Шеннон Кёрк.

Метод 15/33



скачать книгу бесплатно

– Давайте на него посмотрим, – произнесла она.

Мое сердце учащенно забилось. Колибри вернулась, но я взяла себя в руки с помощью дыхания тайцзы. И тут я услышала совершенно ужасный звук. Пол за дверью затрещал, как будто проваливаясь, и звук металлических колес, катящихся по широким сосновым доскам, возвестил появление чего-то тяжелого. Все молчали. Тяжелый предмет ударился о косяк двери, протиснулся в дверной проем и, прокатившись еще немного, остановился у изголовья моей постели. По полу мимо меня с шелестом скользнул конец не то веревки, не то шнура.

Мне показалось, что звучавшая по радио песня смолкла. На мгновение воцарилась тишина. Затем от электрической розетки у моих ног донесся царапающий звук. Ну да, им, должно быть, нужна розетка. Что бы они ни привезли, эта штука присвистнула и загудела. Видимо, какое-то устройство.

– Нужно подождать несколько минут, пока она прогреется, – произнес Доктор.

Они вышли из моей тюрьмы-больницы и начали шептаться в коридоре. Сквозь мешок на голове и гул загадочного устройства я почти не слышала, о чем они говорят. До меня доносились лишь обрывки фраз: «…приблизительно семь с половиной месяцев… слишком рано… синие… да, синие…»

Они снова всей толпой ввалились в мою камеру. У моих ног послышались шаги. Мужские руки развязали щиколотки, и на виду у всех этих посторонних людей, которых я даже не видела, стянули с меня брюки, затем трусы и раздвинули ноги в стороны. Я отбивалась изо всех сил, пиная того, кто стоял у меня в ногах, во что-то мягкое. Надеюсь, мне удалось попасть в пах.

– Расслабьте ноги, юная леди, или мне придется вколоть вам успокоительное. Рональд, иди сюда, подержи ей ноги, – произнес Доктор.

Я не могу допустить, чтобы меня усыпили, мне нужны данные. Я слегка ослабила сопротивление. Как только я это сделала, совершенно бесцеремонно, без предупреждения или извинений в меня ввели твердый пластмассовый стержень с теплым гелем. Он начал двигаться внутри меня.

Доктор держал ледяные, напоминающие паучьи лапы пальцы у меня на животе, нажимая в разных местах. Точно так же, только по совершенно другим причинам, целыми днями делала я. Черное зло в противовес чистой любви.

– Вот здесь, вот этот маленький изгиб, это пенис. Совершенно определенно мальчик, – говорил Доктор.

УЗИ. Я так сильно хотела увидеть своего малыша, что у меня к глазам подступили слезы, увлажнив мешок на моем лице.

– Это сердце. Очень крепкое. Очень, очень крепкое. Мальчик здоров. Он весит сейчас около трех фунтов, – продолжал Доктор.

Но пару Очевидность все эти подробности, похоже, не интересовали.

– Вы уверены, что у ее родителей тоже синие глаза и светлые волосы? – поинтересовался мистер Очевидность.

– Абсолютно.

– А у отца этого ребенка тоже?

– Мы не можем наверняка знать, кто отец, но полагаем, что это ее парень. Если это юноша, с которым мы видели ее за пару дней до того, как ее изъять, то он тоже синеглазый блондин.

– Я возьму ребенка, только если у него будут светлые волосы и синие глаза, – заявила миссис Очевидность. – Туземному малышу в моем доме не место.

Она засмеялась, хотя было абсолютно ясно, что она не шутит.

– Это ваше право, у нас очередь из клиентов.

Но за вами право первого выбора. Особенно с учетом того, что случилось с последней девушкой.

– Вы просто дайте мне белокурого малыша с синими глазами, – ответила миссис Очевидность, поперхнувшись очередным самодовольным смешком.

