Шеннон Кёрк.

Метод 15/33



скачать книгу бесплатно

Поверни я налево, и ему не удалось бы остановить фургон рядом со мной и застать меня врасплох. Это привлекло бы внимание прохожих, потому что у него было всего около пяти секунд, чтобы втащить меня в автомобиль незаметно для окружающих. Это все было тщательно спланировано. Вероятнее всего, даже отрепетировано. Вначале я полагала, что они считают меня добычей, достойной их внимания и усилий. Здоровая молодая белокурая девушка со здоровым младенцем мужского пола в животе. Американская девушка, заканчивающая школу с отличием, из обеспеченной семьи и отличными перспективами в науке. К тому моменту я уже успела получить множество наград за свои сложные эксперименты, демонстрации, модели и доклады. С шести лет я каждое лето ездила в научные лагеря, а все остальное время участвовала в частных конкурсах. При помощи родителей я оборудовала в подвале лабораторию, оснастив ее по последнему слову науки. В моем мире не было места микроскопам из магазина. Все оборудование поступало из тех же каталогов, которыми пользуются крупнейшие университеты и фармацевтические корпорации. Я изучала, измеряла и рассчитывала абсолютно все, занимаясь одновременно физикой, химией, медициной, микробиологией – одним словом, всем, что требовало порядка и сравнения, расчетов и теорий, нуждающихся в доказательстве. Мои занятые, но располагающие деньгами родители всячески поощряли мое увлечение. Никто не сомневался в том, что меня ожидает Массачусетский технологический институт. Когда произошло похищение, я была уверена: я и мой ребенок представляем собой большую ценность. К своему ужасу, я вскоре усвоила тяжелый урок – похитителей не интересуют ни мой интеллект, ни выкуп.

Не успела я сделать и двадцати шагов, как слева от меня остановился темно-бордовый фургон, шорох шин которого заглушил раскат грома. Боковая дверь скользнула в сторону, и пузатый мужчина втащил меня внутрь. Вот так запросто. И так стремительно. Он швырнул меня на стул, прикрученный к гофрированному металлическому полу салона. Он сунул пистолет мне в лицо, и его ствол стукнулся о мои зубы, напомнив мне неприятное ощущение от прикусывания задержавшейся во рту вилки. Мимо промчалась машина, обдав тротуар водой из лужи, не заметив моей беды. Я инстинктивно прикрыла живот, скрестив на нем руки. Он проследил взглядом за моим движением и направил дуло пистолета на мой пупок.

– Только шелохнись, сука, и я всажу в этого ребенка пулю.

Я потрясенно застыла, ахнула и задохнулась. У меня даже сердце на мгновение остановилось, хотя секундой раньше оно, казалось, готово было выпрыгнуть из груди. Обычно меня нелегко разволновать, и только серьезный шок может вывести меня из равновесия, участив сердцебиение. На протяжении всего своего заточения я работала над устранением этого недостатка. Тем не менее, оказавшись в фургоне, я ощутила, что из-за нервной встряски меня покинули силы, и я сидела неподвижно и не сопротивлялась. Он толкнул меня вперед, сорвал рюкзак и бросил его на пол, рядом с раскрытым зонтиком.

Затем он положил пистолет на оливкового цвета плиту у противоположной стены фургона, которую удерживали на месте толстые тросы для банджи-джампинга. Оторвав мои руки от живота, он клейкой лентой примотал запястья к подлокотникам кресла. По какой-то неведомой причине, понять которую мне так и не удалось, он превратил старую зеленую тряпку в сползающую с лица повязку. Но я ведь уже увидела твое лицо. Твои глазки-бусинки, одутловатое, нездорового цвета лицо с разбросанными по нему клочьями щетины.

Меня захватили так быстро. На меня напали за то, что я повернула направо. На меня напали слева.

Он закрыл зонтик, швырнул его куда-то в конец фургона, забрал пистолет с плиты и, пригнувшись, начал пробираться на водительское сиденье. Всего этого я не видела, но ощущала или слышала – в микрочастицах воздуха, в микродецибелах, подвешенных на частицах времени. Именно эти нуклонные частицы сейчас теснятся и кружат в моей памяти.

– Куда ты меня везешь? – крикнула я ему.

Он ничего не ответил.

– Сколько тебе нужно? Мои родители заплатят. Пожалуйста, отпусти меня.

