Шарлотта Лукас.

Почерк судьбы



скачать книгу бесплатно

– К сожалению, речь идет не о единственной неудаче.

Через стол Боде протянул шефу другие листы.

– Это касается всей нашей программы. Ситуация ухудшается последнее время, но я списывал это на общие тенденции в отрасли. Кроме того, мы еще многое можем наверстать благодаря Губертусу Круллю. Но сейчас самое время для выработки новой стратегии.

– Хм. – Йонатан откинулся на спинку кресла. – Если уж вы об этом говорите… Только мне нужно немного подумать.

– Конечно, я не имел в виду, что вы сегодня-завтра перекроите все наше «портфолио», – согласился с ним Боде. – Но я не устану повторять, что вам нужно определить вектор развития на сегодняшний момент. И мы должны как можно быстрее начать двигаться в этом направлении.

– Да-да, – кивнул Йонатан, – очень хорошо. Теперь я это четко понимаю.

Некоторое время они сидели молча, каждый был погружен в свои мысли. Как ни странно, Йонатан вдруг вновь вспомнил молодого человека на берегу Альстера, напомнившего ему Гарри Поттера. Что бы ему понравилось читать? Может, стоило его спросить об этом?

– Ну, – произнес Маркус Боде, глядя в потолок, – тогда я пойду… Оставлю бумаги, чтобы вы просмотрели.

Он поднялся.

– Хорошо, – ответил Йонатан и тоже встал. – Большое спасибо, что вы меня проинформировали!

Они пожали друг другу руки. Рукопожатие длилось немного дольше обычного.

Йонатан снова спросил себя, уместно ли будет еще что-нибудь сказать. Ну хоть что-нибудь.

– Я надеюсь, что мы с вами скоро все уладим, – наконец воскликнул он и неловко похлопал Маркуса Боде свободной рукой по плечу.

– Большое спасибо, – поблагодарил Боде. – Лишь бы только моя жена не вернулась обратно.

– Что, простите?

– Это была шутка.

Йонатан, качая головой, смотрел вслед коммерческому директору, тяжело шагавшему к своему кабинету.

Странный юмор!

Глава 8

Ханна

За два месяца до этого, 30 октября, понедельник, 10 часов 47 минут

– Сначала хорошая новость: твоя машина стоит внизу, перед входной дверью, в целости и сохранности, без единой царапины.

– О нет! – воскликнул Симон и внезапно обнял Ханну. – Мне та-а-ак жаль!

Он всхлипывал ей на ухо и так крепко прижимал к себе, что девушка едва могла вздохнуть.

– Правда, я даже передать тебе не могу, насколько!

Она высвободилась из его объятий.

– Почему? Мне стоило заездить ее до состояния металлолома? – Она с трудом удержалась, чтобы не хихикнуть.

– Я не это имел в виду! – тут же возразил парень. – Но если есть хорошая новость, значит, должна быть и плохая. Очевидно, твой праздник открытия провалился. Я идиот! – Он хлопнул себя ладонью по лбу.

– Не-е-е, – Ханна широко улыбнулась. – Это был невероятный успех!

– Но ты ведь сказала, что начнешь с хорошей новости!

– Правильно. Но за ней должна была последовать очень хорошая! – Ханна радостно рассмеялась.

– Ага. – Симон покачал головой. – Тогда давай пойдем на кухню, я как раз заварил чай.

Симон, в халате, шаркая тапочками, побрел по коридору.

В целом выглядел он значительно лучше, несмотря на его прикид «помогите-я-болен!». Сейчас Симон хотя бы мог принять вертикальное положение и передвигаться самостоятельно. И это к лучшему, ведь у Ханны были на него планы.

– Ну-ка, давай, рассказывай, – потребовал Симон, когда Ханна уселась на один из стульев Чарльза Имза[18]18
  Чарльз Имз и его жена Рэй – известные американские архитекторы и дизайнеры, особо прославившиеся как дизайнеры мебели. В 1945 году они спроектировали фанерный стул, на котором можно сидеть развалясь. Позднее такие стулья изготавливались и из пластика.


