Шамиль Алтамиров.

Метро 2033: Степной дракон



скачать книгу бесплатно

Мохнатый здоровяк с зазубренным топором на корявой палке замахнулся для второго удара. Назар закрылся руками и зажмурился, ожидая удар, который ему нечем отразить. Раздался хлопок. С громким «чавк» урод повалился в грязь рядом. Послышались неторопливые шаги, кто-то приближался.

– Хм… кто это у нас? – луну, висевшую в небе желтым яблоком, загородила чья-то широкая фигура. – Не хрен валяться, не май месяц на дворе, застудишь чего.

Сильные руки впились в куртку и рывком подняли Назара над землей.

– Мне, знаешь ли, было интересно, кто из вас победит. Правда, – усмехнулся незнакомец. – Ты что, пацан, язык проглотил? Так нюхни нашатырю… хотя где его сейчас сыщешь.

– Спасибо, – выдавил из себя Назар. – Они бы меня убили.

– Ага и съели, – добавил незнакомец. – Ну, спасибом сыт не будешь, – скептический заметил спаситель, перехватывая свое ружье. И тут же уточнил, оглядываясь по сторонам: – Только учти, натурой не беру. – Назар успел разглядеть его в профиль на фоне луны: блестящий череп, горбатый нос и торчащая борода.

– Да у меня и нет ничего… Что значит натурой?! – спохватился Назар.

– Не ссы, пацан, шутка. Пошли, подлатаем тебя что ли.


Незнакомец шел впереди, держа наготове свое оружие. Свернув куда-то в кусты, он вытащил не то мешок, не то рюкзак.

– Что же ты, пацан, один гуляешь, а? От обоза, наверное, отстал? – не оборачиваясь, на ходу поинтересовался бородач.

– Обоза? – непонимающе переспросил Назар, морщась от боли. Разодранное шипами горло и голова полыхали огнем, вся куртка вымазана в крови и грязи. Ответить не успел. Бородач, круто развернувшись на месте, вцепился стальной хваткой в шею Назара, в лунном свете блеснула сталь:

– Говори, сученышь, где прячется Айдахар?! Зачем ты идешь по следу конвоя, глиста в обмороке, от своих отстал?!

Бешеные глаза бородатого сверкали безумством, от сиюминутного благодушия не осталось и следа. Назар с трудом проглотил скопившуюся во рту слюну. За прошедшие несколько дней с ним случилось слишком многое: сначала чуть не помер от лихорадки, одни уроды похитили сестру, а другие его самого чуть не схарчили на ужин. Вдобавок чуть не задушив, не зарезав и не проломив голову… И теперь какое-то лысое мурло трясет за грудки, утверждая, что он, Назар заодно с Айдахаром! Тут его прорвало.

– Да пошел ты! – рявкнул Назар прямо в бородатую харю. – Да… Да я Айдахара руками голыми разорву, и тебя утырка лысого! Сука бородатая… – Назар вцепился в удерживающие его руки. – Убью, понимаешь, его! Они… Майку, сестру… – из глаз тут же хлынули слезы. Назар разрыдался.

Бешеный взгляд бородача потух, он молча смотрел на долговязого, по нынешним временам уже взрослого, а по факту еще ребенка – пацана, на долю которого, видимо, выпало многое.

– Да ладно. Пацан. Ты успокойся, – проговорил бородатый, отпуская Назара и пряча нож. – Верю. Проверял просто. Меня кстати Басмачом зови.

Из темноты навеса послышалось рычание. Басмач тут же скинул винтовку с плеча, целясь в две красные точки в глубине.

– Не стреляй! – Назар кинулся Басмачу под руку.

Грохнувший выстрел ушел левее и выше, пуля яркой искрой чиркнула по дальней стенке навеса. Назар не понял, как оказался лежащим в грязи, в груди саднило, а в лицо ему смотрело дуло винтовки, вернее подрагивающий кончик отточенного ножа, закрепленного на нем.

– Прям чувствую, что проблем с тобой огребу… – спокойно проговорил Басмач. – Проще тебя сразу шлепнуть. Кто у тебя там?

