Шарлотта Лукас.

Почерк судьбы



скачать книгу бесплатно

Слово «почти» он сначала мысленно вычеркнул, но все же лучше было его произнести.

Вольфганг Гриф больше ничего не говорил. Лишь взглянул на сына, высоко подняв брови, на его лице застыла гримаса удивления, словно фраза его шокировала. В следующее мгновенье он отвернулся, молча уставился в окно, продолжая жевать нижнюю губу.

– Папа?

Никакой реакции.

– Ты меня еще слушаешь? – Он погладил отца по плечу.

Ничего.

Они не говорили о матери Йонатана. Никогда. Вот уже несколько десятилетий. После того как она бросила Вольфганга Грифа, тот красноречивым злым молчанием показывал, что эта тема для него закрыта. После полного молчания матери в ответ на открытку Йонатана имя ее не прозвучало больше ни разу.

– Это более чем странно, – беспомощно произнес Йонатан. – Я имею в виду, что, конечно, знаю: это всего лишь совпадение, просто у кого-то почерк похож на мамин, но почему все это оказалось именно на моем велосипеде?..

– София.

Йонатан вздрогнул, когда отец тихо пробормотал запретное имя. Тот продолжал смотреть в окно с неизменным выражением лица.

– Да, именно, – неуверенно согласился Йонатан. – В первый момент меня это совершенно сбило с толку.

– София, – повторил Вольфганг Гриф. Он закрыл глаза, глубоко вздохнул и стал чуть быстрее жевать губу.

– Ну да, и вот теперь я задаюсь вопросом, стоит ли мне попытаться выяснить, кому принадлежит ежедневник, – смущенно продолжал Йонатан.

Молчание.

– А нести его в бюро находок… Не знаю, мне кажется, это будет не совсем правильно. В конце концов, он там просто пропадет. Или владелец не догадается туда обратиться, – поделился он своими мыслями с отцом.

Никакой реакции.

– Я бы обрадовался, если бы потерял что-либо подобное, а кто-то постарался бы вернуть мою вещь.

Тишина.

– Поэтому я думаю, что должен попытаться отыскать владельца.

Йонатан заметил, что говорит все быстрее. И все потому, что этот беспомощный монолог никто не слушал.

– Вчера я даже написал в «Гамбургер нахрихтен», спросил, смогут ли они опубликовать объявление. Но эти неучи категорически отказались это делать. Ответили, что я могу подать платное объявление, можешь себе такое представить? – Йонатан натужно рассмеялся. – Этот их девиз «Жители Гамбурга – для жителей Гамбурга»… А когда у жителя Гамбурга действительно есть дело, они его бесцеремонно отшивают. Может, еще раз им напишу, но на этот раз лично главному редак…

– Она была здесь, – вдруг перебил его отец.

– Папа, ты меня дослушай! – Йонатан не был готов к резкой смене темы разговора, а из-за болезни у Вольфганга Грифа такое случалось часто, но только не в этот раз. – Я мог бы, конечно, подать объявление.

– Она – была – здесь! – Отец выпалил эти слова так энергично, что у Йонатана мороз пошел по коже.

– Кто?

– София.

Вольфганг Гриф снова повернулся к сыну и улыбнулся, его голубые глаза светились.

– София была здесь.

– Что? – Йонатан нервно сглотнул.

Его бросало то в жар, то в холод. Ему показалось, что он ослышался. – Мама была здесь?

Отец кивнул.

– Ты хочешь сказать, была здесь? В «Зонненхофе»? То есть, не так давно?

– Да, – старик снова кивнул. – Она навещает меня очень часто.

– Э-э-э… – Йонатан хотел что-то сказать, но в горле встал комок.

– Мы много говорим, когда она приходит, – продолжал рассказывать Вольфганг Гриф. – О прошлом.

– Мне очень жаль, папа, – произнес Йонатан немного сдавленным голосом. – Но это совершенно невозможно.

– Знаешь, она мне все простила, – продолжал старик, словно сын ничего не сказал.