Поскольку переключатель любви к моему ребенку совершенно определенно находился в положении «Вкл.», у меня все оборвалось внутри. Он здоров. Он сильный. Он весит три фунта. Они хотят его забрать. Если его не заберут они, это сделают другие люди. Его сердце бьется хорошо. Он весит три фунта. Ей не нужен туземный малыш. Его сердце бьется хорошо.

Эта беседа только придала мне решимости. Решимости, в которой я не нуждалась. Она подхлестнула и укрепила мою ярость. Она ее подпитала и возвела вокруг нее защитные укрепления. Я думаю, сам Господь Бог развел бы своими божественными руками в знак поражения, столкнувшись с такой абсолютной и потусторонней ненавистью, как моя. Мое стремление сбежать и осуществить кровавое возмездие стало неукротимым. Ярость выжгла слезы на моих глазах. Я запеленговала этих ни о чем не подозревающих кретинов, и в жестокости планов со мной осмелился бы потягаться лишь сам Дьявол, но и он наверняка бы проиграл. Я сама превратилась в дьявола. Если бы Сатана был матерью, то он наверняка был бы именно таким, как я.

Посетители зашаркали к выходу.

– Рональд, оставь эту штуковину здесь, – произнес Доктор. – Нет никакого смысла таскать ее туда-сюда. К этой пациентке мы больше не придем. То есть, я хотел сказать, пока у нее не отойдут воды. Звони только в случае проблем.

Комната опустела. В ней остался только мой тюремщик, Рональд.

Наступила мгновенная тишина, момент абсолютного спокойствия, после чего он шагнул ко мне и снял наволочку.

Рональд, которого я попытаюсь в своем повествовании не называть по имени, чтобы продемонстрировать всю степень моего презрения, развязал путы. На долю секунды его физиономия показалась мне знакомой до мелочей, наскучившей, как собственные родители. Это чем-то напомнило ситуацию, когда гостившая у нас Нана уезжала, оставляя меня наедине с родителями, и меня охватывало безразличие – все вокруг было знакомым до тошнотворности. Но можете не волноваться – этот момент быстро миновал, сменившись непостижимой глубины ненавистью. Именно это мне и было нужно. Это была эмоция, позволявшая разрабатывать план побега и мести. Схватив свое нижнее белье и джинсы, я натянула их.

Он начал сматывать шнур ультразвукового устройства, а я сидела на кровати и смотрела на него, скрестив на груди руки. Когда наши взгляды встретились, я даже не моргнула. Ты за все поплатишься, Рональд. Вот увидишь. Теперь я знаю, как тебя зовут, ублюдок. Мои глаза были не синими, а красными – алыми, налившимися кровью, яростно-алыми.

– Какого хрена ты так на меня смотришь, чокнутая сука? Не смотри на меня!

– Да, сэр.

Я опустила подбородок, но цвет своих глаз менять не стала.

Он ушел.

Я снова принялась за работу. Ультразвуковой сканер (Преимущество № 21), удлинитель к ультразвуковому сканеру (Преимущество № 22), шарф с бахромой (Преимущество № 23)…

Глава 4
Спецагент Роджер Лиу

Во время учебы в университете Святого Иоанна в Квинсе я посещал драматическую студию и играл в ночных спектаклях, сценарии которых писали старшекурсники Нью-Йоркского университета, также выступавшие в роли режиссеров. Они в поте лица трудились в скверно освещенных и расположенных на задворках театрах ради возможности представить свою работу в надежде на то, что кто-нибудь, ну хоть кто-нибудь, например какой-нибудь критик, случайно забредет туда ночью и обратит внимание на их шедевр.

Режиссеры-любители охотно давали мне роли, поскольку я полукровка. Мой отец вьетнамец, а мать уроженка Рочестера, штат Нью-Йорк, и внешне я представляю собой идеальное смешение азиатских и американских черт, хотя внутренне на девяносто девять процентов являюсь американцем. Один процент я отношу на счет того, что раз в месяц по настоянию отца мы едим фо.