– Нам не нужны твои деньги, сука. Ты родишь нам этого ребенка, и я сброшу тебя в каменоломню к таким же никчемным девкам, как и ты. А теперь заткнись на хер, или, клянусь, я пристрелю тебя прямо сейчас. Я не собираюсь с тобой церемониться. Ты меня поняла?!

Я не ответила.

– Ты меня поняла, сука?

– Да.

Мне все стало ясно. Я поставила ногу на рюкзак, чтобы он от меня не уполз.

Глава 2
Спецагент Роджер Лиу

К тому времени, как мне досталось дело Дороти М. Салуччи под номером 332578, я уже пятнадцать лет работал на ФБР. Дела о похищении детей были моей карой, превращали меня в глубоко несчастного человека. Что касается дела Дороти М. Салуччи, то оно остается самым сложным в моей карьере. В конечном счете, я именно из-за нее ушел из ФБР, решив, что с меня довольно этого ада.

Но лучше я начну с начала.

Первого марта 1993 года мне поступило сообщение о похищении беременной девушки-подростка. Похищение произошло недалеко от ее школы. Этот случай соответствовал сценарию дел, над которыми я работал весь предыдущий год: белая беременная девушка-подросток, женатые родители, срок беременности от шести до восьми месяцев. Все эти случаи представляли собой сложность потому, что вначале казалось, что дочь просто сбежала из дому. Статистика говорит о том, что один миллион триста тысяч подростков ежегодно сбегает из дому. Это огромная цифра, значительный вклад в которую вносят нежелательные беременности. Эта статистика означает, что важные улики остаются без внимания и возможность раскрыть преступление стремительно падает в первые же дни, еще чаще часы, а зачастую речь идет о минутах и даже секундах.

В деле Дороти М. Салуччи у нас фигурировали ее парень и двое женатых родителей, которые всячески поддерживали дочь и после ее исчезновения настаивали на том, что она не сбежала. Я изучил фотографию светловолосой девушки, отметил ее высокие баллы и статус отличницы, допросил семью и парня и решил, что дело требует моего полного внимания.

В первый день расследования я приехал около десяти утра для опроса свидетелей и сбора улик. К сожалению, это произошло лишь на следующий после похищения день. Сценарий обычный: родители вернулись домой после работы ? ребенка нет ? позвонили в полицию ? искали всю ночь ? всю ночь обзванивали всех друзей ? к утру она не вернулась ? уведомили ФБР ? дело легло на мой стол. Вместе с местной полицией и моей напарницей мы опросили всю школу, надеясь, что в утро исчезновения кто-нибудь что-нибудь видел. Мы знали, что это произошло утром, потому что отец девушки настаивал, что разбудил Дороти, прежде чем уехать на работу. Директор школы подтвердил, что в школе она не появлялась и из-за серьезной неразберихи никто не позвонил родителям. Все обвиняли друг друга. Были свидетельства того, что Дороти позавтракала и ее машина стояла в гараже. Кстати, показания коллег отца и видеозапись в его офисе подтвердили его появление на работе в 7:32 утра. Он был спокоен и вел себя совершенно нормально. Отца я ни в чем не подозревал.

В фирме матери также подтвердили ее пунктуальность. По словам охранника, отмечавшего время появления сотрудников на работе, а также время их ухода, она вошла в офис в 6:59. Видео того, как она остановилась в «Макдоналдсе», чтобы выпить кофе, также продемонстрировало лишь обычное для автокафе поведение, после чего она спокойно продолжила свой путь. Мы с напарницей изучили запись, на которой мать что-то тихонько напевала и, глядя в зеркало заднего вида, подкрашивала губы. Она была погружена в свои мысли и совершенно спокойна. Мать я ни в чем не подозревал.

Парень Дороти рыдал в полицейском участке, рассказывая о своей вечной любви к девушке и их неродившемуся ребенку. Его мать утверждала, что подвезла сына к школе незадолго до половины девятого, и классный руководитель вспомнил его стремительное появление, потому что юноша закрыл за собой дверь одновременно со звонком. Я не подозревал парня Дороти в ее похищении, так же как не подозревал его мать во лжи. Тем не менее я установил за ними наблюдение.

В ходе изучения места преступления мы обнаружили две улики. Полицейские нашли один низкий черный кед «Конверс Олл-Стар», скатившийся с обочины в кусты ярдах в двадцати от дома Дороти. Родители подтвердили, что это кед их дочери, разрыдавшись при виде незавязанных шнурков. Вторую улику предоставила мать одной из учениц, в утро похищения подвозившая свою дочь в школу. Я никогда не забуду того, что она произнесла. Я запомнил это слово в слово: «Я видела бордовый фургон, да, именно бордовый… Удивительно, что в тот момент это мне странным не показалось, но я обратила внимание на номера Индианы. Я заметила их только потому, что на рамке номера было написано: «Штат верзил», а только накануне вечером мы с мужем обсуждали фильм «Верзилы». Это единственная причина, по которой я это запомнила. Божественный промысел, я полагаю».