– Что она тебе простила?

– Это случилось много лет назад, а теперь мы оба постарели, теперь все былое не в счет.

– О чем ты говоришь? Что тебе простила мама?

В его голове все перевернулось. И не только из-за того, что отец, очевидно, фантазировал. Йонатан совершенно не представлял, о чем тот говорит. Мать тогда ушла из семьи внезапно, и если кто-то что-то кому-то и должен прощать, то как раз наоборот. Но вместо ответа старик вновь отрешенно улыбнулся сыну.

– Папа, – не унимался Йонатан, – пожалуйста, можешь мне объяснить, о чем ты говоришь? Мама ушла много лет назад. Мы не получали от нее вестей целую вечность, ты несешь какую-то чушь.

Улыбка на лице Вольфганга Грифа сменилась вопросительным выражением.

– Вы новый врач? – После этих слов старик снова отвернулся к окну и застыл.

Глава 10

Ханна

За два месяца до этого, 30 октября, понедельник, 16 часов 53 минуты

Ich habe einen kleinen Papagei – PAPAGEI!

Der macht den ganzen Tag ganz viel Geschrei – VIEL GESCHREI![20]20
  Куплет из детской песни: «У меня есть маленький попугай! Он весь день, все время кричит!» (нем.)


[Закрыть]

Музыка из CD-плеера, ревевшая на максимальной громкости, с треском умолкла. Симон поднял вверх руки и замер в этой позе, а визжащие и хихикающие дети все повторили за ним.

Ханна радовалась, наблюдая за этой сценой. Ее парень действительно неплохо справлялся с ролью клоуна, хотя яркий костюм на нем болтался, а грим на вспотевшем лице пошел разводами. Ничего удивительного: вот уже двадцать минут он носился по игровой комнате, словно дервиш. Казалось, «танец с остановками» нравился ему точно так же, как и маленьким проказникам. Ханна оказалась абсолютно права, предположив, что Симону сразу станет лучше, как только он займется делом.

Сама по себе игра была довольно простой. Пока играла музыка, дети просто повторяли танцевальные движения за Симоном. Как только она умолкала, все должны были замереть. Тот, кто в этот момент пошевелился или упал, выбывал из игры. Что, в общем, было не так уж страшно, ведь выбывшие могли присоединиться в кухне к Лизе и готовить с ней попкорн, а потом нанизывать его с помощью иголки на нитку, делая из него бусы.

Ханна еще во время своей учебы усвоила самый главный принцип работы с детьми: по-настоящему проигравших быть не должно, иначе предстояло столкнуться со слезами и приступами ярости. Поэтому выбывшие из танца с восторгом бросались в кухню к коллеге Ханны. Иногда какой-нибудь карапуз даже падал намеренно, чтобы наконец потрудиться на «Станции попкорна».

Под потолком игровой комнаты уже висели метровые белые змеи, которые были бы еще больше, если бы половина попкорна не исчезла в круглых детских животиках.

Окрыленная Ханна вновь нажала на кнопку «Play», и снова в комнате загрохотала песня про попугая. Симон чудно двигался в стиле королевы аэробики Сидни Ром в ее лучшие годы.

– Прости, что я в это вмешиваюсь, – шепнула Лиза подруге, вешая прямо позади нее на стену очередную цепочку попкорна. – Тебе не кажется, что ему стоит сделать небольшой перерыв?

– Он как раз вошел в раж, – ответила Ханна, – и у детей убийственное веселье.

– Ключевое слово «убийственное», – произнесла Лиза и озабоченно посмотрела на Симона. – Мне кажется, у него такой вид, словно он может упасть в обморок в любую минуту. Взгляни только на его лицо, по нему уже градом катится пот. Могу поспорить, что под гримом оно уже цвета пожарной машины. Извини, что я такое говорю, просто мне так кажется.

– По крайней мере, так он выпотеет остатки болезни, – возразила подруга.

– Это месть за вчерашнее? – поинтересовалась Лиза.