Так я и познакомился со своей женой, Сандрой. Она тоже была членом драматической студии университета Святого Иоанна, и она играла на Манхэттене, хотя тоже в полуночных спектаклях. После занятий мы съедали сэндвич с тунцом и на метро ехали в центр. Мы были влюблены и счастливы. Я специализировался на уголовном праве, которое выбрал только для того, чтобы порадовать родителей. Хотя, возможно, подсознательно я смирился с путем, определенным для меня давным-давно.

Случайно, а может, меня подтолкнула к этому Сандра или, возможно, я осознал, что мне нужна работа, чтобы содержать себя и свою подругу, а затем и невесту, я подал заявление на работу в ФБР. Да, конечно, так все и было. Будем считать, что это и было основной причиной, и не будем копать слишком глубоко.

Если бы только результаты моего тестирования не оказались настолько хороши или я не унаследовал бремя «феноменальной памяти»… не исключено, что я страдаю легкой формой гипертимезии… что, собственно, и представляет собой по-настоящему хорошую память и что опытные агенты способны унюхать мгновенно и издалека. Если бы мое зрение не было лучше, чем у летчика-истребителя. Если бы я только делал вид, что учусь, подобно остальным участникам ночных спектаклей и их постановщикам, возможно, федералы и не обратили бы на меня внимания. Возможно, я не был бы так несчастен. Возможно, мы с Сандрой были бы счастливее, живя в запустении театрального хаоса.

Итак, пятнадцать лет спустя я оказался в ФБР, как если бы в день поступления в штат бюро меня поместили в камеру, искривляющую время.

А заодно лишающую жизнь радости и смеха.

Когда стекло, сквозь которое ты смотришь на жизнь, предлагает сюрреалистическое восприятие, ты можешь считать жизнь довольно занятной штукой. Сандра до сих пор сберегла свое сюрреалистическое стекло, и, храни ее Господь, она не проклинала и не оплакивала того, что я утратил способность смотреть на жизнь с юмором. Вместо этого она безуспешно пыталась вытаскивать мужа из бесконечных депрессивных состояний, описывая то, чего я уже не видел. «В самом деле, дорогой, присмотрись получше. Разве ты не видишь…» Тем не менее пятнадцать лет спустя я снова сидел в небольшом периферийном отделении ФБР, изучая ничтожные ниточки и улики в деле о похищении беременной девушки-подростка. И Сандра была не единственной женщиной в моей жизни. У меня была напарница, которую я буду называть «Лола» с тем, чтобы скрыть ее истинную личность по причинам, которые я упомяну позже.

В некоторых делах зацепок нет вовсе, в некоторых их полно; есть дела с парой неплохих зацепок, из которых удается вытянуть новые зацепки, а есть такие, в которых зацепка хорошая, но только одна, и стоит огромных усилий превратить ее в нечто стоящее. В деле Дороти М. Салуччи была одна хорошая зацепка – автофургон, и для того, чтобы она хоть куда-то привела, требовались огромные усилия. Черный низкий кед «Конверс» вообще уликой не являлся. Как я мог найти девушку, располагая ее обувью? На ней не было ни отпечатков пальцев, ни брызг крови похитителя. Кед был абсолютно бесполезной для меня вещью. Я бросил усилия на поиски фургона, просматривая все без исключения видеозаписи со всех без исключения камер слежения в ее городе и во всех окружающих городках, а также всех пунктах оплаты на шоссе. Я как одержимый изучал эти записи, всматриваясь в каждый кадр, не упуская ни малейшего движения.

На восьмой день мне наконец-то удалось засечь бордовый фургон «Шевроле ТрансВиста» выпуска 1989 года, с номерами Индианы, ползущий крадучись, как змея, через пункт сбора пошлины. Любительница «Верзил» подтвердила мою находку.

– Точно. Это определенно он, – заявила она.

