Сидни Шелдон.

Ничто не вечно



скачать книгу бесплатно

Анастасии и Родерику Манн, с любовью.



Автор выражает глубокую признательность всем докторам, медсестрам и техническому персоналу, которые щедро поделились с ним своими знаниями и опытом.



Что не излечивается лекарствами, то излечивается ножом; что не излечивается ножом, то излечивается раскаленным железом; что не излечивается раскаленным железом, то следует считать неизлечимым.

Гиппократ, V–IV вв. до н. э.


Существует три категории людей: мужчины, женщины и женщины-врачи.

Сэр Уильям Ослер

Пролог

Сан-Франциско

Весна 1995 года

Окружной прокурор Карл Андруз пребывал в ярости.

– Да в чем дело, черт побери? – взорвался он. – Три врача живут вместе и работают в одной больнице. Одна из них спит почти со всем персоналом больницы, другая убивает пациента ради миллиона долларов, а третья сама убита. – Андруз замолчал и глубоко вздохнул. – И все они женщины! Три чертовы женщины-врача. Средства массовой информации носятся с ними, как со знаменитостями. Они не сходят с экранов телевизоров, передача «60 минут» даже выделила для них часть программы. Барбара Уолтерс сделала о них специальный репортаж. Во всех газетах и журналах их фотографии, посвященные им статьи. Ставлю два против одного, что Голливуд собирается снять об этих сучках фильм, в котором их выставят этакими героинями! Не удивлюсь, если правительство выпустит почтовые марки с их физиономиями, как марку с Пресли. Ох Господи, уберите это отсюда! – Прокурор стукнул кулаком по фотографии женщины на обложке журнала «Тайм». Подпись под фотографией гласила: «Доктор Пейдж Тэйлор – Ангел Милосердия или Апостол Сатаны?» – Доктор Пейдж Тэйлор. – Голос окружного прокурора был полон презрения. Он повернулся к Гасу Венаблу, главному представителю обвинения: – Я передаю это дело тебе, Гас. Мне нужен обвинительный приговор. Убийство первой степени. Газовая камера.

– Не беспокойтесь, – тихо произнес Венабл. – Я позабочусь об этом.


Сидя в зале суда и наблюдая за доктором Пейдж Тэйлор, Гас Венабл подумал: «Она неуязвима для суда присяжных». Но тут же улыбнулся про себя: «Никто не может быть неуязвим для суда присяжных». Высокая, стройная, темно-карие глаза, выразительность которых еще более подчеркивало бледное лицо. Равнодушный наблюдатель не посчитал бы ее привлекательной, но более внимательный мужчина отметил бы кое-что другое – в ней как бы сосуществовали вместе разные ее жизни: радостное возбуждение ребенка, наложенное на застенчивость и нерешительность молодой девушки, под которыми проглядывали мудрость и страдание взрослой женщины.

Было в ней и какое-то целомудрие. «Она из тех девушек, – продолжал размышлять цинично Гас Венабл, – которую мужчина рад был бы привести к себе домой и познакомить с мамой. Если только его маме нравятся хладнокровные убийцы».

В ее взгляде сквозила какая-то мрачная отрешенность, этот взгляд говорил, что доктор Пейдж Тэйлор ушла глубоко в себя, в другое место, в другое время, подальше от этого холодного серого зала суда, ограничившего ее свободу.


Судебное заседание проходило в старом здании Дворца правосудия на Брайант-стрит. Дворец, в котором размещались Верховный суд и окружная тюрьма, представлял собой отталкивающее взгляд сооружение высотой в семь этажей, сложенное из квадратных серых камней. Посетителей, приходивших сюда, пропускали через электронную систему безопасности. Верховный суд занимал третий этаж здания. В зале заседаний номер 121, где слушались дела об убийствах, кресло судьи стояло возле дальней стены, на которой висел государственный флаг США. Слева от кресла судьи располагалась скамья присяжных, в центре зала – два разделенных проходом стола: один – для представителя обвинения, другой – для представителя защиты.