– Что значит «месть»? – улыбнулась Ханна. – Симон подставил нас обеих, а теперь он исправляется. Просто справедливость восторжествовала, и всем нам от этого какая-то польза. Кроме того, он сам захотел стать первым танцором.

– Может, потому что его все еще мучает совесть. Меня бы мучила.

– Он и это сможет вытанцевать, – смеясь, ответила Ханна. – Просто выпустит все наружу, весь накопившийся негатив.

Лиза бросила на нее взгляд, который Ханна не смогла истолковать, и вернулась в кухню, пожав плечами. Она пробормотала себе под нос что-то невнятное, чего Ханна не расслышала, но ей послышалось нечто вроде «ужасная подруга».

Энергичным движением она вновь остановила музыку, звучавшую из CD-плеера. Симон и дети замерли, тяжело дыша. Лишь один мальчик по имени Финн, фыркнув, шлепнулся на зад и на четвереньках спешно пополз в сторону кухни. Ханна, внимательнее посмотрев на Симона, вынуждена была признать, что Лиза права. Действительно, тот уже выбился из сил. После следующего тура стоило закончить с танцами.

Ханна в последний раз включила музыку, песня должна была закончиться через пару минут и избавить Симона от страданий. Сейчас было уже почти пять часов, они планировали еще полчаса делать цепочки из попкорна, развесить их и приняться за уборку, а за детьми должны были начать приходить родители.

В общем, Ханна уже сейчас могла считать этот вечер удавшимся. Ее маленькие клиенты веселились до упаду и с готовностью включались во все игры. Не было ни драк, ни истерик, ни требований «я хочу к маме!», а самое главное, не произошло никаких несчастных случаев.

Благодаря Симону они смогли в этот раз принять не шестнадцать детей, а двадцать четыре, и никому из родителей не отказали.

Ханна считала, что очень важно в самом начале работы не отказывать клиентам и не разочаровывать их.

К тому же это увеличило доход, ведь в час за каждого ребенка родители платили по шесть евро, а это… двадцать четыре плюс двадцать четыре… ну а потом все на два поделить… ну хорошо, на три… и налоги вычесть… и всего это будет…

– Вот черт!

Ханна взглянула на пальцы, с помощью которых пыталась получить конечную сумму, а потом на испуганные детские лица: все смотрели в одну сторону. И она тоже туда посмотрела. И увидела, что Симон лежит на полу, прижав правую руку к груди.

Пару секунд она смотрела на безжизненного клоуна, который лежал посреди комнаты лицом вниз. А потом Ханна услышала пронзительный крик. Крик, который вырвался у нее самой:

– Си-и-и-м-о-о-он!

Глава 11

Йонатан

2 января, вторник, 16 часов 04 минуты

Йонатан сел за руль автомобиля через полчаса после того, как еще раз попытался разговорить отца. Взволнованный и одновременно подавленный. Ему даже не хватило сил для того, чтобы завести мотор, – он пребывал в остолбенении и растерянности. Просто сидел, ощущая себя беспомощным.

Конечно, он осознавал, что Вольфганг Гриф уже давно жил в параллельной реальности ввиду слабоумия, но все же Йонатан не мог понять, почему отец утверждал, что его регулярно навещает София.

А ведь речь шла о матери!

Перед тем как уйти из «Зонненхофа» Йонатан даже поговорил с доктором, госпожой Кнезебек, и с двумя санитарками. Он надеялся и боялся, что они подтвердят сказанное отцом. Но, как и следовало ожидать, они его уверили, что пока не знакомы ни с Софией Гриф, ни с Софией Монтичелло – такой была девичья фамилия матери.

Частого посетителя они наверняка запомнили бы. В конце концов, «Зонненхоф» – это ведь не вокзал, куда могут свободно заходить все, кому заблагорассудится. Все-таки это «солидное заведение». Последнюю фразу госпожа Кнезебек повторила дважды. Йонатану показалось, что это оправдание выставляемых ему счетов с немалыми суммами.