– Б-бес…

– Кто? – поднял бровь Басмач, которому луна сейчас почти в лицо светила. Из темноты снова послышалось громкое рычание и возня.

– Волк, – коротко ответил Назар, потирая ушибленную грудь.

– Тигров с носорогами нет? Ты, всех сразу представь, чтоб я попросту не тревожился. А то с тревоги уж больно метко стреляю. Учти это, пацан. – С этими словами бородач закинул винтовку на плечо. Пошарил в рюкзаке и вытянул палку.

Чиркнув зажигалкой, поднес к синему шипящему пламени промасленную ветошь – схватка в полной темноте с драконьими визгунами не прошла зря. Сунув горящий факел под навес сразу с порога, осмотрелся и присвистнул:

– Чего же ты, дурило двухметровое, лозохвата не порубал, жить надоело?

После душивших слез и обиды пришло возмущение:

«Чего этот лысобородый меня шпыняет?!» – вслух же ответил:

– Впервые слышу, – и рванул под навес. Но Басмач схватил его за плечо и почти отшвырнул от входа.

– То-та и оно, что впервые, – Басмач зашел внутрь и поднес плюющийся искрами факел куда-то под самую крышу. Послышалось шипение, треск.

– Лозохват, не то ожившая трава, не то разумная плесень… – Басмач жег пламенем корчащиеся от температуры побеги. – Хрен ее разберет. У тебя на шее, кстати, от нее след, любит она балбесов душить. Я посвечу, а ты освобождай своего кабысдоха. Его, поди, тоже спеленала эта пакость, а то давно б уже кинулся.

Послышалось глухое рычание.

– Да, блохастый, ты мне тоже не нравишься, – усмехнулся Басмач, поднеся факел чуть не к самой морде Беса, оскалившего зубы. Назар тем временем, прижав тонкую шипастую лозу сапогом, кромсал тугие волокна ножом. Басмач, наблюдавший за работой парня, заметил:

– Интересный ножичек.

– Метательный, – через плечо бросил Назар, закончив кромсать лозу.

Глава 4. Неприятный попутчик

Северный Кавказ, земля отцов, каменных башен и неприступных гор. Что может быть прекраснее глубоких, покрытых изумрудной зеленью ущелий? Здесь тысячи лет с высоких отрогов стекают величественные водопады, поднимая мириады брызг, и над каждым переливается всеми цветами радуга.

Чечня – это суровый край, где незыблемо стоят горные вершины. Великий поэт М.Ю. Лермонтов воспевал их красоту: «Ночевала тучка золотая на плечах утеса-великана», и это не фигура речи. Седые скалы горного края покрыты вечным белоснежьем и зачастую окутаны невесомой пеленой тумана.

Только здесь на клочке ровной земли, на невозможной высоте и страшной близости к обрыву с гремящей рекой, стоят боевые башни – б1ов. Сложенные из дикого камня, отесанные умелой рукой, возвышаются они четырехугольными неприступными столбами, с молчаливой силой Воина присматривая за подходами к селению. Башни помнят дикие орды Чингисхана, чеканный шаг легионеров Рима, громкий вой пушек генерала Ермолова. Они помнят многое.

Горная Чечня, это край жизни, где из голой скалы в сотне метров над землей, свисая с обрыва и цепляясь корнями, растет дерево. Край невероятной красоты цветущих лугов и звенящих ручьев, здесь нет чего-то лишнего. Камень, сброшенный копытом горного барана, сорвавшись с высокого отрога, и ветка бука, упавшая в лесу, все часть величественной мозаики под названием Кавказ.

Лишь здесь, гуляя узкими тропинками средь скал, бездумно поддев ногою камень, можно найти высеченный неведомым мастером узор. Их летопись никто уже не помнит, настолько древние они.

И где-то здесь, под сенью башен, в тихо опускающихся сумерках жмутся друг к другу дома из дикого камня. Под треск лучины, шипение керосиновой лампы или тарахтение старенького генератора, седобородые старцы передают мудрость внукам, рассказывая древнюю горскую легенду о Волчице.


