Виктор Шендерович.

Изюм из булки. Том 2



скачать книгу бесплатно

© Виктор Шендерович, 2013

© «Время», 2013


Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.


© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Времена вразвес (часть вторая)

Рассказ о России

…в историческом отрезке от Горбачева до Путина легко укладывается в цитату из моей семилетней дочери. Взволнованная, она рассказывала про первое гуляние с юной собакой Джулькой:

– Представляешь, она выкрутилась из ошейника, немного понаслаждалась свободой и в ужасе побежала домой!

Такое кино

Президентство Ельцина должно было закончиться летом 2000 года, и телекомпания НТВ заблаговременно сняла про Бориса Николаевича документальное кино. Так сказать, на посошок.

Делал кино режиссер Сергей Урсуляк, и к Новому, 2000-му сделал он его почти полностью. Оставалось произвести некоторые технические операции – свести звук, накатать титры… В запасе было полгода.

Утром 31 декабря 1999 года Урсуляк отключил мобильник и пошел с друзьями – не в баню, но вроде того. Отдыхать. Практически одновременно с Урсуляком пошел отдыхать президент Ельцин – и вся страна встала на уши.

Встало на уши и НТВ: прощальный фильм про «Большого Бена» надо было давать немедленно!

А режиссера нет дома, и по мобильному он «временно недоступен». И друзья, с которыми он провожает старый год, «временно недоступны». А жена на грани нервного срыва, потому что из «Останкино» ей звонят каждые пять минут.

А счет уже и шел на минуты. К подъезду дома, где жил Урсуляк, послали машину и еще одну с мигалкой, чтобы сократить время пути к «Останкино» до минимума. Машина есть, мигалка есть, Урсуляка нет.

…Он вошел во двор своего дома и увидел: у подъезда – милицейский «форд», а навстречу, чуть ли не в тапочках по снегу, бежит простоволосая жена с криком «Сережа!».

Всякий, у кого есть дети, поймет, что испытал в эту минуту бедный Урсуляк.

– Сережа! – кричала жена. – Ельцин ушел в отставку!

Атрибуты

Тот самый день – 31 декабря 1999-го…

Репортаж по государственному ТВ: «Исполняющему обязанности президента Владимиру Путину был передан ядерный чемоданчик» (в кадре – Ельцин, Путин и офицер с чемоданчиком).

И – далее: «Также исполняющему обязанности были переданы другие атрибуты власти».

В кадре – Ельцин, Путин и патриарх…

Большой оригинал

Был у нас в программе «Итого» такой персонаж – Виктор Семенович Ельцов…

Он на самом деле и был, и есть – Виктор Семенович Ельцов! Найден нами в картотеке массовки, на «Мосфильме». Выразительное имя плюс типаж главы партхозактива ненадолго повернули его судьбу, и Виктор Семенович стал главой администрации выдуманного нами города Федотово, основателем движения «Держава-мать».

Он лазил в шахты, ездил к ткачихам, говорил патриотические пошлости… Короче, делал все то, что делают они, и делал вполне убедительно.

Однажды мы снимали Ельцова в Совете Федерации: он громко молол написанную мною чепуху… Так на него там даже внимания никто не обратил – настолько лег в масть наш Виктор Семенович!

Надо заметить, что актер так вжился в роль, что по окончании карьеры в программе «Итого» изготовил визитную карточку, на которой был изображен флаг России и, без лишних подробностей, его фамилия, имя и отчество.

Ельцова еще пару лет узнавали на улицах, справлялись о политических перспективах…

А в феврале 1999 года мы снимали приезд Виктора Семеновича на ферму. Это была пародия на типовой выезд начальства в народ: Ельцов вышел из машины, дежурный холуй накинул ему на плечи белый халат – и «федотовский глава» пошел в коровник. По дороге с деловым видом пощупал комбикорм. При встрече с народом пообещал поддерживать отечественного производителя. Все по сценарию.

Сюжет вышел в эфир – и мы о нем забыли, ровно на год.

А через год, в феврале 2000-го, на ферму приехал всамделишный кандидат в президенты Владимир Владимирович Путин. Он вышел из машины; кто-то набросил ему на плечи белый халат – и наше всё в окружении местного начальства двинулось навстречу селянам…

Мы смотрели это в новостях, сидя в «Останкине».

– О! – сказала Лена Карцева, режиссер «Итого». – Смотрите. Прямо как наш Ельцов.