Зал заполнили репортеры и зеваки, которых всегда привлекали слушания дел об автокатастрофах со смертельным исходом и убийствах. Как и каждое дело об убийстве, нынешнее тоже представляло собой спектакль. Главный обвинитель Гас Венабл и сам являл собой весьма эффектное зрелище. Дородный мужчина с копной седых волос, козлиной бородкой и изысканными манерами плантатора-южанина. У него был вид рассеянного и нерешительного человека, но мозги работали как компьютер. В любое время года он носил белый костюм и старомодную рубашку с жестким воротничком, что служило его своеобразным «фирменным знаком».

Противником Венабла в суде был Алан Пенн, защитник Пейдж Тэйлор, – плотный энергичный ловкач, создавший себе репутацию адвоката, всегда добивающегося оправдания своих клиентов.

Они встречались не первый раз, и их взаимоотношения основывались на невольном уважении и полном недоверии друг к другу. К удивлению Венабла, Алан Пенн явился к нему за неделю до начала судебного заседания.

– Я пришел оказать тебе услугу, Гас.

«Бойся защитников, дары приносящих».

– Что ты задумал, Алан?

– Послушай, я еще не обсуждал это с моей клиенткой, но предположим… просто предположим, что я уговорю ее признать себя виновной, чтобы смягчить приговор и избавить штат от расходов на слушание дела.

– Ты просишь меня о сделке в обмен на ее признание?

– Да.

Гас Венабл порылся в своем столе.

– Не могу найти этот чертов календарь. Ты знаешь, какое сегодня число?

– Первое июня. А что?

– А я уж было подумал, что наступило Рождество, иначе ты не стал бы выпрашивать у меня такой подарок.

– Гас…

Сидевший в кресле Венабл наклонился вперед.

– Знаешь, Алан, если бы это было обычное дело, я бы пошел тебе навстречу. Сказать по правде, я предпочел бы сейчас ловить рыбу на Аляске. Но мой ответ будет отрицательным. Ты защищаешь хладнокровную убийцу, которая лишила жизни беспомощного пациента ради его денег. Я буду требовать смертного приговора.

– Я думаю, она невиновна, и…

Венабл громко хохотнул.

– Нет, ты не считаешь ее невиновной. И никто так не считает. Это дело проще простого. Твоя подзащитная так же виновна, как и Каин.

– Нет, пока это не объявит жюри присяжных, Гас.

– Они объявят. – Гас помолчал. – Объявят.

После ухода Алана Пенна он сидел в кресле и размышлял об их разговоре. Приход Пенна был признаком его слабости. Пенн понимал, что у него нет шансов выиграть это дело. Гас Венабл подумал об имеющихся у него неопровержимых доказательствах, о свидетелях, которых он вызовет в суд, и остался вполне доволен.

Сомнений не было никаких. Доктора Пейдж Тэйлор ждала газовая камера.


Составить список присяжных оказалось не так-то просто. Газеты уже несколько месяцев пестрели заголовками об этом нашумевшем деле. Хладнокровное убийство вызвало огромную волну всеобщего возмущения.

Председательствующей на суде была Ванесса Янг – строгий блестящий темнокожий юрист, которую, по слухам, прочили в судьи Верховного суда США. Она была известна своей нетерпимостью к адвокатам и вспыльчивым характером. В Сан-Франциско среди адвокатов по уголовным делам ходила поговорка: «Если твой клиент виновен, но ты рассчитываешь на милосердие – держись подальше от судьи Янг».

За день до начала судебного заседания Ванесса Янг собрала в своем кабинете представителей обвинения и защиты.

– Нам надо условиться о некоторых правилах, джентльмены. В связи с серьезным характером этого дела я намерена допускать определенные скидки, чтобы защита убедилась в непредвзятости суда. Но предупреждаю вас обоих – не пытайтесь воспользоваться этим преимуществом. Вам ясно?

– Да, ваша честь.

– Да, ваша честь.


Гас Венабл заканчивал свою вступительную речь.