Когда-то давно, в незапамятные времена, Создатель подарил людям землю и наказал жить, храня правду, честь, умеренность и чиня справедливость. Но люди забыли Его наставления, и Он разгневался.

Бедствия обрушились на неблагодарных людей, погрязших в пороках: жадности, властолюбии, похоти. Вознамерился Создатель очистить землю от неблагодарных и их скверны, наслал страшную бурю. Люди падали ниц, рыдали, жались от страха. Но только не волчица.

Вцепившись всеми четырьмя лапами в землю, волчица закрывала собой своих волчат, встретив гнев Создателя с гордо поднятой головой. И даже тогда, когда страшный смерч срывал куски кожи и мяса с ее спины, волчица упрямо стояла, а люди трусливо жались за ней.

Увидев, что на земле все еще есть сила, стойкость, храбрость и мужество, Создатель сжалился и буря улеглась. Он сказал:

«Дарую вам жизнь, живите. Но не прощаю», – после чего Он отвернулся от земли.

Люди выжили, но не смогли вынести стыда за свое ничтожество и убили живой укор – израненную волчицу.

И с тех самых пор, волки жалобно воют по ночам, прося Создателя вновь обратить свой взор на землю и простить.


Костер дымил и стрелял искрами, сырые дрова ни в какую не хотели разгораться. Басмач снял свою насквозь промокшую кожанку и повесил на стену, зацепив за торчащую проволоку. Винтовку же поставил под рукой и, стянув кирзу, принялся неспешно разматывать портянки. В и так не большом помещении, где двум мужикам и волку было тесно, к режущему глаза дыму прибавилось амбре от нестираных портянок. Давно не стиранных.

Назар поморщился от дохнувшей в лицо вони, но промолчал.

– А хрен ли? – ни к кому не обращаясь, но будто оправдываясь выпалил Басмач. – Нормальных ручьев или рек давно не встречал, чтоб помыться по-человечески. Все загажено, отрава сплошная.

Назар обтер голову и шею от запекшейся крови и теперь, поминутно ойкая, прижигал порезы и царапины крепким самогоном.

– Ну, пацан, рассказывай, чё у тебя с Айдахаром приключилось. Ты, когда переклинило и реветь начал, что-то про сестру вроде говорил, – спросил Басмач, протягивая босые ноги к огню.

Назар, отвлекшись от обработки ран, сначала густо покраснел при упоминании, что разревелся – нервы как-то сдали. Но решил все рассказать.

– Так особо и рассказывать нечего. Я в отключке валялся, когда кто-то пришел, разворотил весь поселок, забрал сестру и других, а после уехал. И уже сильно потом меня вот Бесяра откопал. Я этого и не помню, – Назар заткнул пробку и вернул склянку со спиртным Басмачу. – Мне все старый знахарь рассказал, он, кстати, выходил насколько смог и в дорогу снарядил. Внучка у него там же с Майкой. Всех их забрали…

– М-да, паскудная история, – после минутного молчания поделился бородатый. – А знахарь, случаем, не сухонький старичок в войлочном кафтане?

– Похож. Встретил по дороге, в поселок зашел?

– Было дело. И понятно, отчего он себе половину башки снес.

– Как это?! – привстал Назар.

– Просто, – пожал плечами бородатый. – Сунул пистолет в рот и спустил курок.

Назар призадумался. Ему стало жалко старого знахаря с грустным взглядом:

– Хороший был человек…

– Наверное. Хорошие, впрочем, всегда уходят, они там, на верху, – Басмач ткнул пальцем в потолок, – нужнее. А вот всякое дерьмо внизу на земле остается.

С этими словами бородатый достал из рюкзака и разложил на полу кусок брезента, положил на него винтовку и стал разбирать.

– Пацан, а ты дробовик-то давно свой чистил и вообще из него стрелял, может негодное оно? Когда на тебя эти австралопитеки напали, я что-то стрельбы не слышал, – не отрываясь от чистки оружия поинтересовался Басмач.