[Закрыть]
. Радушный хозяин налил ей в чашку чая.

– За весь день у нас побывали более ста детей вместе с родителями! – сразу принялась она с восхищением описывать. – Заказов у нас до Рождества под завязку, и нам придется отказаться от первоначального плана, кроме вечерних мероприятий. Нужно уже составлять программу и на утро. Спрос на наши услуги действительно огромен. Люди у нас из рук вырывали бланки для заявок!

– Это же великолепно! – Симон с уважением посмотрел на нее. – Должен признать, я такого не ожидал!

– А я ожидала, что ты не будешь ожидать.

– Как это?

– Ну-ка, отгадай!

– Дуреха! – улыбнувшись, сказал он.

– Кроме того, «должен признать» прозвучало с негативным оттенком, – прибавила она.

– Разве?

– Я имею в виду, что тебе пришлось признать, что ты этого не ожидал.

– Я не понимаю.

– Забудь. – Она махнула рукой и снова рассмеялась. – Особенно детям понравилась эта штука с воздушными шариками.

Симон облегченно вздохнул:

– Значит, вы все же успели надуть их?

– Что за вздор! – бросила Ханна. – Я приехала в агентство слишком поздно, мы успели только выложить на стол пластиковую посуду и выставили ящики с напитками, прежде чем пришли гости.

– Но…

– Это было гениально! – продолжала она. – Мы надували шарики вместе с детьми. И это стало гвоздем программы, каждый хотел протиснуться к баллону с гелием! А когда дети поняли, что газ в воздушных шариках превращает обычные голоса в веселые, мультяшные, то уже не могли остановиться.

Она изменила голос, при этом трогая себя за горло:

– Привет, я маленькая Ханна!

– Выходит, в общем, не так уж плохо, что я облажался? – сказал Симон и неуверенно взглянул на Ханну, словно самое худшее было еще впереди.

– Напротив, лучше и придумать было нельзя!

Теперь парень тоже улыбнулся:

– Что еще раз подтверждает справедливость выражения: что ни делается, все к лучшему. Это ведь твой любимый девиз?

– Точно, мой дорогой. – Она наклонилась к нему и чмокнула в красный нос. – А кроме этого, ты не путался у нас под ногами и не сбивал с толку. Поэтому для всех это была просто беспроигрышная ситуация.

– Что это значит? – Он сделал вид, что обиделся.

– Да ничего. – Она еще раз поцеловала его, на этот раз прямо в надутые губы. – Я просто чертовски довольна тем, что все так замечательно прошло. Мы с Лизой теперь будем срочно подыскивать одного или двух помощников. Вдвоем мы не справимся с таким количеством заявок.

– Придержи коней, – произнес Симон, – заявки – это еще не реальные заказы.

– Ну, достал! – Ханна закатила глаза и двинула Симона в плечо. – Все как обычно. Избавь меня от своих негативных флюидов, ты отравляешь воздух!

– Я просто считаю, что у вас сейчас состояние эйфории, но вы не должны витать в облаках.

– Не беспокойся. Всегда есть ты, чтобы спустить меня с небес на землю.

– Ха-ха. Ну, спасибо большое!

– Я серьезно. – Она схватила его за руки и прижала к себе. – Тебе не стоит так беспокоиться. Ты же знаешь: беспокоиться – это как качаться на кресле-качалке. Вроде и занят чем-то, но вперед не продвигаешься.

– Эту фразу ты точно у кого-то стащила!

– Конечно, – призналась она. – Я уже, правда, не помню у кого, так что фраза эта теперь принадлежит мне!

– Я и не беспокоюсь, – произнес Симон и погладил ее руку большим пальцем. – Но я не хочу, чтобы ты разочаровалась. А это может произойти, если рассчитывать лишь на самый благоприятный исход дела.

– В этом весь ты. Я рассказываю тебе, как классно все прошло, а ты говоришь о разочаровании.

– Ах, ну конечно! – Он, извиняясь, поднял руки. – Возможно, я иногда слишком брюзглив.

