Шакир а-Мил.

Степлаг. Восстание, которого не было



скачать книгу бесплатно

Эти изменения объясняются главным образом тем, что в период 1941—44 гг. было мобилизовано и передано в ряды Красной Армии 117 000 человек основных кадров исправительно-трудовых лагерей и колоний, в том числе 93 500 человек из военизированной охраны……

Однако общий некомплект работников в исправительно-трудовых лагерях и колониях на 1 июля 1944 года составляет 15% или около 13 000 человек». (там же стр. 70).

А также: «К началу войны общее число заключенных, содержащихся в исправительно-трудовых лагерях и колониях, составляло 2 300 000 человек. На 1 июля 1944 года число заключенных снизилось до 1 200 000 человек.

За три года войны из лагерей и колоний убыло 2 900 000 человек и вновь поступило осужденных – 1 800000 человек»

(стр.71)

«Кроме того, по установленному ГУЛАГом порядку, все заключенные, освобождаемые из лагерей и колоний за отбыванием сроков наказания, годные к строевой службе, также передавались в армию.

Всего за три года Отечественной войны было передано на укомплектование Красной Армии 975 000 человек»

(там же).

Остается добавить, что те заключенные, которые оставались в лагерях ГУЛАГа, своим трудом, внесли большую лепту в приближение этой Победы, что также неоднократно отражалась пусть и в секретных, но в официальных для своего круга документах Управления лагерей.

Так, в частности в этом документе есть и упоминание и о Джезказганлаге (в системе Карлага):

«…на Джезказганском медеплавильном комбинате Наркомата цветной металлургии используется 3 000 человек на выплавке меди;» (стр. 72)

В документах, с которыми нам удалось ознакомиться, мы нашли лишь одно свидетельство того, что реорганизованный в систему Карлага Джезказганлаг, продолжал свое существование наряду с организованным здесь лагерем для военнопленных:

«С нашего согласия ВМЗ и Коунградскому руднику разрешено Вам передать до 600 человек в компенсацию отозванной рабсилы Карлага; на это количество мы в принципе не возражаем против заключения Вами непосредственных договоров с работодателями, при условии, что в этом договоре будет оговорено, что по нашему требованию рабсила может быть отозвана для использования на наших работах»

(Из письма начальнику управления лагеря №37 для военнопленных НКВД Каз. ССР капитану тов. Ш. от зам. Нач. Главного инженера ОСМЧ Прибалхашстрой тов. Т. КГУ ГГАЖ Фонд 458, опись 1 дело 16 стр.20).

Глава 5. Молчание ягнят, или: О чем молчали узники ГУЛАГа?

Воспользовавшись тем, что нам практически нечего рассказать об узниках Джезказганлага, мы бы хотели обратиться к теме, которая интересовала нас, детей, выросших на этой земле, чьи отцы и матери имели непосредственное отношение к истории ГУЛАГа в Жезказгане.

В частности, почему сами бывшие узники ГУЛАГа никогда не обвиняли за свою судьбу ни советскую власть, ни Сталина лично.

Боялись (?), могут подумать современные люди, наслышанные о советском тоталитаризме и вездесущем КГБ.

Ну, это бред для слабоумных детей. Все тогда прекрасно понимали, любая попытка устраивать показательные движения против так называемого антисоветизма, есть лишь вода для мельниц ее западных организаторов. С антисоветизмом нужно было бороться в крупнейших регионах как Москва, Ленинград и т.д., где опухшие от достатка и культурного обилия, некоторые граждане за жвачки и поношенные импортные трусы могли и Родину продать (и продали!). А в провинции, даже с таким неординарным контингентом как в нашей местности, где каждый третий был из репрессированной семьи все мы воспитывались в духе патриотизма и скромности. Грамотность даже рабочих здесь зашкаливала выше крыши и каждый выговаривал о существующим строе все, что хотел: травил политические анекдоты и слушал песни Высоцкого.

Но для того, чтобы на тебя обратили внимание соответствующие органы нужно было очень даже постараться.

Всякое конечно было.

Пригласили эти органы молодого человека к себе и спросили: это вы распространили среди своих знакомых (за деньги) концерты такой-то западной группы? Да – отвечает он. А вы знаете о чем поет эта группа? Нет, отвечает молодой человек и ему предлагают почитать переводы нескольких песен группы. Извините, я не знал, больше не повторится – заверяет он, прочитав бумаги. Будем надеется, говорят ему и прощаются.