– Не… Ружье не мое, знахарь подарил. Мои только ножи, шесть штук. Сейчас, правда, один остался…

– Да-а видел, как ты обезьяна в спину с двух шагов приложил, ага. По свету собрать только не забудь ножички, метатель, – хмыкнул бородач, обсматривая и протирая тряпкой каждый патрон.

Назар насупился, но изображать обиду долго не получилось, приступ кашля согнул его пополам. Басмач покосился на него.

– А ножи кидать научил кто?

– Есть один человек, – ответил Назар, вытирая слюни с ошметками чего-то гнойно-зеленого. – Он хозяин цирка, Шимуном зовут. Верней я сам как-то научился, еще когда в бункере Академгородка жили, крыс заточенными штырями сбивал, жрать нечего было. В цирке уже правильно научился ножи кидать. Я с сестрой у него лет с шестнадцати, весь свет исколесили. Майка по канату ходит, жонглирует, я ножи в мишень кидаю, фокусы показываю.

– И где ж тот Шимун, чего вы с табором своим в этом мухосранске посреди степи позабыли? – Басмач отстегнул шомпол, намотал паклю и принялся чистить ствол.

– Долгая история… – сразу как-то сник Назар. Сам же подумал: «Если б не я! Не захоти я свободы от постоянных поучений Шимуна… Не оказались бы в степях и с Майкой не случилось бы!»

– Да! А волка-то где взял, в цирке что ли был? Если честно, впервые ручного волка встречаю.

Из угла послышалось глухое рычание. Бес прижал уши и, чуть оголив клычищи, снова улегся.

– Ты погляди, – усмехнулся бородатый. – Стало быть, ввернул свое серое мнение в разговор.

– Нельзя, Бес! – скомандовал Назар волку и пододвинувшись ближе погладил лобастую голову зверя. Тот сразу как-то расслабился, заурчал и повернулся пузом, мол чеши, что Назар тут же и проделал.

«Ага, командует он, хрен там, – подумал Басмач, собирая винтовку. – Волк это тебе не собака». Вслух же спросил:

– Так волка-то где взял?

– Подобрал. Мы тогда в Самарской области гастролировали. Едем, значит, от деревни одной, слышу кричат, мол, волки, волки… Выглянул с обоза, а там гляжу, щенок у дороги длиннолапый вокруг волка мертвого крутится, пищит, мордой тычется. Шимун тогда застрелить Беса хотел, все равно, говорит, не вырастет, с голоду подохнет. Это волчица в пыли там лежала с переломанным хребтом. А мне жалко доходягу стало, худой блохозавр был, голодный. Скулил жалобно. Это Майка, кстати, хозяина уговорила щенка забрать, тот против был, мол, бед от него будет.

– Дай угадаю, – оживился Басмач. – А Бесом назвали, что злющий был?

– Не-е, шкодливый, – улыбнулся Назар вспоминая. – На стоянке обязательно утащит чего, а после закопает. Или просто носится по табору, кидается вроде как загрызть, а после юлой за хвостом гоняется! Смешной был, когда маленький.

– Маленькие-то все смешные. А вырастут, так суки последние… – бурчал под нос Басмач, пытаясь ввернуть на место газовый поршень. Когда наконец упрямая деталь заняла положенное место в механизме винтовки, бородатый со щелчком закрыл кожух газовой трубки, проверил спусковой механизм – оттянул затвор и вхолостую щелкнул бойком. Удовлетворившись результатом своих трудов, набил магазин патронами и примкнул к оружию. С отвращением посмотрел на узловатую веревку, пропущенную через антабки вместо добротного ремня, сжеванного драконьими визгунами, но что есть, то есть.

– Давай сюда свой карамультук, парень. Техосмотр делать будем. – Отставив свою СВТ, принял от Назара древнюю двустволку. Долго рассматривал ружье в свете костра, покрутил его так и эдак, потер шершавым пальцем ржавчину у замка, почти слезшую позолоту, отомкнул стволы, рассматривая клеймо оружейника: «Меркель».