– Итак, господа присяжные, обвинение намерено доказать… да, доказать без всяких сомнений, что доктор Пейдж Тэйлор убила своего пациента Джона Кронина. Но она не просто убила его, а убила из-за денег… больших денег. Она убила Джона Кронина ради миллиона долларов. Поверьте, после того как вы выслушаете все доказательства, вы, несомненно, признаете доктора Пейдж Тэйлор виновной в убийстве первой степени. Благодарю вас.

Присяжные сидели молча, не шевелясь, ожидая дальнейшего развития событий.

Гас Венабл повернулся к судье:

– Если не возражаете, ваша честь, в качестве первого свидетеля обвинения я хотел бы вызвать Гэри Уильямса.

Когда свидетеля привели к присяге, Гас Венабл обратился к нему:

– Вы работаете санитаром в окружной больнице «Эмбаркадеро»?

– Да, это так.

– Работали ли вы в палате номер три, когда в прошлом году туда поступил Джон Кронин?

– Да.

– Не могли бы вы сказать нам, кто был его лечащим врачом?

– Доктор Тэйлор.

– Как бы вы охарактеризовали отношения между доктором Тэйлор и Джоном Кронином?

– Протестую! – Алан Пенн вскочил со своего места. – Обвинение предлагает свидетелю делать выводы.

– Протест принят.

– Позвольте мне поставить свой вопрос иначе. Вы слышали какие-нибудь разговоры между доктором Тэйлор и Джоном Кронином?

– О, разумеется. Я не мог их не слышать. Я все время работал в этой палате.

– Могли бы вы назвать эти разговоры дружескими?

– Нет, сэр.

– Вот как? Почему вы так считаете?

– Я помню, как в тот день, когда мистер Кронин поступил в больницу и доктор Тэйлор стала осматривать его, он сказал, чтобы она держала… – Свидетель замялся. – Не знаю, смогу ли я повторить его выражение.

– Давайте, мистер Уильямс, не думаю, что в зале суда присутствуют дети.

– Ну, он сказал ей, чтобы она держала свои гребаные руки подальше от него.

– Он именно это сказал доктору Тэйлор?

– Да, сэр.

– Пожалуйста, расскажите суду, что вы еще слышали или видели.

– Он всегда называл ее «эта сучка». Не хотел, чтобы она находилась возле него. Когда она заходила в палату, он обычно говорил такие фразы: «Опять явилась эта сучка!», «Скажите этой сучке, чтобы оставила меня в покое», «Почему мне не могут прислать настоящего врача?»

Гас Венабл сделал паузу и посмотрел туда, где сидела доктор Тэйлор. Взгляды присяжных устремились в том же направлении. Венабл покачал головой, словно был опечален, и вернулся к допросу свидетеля:

– Показался ли вам мистер Кронин человеком, который намерен подарить доктору Тэйлор миллион долларов?

Алан Пенн вновь вскочил со своего места.

– Протестую! Обвинение призывает свидетеля высказать свое мнение.

– Протест отклонен, – возвестила судья Янг. – Свидетель может отвечать на вопрос.

Алан Пенн посмотрел на Пейдж Тэйлор и опустился на свой стул.

– Черта с два, – заявил санитар. – Конечно, нет. Да он просто ненавидел ее.


Место для дачи свидетельских показаний занял доктор Артур Кейн.

Гас Венабл приступил к его допросу.

– Доктор Кейн, вы состояли в штате больницы, когда обнаружилось, что Джон Кронин был уби… – он покосился на судью Янг, – умер от инсулина, введенного внутривенно? Это так?

– Да.

– А впоследствии выяснили, что виновата в этом доктор Тэйлор?

– Совершенно верно.

– Доктор Кейн, я хочу показать вам составленное в больнице официальное заключение о смерти, подписанное доктором Тэйлор. – Венабл взял со стола бумагу и передал ее Кейну. – Будьте добры, прочтите это вслух.

Кейн начал читать:

– «Джон Кронин. Причина смерти: остановка дыхания, вызванная инфарктом миокарда в результате легочной эмболии».

– А если более понятным языком?

– В заключении говорится, что пациент умер от сердечного приступа.