Вот поздравил ветеран войны Л. И. Брежнева с присвоением ему звания маршала СССР и иронически пожелал дослужиться до Генералиссимуса. Пришли к нему люди из КГБ и попросили забрать телеграмму, мол, нельзя так дядя, все-таки Леонид Ильич в одних окопах с вами воевал. А ведь могли бы и не приходить, поди разберись, ушла эта телеграмма по адресу или нет?

В детстве, из застольных разговоров взрослых нам запомнились фразы взрослых о том, что при Берии репрессии значительно снизились и невинно осужденных стало значительно меньше. Но если говорить откровенно, подтверждениями этому стали лишь работы современных исследователей.

Однажды, так уж случайно получилось, я находился в кругу своих пятерых друзей, чьи родители в свое время отбывали заключение в лагерях ГУЛАГа и, задал им только один вопрос: обсуждали они с ними свое прошлое в ГУЛАГе и осуждали ли за это правительство и Сталина.

Все они, кстати весьма просоветский воспитанные в своих семьях, дали отрицательный ответ.

Как известно, в ГУЛАГе, даже в самые жесткие годы репрессий находилось не более 25% осужденных по известным политическим статьям, а остальные заключенные были осуждены по уголовным и поэтому я не уточнял, за что были осуждены родители моих друзей. Возможно, именно поэтому, лишь одна из них (а это была женщина), рассказала позже историю о том, как ее отец оказался в ГУЛАГе. И история эта стоит того, чтобы пересказать вам, уважаемые читатели.

Ее отец был военным и в подразделение где он служил освободилась одна должность, на которую он мог претендовать в силу своего звания, опыта и отношения к службе. Завистник отца, воспользовавшись тем, что в это время в стране шли процессы по «делу Тухачевского» оклеветал его и тот был осужден согласно этой клевете.

Такие явления, связанные с клеветой, были не редкостью. Мне как-то рассказали случай, когда одна девица таким образом избавилась от возможной конкурентки в невесты своего односельчанина. Сам я, лично читал дело заключенной Степлага, в котором она утверждала, что осуждена по злостной клевете бандеровки, которая таким образом прикрыла настоящих их пособниц.

Так вот, когда началась война, лагерь в котором находился отец этой женщины, был захвачен фашистами. С помощью документов, которые также достались им, они быстро выяснили кто есть, кто.

В первую очередь их заинтересовали бывшие военные, которых они решили завербовать на службу в вермахт, надеясь на их озлобленность к Советской власти. К удивлению, никто из бывших офицеров советской армии не согласился на сотрудничество с ними. В ярости, немцы приняли решение расстрелять их.

Отец женщины, был человеком невысокого роста и вдобавок оказался в строю на заднем ряду приговоренных, так что, когда раздалась пулеметная очередь он был сбит упавшими стоявших впереди него людьми и остался живым на самом дне расстрельного рва.

Ночью, он выбрался из едва присыпанного землей другими заключёнными рва, через несколько дней сумел выйти на советскую территорию, где добровольно сдался властям и досиживал срок до середины 50-х, т.е. до всеобщей амнистии.

И вот такие люди, много позже освобожденные из ГУЛАГа, возвращались к родным местам, годами добивались полной реабилитации и всю оставшуюся жизнь посвящали добросовестному труду во имя процветания своей страны.

И никогда не жаловались на свое прошлое.

Некоторые люди распространяли такие слухи, что якобы Сталин сказал, мол пусть посидят и безвинные. Посидят год, два, а на третий год поймут за что сидят. Шла борьба с врагами народа, которых расстреливали и сажали, но расстреливали и сажали в тюрьмы тех, кого оклеветали эти враги народа.

И якобы, безвинно осужденные, которые видели в своем окружение настоящих врагов, знали, что они просто стали жертвами этой борьбы, поэтому молчали, когда справедливость по отношению к ним была восстановлена.

Железная логика, им пользовался наш простой народ, который перенес жесточайшие испытания в своей довоенной, военной и послевоенной жизни, и пытался найти свое место для тех, кому такие испытания выпали вдвойне.

Конечно, трудно поверить, что так говорил Сталин. Но так ли был неправ наш народ… Это молчание бывших узников навсегда для многих из нас осталась загадкой.