– Знахарь, говоришь, дал? Ну-ну. А я ведь когда-то знавал хозяина этого ружьишка, до Напасти еще, в коллекции одной. Оно если хочешь знать парное, вот видишь цифра «2» на стволах? Во-от. А было еще ружье за номером «1». И принадлежали они последнему царю Российской Империи. А когда не стало империи и царя, то, по слухам, перекочевало к Владимиру Ильичу – вождю Пролетариата. И теперь его таскает самый что ни на есть пролетарий, то есть ты, пацан. Усмешка судьбы не иначе. Ох и загажено-то, – покачал головой бородач, рассматривая ржавчину в казеннике и стволах:

– Воронение не сберегли, золото поободрали. Ну хоть костяную мушку не сбили.

Назар слушал в полуха, ружье и его история как-то не интересовали. К оружию огнестрельному он особой любви не питал. Другое дело холодное, то бишь ножи и прочие колюще-режущие. Рассеянно глядя на пляшущее пламя, Назар вдруг подумал, что вдвоем легче будет спасти Майку. Этот бородач хоть и странный, но явно Айдахара не жалует, а как учил Гена Степаныч из убежища: «Враг моего врага – мой друг».

Где-то за стеной протяжно завыли. Бес встрепенулся и оттерев Назара в сторону, вырвался к дверному проему. Постоял, а когда вой повторился, задрал морду к небу и хрипло завыл в ответ.

– Только дружков своих сюда не приводи, – проворчал Басмач, натирая стволы ружья шомполом. Вой на улице прекратился, Бес постоял еще немного и, фыркнув в сторону бородача, вернулся на прежнее место в углу.

Пока отбивался от ожившей лозы и кровожадных выродков, Назар еще чувствовал себя нормально, но ледяной дождь и валяние в полузамерзшей жиже вернули отступившую болезнь. Ему становилось хуже буквально на глазах. Жар нестерпимой волной опалил с ног до головы, а булькающий кашель скрутил, не давая вздохнуть.

Назар подкинул дров в костер и сел ближе, пытаясь согреть окоченевшие руки. Его тряс озноб.

– Э-э, брат, да ты поди же чахоточный… – с сомнением протянул Басмач, глядя, как еще минуту назад проворно скакавший пацан вдруг сник. – И на хрен ты мне такой сдался, бацилла.

– Мне бы отлежаться, – протянул Назар. – Приду в норму… – Приступ кашля не дал ему закончить фразу.

– Ну да. От зверолюдов или кто они там были, отбиться помог, но мне идти пора – конвой догнать. А проваляться ты хрен знает сколько можешь. Лекарства там есть какие?

– Были, отвар. Знахарь из стойбища в дорогу дал. Да только все пожитки с конем бешеным ускакали.

– Хреново. Знать сдохнешь. – Стволы ружья со щелчком встали на место. Басмач спустил курки, протер ружье промасленной тряпкой и бережно поставил рядом с винтовкой. – Послужит еще. Ты только в говне не валяй и чисти хоть иногда.

Чернота ночи давно перешла в серую хмарь, на горизонте забрезжил рассвет. Басмач замотал портянками ноги, с трудом натянул ссохшуюся кирзу ботинок. Напялил задубевший плащ, закинул рюкзак на спину и, подхватив СВТ, двинулся к выходу.

Назар же, сгорая от жара и трясясь в ознобе, молча сгорбился у костра. Волк разлегся рядом, преданно глядя на хозяина. Бородач тем временем, собрав свои пожитки, вышел.

«Ну и хрен с тобой, вали. Торопится он. А я не тороплюсь что ли?!» – кашель снова дал о себе знать.


Оказавшись на улице, Басмач зябко передернул плечами не то от морозной прохлады, не то от того самого ощущения, когда на рассвете куда-то нужно идти, покинув теплый дом или шалаш… жилье в общем. Выходя Басмач не обернулся. Кто ему этот двухметровый кусок недоразумения? Правда далеко, где-то на недосягаемой глубине под броней из пережитых лет, затаенной злобы и коростой равнодушия мелькнула мысль, что сделал он что-то неправильное.

«Неправильное? Возможно. В жизни много неправильного натворил, и кто знает, сколько еще натворю. У меня цель – найти выродка!»

