Шайзада Тохтабаева.

Символика предметов традиционного быта казахов



скачать книгу бесплатно

©iPUB 2016

* * *

Одним из интересных направлений в этнографической науке Казахстана является семиотический анализ материальной культуры, связанный с обычаями, обрядами, ритуалами. Ранее были изучены знаковые функции одежды, ювелирных украшений. В данной статье рассматривается символика отдельных предметов традиционного быта казахов, в которых прослеживаются разнообразные этикетные нюансы. По мнению С. А. Токарева для этнографической науки представляют интерес, прежде всего, взаимосвязи предметного мира с человеком, а также социальные взаимоотношения людей, опосредованные материальными вещами [1, с. 5].

Поскольку не было частой смены изделий в домашнем быту казахов, каждая вещь художественно оформлялась, тем самым она окультуривалась, становилась своей, она эмоционально прочувствованно принималась семьей. В некоторых из них начинала присутствовать частица домашнего благополучия, почему существовали запреты на неправильные действия людей по отношению к тем или иным предметам.

Интересна знаковая роль изделий из текстиля, в частности войлочного ковра. Так, например, поднятие избранного хана на белой кошме (рис. 1) являлось своего рода инаугурацией [2, с. 214]. В знак избрания Аблая ханом казахи подняли его на кошме, после чего, сняв с него парадную одежду, разодрали ее и разобрали по кусочку на счастье [3, с. 24].


Рис. 1. Инаугурация хана.


В другом отрывке этого же автора – И. Г. Андреева изложено следующее: «Один из обычаев тюрок-коневодов, населяющих этот край, (заключается в том), что на арбах, в которых ездят жены их, помещают кусок войлока, длиной в пядень, привязанный к тонкому шесту, длиной в локоть, в углу арбы; на каждую тысяча коней полагается один такой кусок» [3, с. 214]. В данном примере, очевидно, войлок использован как маркер.

Войлочный постилочный ковер текемет принято расстилать под колыбелью при первом укладывании туда новорожденного, что должно было охранять здоровье и стимулировать достаток и благополучие в жизни ребенка в будущем. При первом входе невесты в дом мужа под её ноги постилали овечью шкуру (для большого потомства и мягкости в будущем родовых схваток, добрых отношений с новыми родственниками), а также сажали на белый войлок, чтобы была светлой и благополучной жизнь молодоженов, а также были бы здоровыми детородные органы невестки.

В традиции казахов был обычай усаживать мужа или сына перед дальней дорогой на белый войлок, что, по принципу подобия, должно было обеспечить светлую, т. е. удачную дорогу и благополучное возвращение. Войлочным ковром выражали даже информацию щекотливого характера. Так, например, если случались неожиданные визитеры издалека, то засидевшаяся в «девках» дочь, о чем не этично было говорить вслух, садилась на белый войлочный ковер, тем самым иносказательно оповещая гостей, что она не засватана и свободна.

Войлочный ковер использовался в старину также при трауре.

В течение сорока дней со дня смерти человека домочадцы осуществляли следующий ритуал: как только наступали сумерки, отворяли дверь, постилали возле нее белую кошму, на которую ставили одну чашку кумысом с правой стороны порога, а также одну зажженную свечку для духа усопшего аруах [4, с. 113].

Белый войлок осмысливался как сакральная вещь, связанная с позитивными идеями: благополучием, социальным ростом, материальным богатством. Старый ветхий войлок – не только признак бедности, несостоятельности, но и несчастливой ситуации. Согласно обычному праву Адат, сына, осмелившегося злословить или бить отца или мать свою, сажают на черную корову, лицом к хвосту, а шею его обматывают старым темным войлоком.

В настоящее время родители и родственники со стороны жениха при сватовстве выполняют интересный обряд, заключающийся в том, что они будущих сватов, т. е. родителей невесты поднимают, как ханов, на привезенном ими войлочном ковре т?ргілер, тем самым выражая предельное уважение к ним. У хакасов на белую кошму усаживали женщину для лечения ее шаманом от бесплодия [5, с. 96].

Текеметы и парадные красочные ковры сырма?, связанные с образом барана и идеей плодородия, считались непременными в домашнем убранстве. Хозяйки верили, что эти предметы способны не только стимулировать благоденствие, но и защищать домочадцев от ядовитых змей и скорпионов, боящихся запаха овечьей шерсти.