Мне удалось добиться, чтобы в штаб-квартире выделили еще двух человек, и подключить их к просмотру всех видео с окружающих шоссе с целью установления дальнейшего маршрута фургона. Тем временем, изучая списки зарегистрированных в Индиане автомобилей, моя напарница, которая была на два звания ниже меня, а следовательно, являлась моей подчиненной, обнаружила четырнадцать «Шеви ТрансВист», зарегистрированных в штате с конца восьмидесятых по начало девяностых годов и соответствующих параметрам наших поисков.

Я упомянул свое старшинство над напарницей только смеха ради, поскольку сама она считала мою должность не заслуживающей внимания и ставила себя выше меня и, готов поклясться, выше самого Господа Бога. Как я уже говорил, мы будем называть ее Лолой.

Независимо от статуса регистрации (а она бывает действительной, отозванной или истекшей) мы были намерены проверить адреса, связанные с каждой из них. Эта задача вынудила нас исколесить всю Индиану, часть Иллинойса и Милуоки и даже заглянуть в Огайо, всякий раз сталкиваясь с тем, что владельцы фургона либо уехали в отпуск, либо переехали, либо вообще продали данное транспортное средство. Каждого из бывших и нынешних владельцев фургонов необходимо было проверить и опросить, внимательно следя за их поведением, проверяя их алиби и осматривая жилище.

Один из владельцев такого фургона умер.

Один из владельцев месяцем ранее разбил авто вдребезги во время лобового столкновения с автомобилевозом, полным «Порше-911». Он даже газетные вырезки нам показал, посмеиваясь:

– Чертовы «порше». Ненавижу эти машинки. Как можно вывозить в этих игрушках мусор или покупать щебень?

Один из владельцев отказывался впустить нас в дом для осмотра, но затем, после наших уговоров и совещания со своим адвокатом, согласился. Когда мы вошли, он начал суетливо поправлять горшки с цветами. Вот идиот! Да мне наплевать на твою Мэри Джейн[5]5
  Жаргонное название марихуаны.


[Закрыть]
, – думал я. – Я ищу похищенную девочку.

Восемь владельцев были самыми обычными людьми. То есть я хочу сказать, что никто из них не вызвал у нас ни малейших подозрений. Более того, они показались мне чуть ли не клонами друг друга. Полагаю, что у каждого из них были какие-то значимые черты и признаки, но мое восприятие следователя свалило их всех в одну кучу – невиновные женатые пенсионеры. Они также были очень добры. Почти все жены расплакались, узнав о нашей миссии, и пнули или ударили рукой свой фургон, как будто наказывая его за родство с автомобилем похитителя. Все они также косились на Лолу, неизменно маячившую у меня за спиной и чуть поодаль. Их взгляды, казалось, говорили: «Чего это она на нас таращится?»

Как всегда в подобных случаях, нам не удалось найти одного из владельцев. У него не было официального места работы, и никто из соседей не знал, куда он подевался. Он должен был находиться в маленьком городке неподалеку от Нотр-Дама. Он жил в довольно большом белом доме, к которому вела двухсотфутовая грунтовая дорожка, обсаженная с обеих сторон соснами. В заросшем травой поле позади дома возвышался огромный красный хлев, впрочем, совершенно незаметный с дороги. Естественно, этот парень немедленно возбудил мой интерес. Соседи подтвердили, что когда-то видели его в бордовом фургоне, но не могли сказать наверняка, когда это было.

– Он часто уезжает, но мы не знаем куда.

Я дал соседям свою визитку и попросил позвонить, если мужчина появится. Лола разыскала местного судью и громко забарабанила в его дверь, когда он ел свою яичницу-болтунью. Хотя меня рядом не было, мне нетрудно представить себе эту сцену. Она нависала над Его честью, пока он подписывал ордер на обыск, а затем прихватила с его тарелки намазанный маслом тост – в качестве компенсации за необходимость спрашивать разрешения у людей, которые, по ее мнению, находились ступенью ниже Ее собственного Закона.