И все-таки нам удалось найти документы, которые рассказали нам о судьбе людей, осужденных в 30-е годы. Их судьбы во многом были схожи с теми, кто находился в Джезказганлаге. Судите сами.

Глава 6. 30-годы. Борьба за социализм и репрессии

Работая в архивах Карагандинской области, мы обратили внимание на папку, которая была озаглавлена следующим образом: «Заключения по архивно-следственным делам, изученным работниками КГБ Карагандинской области».

Содержание папки вызвало у нас интерес потому, что в нем содержались заключения следователей КГБ с 1.01.54г. по 31.12.54 г., которые пересматривали дела по жалобам и заявлениям заключенных осужденных в основном в 30-годах. Ценность этой папки выражается прежде всего тем, что в ней, как будто специально собраны заключения по самым разнообразным делам для того, чтобы читающий эти документы имел полное представление за что и как осуждались люди по политическим мотивам в 30– годы.

Мы потрудились отобрать для читателя самые характерные из них, чтобы он сам мог дать оценку этим событиям и выразить свое краткое мнение, которое не хотели бы навязывать, но имело своей целью дать общие пояснения к этим документам. Разумеется, в своей работе, мы уберегли читателя от чтения дел по уголовщине (поножовщина, воровство и пр.) поскольку с такого рода делами можно ознакомиться и в ближайшем отделении полиции сегодня, ведь характер такого рода преступления ничуть с временами не меняется.

Прежде всего хотелось бы отметить что и раньше, читая личные дела заключенных ГУЛАГа и другие документы, мы поняли, что в следственных делах и в приговорах всегда отмечалось не только в чем обвинялся обвиняемый, но и в заключение дела или приговора указывалось, от каких пунктов обвинения, приговоренные отказывались признавать себя виновными. И это касалось всех дел, а не только тех, в которых как указывали заключенные на них оказывалось «физическое воздействие». Разумеется, были дела, в которых подсудимые полностью отрицали свою вину, но она полностью «доказывалась показаниями свидетелей»; были дела в которых признавали свою вину частично, и тогда указывалось в чем обвиняемые не признали себя виновными; а также признавали полностью, но ходатайствовали о снисхождении. Встречались дела, которые прокуратура опротестовывала за «мягкие» приговоры осужденных.

Жалобы и ходатайства в вышестоящие органы писали, как заключенные, так и их родственники и в обязательном порядке рассматривались по закону предусмотренного в то время. Решения по этим жалобам и ходатайствам мы встречали во многих личных делах заключенных.

При пересмотре дел: следователи вновь знакомились с ними; передопрашивали свидетелей; даже следователей, если в жалобе указывалось о их «физическом воздействие», но те, разумеется, клятвенно заверяли, что ничего подобного не допускали.

При чтении заключений пересмотров дел в первую очередь бросается в глаза то, что во время так называемых «следствий Троек», грубо нарушались процессуальные нормы: обвиняемые допрашивались иногда всего один раз; не проводились очные ставки между обвиняемыми (если это было дело сразу на несколько лиц) или между обвиняемыми и свидетелями обвинения; незаконно объединялись в одно, дела обвиняемых не имеющих к друг другу никакого отношения, на том только основании, что они обвинялись по одной статье; во время следствия «групповых» обвинений не конкретизировалась вина каждого обвиняемого и поэтому впоследствии было трудно определить относилась ли эта «вина» к написавшему жалобу в которой он отрицал это.

Нечем иным как грубым нарушением социалистической законности (или как тогда говорили «революционной») эти явления назвать нельзя.

Разве что можно отметить, что в этот момент классовой борьбы в стране просто не хватало образованных работников в соответствующих органах. Не случайно Л. П. Берия ликвидируя последствия деятельности Ягоды и Ежова решительно избавился от их соратников и потребовал заменить квалифицированными сотрудниками. Именно со времен Берии в эти органы направлялись люди имеющие только высшее образование.

Приведенные ниже заключения интересны тем, что дают нам представление, какой характер принимала классовая борьба в СССР в 30-годы, ведь даже если в них представлены дела, которые были не совсем объективными к тем, кто писал жалобы, то можно представить какими методами боролись против советской власти ее настоящие враги. Особый интерес у нас, например, вызвали дела, связанные с так называемым голодомором в Казахстане в причастности к этому баев, в чем мы и не сомневались.