– Я тоже так думаю, – согласилась с ним Ханна. – И поэтому считаю, что мы должны это решительно изменить. – Она встала. – Итак, вперед!

– Вперед? Куда?

– Сначала в душ, потом мы поедем в «Шумную компанию»!

– Сейчас? – Симон удрученно посмотрел на нее.

– Да, – решительно ответила Ханна. – Хватит валяться в лазарете, я ведь тебе говорила, что нам срочно нужна поддержка.

– Ханна, я же еще не выздоровел!

– Ничего страшного. – Она улыбнулась. – У девяноста девяти процентов маленьких детей бывает до десяти простудных заболеваний в год. Этим ты никого не удивишь! К тому же у нас есть куча коробок с салфетками.

– Надеюсь, это шутка!

– Отнюдь. Тебе как раз нужно отвлечься от страданий. – Она снова рассмеялась. – Следует переключиться на что-нибудь, так что не упрямься, поедем в «Шумную компанию». Тебе там станет лучше, вот увидишь!

– Хм… А что, прости, я там буду делать?

– Сначала поможешь мне и Лизе прибрать, а к двум часам нам понадобится какой-нибудь клоун.

Глава 9

Йонатан

2 января, вторник, 15 часов 10 минут

Йонатан хотел навестить отца первый раз в новом году только в четверг. Но после разговора с Маркусом Боде он неожиданно для себя решил сегодня же отправиться в дом престарелых «Зонненхоф».

Он понимал, что не сможет поговорить с отцом о положении дел в издательстве. Состояние ума Вольфганга Грифа не позволяло вести такие разговоры. Но, после того как Йонатан полчаса простоял перед отцовским портретом в надежде, что придет какая-нибудь подходящая идея, и мысленно поспорил с ним, он внезапно ощутил, что скучает по старому родителю.

Йонатан припарковал свой темно-серый «сааб» перед широким въездом – покрытием из белой гальки, откуда начиналась подъездная дорога к «Зонненхофу». «Зонненхоф» – «солнечный двор» – полностью оправдывал свое название. В чарующем солнечном свете – а солнце редко можно увидеть в Гамбурге январским днем – он стоял на склоне, возвышаясь над Эльбой сверкающим стеклянным дворцом. Большие панорамные окна отражали свет, разбрасывая повсюду солнечные зайчики. В такую погоду можно было любоваться далекими пейзажами на противоположном берегу реки, площадкой «Аэробуса» слева, бесконечными фруктовыми садами района Альтес Ланд справа.

Йонатан часто задавался вопросом, воспринимает ли вообще отец красоту окружающего мира? Чаще всего тот просто сидел в вольтеровском кресле в своей комнате и, закрыв глаза, слушал в наушниках произведения Бетховена, Вагнера и Баха.

При этом его окружало наследие былых времен. Представители дома престарелых в свое время провели настоящие изыскания в особняке издателя. Столяры сделали мебель в стиле бидермейер и поставили у окна старинный письменный стол, за которым Вольфганг Гриф больше не сидел, а также соорудили высокие полки и разместили на них сотни книг, расставив их по определенной системе, но старик больше не желал их читать или не мог. А на полке над декоративным камином стояли фотографии в рамках, на которые он больше не смотрел.

Вольфганг Гриф пользовался лишь креслом и кроватью. Йонатан постучал и вошел, но и после этого ему пришлось сначала привлечь к себе внимание отца. Всякий раз, глядя на то, как отец сидит, полностью погрузившись в музыку, Йонатан на миг испытывал сомнение: стоит ли вообще ему мешать? Вольфганг Гриф при этом выглядел спокойным и расслабленным, отрешившимся от мира. Не осталось и следа от человека, которого в былые времена некоторые сотрудники издательства называли за глаза не иначе как «деспот» или «сумасшедший патриарх».