– Мы должны иметь возможность вламываться куда захотим, разыскивая этих детей, – заявляла она, и в этом я был с ней согласен.

К черту право на конфиденциальность и нормы отправления правосудия. Все это тормозило нашу работу. Но при чем тосты несчастного судьи?

И представьте себе, не успели мы получить ордер, как нам позвонил сосед.

– Он вернулся. Но у него черный пикап. Насколько я могу судить, никакого фургона у него нет.

Мы помчались по узким дорогам, окаймленным глубокими сточными канавами и длинными полями, чтобы вернуться к своему подозреваемому. Всю дорогу мы с Лолой держали окна опущенными, вдыхая очищающий аромат покрытой росой травы и слушая журчание ручьев. Индиана. Индиана, Индиана, отними меня у нее, оставь меня здесь, среди пшеницы, лунного света и ее призрачного лица. Индиана, Индиана. Несколько пустых качелей наскрипывали эту убаюкивающую песню в ритм одинокому ветру полей.

Мы поздоровались с загадочным подозреваемым на подъездной дорожке, где он нас ожидал. Его предупредили. Дружный поселок. Он был одет в вылинявший джинсовый комбинезон и обут в рабочие ботинки с металлическими носками. Из приподнятого уголка рта свисала трубка.

– Бойд, – уточнил он, когда я спросил, имею ли я дело с Робертом Мак-Гвайром. – Меня назвали Робертом, но мама всегда зовет меня Бойдом.

Бойд был фермером и разводил кур.

После того как мы представились и предъявили жетоны, Бойд пригласил нас в дом. Когда мы вошли, он погасил трубку и положил ее на березовый карточный столик на веранде.

– Только гостям можно курить в доме, так что закуривайте, мистер Лиу, если вы курите. Мама всегда так и говорит: только гости имеют право курить в твоем доме.

Я, как и моя мускулистая помощница, обратил внимание на то, что до сих пор Бойд ни разу не обратился непосредственно к ней, как и не сообщил, что она тоже имеет право курить в его доме. Но это не было проявление сексизма со стороны Бойда. Во всяком случае, мне так показалось. Я думаю, что немигающий пристальный взгляд Лолы и ее постоянное сплевывание жевательного табака на клумбу с хостами произвели на него отталкивающее впечатление. Я не приказал ей прекратить и даже не стал изумленно коситься в ее сторону. Я уже много раз пытался на нее повлиять, но ни одна из попыток не увенчалась успехом. Она отвечала всегда одинаково:

– С учетом того, что мне приходится видеть в подвалах и прочих укромных местечках, Лиу, я имею полное право немного пожевать. А теперь, босс, лучше заткнись и купи мне бутылочку «Гиннесса».

Думаю, в чем-то она была права, но давайте добавим ее стремление заработать рак рта и пристрастие к мутному пиву к длинному списку причин, превративших мой пятнадцатый год в ФБР в сущий ад. И еще одна милая подробность: Лола поливала себя «Олд-Спайсом», которым от нее разило утром, днем и даже ночью, во время всех наших засад.

Беспорядок в доме Бойда оказался вполне умеренным, но в нем было невероятно пыльно. Кухонная раковина была завалена кастрюлями и тарелками. Судя по запаху скисшего молока и жирным мухам, посуду здесь не мыли очень давно. Открытый алюминиевый мусорный бак на кухне был полон невскрытой корреспонденции, часть которой просыпалась на пол. С десяток или даже больше влажных рулонов газет лежали на кухонной стойке. На лоскутном коврике перед синим холодильником возлежала гигантская староанглийская овчарка, которая при нашем появлении лишь лениво скосила глаза в сторону двери.