И тем не менее зерно сомнения было заронено, толика неуверенности осталась.

При всей своей солидности дому для престарелых все же было далеко до «Форт Нокс». Йонатан уже несколько раз проходил по пустому коридору. В обеденное время «Зонненхоф» был похож на опустевшее офисное здание.

А его отец говорил о визитах Софии как о чем-то само собой разумеющемся. Здоровому человеку трудно было осознать, что все это просто плод воображения больного мозга.

Конечно, оставался еще ежедневник. Он лежал у Йонатана дома, на письменном столе. После беседы с отцом появление этой вещи казалось ему совсем уж мистическим.

Могло ли такое произойти? Возможно ли это вообще?

Нет, Йонатан все еще противился этой мысли. Даже если мать решила объявиться после почти тридцати лет молчания, то для установления контакта были и менее сложные способы. Например, она могла бы позвонить. Написать письмо. Или просто прийти в гости.

«Но если отец действительно говорит правду, – заговорил знакомый внутренний голос, – то она просто пришла в гости к Вольфгангу Грифу».

Каким бы бессмысленным это ни казалось, теперь Йонатан Гриф был обязан заниматься этим случаем, иначе не знать ему покоя.

Он энергично нажал на зеленую кнопку вызова на телефоне бортового компьютера машины, чтобы связаться с Ренатой Круг. Если уж и существовал человек, который точно знал, посещала отца его бывшая жена или нет, то это была старая ассистентка.

– Слушаю, господин Гриф, – услужливо и приветливо отозвалась Рената Круг, сразу узнав мобильный номер шефа.

– Здравствуйте, госпожа Круг!

– Чем я могу быть вам полезна?

– Подскажите… – Йонатан откашлялся. – Я только что был у отца…

– С ним все в порядке? – Голос на том конце линии стал испуганным.

– Что? Ах, нет-нет… В общем, да, конечно, все хорошо. Но у меня возник один вопрос, который может показаться вам странным.

– Странным? – повторила она. – Можете немедленно его задать!

– В общем, прозвучит это на самом деле несколько дико, но не знаете ли вы случайно, навещала ли в последнее время отца моя мать?

Рената Круг молчала.

– Вы еще там?

– Да, – ответила она. – Но, боюсь, я неправильно вас поняла. Вы спрашиваете о своей матери?

– Именно так, – подтвердил Йонатан. – Я имею в виду Софию Гриф, или Монтичелло.

– Что вас натолкнуло на подобную мысль?

– Папа мне сказал, что она была у него.

Снова короткая пауза. Потом:

– Ах, Йонатан! – Она никогда не называла его по имени, по крайней мере с тех пор, как ему исполнилось восемнадцать, потому что Рената Круг была человеком старой закалки. Однако теперь ее голос звучал так, словно она разговаривала с несовершеннолетним подопечным. – Вы же знаете, как обстоят дела с вашим отцом.

– Конечно, я это знаю, – быстро среагировал он. Йонатану в тот же миг показалось невероятной глупостью то, что он вообще решился спросить об этом Ренату Круг. – Я просто хотел убедиться, что папа… В общем, он вел себя при этом абсолютно нормально, говорил уверенно.

– Да, это самое трагичное в такой болезни.

Йонатан услышал, как она всхлипнула.

– Для больного все, что ему кажется, абсолютно реально, он принимает это за действительность.

– Значит, вы не знаете, была ли моя мать в Гамбурге?

– Нет, Йонатан, ее точно не было в Гамбурге.

– А вы… – Если уж он успел выставить себя идиотом, то теперь хуже уже не будет… – Вы что-нибудь вообще слышали о ней за последние годы или, может, видели ее?

– Нет, – ответила Рената Круг. – Не больше, чем вы или ваш отец.

– Вы не знаете, где она сейчас живет?

– Насколько мне известно, где-то недалеко от Флоренции. В Италии.

– Да, я это тоже знаю. Я просто подумал, может, у вас есть ее последний адрес.