– И это заключение подписано доктором Тэйлор?

– Да.

– Доктор Кейн, это настоящая причина смерти Джона Кронина?

– Нет. Он умер от инъекции инсулина.

– Значит, доктор Тэйлор ввела ему летальную дозу инсулина, а затем подделала заключение о смерти?

– Да.

– И вы сообщили об этом доктору Уоллесу, начальнику больницы, а он, в свою очередь, сообщил властям?

– Да. Я посчитал это своим долгом. – В голосе Кейна зазвенело справедливое негодование. – Я врач. И считаю невозможным ни при каких обстоятельствах отнимать жизнь у другого человека.


Следующей вызвали вдову Джона Кронина Хейзл. Это была женщина лет сорока, с огненно-рыжими волосами и пышной фигурой, которую не удалось скрыть под простеньким черным платьем.

Гас Венабл приступил к допросу.

– Я понимаю, как все это болезненно для вас, миссис Кронин, – начал он, – но я должен попросить вас описать жюри присяжных ваши взаимоотношения с покойным мужем.

Вдова промокнула глаза большим кружевным носовым платком.

– У нас с Джоном был счастливый брак. Он был замечательным человеком. Часто говорил мне, что я принесла ему истинное счастье, которого он никогда не знал раньше.

– Как долго вы были замужем за Джоном Крони-ном?

– Два года, но Джон всегда говорил, что это были два года в раю.

– Миссис Кронин, говорил ли ваш муж когда-нибудь с вами о докторе Тэйлор? Говорил ли он, что считает ее прекрасным врачом? Или как она ему здорово помогла? Или что она ему очень нравится?

– Он вообще никогда не упоминал о ней.

– Никогда?

– Никогда.

– А не заводил ли Джон разговоры о том, что намерен вычеркнуть из завещания вас и ваших братьев?

– Никаких разговоров. Он был самым щедрым человеком в мире. Он всегда говорил мне, что я могу иметь все, что захочу, а когда он умрет… – голос вдовы дрогнул, – когда он умрет, я буду богатой женщиной, и… – Она не смогла закончить фразу.

– Перерыв на пятнадцать минут, – объявила судья Янг.


Джейсон Куртис сидел в заднем ряду зала заседаний. Его буквально распирало от гнева. Он не мог поверить в то, что свидетели говорили о Пейдж. «Ведь это же женщина, которую я люблю, – подумал он. – Женщина, на которой я собираюсь жениться».

Сразу после ареста Пейдж Джейсон Куртис навестил ее в тюрьме.

– Мы будем бороться, – заверил он. – Я найму для тебя лучшего в стране адвоката по уголовным делам. – В памяти у него моментально всплыло имя. Алан Пенн. Джейсон отправился к нему.

– Я слежу за этим делом по газетам, – сказал Пенн. – Пресса уже постаралась и вынесла ей приговор за убийство Джона Кронина ради миллиона долларов. Более того, она сама признает, что убила его.

– Я знаю ее, – возразил Джейсон Куртис, – и поверьте мне, Пейдж ни за что не сделала бы этого ради денег.

– Поскольку она признает, что убила его, – продолжил Пени, – мы имеем здесь дело с эйтаназией. Умерщвление по гуманным соображениям запрещено в Калифорнии и в большинстве штатов, но отношение к этому противоречивое. Можно, конечно, вспомнить о Флоренс Найтингейл[1]1
  Флоренс Найтингейл (1820—1910) – английская сестра милосердия и общественный деятель. В 1912 г. Лига Международного Красного Креста учредила медаль ее имени как высшую награду для медсестер. – Здесь и далее примеч. пер.


[Закрыть]
, о том, как она слышала голос Всевышнего, и прочую чепуху, но вся проблема заключается в том, что ваша любимая убила пациента, который оставил ей в соответствии со своим завещанием миллион долларов. Что же первично, курица или яйцо? Она узнала об этом миллионе до того, как убила его, или после?

– Пейдж понятия не имела об этих деньгах, – решительно заявил Джейсон.