Каждая хозяйка стремилась расстелить в доме палас ала алаша (рис. 2) вытканный с красочным пестрым узором. У казахов устойчиво мнение, что пестрый палас, как и пестрая веревка, являются мощным оберегом от сглаза. Пестрая веревка фигурирует в обряде тусау кесу – перерезывание пут, как только ребенок начнет делать первые шаги в год.


Рис. 2. Постилочный ковёр алаша. 1950-е гг. Нар. Мастер Мынжасарова Зубайда 1913 г. р. Семипалатинская обл. Шерсть, ткачество терме.


В убранство юрты включались также вышитые ковры типа т?скиіз (рис. 3), которые осмысливались, как магические талисманы благодаря символике орнамента. В одной юрте было до 5, 6 тускиизов и более, которые украшали стены. Причем все они имели неповторимый узор. По красоте ковра судили об искусности будущей хозяйки. Это изделие, расцениваемое как сакральное, согласно этикету, являлось обязательным в составе приданого. Традиционно было дополнительно украшать т?скиіз в качестве магической защиты серебряными ювелирными изделиями, а также местами пришивать на полотно пучки перьев филина и другие обереги, предназначенные для охраны здоровья, семейного счастья. Помимо того, что само ткачество и вышивание пронизываются системой магических приемов, сам процесс вешания ковра кілем іл? непременно оформлялся торжественно, для чего приглашались подруги, родственницы, соседки – плодовитые счастливые женщины. Этот праздник сопровождался застольем и подарками хозяйке за смотрины. Она же в свою очередь, согласно этикету, одаривала всех тех, кто вешал ковер. Такая обрядность проводилась с целью стимулирования благополучия в семье.


Рис. 3. Настенный ковер т?скиіз. Кон. XIX – нач. XX вв. Семипалатинская обл. Бархат, хлоп. нити, тамбурный шов. ГМИ РК.


Богатые родители для приданого старались заказать опытным прославленным мастерицам художественное оформление важных атрибутов супружеской кровати: настенный ковер т?скиіз и покрывало на кровать т?сек жап?ыш. Такие вещи с золотошвейной вышивкой дорого стоили, в связи с чем, их берегли. Ими пользовались не каждый день, а лишь по праздникам. По традиции т?скиіз, т?сек жап?ыш, а также наволочку для подушки жасты? ?ап, т. е. вещи, использованные для декоративного оформления супружеской кровати, запрещалось продавать, дарить чужим лицам, что могло привести к краху супружеского счастья. Можно было передавать эти вещи лишь по наследству. Эти изделия, отличающиеся особой дороговизной, торжественностью и эффектной декоративностью, являлись престижными вещами, они, по народному представлению, магическим образом стимулировали важные жизненные параметры.

В скатертях дастархан круглой формы красного, белого и других цветов преобладают полихромные центрические композиции. Довольно часто в фокусе размещается лучеобразный солярный знак или розетка, образованная из растительной вязи. Были и прямоугольные скатерти. Хозяйки старались украсить скатерть как можно более нарядной вышивкой, так как это создавало впечатление богатства накрытого стола, тем самым усиливая праздничное настроение. В казахском быту декоративному решению скатертей, олицетворявших сытость, достаток и благополучие в доме, а также семейное счастье, придавалось особое значение. Существовали запреты на то, чтобы отдавать во временное пользование скатерти, что могло унести все позитивное, что символически связано с этой вещью. В связи с этим ни одна казахская женщина, зная об этом, не рискнет одолжить такую вещь, так как считается, что дом без скатерти «дикий», не окультуренный.

Важную практическую и декоративную роль играла в жилище деревянная мебель работы казахских мастеров. В народном сознании существовала вера, что новые предметы необходимо заряжать соответствующими «магическими» действиями и словами, тогда они будут не только хорошо служить, но и способствовать всему положительному. Деревянная кровать символизировала брачное ложе, нерушимость семьи и супружеского счастья, поэтому её художественному оформлению придавали особое значение. Прежде чем ставить кровать устраивали небольшое застолье с гостями. Затем «счастливые и удачливые» гостьи устанавливали новую кровать, застилали ее, покрывали красочным покрывалом, клали вышитые подушки. Все эти действия сопровождались словесными благопожеланиями, выражавшими идеи семейного счастья. В ответ женщины получали от хозяйки различные подарки в виде отрезов ткани. Она старалась никого не обижать из гостей во избежание ссор между супругами. Элементы постельной принадлежности никогда не используются для ночлега гостей. К ним чужой не должен даже прикасаться, что могло привести к потере супружеского счастья.