Тут будущий президент Путин свернул с дороги, подошел к тележке с комбикормом и начал с задумчивым видом мацать эту дрянь руками. Мы рухнули на пол со стульев. Когда будущий президент России заговорил о поддержке отечественного производителя, мы, икая от смеха, уже рылись в кассетах.

Параллельная склейка дала обратный эффект: стало не до смеха.

Смешно, когда пародия похожа на оригинал. Но каким надо быть оригиналом, чтобы соответствовать пародии, сделанной заранее?

Дата вылета

Мои гастроли в Израиле были запланированы задолго до появления в Кремле г-на Путина.

Но когда в день выборов, ранним воскресным утром 26 марта 2000 года, я возник на паспортном контроле в «Шереметьево» с израильской визой в паспорте, пограничник среагировал понимающей улыбкой:

– Уезжаете?

Трудности с адресатом

Летом 2000-го главный раввин России Адольф Шаевич прогневал администрацию нового президента поддержкой Гусинского. Ему позвонили из Кремля и предложили подать заявление об уходе.

Адольф Соломонович, говорят, спросил только: «Кому?».

Привет от Лени Рифеншталь

Дело было в начале путинских лет.

В Клубе документального кино показывали «Триумф воли» – отличный фильм о шестом съезде НСДАП, состоявшемся в 1934 году в Нюрнберге.

Каждый кадр талантливо доказывал: с приходом Гитлера у Германии наконец появились светлые перспективы – крепнет союз армии и народа, растет урожайность, улучшается жизнь людей… Военный оркестр исполнил до боли знакомую тему «Все выше, и выше, и выше…» – это был марш летчиков Геринга!

– Мы требуем от вас одного – правды, – обращаясь к журналистам, говорил Геббельс. – Правды о новой Германии!

Геббельс требовал правды, фюрер боролся за мир… По залу пробегали волны нервного смеха, относившегося уж точно не к Германии.

Потом зажегся свет. В зале стали различимы зрители – эссеист Рубинштейн, поэт Гандлевский, экономист Ясин…

– М-да… – сказал кто-то. – Сидят несколько десятков немолодых евреев и слушают Гитлера.

– А представляете, если бы случилось наоборот? – сказал другой.

Их технология

Березовский, говорят, был неприятно удивлен арестом Гусинского и даже заметил президенту России, слепленному его собственными руками: мол, это уже лишнее…

– Вы же сами просили на него наехать! – удивился президент.

– Да, но я не просил сажать, – возразил олигарх.

– У нас такая технология, – пожал плечами президент.

В одно слово

В день захвата НТВ около сорока журналистов написали заявления об уходе, но формулировка показалась отделу кадров чересчур эмоциональной…

Под этим предлогом увольняющихся начали поодиночке зазывать на энтэвэшный этаж. Пришедших отводили к начальству – и начинались душеспасительные беседы с материальной подкладкой.

В ряде случаев – помогло.

Но тихий, незамеченный на митингах Александр Шашков бумагу в отделе кадров переписал безупречно, и как просили – строго по форме: «Генеральному директору НТВ Йордану Б. А. от корреспондента службы информации Шашкова А. З.».

Чуть ниже – «Заявление».

И еще ниже – одно слово: «Увольте».

С молоком матери

А один молодой корреспондент НТВ, рванувший прочь от Гусинского при первых же звуках травли, оправдываясь перед будущими хозяевами за свою либеральную молодость, сформулировал так:

– Я – латентный государственник!

С молоком матери, стало быть.

Как только мама открыла финансирование…

Стечкин умер

После захвата НТВ мы, выгнанные оттуда, еще некоторое время работали по соседству с коллаборантами – и иногда, ко взаимной тоске, попадали с ними в одни лифты.

Деваться от общения было некуда.

И вот в набитый лифт, где уже стоял я, вошла Миткова. А мы не виделись несколько месяцев после тех немыслимых апрельских дней и ночей – и столько за это время случилось всего, столько тем для разговора…

Ну, и поговорили.

– Вот, Витя, – сказала Миткова, – какая беда. Харрисон умер.

Я кивнул, вздохнул. Лифт едет.

– И Стечкин, – сказала Таня.

Лифт доехал, и я вышел, прекратив наши совместные мучения.

Момент истины

Если не бог, то Фрейд шельму метит.