– Правильно. Это было просто счастливое совпадение, – уклончиво проговорил адвокат. – Но окружной прокурор настаивает на убийстве первой степени и требует смертного приговора.

– Вы возьметесь за это дело?

Пенн замялся. Вполне понятно, что Джейсон Кур-тис поверил доктору Тэйлор. Как Самсон поверил Далиле. Адвокат взглянул на Джейсона и подумал: «Возможно, этому бедолаге навешали лапши на уши, а он и не подозревает об этом».

Джейсон ждал его ответа.

– Я возьмусь за это дело, но, как вы сами понимаете, оно очень сложное. И выиграть его будет трудно.

Заявление Алана Пенна оказалось чересчур оптимистичным.


Когда на следующее утро судебное заседание возобновилось, Гас Венабл вызвал целую вереницу свидетелей.

Первой показания давала медсестра.

– Я слышала, как Джон Кронин говорил: «Я знаю, что умру на операционном столе. Ты хочешь убить меня. Но я надеюсь, что тебя посадят за убийство».

Медсестру сменил адвокат Кронина Родерик Пелам. Гас спросил его:

– Когда вы сообщили доктору Тэйлор об оставленном ей Джоном Кронином миллионе долларов, что она сказала?

– Что-то вроде: «Это неэтично. Он ведь был моим пациентом».

– Она признала, что это неэтично?

– Да.

– Но согласилась принять деньги?

– О да, разумеется.


Алан Пенн устроил адвокату перекрестный допрос.

– Мистер Пелам, доктор Тэйлор ожидала вашего визита?

– Почему, нет, я…

– Вы не позвонили ей предварительно и не сказали: «Джон Кронин оставил вам миллион долларов»?

– Нет, я…

– Значит, вы сообщили ей это лично?

– Да.

– И вы могли видеть ее реакцию на эту новость?

– Да.

– А как она среагировала, услышав о деньгах?

– Ну… она… она выглядела удивленной, но…

– Благодарю вас, мистер Пелам. У меня все.


Слушание дела длилось уже четвертую неделю. Зеваки и репортеры с удовольствием наблюдали за представителями обвинения и защиты. Гас Венабл был одет в белое, Алан Пенн – в черное. Оба они двигались по залу, как игроки в смертельной игре «живые шахматы» с Пейдж Тэйлор в роли жертвенной пешки.

Гас Венабл все туже затягивал узел.

– Если суд не возражает, я хотел бы пригласить в качестве свидетеля Альму Роджерс.

Когда свидетельница заняла свое место и приняла присягу, Венабл приступил к допросу.

– Миссис Роджерс, где вы работаете?

– Мисс Роджерс.

– О, прошу прощения!

– Я работаю в туристическом агентстве «Корниш».

– Ваше агентство продает туры в различные страны, заказывает гостиницы и оказывает другие услуги клиентам?

– Да, сэр.

– Я хочу, чтобы вы посмотрели на обвиняемую. Вы ее раньше видели?

– О да. Она заходила в наше агентство два или три года назад.

– И что она хотела?

– Она сказала, что ее интересует поездка в Лондон, Париж и, по-моему, в Венецию.

– Ее интересовали шоп-туры?

– О нет. Она сказала, что хочет все по первому классу – самолет, гостиницу. И еще она интересовалась чартерной яхтой.

По залу пробежал шум. Гас Венабл подошел к своему столу и взял с него какие-то папки.

– Вот эти проспекты полиция обнаружила в квартире доктора Тэйлор. Это реклама туристических поездок в Лондон, Париж и Венецию, здесь указаны дорогие отели, авиарейсы, а также имеется стоимость проката чартерных яхт.

По залу снова пробежал шум.

Обвинитель раскрыл один из проспектов.