Она перекрестилась.

Божественный промысел – эхом отозвалось у меня в голове, и поэтому я округлыми прописными буквами написал эти слова на полях уже отпечатанного отчета.

Днем позже, после того как мы собрали десятки фотографий, эта женщина опознала «Шеви Конвершн Спортван Дж-20» с двумя боковыми затонированными окнами. На всю эту работу – передачу мне дела, опознание кеда, беседу с родителями и парнем, установление их алиби, опрос учеников и учителей, беседу с женщиной, заметившей фургон, сбор фотографий всех вероятных фургонов и новую встречу с женщиной для опознания – ушло три последовавших за похищением дня. Другими словами, мы потеряли ровно три дня.

Родители Дороти побывали во всех средствах информации всех трех ближайших штатов и обратились к общенациональным каналам. Но уже на третий день финансирование этого дела резко сократилось. На пятый день мне урезали средства на слежку за подозреваемыми, а мою напарницу, которая вместе со мной продолжала заниматься этим делом, заставили писать отчеты по висякам. Шансов у Дороти М. Салуччи оставалось все меньше.

Глава 3
Шестнадцатый и семнадцатый дни в плену

На шестнадцатый день снова явились Кухонные люди. Я представила себе кухню – кухню в деревенском домике – с желто-зелеными шторками в цветочек, подобно юбкам, украшающими деревянные столы и скрывающими кастрюли и сковородки, расставленные на самодельных полках. Я представила себе старую белую деревенскую плиту и классический миксер салатного цвета. Я представила себе двух женщин разных поколений, которые готовили, вытирая испачканные мукой руки о красные фартуки с розовой окантовкой. Я во всех подробностях представила себе их жизнь. Одна была матерью, а вторая – ее взрослой дочерью. Я представила себе, что приготовление еды для других людей в этой местности – это часть их домашнего бизнеса. Представила, что им очень нравится готовить для меня в этой кухне с высокими потолками. В конце концов, в своем большинстве кухни находятся на первом этаже, но, чтобы попасть в мою тюрьму, было необходимо преодолеть три лестничных пролета, и, похоже, я находилась непосредственно над кухней. Все это я себе напридумывала, и что шокировало меня больше всего, так это то, насколько точно я угадала некоторые обстоятельства и насколько ошиблась в других. Сейчас я предпочитаю вспоминать кухню и своих неосязаемых кухарок такими, какими я их себе представляла, – милые детские стишки, кошка, уютно устроившаяся на плетеном коврике на солнце, широко улыбающиеся крупные женщины с деревянными ложками в руках, бросающие кошке кусочки еды. Народная песня, которую наигрывают на акустической гитаре и которая убаюкивает окружающих, погружая в счастливую безмятежность. Возможно, даже птичка, щебечущая, сидя на открытой двери.

Хочу напомнить, что мой похититель не заметил неуловимых изменений в моей комнате, когда на пятый день пришел, чтобы швырнуть в меня завтраком. Всю предыдущую ночь я работала, так и не сомкнув глаз. С того момента я продолжала совершенствовать свой план.

Так же как и в день девятый, в день шестнадцатый он явился раньше обычного, подкрался к моей постели и тряс меня, пока я не «проснулась». Разумеется, я только притворялась, что сплю, как будто и не работала снова всю ночь. Он бросил дьявольскую тарелку мне на грудь и рявкнул, что если мне необходимо «воспользоваться сральником», то я должна отправиться в него «немедленно». Он также сообщил мне, что задушит меня, если я сделаю хоть полшага в сторону или «хотя бы пикну».

– Вас, девок, хоть пруд пруди, так что я не собираюсь из-за тебя рисковать, сука.

И тебе доброе утро, засранец.

Я приняла его предложение сходить в туалет, потому что решила принимать все, что он предлагает. Я не собиралась упускать ни единой возможности собрать преимущества или информацию. Кроме того, я уже приняла его предложение в день девятый и не хотела менять установившийся порядок вещей. Малейшее отклонение могло стать серьезной угрозой моему упорядоченному списку преимуществ и нарушить формирующийся у меня план Побега/Мести, который, как вам известно, я на тот момент именовала «15». Любое отклонение от пути, на который я ступила, могло оказаться роковым. И хотя смерть на этом пути входила в мои планы, она точно была не моей собственной.