Журналист Евгений Ревенко, один из первых перебежчиков с НТВ, уже в ранге большого телевизионного начальника был допущен к Солженицыну.

Он пришел к корифею, сел в кадр, собрался с мыслями и спросил:

– Существует ли в России угроза свободы слова?

И Александр Исаевич честно ответил:

– Нет.

По месту работы

Однажды журналист Л., крупная «звезда» федерального агитпропа, пришел в московский клуб «Петрович» и нарезался там, по обыкновению, до зеленых ящериц. В каковом самочувствии перестал бороться с Соединенными Штатами Америки, а просто лег лицом на стол и отрубился, предоставив оставшимся в живых решать вопрос о транспортировке своего заспиртованного тела.

Проблема состояла в том, что никто из работников клуба и бывших там в эту пору посетителей не знал, где живет Л., – обычно его, вместе с его зелеными ящерицами, доставляли домой друзья… Но в тот злосчастный вечер Л. прошел дистанцию в глубоком одиночестве.

Пытались добиться адреса от самого, но куда там!

За подвальными окошками клуба уже занималось хмурое утро…

И кто-то из посетителей предложил наконец концептуальное:

– Везите его прямо в Кремль!

Народная поддержка

После того как команда НТВ перебралась на ТВ-6 и ТВ-6 ликвидировали, в поликлинике меня узнала женщина, работавшая в регистратуре. И негромко сообщила через окошечко:

– Мы по вам очень скучаем!

– Спасибо, – ответил я.

– Держитесь… – попросила женщина, переходя на шепот. И почти за пределом слышимости добавила: – Не сдавайтесь…

Без лицензии

Январь 2002-го.

Дочь Валентина, девица пятнадцати лет, за завтраком интересуется новостями с фронтов войны за свободу слова. А я едва продрал глаза, лень шевелить языком, сижу, отмалчиваюсь…

Минут через десять Валентина осведомляется:

– У тебя что, тоже лицензию на вещание отобрали?

Не сейчас

На напоминание о долгах по зарплате владелец ТВ-6 Борис Абрамович Березовский отвечал гениальной формулировкой, пригодной во всяком разговоре с кредитором:

– Деньги были, деньги будут – сейчас денег нет!

На войне как на войне

В апреле 2003-го директор телекомпании ТВС г-н Терекбаев задним числом известил нас о снижении вдвое заработной платы за март (цитирую документ в грамматике подлинника) «в связи с перерасходом средств (Война в Ираке)».

Первой моей мыслью было подать в суд на Буша – какого, правда, хрена он поперся на Багдад? – но я сдержался и правильно сделал. Американская военщина проявила понимание ситуации, и уже через три недели я направил г-ну Терекбаеву столь же вежливое письмо с просьбой, по случаю окончания войны в Ираке, вернуть зарплату на место!

С тех пор в ТВС я не получил вообще ни копейки.

Не отпустили…

Весной 2003-го доблестные государственные мужи Вольский и Примаков пошли к Путину – отпрашиваться от дальнейшего подневольного участия в погибающем проекте этой заведомо обреченной телекомпании.

Глагол «отпрашиваться» взят из приватного рассказа самого г-на Вольского об этом славном эпизоде.

– Ну и?..

– Не отпустил, – печально молвил глава Союза промышленников.

Не отпустили их, двух пожилых дядечек из государственной элиты, – как пятиклассников, попросившихся с урока в туалет. Очень строгая попалась училка…

Непреодолимая сила?

На бумажках, которыми казенные люди опечатывали наши останкинские кабинеты, черным по белому было написано, что деятельность телекомпании ТВС прекращена «в связи с обстоятельствами непреодолимой силы».

«Форс-мажор» то есть!

Путин и К°, приравненные к пожару, войне или наводнению! – кажется, на Родине эта К° еще не получала более адекватную юридическую оценку.

Протухшие

Александр Архангельский пригласил меня в программу на канале «Культура» – и посадил супротив бывшего люберецкого братка Василия Якеменко. (Василий перековался и возглавил путинский комсомол.)

Программа была посвящена культу личности, уже вовсю набиравшему силу.

И вот – я чего-то говорю, а Василий сидит с загадочным видом, и лежит возле него вниз лицом толстая книга с закладкой, и по хитрой братковской физиономии ясно, что эта книга – непобиваемый джокер, который в должный час поставит точку в нашем споре!