– Вот список некоторых чартерных яхт. – Он громко прочитал: – «Кристина О» – двадцать шесть тысяч долларов в неделю плюс расходы по обслуживанию яхты… «Резолют Тайм» – двадцать четыре тысячи пятьсот долларов в неделю… «Лаки Дрим» – двадцать семь тысяч триста долларов в неделю. – Гас поднял голову от проспекта. – Возле «Лаки Дрим» стоит галочка. Пейдж Тэйлор уже выбрала яхту стоимостью двадцать семь тысяч триста долларов в неделю. Но еще не подобрала жертву. Эти проспекты мы пометим как «вещественное доказательство А». – Венабл повернулся к Алану Пенну и улыбнулся. Алан Пенн посмотрел на Пейдж. Она опустила голову и уставилась на стол, лицо ее было бледным. – У меня все, свидетель ваш.

Пенн встал и напрягся, стараясь думать быстрее.

– Как сейчас идут дела в туристическом бизнесе, мисс Роджерс?

– Простите?

– Я спросил, как идут дела. «Корниш» – крупное туристическое агентство?

– Довольно крупное, да.

– Наверное, к вам приходит много людей, интересующихся путешествиями?

– О да.

– Скажем, человек пять-шесть в день?

– О нет! – В голосе свидетельницы промелькнуло возмущение. – Мы обслуживаем в день примерно человек пятьдесят.

– Пятьдесят человек в день? – Пенн дал понять, что это произвело на него впечатление. – А случай, о котором мы говорим, произошел два или три года назад. Если умножить пятьдесят на девятьсот дней, то это будет сорок пять тысяч человек.

– Пожалуй, так.

– Но из всех этих людей вы запомнили именно доктора Тэйлор. Почему?

– Понимаете, она и две ее подруги так загорелись идеей поездки в Европу. Меня это прямо умилило. Они вели себя как школьницы. Да, я помню это очень отчетливо, главным образом потому, что они не выглядели людьми, которые могут позволить себе взять напрокат яхту.

– Я понял. Наверное, каждый, кто приходит к вам и берет проспекты, отправляется в путешествие?

– Конечно же нет. Но…

– Ведь на самом деле доктор Тэйлор не купила у вас тур, так ведь?

– Нет. У нас не покупала. Она…

– И ни у кого другого тоже не покупала. Она просто попросила посмотреть проспекты.

– Да. Она…

– А это вовсе не одно и то же, что поездка в Париж или Лондон, правильно?

– Да, но…

– Благодарю вас. У меня больше нет вопросов.


Венабл повернулся к судье Янг:

– Я бы хотел пригласить в качестве свидетеля доктора Бенджамина Уоллиса…


– Доктор Уоллис, вы руководите окружной больницей «Эмбаркадеро»?

– Да.

– Значит, вы, естественно, знакомы с доктором Тэйлор и ее работой?

– Да, знаком.

– Удивились ли вы, узнав, что доктора Тэйлор обвинили в убийстве?

Пенн вскочил со стула.

– Протестую, ваша честь. Ответ доктора Уоллиса к делу не относится.

– Если бы я мог объяснить, – вмешался Венабл. – Он не покажется таким уж неуместным, если вы позволите мне…

– Ладно, посмотрим, куда вы клоните, – разрешила судья Янг. – Но никакого пустословия, мистер Венабл.

– Позвольте мне поставить вопрос по-другому, – продолжил Венабл. – Доктор Уоллис, каждый врач дает клятву Гиппократа, не так ли?

– Да.

– И там есть такие слова, – Гас прочитал по бумажке, которую держал в руке: – «…буду воздерживаться от любых нечистоплотных поступков».

– Да.

– Совершала ли доктор Тэйлор в прошлом действия, которые убедили вас, что она способна нарушить клятву Гиппократа?

– Протестую.

– Протест отклонен.

– Да, совершала.

– Поясните, пожалуйста, что это было.

– В нашей больнице находился пациент, который, по мнению доктора Тэйлор, нуждался в переливании крови. Но его семья не дала на это разрешения.

– И что же произошло?

– Несмотря на несогласие семьи, доктор Тэйлор все же сделала ему переливание крови.

– Это законно?

– Совершенно незаконно. Этого нельзя делать без постановления суда.

– Так как же поступила доктор Тэйлор?

– Она получила постановление суда позже, пометив его задним числом.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6