Быстро проводив меня в туалет, а затем обратно, он снова завел меня в мою камеру и, как и в девятый день, поставил рядом со мной ведро.

Ткнув пальцем мне в лицо, он приказал:

– Воспользуйся этим, если тебе надо будет поссать, но делай это на кровати. Не смей сходить с постели.

К счастью, всего за десять минут до его появления я успела вернуть ручку на ведро.

Становилось все жарче, и Кухонные люди включили кухонный миксер, так же как они сделали это в день девятый. Этот звук на целый час погрузил меня в состояние, близкое к гипнозу. Я потирала свой растущий живот ладонями, зачарованно ощупывая то ли пятки, то ли кулачки, отвечающие мне толчками изнутри. Малыш, малыш, я люблю тебя, малыш. Затем пол начал вибрировать, и эти колебания сопровождались тихим жужжанием. Я решила, что это, видимо, звук вентилятора на потолке кухни. Вместе со звуком вентилятора в комнату потянуло ароматами жареного цыпленка, бекона, брауни, розмарина и самого желанного – свежего хлеба.

Леди, вы знаете, что готовите еду для меня? Вам известно, что я похищенная девочка? Я в этом сомневалась. Иначе к чему эта утренняя шарада, устроенная моим похитителем? К тому же теперь он возбужденно, как пантера, мерил шагами коридор, сипло присвистывая забитыми мокротой легкими. Но мой тюремщик нервничал только в те дни, когда они приходили. Я не знала, где он проводит время между швырянием в меня едой и забиранием этой проклятой тарелки в остальные дни. Все же определенные факторы заставили меня усомниться в Кухонных людях.

Как я ни вслушивалась, могла уловить лишь их приглушенные голоса и отдельные слова. Мне удалось расслышать «рука» и «сковорода». Один из женских голосов был хриплым и старым, а второй – высоким и бодрым. Интонации выдавали существующую между ними иерархию – одна из женщин явно командовала другой.

Алгоритм действий Кухонных людей пока что заключался в том, что они приходили в каждый седьмой день, и в этом был смысл. Изучая запахи, а затем последовательность блюд, я могла с легкостью подтвердить гипотезу о том, что они приходят во вторник, чтобы приготовить еду на всю неделю.

Утром шестнадцатого дня я едва не начала звать на помощь. Но у меня было недостаточно данных для уверенности в их невиновности. Поэтому я воспользовалась Преимуществом № 11 – терпением – и затаилась в ожидании возможности составить о них мнение. Я сомневалась относительно степени их участия, потому что не понимала, почему в день их появления он меня не связывает и не затыкает рот кляпом. Возможно, что, как и в случае с поездкой в фургоне, он демонстрирует тупость, лень, а возможно, то и другое. Все же я в этом сомневалась, потому что на девятый день он встретил их словами: «Еда нам очень понравилась». Нам? Значит, они знают, что он не один? Здесь? Когда я это услышала, я поняла, что еду, которую я ела в первую неделю пленения, готовили тоже они. Глядя на свой мысленно нарисованный график, я подсчитала дни между датами.

День второй = Кухонные люди готовят еду на первую неделю, пока я все еще нахожусь в фургоне.

+ 7 дней

День девятый = Кухонные люди

+ 7 дней

День шестнадцатый = Кухонные люди.

С помощью этого графика было легко установить, что их визиты происходят с периодичностью раз в неделю. Это позволяло мне составлять план с учетом предсказуемого цикла.

Здороваясь с ними на шестнадцатый день, он произнес:

– Огромное спасибо, вы так вкусно для нас готовите.

На этот раз он издал смешок. Фальшивый. Деланный. Липовый. Я подумала о маме. Она презирала неискренних людей еще больше, чем ленивых. Встречаясь с мамашами из родительского комитета на всяческих благотворительных ярмарках, глядя на их наложенный толстым слоем макияж, на их пережженные крашеные волосы, на их капри, на то, как они семенят по спортзалу на тоненьких невысоких каблучках и перешептываются между собой о многочисленных романах сексапильного учителя физкультуры, обожающего соблазнять матерей своих учеников, она наклонялась к моему уху и говорила:

– Никогда не будь такой, как эти бестолковые идиотки. Используй свой мозг продуктивно. Не трать время на сплетни.

