на выделенное