Замерзшая грязь приятно пружинила под окованной подошвой, тонкие ледяные зеркала лужиц с хрустом сминались, выпуская с каждым шагом все еще жидкую грязь – осенние холода еще не вступили в свои права, летнее тепло покамест не отпускало. Басмач покрутил головой, жалея, что не разжился шапкой и посеял кепку.

Поросшие коричневой шерстью, одетые в подобие одежды из шкур тела валялись поодаль друг от друга: один с ножом левее хребта так и замерз мордой в луже. А вот второй глядел в светлеющее небо маленькими мутными глазками из-под бруствера надбровной дуги. Плоский нос, сильно выпирающая, как у зоопарковой обезьяны, морда с торчащими клыками дополняли картину.

«Неандертальцы, бид аудалш[3]3
  «Бид аудалш» – в переводе с чеченского «засранцы».


[Закрыть]
!» – сплюнул Басмач, обойдя смердящие тела по широкой дуге. Двое лежат и вряд ли куда-то убегут. Но следов в грязи явно на троих.

– Ах ты же Чингачгук очковый змей и хренов следопыт, третьего упустил! – корил себя бородач. Замерзшие в грязи отпечатки ног в самодельной обуви тянулись от места схватки куда-то за ленту дороги. Мохнатый явно торопился. Басмач пристально оглядел стоящий в отдалении лесок и противоположную обочину дороги густо растущий – палец не просунешь – частокол из разнокалиберных тополей довоенной посадки. Некоторые деревья, взломав асфальт, проросли чуть не на середине полотна.

Что сделано, то сделано, враг упущен. Махнув рукой в сторону убежавшего «неандертальца», Басмач пошел дальше.

След конвоя тянулся сначала по целине, и лишь сильно позже неведомый водитель все же решил выехать на старое полотно некогда асфальтовой дороги, соединявшей шахтерский город Риддер с промышленным Усть-Каменогорском.

Бетонные столбики в остатках бело-черных полос, обозначавшие край дороги, на протяжении метров двухсот впечатало в обочину многотонной махиной – водитель атомного тягача явно куражился. По асфальту было приятно идти, всегда б так, ни канав, ни рытвин.

Эти места Басмач прекрасно помнил. Где-то через километр еще тогда в мирное время стояла прямоугольная коробка автомойки, где чаще стирали ковры, чем мыли машины. И там же шашлычная. Настоящее придорожное кафе с настоящим шашлыком, растворимым кофе и теплым ноздреватым хлебом, который вот буквально из пекарни, пахший еще не выветрившимися дрожжами. Басмач сглотнул вдруг набежавшую от воспоминаний слюну.

Хотя по правде мясо в той шашлычной было хреновое, только собакам на прокорм.

У человеческой памяти и психики удивительное свойство со временем сглаживать углы. Выветривается из головы плохое, сублимируется, сепарируется и в сухом остатке в виде воспоминаний подается лишь что-то приятное, хорошее или просто положительное.

Басмач также помнил из прошлой жизни, что суть большинства придорожных рыгаловок-забегаловок одна: кинуть плошку чего-то вроде на первый взгляд съедобного перед усталым водилой, оттарабанившим пятнадцать-двадцать часов за рулем без остановок. Тому ведь много не надо, заглотил чего поставили, расплатился в три цены и поехал дальше.

От шашлычных мыслей отвлек цокот когтей по асфальту. Скинув винтовку с плеча и оттянув затвор, он приготовился стрелять. По дороге бежал волк. Басмач предположил, что это Бес, хрен их серых разберет на расстоянии. Метров за пятьдесят волк замедлился и уже шагом подошел вплотную.

– Чего прискакал, серый? – Волк конечно не ответил и уселся там, где стоял, вывалив красный язык. Басмач перестал целиться в зверя, но оружия не убрал, мало ли. Постояв на месте, развернулся и пошел дальше, не разговаривать же с животным. Волк кинулся за ним. Обогнав на несколько шагов, уселся прямо на пути. Басмач обошел сидящее животное, но Бес тут же вскочил и уселся под ноги, касаясь лапами кирзовых ботинок.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8