Мужчина, который сидел в кресле с закрытыми глазами, был просто безобидным дедушкой, дрожащими пальцами разворачивающим золотистую хрустящую обертку карамельки для внука (пусть и несуществующего). Густые седые волосы резко выделялись на фоне темно-красной обивки. На отце были свитер с высоким воротом, вязаная кофта в клетку и бежевые вельветовые брюки. На ногах – темно-серые войлочные тапочки. Раньше, когда Вольфганг Гриф самостоятельно передвигался, рост у него был метр девяносто. Сейчас он немного усох, да к тому же сидел в кресле, отчего трудно было предположить, что старик некогда был выше почти всех своих сверстников.

Он был все таким же стройным, как и в молодые годы, и вообще, для своих семидесяти трех старик выглядел не таким уж и дряхлым.

Йонатан ощутил, как в душе зарождается печаль. А каким он сам будет, когда ему перевалит за семьдесят? Неужели и ему выпадут страдания из-за помрачения рассудка и сам он окажется в подобном учреждении? И его лишь иногда будут навещать сын да кто-нибудь вроде Ренаты Круг, которая все еще была верна бывшему шефу.

Нет, правда была еще более удручающей: пока все шло к тому, что Йонатана в старости не будет навещать даже сын. Или дочь. Или кто-то вроде Ренаты Круг.

Вдруг он отчетливо осознал весь смысл существования Дафны у Хелены Фаренкрог. Опасаясь совсем погрязнуть в мрачных бесполезных мыслях, Йонатан тихо произнес:

– Привет, папа! – и поторопился похлопать Вольфганга Грифа по плечу.

Отец открыл глаза. Они были ясными, серо-голубыми, как у Йонатана. По ним нельзя было понять, даже приблизительно, насколько плохо его состояние.

На какую-то долю секунды Йонатану показалось, что он вернулся в детство. Как же он боялся тогда неумолимого отцовского взгляда и чувствовал, что эти глаза будто просвечивают его насквозь, до самых потаенных уголков души!

– Кто вы такой? – удивленно спросил Вольфганг Гриф, снимая наушники.

Из динамиков едва слышно доносились звуки «Арии» Баха[19]19
  Вторая часть 3-й оркестровой сюиты (BWV 1068).


[Закрыть]
. Наушники отец держал в руках, покрытых пигментными пятнами. Внезапно воспоминание о строгом отце с грозным выражением лица лопнуло, словно мыльный пузырь.

– Это я, Йонатан, – ответил он, придвинул стул и сел. – Твой сын.

– Это я знаю! – угрюмо буркнул отец, будто сам только что не задавал вопрос.

– Ну, тогда хорошо.

– И что тебе здесь нужно?

– Решил навестить тебя.

– Мне принесут наконец-то обед? – Старик нахмурился. – Надеюсь, это не будет каша-размазня, как вчера! Тогда сами ее и ешьте!

– Нет, папа, – покачал головой Йонатан, – я не приношу тебе еду. Да и обед уже давно прошел. Я – твой сын и просто хочу тебя видеть.

– Вы новый врач? – Вольфганг Гриф взглянул теперь на него с недоверием.

Йонатан вновь покачал головой:

– Нет, я твой сын. Йонатан.

– Мой сын?

– Да.

– У меня нет никакого сына.

– Нет, папа, у тебя есть сын.

Отец отвернулся и стал смотреть в окно на Эльбу. Он сидел некоторое время молча, погрузившись в свои мысли, и жевал нижнюю губу. Потом старик снова повернулся к Йонатану:

– Вы новый врач?

– Нет, – повторил Йонатан. – Я твой сын.

– Мой сын? – Теперь в голосе Вольфганга Грифа слышалась растерянность. Спустя несколько секунд он глуповато улыбнулся: – Да, конечно, мой сын! – Он похлопал Йонатана по руке.

– Именно так. – Йонатан с облегчением вздохнул и тоже похлопал отца по руке, хотя ему это и казалось странным. – И я хотел тебя навестить. Сегодня второе января, начался новый год. Просто хотел узнать, все ли у тебя хорошо.

Теперь вдруг на лице отца отразилось удивление, которое спустя секунду сменилось ужасом.

– Что? – сердито вскрикнул он, и Йонатан испуганно вздрогнул. – Новый год?

Старик попытался встать с кресла.