– Не обращайте внимания на Ники. Она пердунья, но для меня просто великолепная собака, – сообщил Бойд и предложил угостить нас кофе, кивнув в сторону кофеварки и изобразив человека, пьющего из кружки.

Я отказался. Лола тоже.

Здесь же, на кухне, мы с Бойдом расположились друг напротив друга за столиком с ярко-желтой пластиковой крышкой на тонких хромированных ножках. Лола замерла у меня за спиной и уставилась на Бойда, тем самым причиняя ему массу неудобств. Руки она скрестила поверх грудей, которые всегда расплющивала по грудной клетке – вполне возможно, скотчем, хотя я никогда ее об этом не спрашивал.

Бойд приподнял свои кустистые брови и поджал губы, как бы говоря: Прошу вас, мистер Лиу, начинайте – я весь внимание. Вот так и завязалась беседа с мистером Бойдом Л. Мак-Гвайром. Я запомнил ее слово в слово, чтобы позже записать в блокнот. Именно этим я всегда занимался в мотелях, пока Лола подобно вампиру рыскала по улочкам провинциальных городков в поисках пьяных местных жителей с длинным языком, которые «могли что-то видеть или слышать» или даже «подозревать какого-нибудь местного извращенца». Таким образом, слухи и сплетни порой превращались в основания для возбуждения судебного разбирательства.

Если честно, то я восхищаюсь Лолой. Она была, да и по-прежнему остается, великолепным детективом, и причин тому немало. Именно поэтому мы и вынуждены скрывать ее личность. Очень многих детей удалось спасти от трагической участи благодаря ее сомнительным методам. Я никогда не заставлял ее отчитываться или оправдываться. Подобно голодному псу, я переваривал всю информацию, которую она вываливала мне за завтраком. Я стремился насытить зияющую брешь внутри – изъян, с которым жил уже не одно десятилетие.

– Бойд, ты не возражаешь, если моя напарница осмотрит твой хлев, пока я буду задавать тебе вопросы?

– Разумеется, нет. А что вы вообще ищете?

– Я не знаю, Бойд. А ты что-то прячешь?

– Мне нечего прятать. Осматривайте все, что хотите. Я для вас открытая книга.

– Спасибо, Бойд. Мы благодарны за помощь.

Лола уже выскочила за дверь, развернувшись и ринувшись наружу, едва я успел задать вопрос.

– Насколько мне известно, у тебя был бордовый фургон «Шевроле»?

– Ясное дело, был. Я его продал месяца эдак три назад.

– В самом деле? Кому ты его продал?

– Понятия не имею, мистер Лиу.

– Да ну?

– Я поставил фургон на обочине дороги с надписью: «Продается». И объявление в газету дал. Явился этот парень. Сказал, что приехал на попутке со станции. Расплатился наличкой. Две двести. Конец истории.

– Как насчет регистрации? Ты говорил ему, что ее необходимо сменить?

– Ясное дело. Он сказал, что сам обо всем позаботится. С тех пор, как умерла моя Люси, я просто зашился с этими бумажками. В следующем месяце будет три года, как она умерла. Упокой Господь ее душу. Она заботилась обо всей этой белиберде. У меня из-за этого проблемы с законом, мистер Лиу? Вы поэтому приехали? Разве у ФБР нет дел посерьезнее? Я ведь ничего такого не имел в виду. Я расскажу вам все, что хотите. Я же уже сказал, что я для вас открытая книга.

– Нет, нет, Бойд. Тебе не о чем беспокоиться. Как выглядел этот покупатель?

– Трудно сказать. Как по мне, так совершенно невзрачно. Насколько я помню, он отрастил себе пузо. И привлекательным я бы его не назвал. Кажется, у него были русые… да, да, русые волосы. Хмм. Вся сделка заняла не больше десяти минут. Я показал ему, что фургон заводится и все такое. Показал инструкцию в бардачке. Сказал, что оставляю в машине печку. У меня в фургоне была печка… Вот и все.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6