Когда, здороваясь с ней, они тянули свое «хеллооооу», а затем обменивались многозначительными и осуждающими взглядами, мама не реагировала. Разве что выпрямляла свою и без того прямую, как у атакующей кобры, спину и поправляла свой строгий пиджак Прада. Казалось, мы с ней существуем в нашем собственном мире, в который не способен проникнуть ни один недостойный человек. Разве не должны так жить все маленькие девочки? Воспитываться на лошадиных дозах самоуважения?

Кухонные люди захихикали, как будто их пощекотали, и защебетали своими высокими голосами в ответ на неискреннее обаяние и комплименты относительно приготовленной ими тюремной еды. Долбаный Прекрасный Принц, лживый кусок дерьма. Я убью тебя, засранец. Хотя, если честно, я должна была признать, что пирог был необыкновенно вкусным, а хлеб мягким и нежным, с идеальным сочетанием розмарина и соли.

Но я отвлекаюсь.

Итак, у меня были сомнения и я не собиралась спешить уничтожать шансы на спасение, взывая к Кухонным людям. У меня не было никаких исходных параметров, никаких данных, никаких расчетов, и уж точно я не могла провести никакого сопоставительного анализа, чтобы оправдать подобную попытку.

Мои сомнения лишь усиливались соображениями относительно возможных особенностей акустики здания. Несмотря на то что до меня доносились их голоса, они вполне могли меня не услышать, особенно при работающих миксере и вентиляторе. Если они меня не услышат, он наверняка явится и заставит меня заткнуться. Я не только должна составить обоснованное мнение о Кухонных людях, мне также необходимо испытать свою тюремную камеру на предмет звукоизоляции. Возможно, громко топая, я и привлеку их внимание, но они могут подумать, что это делает он, и отреагировать с запозданием. Я могла начать топать и кричать и тем самым сообщить им о том, что здесь нахожусь я, пленница этого человека. Но даже если бы они меня услышали, мы, скорее всего, находились в очень уединенном месте. Так что они могли меня услышать и попытаться помочь, но нельзя было исключать и того, что он мог запросто застрелить и сбросить «в каменоломню» также и их. Я решила набраться терпения и запастись дополнительной информацией. Составь мнение о них, испытай акустику и убедись в том, что он не убьет их или не попытается это сделать, прежде чем кто-то придет мне на помощь.

Все эти сомнения заставили меня разработать «15» без участия Кухонных людей. Думаю, что большинство людей, оказавшись в моей ситуации, пошли бы на риск и стали колотить по полу, кричать и звать на помощь. Вполне возможно, это позволило бы им освободиться скорее. Но я не собиралась полагаться на случайность. В моем плане «15» слабых мест не будет, зато будет много уровней подстраховки. Я не собираюсь полагаться на выстрел наугад или на вероятность того, что кто-то придет мне на помощь, тем более что этот кто-то наверняка погибнет. Я должна действовать медленно, но наверняка.

* * *

На семнадцатый день снова приехали гости. Доктор, мистер Очевидность и, на этот раз, новый человек. Они появились у моей двери ровно в 13:03, согласно Преимуществу № 16 – моим радиочасам, которые я выставила по вечерним новостям по Преимуществу № 14 – телевизору. За восемь минут до их прихода мой похититель надел мне на голову наволочку, защипнул края вокруг шеи и длинным шарфом обмотал шею, чтобы закрепить результаты своих усилий. Бахрома шарфа коснулась моих пальцев, и я начала ее перебирать, чтобы снять нервное напряжение. С помощью ножниц он сделал в наволочке надрез – полагаю, чтобы мне было легче дышать. Затем он поднял мои руки над головой и крепко связал их, а также связал ноги, как клешни омара.

– Лежи спокойно и не двигайся. Молчи.

Он вышел.

Когда он вернулся, я успела лишь трижды сосчитать до шестидесяти. С ним вошли Доктор и мистер Очевидность. Но на этот раз с ними была еще и женщина. Она заговорила первой.

– Это она? – спросила женщина.

Да, «это она». Интересно, на эту гениальную мысль относительно моего пола ее навел огромный живот или гигантские сиськи? Я окрестила ее «миссис Очевидность», хотя заключение, что она замужем за мистером Очевидность, было несколько поспешным. Но даже если бы эти негодяи и не похитили меня и не собирались отнять у меня ребенка, моя мама все равно возненавидела бы этих людей и их тупые бессмысленные вопросы. У меня были свои собственные причины для ненависти.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6