– Сиди-сиди, – сказал Йонатан, осторожно придерживая его за плечи.

– Но мне нужно идти! – воскликнул тот, сопротивляясь с удивительной силой.

– Куда же ты пойдешь? – Йонатан с трудом удерживал старика в кресле.

– В издательство, конечно! Там же все меня уже ждут!

Он снова попытался встать.

– Нет, папа, – произнес Йонатан, – там все хорошо, не переживай.

– Что за ерунда! – вскричал Вольфганг Гриф. – Я не там, где должен быть, как же может быть все хорошо?

– Я только что из издательства, – объяснял Йонатан как можно спокойнее. – У Ренаты Круг и Маркуса Боде все под контролем.

– Ах, Рената! – Волнение покинуло Вольфганга так же быстро, как и появилось, теперь он улыбался. – Добрая душа!

– Да, она такая, – кивнул Йонатан.

– Ты должен мне непременно напомнить, чтобы я обязательно купил для нее цветы, – произнес отец и подмигнул сыну. – Рената Круг всегда получает от меня букет в начале нового года уже много лет. Особенно она любит белые гвоздики.

– Я знаю, – сказал Йонатан.

Он с ужасом вспомнил, что у него совершенно вылетела из головы эта давняя отцовская традиция, которую он поддерживал. Йонатан взял себе на заметку, что нужно исправить это как можно скорее.

– Я позабочусь об этом.

– Хорошо, хорошо.

– Ну так вот, дела идут лучше не придумаешь. Нет причин для беспокойства.

Йонатан почувствовал себя лицемером, вспомнив, что Маркус Боде рассказывал ему всего несколько часов назад. Но как ему было поступить? Говорить об этом с отцом решительно невозможно. Вольфганг Гриф ничем не помог бы издательству, даже если он вдруг перестанет видеть в Йонатане нового врача или санитара, который приносит еду.

На миг в голове Йонатана мелькнула злорадная мысль, и он едва не хихикнул: можно было бы и рассказать о проблемах «Грифсон и Букс» и даже несколько сгустить краски. Он ведь понимал, что его пожилой родитель забудет обо всем через три секунды. В слабоумии были не только недостатки, иногда оно оказывается милостивой благодатью.

Но нет, разумеется, Йонатан не стал бы так поступать, конечно нет, он ведь был высокоморальным человеком.

Некоторое время они сидели друг подле друга. Со стороны – идиллическая картина: отец и сын. Если бы не одно обстоятельство: Йонатан просто ломал голову над тем, что еще сказать.

Он не просидел в отцовской комнате и десяти минут, и распрощаться прямо сейчас было бы не просто невежливо, а бессердечно. Йонатан не знал, важно ли для отца его присутствие или тому совершенно безразлично, сидит он здесь один или в компании сына. Может, отец вообще предпочел бы снова оказаться в одиночестве и погрузиться в музыку.

Ситуация, как с человеком в коме: никто не знает, замечает ли пациент, что у его постели сидят друзья и родственники. Ну хорошо, сравнение не очень подходящее. В конце концов, Вольфганг Гриф был все еще в сознании. Но, несмотря на это, отец уже давно находился как будто где-то далеко. Йонатан поймал себя на мысли, что думает об отце в прошедшем времени.

– Просто рассказывайте что-нибудь отцу во время посещения, – посоветовала ему лечащий врач Марион Кнезебек. Невзирая на периодические реплики Вольфганга Грифа, брошенные с возмущением, женщина все же заботилась о нем! – Что-нибудь увлекательное или веселое, что-нибудь из повседневной жизни. Поговорите о самых обыденных вещах, которыми вы занимаетесь. Пусть отец принимает участие в вашей жизни. В его состоянии это особенно важно.

Ха! Легко сказать, но как это сделать?

Как ни старался Йонатан, он не мог придумать, о чем рассказать отцу. В его жизни происходило слишком мало событий. Все текло своим чередом, размеренно, без особых взлетов и падений. Не то чтобы Йонатан жаловался, наоборот, ему это даже нравилось, но веселым анекдотам просто не было места в его повседневной жизни.