– Если это не ее прежнее место жительства, то, к сожалению, нет. А вы пытались уже найти ее по старому адресу?

– Нет, – признался он. – Для этого пока не было причин.

– А теперь они есть?

– Собственно, нет. Вот только… Ну да, после того как мой отец рассказал, что она якобы часто бывает у него в «Зонненхофе», я…

– Если вы так из-за этого переживаете, – перебила его Рената Круг, – могу вас заверить на сто процентов, что это совершенно невозможно.

Она сделала паузу, словно размышляя, можно ли полностью исключить такой вариант.

– Откуда вообще Софии знать, где находится ваш отец? Ко мне она не обращалась с таким вопросом. А к вам?

– Нет, – ответил Йонатан. – Конечно нет.

«Уже много лет она вообще не давала о себе знать», – мысленно добавил он.

– Вот видите! – сказала Рената Круг. – То, что ваша мать бывала в доме престарелых, не просто маловероятно, но вообще невозможно.

– Хм, да, хорошо. Спасибо!

– Не стоит благодарности. – Она замялась. – Может, есть еще что-нибудь, что я могла бы для вас сделать?

– Нет. – Йонатан уже хотел проститься, как вдруг ему в голову пришла мысль. – То есть да!

– Я вас слушаю.

– Отец говорил, что моя мать ему вроде бы что-то простила. Вы не знаете, что он имел в виду?

– Не имею ни малейшего понятия, – ответила она.

– Вы ничего не знаете о скандале или о чем-нибудь подобном? Может, между ними тогда что-то произошло?

– Нет, Йонатан, такого не было. Она была несчастна здесь, на севере, и хотела вернуться на родину, вот и все.

Она снова помолчала.

– Конечно, она представляла несколько иначе свою жизнь с мужем. Ваш отец все время много работал. Она итальянка, у нее другие представления о ценностях. Я считаю, именно это и имел в виду ваш отец, когда говорил о прощении. Просто София чувствовала, что он не уделяет ей должного внимания.

– Моя мать это тогда вам говорила?

Рената Круг рассмеялась.

– Да нет, мы ведь не дружили, – сказала она. – Она была лишь женой моего шефа. Но ваш отец мне об этом рассказывал, и у меня не было причин сомневаться в его словах.

Не было причин сомневаться в его словах. Но теперь это изменилось.

– Н-да, – произнес Йонатан. – Тогда, наверное, это все происходило лишь в его голове.

– Боюсь, что так.

– И все же это очень странно, – сказал Йонатан. – Он никогда не говорил о ней все эти годы. А сегодня он вдруг заявил, что видится с ней, и даже часто. Это ведь и правда странно!

– Не принимайте близко к сердцу, – ответила Рената Круг. – Люди, страдающие слабоумием, живут больше в прошлом, чем в настоящем. Им внезапно кажется: то, что происходило много лет назад, случилось совсем недавно.

– Я знаю.

Йонатан ненадолго задумался, не рассказать ли ассистентке и о загадочном ежедневнике, но потом отказался от этой идеи. Их связывали не настолько близкие отношения, хотя Рената Круг и знала его с детства.

– Несмотря ни на что, я благодарен вам за информацию.

– Без проблем.

– Ну, тогда до скорой встречи. И… Ох, госпожа Круг!

– Да?

– Вы еще, конечно, получите новогодний букет. Мне очень жаль, что я о нем сегодня забыл.

Рената Круг тихо рассмеялась.

– Не в обиду будь сказало, господин Гриф, но я всегда считала эти гвоздики ужасными. Я даже обрадовалась, что в этом году они не портят вид моего кабинета.

– Вот как? Почему же вы никогда не говорили об этом моему отцу?

Снова раздался смех.

– Вам еще многое стоит узнать о женщинах.

– Что вы этим хотите сказать?

– Когда-нибудь вы это поймете.