И вот заветный миг настает: Якеменко торжественно открывает том на закладке и читает вслух с отчеркнутого референтами места… Боже мой! – это «Братья Карамазовы»! А заветный абзац – про старца Зосиму: мол, непременно должен быть непререкаемый авторитет, пример для юношества…

Якеменко вслух, с выражением, читает Достоевского, а мы с Архангельским переглядываемся, в одночасье вспоминая неведомое братку Василию продолжение «карамазовского» сюжета…

Зосима-то – «протух»!

По окончании цитаты Архангельский осторожно сообщил господину Якеменко эту скорбную весть. Тот даже не понял, о чем речь.

Вопросы дня

Мораторий на мою физиономию в телевизоре случился не сразу. Первое время еще приглашали по инерции.

Вот краткий перечень предложений за 2004 год: принять участие в обсуждении выступления футбольной сборной России на Евро (НТВ), выступить экспертом в программе о проституции (Первый канал) и поучаствовать в ток-шоу на тему «Борода – признак ума?» на канале «Россия»…

А летом 2004-го позвонили из «Российской газеты» – у нас, говорят, вопрос дня, не согласитесь ли ответить? А только что боевики захватили Назрань, Кавказ полыхает…

Давайте, говорю, свой вопрос.

– Какая у вас дневная норма спиртного?

Прикладная пушкинистика-2

Осенью 2003 года по всей России появились предвыборные плакаты с сентенцией огромной глубины: «Пробуждение РОССИИ, ее движение к ЕДИНСТВУ – неужели в этом не вся ее история?».

И подписано: Пушкин, из письма к Чаадаеву…

Задумчивое пушкинское лицо над цитатой не оставляло сомнений: именно Грызлов и Пехтин, лидеры партии «Единство», грезились поэту как светлое будущее России.

Растроганный прозорливостью гения, я полез в любимый десятый пушкинский том, в письма. И гений в очередной раз удивил: оказывается, ничего такого он Чаадаеву не писал!

А писал – вот что: «Татарское нашествие – печальное и великое зрелище. Пробуждение России, развитие ее могущества, ее движение к единству (к русскому единству, разумеется) (…) – как, неужели все это не история, а лишь бледный и полузабытый сон?».

Вот ведь незадача! Говоря о «пробуждении», Пушкин, оказывается, имел в виду пробуждение от татарского ига (привет члену политсовета «Единства» Шаймиеву). И не делал пошлых умозаключений о том, в чем заключается история России, а, вступаясь за нее перед другом-философом, утверждал, что история эта у нас – есть.

Но какая разница, что имел в виду Пушкин, когда на носу – выборы, в моче – революционная целесообразность, и моча все время ударяет в голову?

«Это циничное презрение к человеческой мысли и достоинству – поистине могут привести в отчаяние…» – как писал Александр Сергеевич Петру Яковлевичу в том самом письме.

Целесообразность

В послевыборную декабрьскую ночь 2003 года я брел по останкинским коридорам. Параллельным курсом двигались два известных политолога, отговорившие свое в эфире одного федерального телеканала и направлявшиеся на другой.

Они рассуждали о туманных перспективах партии СПС.

– Им добросят голосов, – предполагал один.

– Могут не добросить, – скептически пожимал плечами другой, оказавшийся более прозорливым.

Они обсуждали это вслух, прилюдно, совершенно бытовыми голосами, как будто речь шла о прогнозе погоды, а не о тяжелом уголовном преступлении.

«Зоолетие»

Празднование трехсотлетия Санкт-Петербурга удалось, прежде всего, по части воровства: это было феноменально даже по российским меркам.

С некоторой гордостью (как новейшую достопримечательность) друзья-питерцы показывали мне на набережной Фонтанки роскошно отреставрированный фасад, за которым не было даже стены!

Гостинный двор тоже поправили роскошнейшим образом – ту его часть, которая видна с Невского при проезде президентского кортежа. За углом начиналась разруха – сразу, без переходов и полутонов.

Однажды главный художник праздника Эдуард Кочергин, пришел в Смольный к одной руководящей даме – за финансированием. Не за ноликами, указанными в смете, а за живыми деньгами, которыми можно расплатиться с подрядчиками.

В ответ руководящая дама начала на Кочергина орать:

– Что вы, как маленький! Вы что, не знаете, что этих денег давно нет!