И поэтому читая эти заключения, мы должны помнить не только о тех, кто были безвинно уничтожены репрессивной машиной 30-х годов, но и о тех, кто не писал таких жалоб, прекрасно понимая за что осуждены.

Так проходила эта борьба за социализм, который, как считается, был построен в СССР в 1939 г.

Итак, предлагаем вашему вниманию изложение дел из выше упомянутой папки.


Дело №1

Из заключения по архивно-следственному делу №402815 начальника следственного отдела 5 отдела Управления МВД по Карагандинской области майора П. (далее такие данные будут пропускаться – Прим. автора).

Дело по обвинению А. (пересматривается по его жалобе) 1900 г. рождения, из крестьян-бедняков, казаха, малограмотного, в прошлом кандидата в члены ВКП (б) исключенного в связи с арестом в 1937 г., ранее не судимого и других в числе 26 человек. Был осужден 28.11.37 г. по обвинению у принадлежности к контрреволюционной, национал-фашисткой вредительской организации к 10 годам ИТЛ (исправительно-трудового лагеря). По этому делу 21 человек были осуждены к ВМН (высшей мере наказания – расстрелу), а остальные 10 человек к 10 годам ИТЛ. В предъявленном обвинении А. свою признал, но впоследствии отказался, заявив, что подписал протокол под «физическим воздействием». Причастность А. показали 11 человек проходящих по этому делу, однако (по мнению майора П. – Прим автора): «в большинстве своем не конкретны, противоречивы, а некоторые косвенные – вызывают сомнения в их правдивости и не могут служить доказательством для дела».

Далее у майора П. идут не совсем понятные аргументы в пользу А.

Так, например, указывает он, обвиняемые показали, что вредительский посев, который погиб был посеян на 200 га и что с целью вредительства было продано и уничтожено 120 голов скота, в то время как А. утверждал, что сев был произведен на 250 га, а скота было продано 60 голов. Напрашивается вопрос: мало ли кто что знал, что происходит и кому что доверяли? Но видимо именно этот аргумент пошел в пользу «малограмотного», «крестьянина-бедняка», тем более, что майор указывает, что к делу: «не приобщена справка о социальном положении А., как бедняка» (!).

И это уже стало последней каплей в вопросе о законности осуждения А.

«следовательно, – утверждает майор П. в заключении. – вышеуказанные нарушения, а также и наличие явных противоречий в показаниях обвиняемых не давали никого права для предания к суду обвиняемого А

Далее указывается, что в 1940 г. ходатайство осужденных по этому делу заключенных было оставлено «без удовлетворения». Мало того, 19.03.51 г. в связи с директивой КГБ и прокуратуры СССР за №66241 в результате чего А. снова был арестован за прошлое дело и сослан на поселение в Новосибирскую область.

Но, считает майор П: «Учитывая, что в процессе предварительного расследования по делу обвиняемого А. в 1937 году были допущены нарушения…» и т.д.: «…виновность А. нельзя считать доказанной».

И он «полагал бы…»:

«1. Предъявленное А. обвинение считать не доказанным. 2. Решение Особого совещания считать „ошибочным“. 3. Ходатайство А. удовлетворить. 4. Дальнейшее расследование прекратить и сдать в архив».


Дело №2

Заключение от 20.04.54г. от ст. лейтенанта К. по жалобе заключенного Л. 1912 г. рождения, украинца, из крестьян-кулаков, среднетехническое образование, осужден 1937 г. за контрреволюционную агитацию.

Л. в заявление указывает, что обвинен в антисоветской агитации за выступление против кандидата в депутаты в Верховный Совет СССР, который через два месяца после ареста был разоблачен как краг народа.

Расследованием по делу установлено, что Л. среди рабочих проводил антисоветскую агитацию, высказывал антисоветские суждения против кандидатов в ВС СССР, Советской конституции, восхвалял вождей троцкизма и фашизма, клеветал о колхозном строительстве и рассказывал антисоветские анекдоты.

Л. виновным себя признал, что «по некоторым хозяйственно-политическим компаниям проводимых правительством он проявлял недовольство и высказывал свое недоверие, что во время выборов депутаты в ВС СССР был недоволен тем, что только один кандидат был включен в бюллетень».