Они простились. Закончив телефонный разговор, Йонатан продолжал сидеть в «саабе», нервно барабаня по рулю. В животе вдруг возникло странное ощущение. В чем же еще на самом деле мог ошибаться отец? И что ему, Йонатану, нужно узнать о женщинах?

Глава 12

Ханна

За два месяца до этого, 30 октября, понедельник, 19 часов 23 минуты

– Да, да, да и еще раз да! Ты права. Я ужасная подруга. Просто хуже некуда. Теперь ты довольна?

Ханна сидела на стуле в комнате ожидания отделения неотложной медицинской помощи в Университетской клинике Гамбург-Эппендорф, обхватив голову руками, уперев локти в колени, как несчастная грешница на богослужении.

– Ну не воспринимай это так серьезно! – сказала Лиза, которая сидела рядом в ожидании дежурного врача. – Мне очень жаль, что я вообще это произнесла. Я не это имела в виду. Конечно, ты не ужасная. И речь не о том, довольна ли я. Дело ведь в Симоне.

– Да, конечно. – Ханна вздохнула. – Надеюсь, с ним ничего плохого не произошло!

– Я так не думаю. – Лиза утешительным жестом взяла подругу за руку и сжала ее. – Наверное, для него это было чересчур.

– Это так ужасно! – причитала Ханна. – Но я ведь и предположить не могла, что он может вдруг потерять сознание!

– Не могла предположить, – повторила Лиза, криво усмехнувшись. – Об этом можно было догадаться по одному его виду. Я даже немного испугалась, когда ты сегодня в обед притащила его в «Шумную компанию». Я считаю, что в таком состоянии человеку следует оставаться в постели, а не плясать в шумной детской толпе.

– Но ты ведь могла об этом сказать! – укорила ее Ханна и надула губы.

– Да ты вспомни, я об этом и сказала! – Подруга снова усмехнулась. – Как иначе ты могла понять мою фразу: «Ну и ну, а он выглядит хреново!»?

Ханна пожала плечами:

– Наверное, я пропустила это мимо ушей.

– И именно поэтому ты ответила, что это не так бросается в глаза после того, как ты нанесла ему грим?

– Ну хватит уже! – взмолилась Ханна. – Ты же знаешь Симона и то, как он любит все преувеличивать.

– Да, – согласилась Лиза. – Об этом я знаю. Но мне еще известно и твое стремление видеть все в более розовом цвете, чем это есть на самом деле. Тогда это соответствует твоей картине мира. – Она ткнула Ханну в бок. – Извини, что я это говорю, но ты именно такая.

– Но это же лучше, чем во всем видеть только плохое, – защищалась Ханна.

– Но вопрос остается.

– Какой?

– Ну, если все заканчивается тем, что человек оказывается в неотложке, то, мне кажется, это не всегда лучше.

– Ну уж нет! – Ханна резко выпрямилась и скрестила руки на груди. Помолчав, она добавила: – Я же уже сказала, что я – ужасная.

– Только не начинай сначала. Прости. Давай просто подождем и не будем пока костерить друг друга на чем свет стоит.

– Хорошо.

Некоторое время они молча сидели рядом. Ханна тайком поглядывала на других людей в комнате ожидания. Большинство из них наверняка тоже сопровождали больных, но были здесь и люди с повязками и костылями. Позади них, в левом углу, мама держала на руках маленькую девочку, которая уткнулась ей в шею и время от времени душераздирающе всхлипывала.

Ханна осознавала, что ситуация была не из приятных, но, по крайней мере, она очутилась в неотложке не из-за ребенка. Страшно представить, что было бы, если бы она в первый день работы оказалась в больнице вместе с одним из подопечных! Не очень хорошее начало для «Шумной компании».

Было в этом нечто трагикомичное: когда стали приходить первые родители, «скорая», которую Ханне пришлось вызвать для Симона, въехала на Эппендорфер-вег с воющими сиренами.

Дети, удивленно округлив глаза, с интересом наблюдали за тем, как санитар осматривает веселого клоуна, а потом они с помощником несут его к машине скорой помощи. Вот это представление!



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8