Он снова попытался придумать подходящие темы для безобидного общения родственников. То, что ему рассказал Маркус Боде, не годилось. Тот факт, что Тина подложила ему новогодний подарок, – тоже. Вольфгангу Грифу никогда особо не нравилась невестка, и это у них с Тиной было взаимно. Следовательно, это тоже не подходило.

– Ох, я же должен тебе кое-что рассказать! – наконец воскликнул Йонатан и хлопнул себя руками по бедрам. Он с облегчением вздохнул, придумав, что же можно сообщить отцу: – Вчера утром со мной произошла странная штука.

– Да? – Отец с интересом взглянул на него.

На секунду Йонатану показалось, что он вырвал Вольфганга Грифа из летаргического сна. Словно в темной комнате включили свет: тот смотрел совершенно осмысленно и внимательно.

Йонатан кивнул, все еще удивляясь тому, что эта странная история неожиданно смогла пригодиться. Появился шанс несколько минут непринужденно побеседовать с пожилым родителем.

– В общем, – продолжил он, – я, как всегда, совершал пробежку вдоль Альстера. Когда закончил и вернулся к велосипеду, на руле вдруг обнаружил чужую сумку.

Он сделал паузу, сомневаясь в том, что отец воспримет подобный драматургический прием.

– И что же в ней было? – поинтересовался Вольфганг Гриф, заерзав в кресле, словно ребенок, который, сидя в первом ряду, ожидает появления новой куклы на сцене.

– Ежедневник, – разрушил интригу Йонатан.

– Календарь? – Отец разочарованно взглянул на него, очевидно, ожидая чего-то иного. Может, пачку банкнот или золотое руно. Или подозрительно тикающий сверток. Но Йонатан еще не закончил.

– Да, – уверенно продолжил он, – и не просто календарь, а заполненный ежедневник! Там расписан каждый день начавшегося года!

– Хм. – Похоже, Вольфганг Гриф и не собирался сваливаться с кресла от удивления. – Старый ежедневник?

– Нет, – ответил Йонатан. – В том-то и дело. Не старый, прошлогодний, а на новый год!

– Ну и что?

– Ну папа, это же странно! Кто-то уже распланировал каждый день нового года и записал в ежедневник, да еще и повесил сумку с ним на руль моего велосипеда!

– Может, просто кто-то потерял сумку, а какой-нибудь прохожий ее заметил и подумал, что она упала с твоего велосипеда, – предположил Вольфганг Гриф.

– Возможно, – согласился Йонатан. – Но тогда возникает занятный вопрос: кто же потерял сумку с ежедневником?

Отец пожал плечами и скорчил при этом скучную мину.

– Это ведь тебя не касается. Отдай эту сумку с ежедневником в бюро находок – и дело с концом. У тебя наверняка есть дела поважнее, чем ломать голову над таким пустяком.

Его взгляд был абсолютно ясным. Абсолютно ясным, и выражал он неодобрение.

– Там еще был конверт с пятью сотнями евро, – признался Йонатан. – Под обложкой.

– Это тебе точно ни к чему.

– Я не это имел в виду! – Он боролся с нарастающим разочарованием, с тем чувством бессилия, которое испытывает маленький глупый мальчик, чью идею бесцеремонно отвергли. Йонатан убеждал себя, что нужно просто обменяться с отцом несколькими фразами, и все равно, как это будет происходить.

Но это не сработало, разочарование осталось. Поэтому он постарался убедить Вольфганга Грифа в необычности этого происшествия:

– С одной стороны, сумка с ежедневником не лежала где-нибудь на дороге, а висела на моем велосипеде. Словно кто-то ее туда прицепил намеренно.

– Как я уже говорил, наверное, это был прохожий.

– Но, возможно, и нет. – Йонатан не хотел так просто сдаваться. – С другой стороны…

Он на миг засомневался, стоит ли рассказывать отцу, почему его так привлек этот ежедневник. Но, в конце концов, это была важная деталь.

– С другой стороны, почерк в ежедневнике был почти как мамин.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8