Лейтенант К. отмечает: «Подробно о проводимой антисоветской агитации в ходе следствия Л. допрошен не был», но «достаточно изобличён» двумя свидетелями. 27.12.37г. осужден на 10 лет ИТЛ».

В апреле 1938 г. Л. совершает побег и проживает под чужой фамилией в различных районах СССР. В 1949 г. снова арестован.

В связи с жалобами Л. его дело пересматривалась трижды: 19.07.38 г., 20.01.40 г., 30.11.40 г. но ходатайства были отклонены. Во время пересмотров вновь были допрошены свидетели, которые показали, что Л. утверждал: «Крепка советская власть, но только в кавычках» и «все высокие партийные работники заврались».

В результате ст. лейтенант К. «полагали бы» в ходатайстве Л. отказать.


Дело №3

Заключение ст. лейтенанта К. по УКГБ по ходатайству заключенного Г., 1901 г. рождения, чех, без гражданства, беспартийный, с высшим юридическим образованием. Осужден за антисоветскую агитацию в 1940 г. (8 лет ИТЛ) и 1950 г. (10 лет ИТЛ).

Из материалов дела лейтенант К. выделил, что Г. (по его утверждению был членом чехословацкой компартии до 1924 г, а затем не согласный с ее «линией» бросил ее) обвинялся в антисоветской агитации на основании показаний шести свидетелей. В этих показаниях утверждалось, что Г. «Восхвалял врагов народа Троцкого и Бухарина, клеветал на советскую действительность… высказывал клеветнические измышления о компартии Чехословакии и о ее руководителях, восхваляя при этом реакционера Тито… высказывал мысль, что если он вернется на родину в Чехословакию, то напишет книгу «Записки из запрещенного мира».

И далее из других показаний: «пропагандировал неизбежность войны Америки и СССР и поражение в этой войне Советского Союза… восхвалял империалистические государства… высказывал свое желание о том, чтобы территория СССР была оккупирована иностранными войсками»

На этом основании ст. лейтенант К. «полагает» оставить жалобу Г. без удовлетворения.

(Чем-то этот не «гражданин» Г. похож на Солженицына, не правда ли? – Прим. автора)


Дело №4

Заключение старшего следователя П. УКГБ по ходатайству отбывшего наказание С. 1918 г. рождения, русского, сына кулака, «трудпереселенца», образование 8 классов, на момент ареста работал учителем НСШ, а на момент ходатайства работает старшим экономистом.

Из материалов дела установлено, что С. совместно с Н. также работавшим в НСШ были арестованы 25.04.1937 г. за «антисоветскую работу» (так в документе. Прим. автора)

Установлено, что обвиняемые «… с 1935 года между собой вели антисоветские разговоры, возводили клевету на советскую действительность и материальные условия жизни трудящихся… писали стихи антисоветского содержания и распространяли среди своих знакомых… между собой в преступных целях установили письменную связь. С. в своем письме поставил перед Н. вопрос о необходимости создания контрреволюционной организации для борьбы с советской властью, вплоть до ее свержения»

С. и Н. виновными себя признали и об этом написали «собственноручные показания».

«Н. в феврале 1937 г. через знакомую гр-ку А. передал С. свое письмо антисоветского характера, что подтверждается показаниями свидетелей А. и А., которые в то время ознакомились с содержанием этого письма».

Кроме того, три свидетеля показало, что С. и Н. своими действиями «разлагали дисциплину в школе и допускали хулиганские проявления».

На предварительном следствие, утверждает старший следователь П. очные ставки между Н. и С. и свидетелями по делу не проводились, но тем не менее решением тройкой Управления НКВД 9.10.1937 г «были осуждены к 10 годам заключения в концлагерь (так в документе, редкое выражение в такого рода документов Прим. автора) каждый с конфискацией их имущества».

По жалобе С. и Н. 1.08.1941 г. прокурор оставил решение тройки в силе.

«За высокие производственные показатели и отличное поведение в быту» С. был 26.04.1946 г. был досрочно освобожден, Н. же в 1942 г. умер в лагере.

На основании выше изложенного старший следователь П. полагает, что С. и Н. были осуждены правильно и «полагал бы», что нет оснований об отмены решения тройки.


Дело №5

Заключение старшего следователя УКГБ старшего лейтенанта К. рассмотревшего следственное дело по заявлению заключенного А. Степного лагеря МВД СССР.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9

Поделиться ссылкой на выделенное