Вор, орущий на обворованного, – вот сцена из новых времен, ожидающая своего Сухово-Кобылина…

Запах

Главным воспоминанием о днях юбилея стало воспоминание о запахе мочи, надолго пропитавшем город на Неве. Два миллиона гостей не могли уместить выпитое в сотню муниципальных туалетов. Означенный запах помаленьку пропитал и международную арену…

Вот рассказ Алексея Германа, приглашенного в Константиновский дворец на встречу российской элиты с гостями юбилея.

Спустя пару часов после начала церемонии классик кинематографа почувствовал настоятельную потребность ненадолго отлучиться. Ненадолго – не вышло. Классик ходил по пустым коридорам дворца в поисках нужного места, но как раз нужного места и не было.

Тогда Герман, чья, так сказать, чаша терпения помаленьку переполнялась, вышел во двор, где, на его счастье, обнаружилось большое дерево с кустарником.

И художник устремился к природе. И уже войдя в природу, обнаружил под деревом здоровенного детину-охранника.

Когда Герман приступил к тому, зачем пришел, с другой стороны дерева, застегиваясь, вышел премьер-министр Италии Сильвио Берлускони.

Всюду жизнь.

Труба

Отдельная страница в будущей саге о «зоолетии» Санкт-Петербурга – история реставрации вышеупомянутого Константиновского дворца, с превращением оного, разумеется, в резиденцию президента!

Принимая работы, работники кремлевской администрации обратили внимание на трубу ТЭЦ, торчавшую на горизонте: труба портила пейзаж, открывавшийся дорогому гаранту из окон дворца, и местным властям было предложено немедленно убрать эту гадость с глаз долой.

На робкие возражения, что ТЭЦ обеспечивает теплом целый район, было отвечено, что хер с ним, с районом, а портить пейзаж любимому президенту никому не дозволено.

Но тут выяснилась действительно неприятная вещь: оказалось, что от этой же чертовой трубы обогревается и сам Константиновский дворец.

Тогда велено было раскрасить широкую эту хреновину в цвета российского флага и нарисовать на ней орла – натурально, двуглавого. Однако ж труба оказалась не только широкой, но и круглой, и орел неотвратимо приобретал вид, во всех смыслах, бойлерный…

Решено было ограничиться флагом.

И доселе, говорят, стоит там ТЭЦ в триколоре, и идет из триколора патриотический дым.

Обморок

А этот эпизод из жизни президента России я видел своими глазами – разумеется, в останкинском мониторе. Если бы мы показали увиденное на всю страну, светлый образ гаранта дополнился бы неожиданными красками…

Шло награждение в Кремле. Ритуал был прост и отработан десятилетиями. Дама в трибунке произносила имя; гаранту передавали коробочку с наградой и диплом; девушка подносила награжденному цветы.

Имя – награда – цветы, имя – награда – цветы…

На очередном витке этой процедуры дама, называвшая имена, упала в обморок прямо в трибунке. От волнения или духоты – бог его знает. С грохотом, успев цапануть рукой по включенному микрофону, она рухнула прямо к ногам президента.

Ни один рефлекс не выдал во Владимире Владимировиче мужчину. Гарант переждал падение, шагнул поближе и с любопытством юнната заглянул в лицо упавшей. Потом, чуть поджав губы, качнул головой: мол, надо же, чего бывает!

Охрана в несколько секунд вынесла тело из залы.

Еще через несколько секунд в трибунке стояла другая женщина, и награждение продолжилось.

Верный товарищ

Одним из штрихов в мужественном пиар-портрете президента Путина стала такая крепкая деталь: когда Собчак проиграл выборы, Владимир Владимирович проявил принципиальность и ушел вместе с ним, не бросил учителя…

После смерти Собчака об этом рассказывалось особенно часто. Иногда, к ужасу христианского мира, слово «Учитель» писали с заглавной буквы.

Для будущих историков будет любопытно свидетельство депутата Ленсовета Бориса Вишневского. А видел и, главное, слышал он, как в коридорах Смольного к только что победившему губернатору Яковлеву подошел некто и сказал:

– Владимир Анатольевич, там у вас в приемной сидит Путин, просит принять.

– Чтобы я этого мудака больше не видел! – грозно крикнул в ответ новый губернатор Петербурга.

Но неисповедимы пути господни: увидеть вышеупомянутое Яковлеву пришлось – и даже выпало счастье лично полизать…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3