В традиции многих народов все емкости, включая всевозможные деревянные ящики, шкафы и сундуки осмысливались как полости, относимые к женской ипостаси. Тем не менее, именно сундуки без ножек (разного размера), называемые санды? обозначали в жилище казахов самое почетное место т?р (рис. 4). Такое дизайнерское решение, очевидно, продиктовано, с одной стороны, подспудно выраженными идеями плодородия, множественности, а с другой – символикой стабильности, хранения всего ценного, так как сундук расценивался в традиционном сознании как вместилище драгоценностей, серебра в виде слитков, парадной одежды, отрезов тканей, словом семейной «казны», что отражено и в казахском эпосе [6, с. 219, 228]. В связи с этим хозяйка, помещая ценные вещи в новый сундук, старалась насыпать серебряные монеты со словами: «Пусть сундук заполнится серебром» (Санды? куміске толаберсін), что должно было способствовать магическим образом богатству.


Рис. 4. Почетное место т?р в юрте.


Мебель, предназначенную для пищи, а также посуду, хозяйка старалась вначале обкурить дымом гармалы обыкновенной – адыраспан или можжевельником – арша для магического очищения. Когда привозили в юрту новый декорированный посудный шкаф асадал, хозяйка, ставя на его полки вначале парадную посуду, приговаривала: «?деме ыдыс тойда ?талысын» (пусть красивая посуда будет использована на пирах), затем сладости, тем самым привлекая в семью хорошие события, которые будут отмечены торжественным застольем. Такого рода магия: «кебеже толы? болсын» (пусть ларь всегда будет полным) осуществлялась также по отношению больших ларей на ножках для хранения продуктов – кебеже, где в одном из них хранили сушеное мясо, мясные деликатесы, масло, кисломолочные сушеные продукты про запас, а в другом, находящемся в кухне, ежедневную еду. У казахов существует поговорка: «?р бiр уйде бiр кебеже калайды болу керек» (В каждом доме должен быть хотя бы один ларь для хранения продуктов. Наличие в доме нескольких кебеже указывало на достаток в семье и обилие съестных припасов. Отсутствие в доме такого предмета указывало на крайнюю бедность, поэтому старались обязательно иметь его в доме.

С культом очага связан ?азан, часто встречающийся как символический образ в эпосе, фольклоре и находящийся на седьмом месте в системе ценностей казахов. Размеры казанов варьировались: были небольшие, а также огромные, предназначенные для пиршеств. Наиболее ранние образцы котлов, отлитых из меди, зафиксированы в сакский период. Уже тогда способом литья изготавливались котлы разных размеров: полусферические, иногда с конусовидным поддоном, на трех ножках, увенчанных пластическими изображениями голов козла [7, с. 100, № 1, с. 104, № 1, 4, с. 105, № 5]. Масштаб и великолепие художественного литья в средневековье демонстрирует огромный котел XIV в. из мавзолея Ахмеда Ясави в г. Туркестане, в изготовлении которого принимали участие также иранские и сирийские мастера [8, с. 82].

Размеры и художественное оформление казана, традиции чего восходят к древнейшим периодам, указывает на семантическую значимость этого предмета. Казан – символ достатка, поэтому он не должен быть пустым. В нем всегда оставляли на донышке хотя бы ложку масла, что символизировало сытость в семье согласно пожеланиям дому: «?азан оша?ы?нан ??т кетпесін!” (Да не переведется пища в этом доме, Да не покинет счастье ваш дом). Котел ?ара ?азан, связанный с очагом, символизирует благополучие семьи и поэтому он считался священным. К названию прибавлялось слово, обозначающее размер котла. К примеру, огромный котел, предназначенный для варки мяса целой лошади, назывался тау казан – казан-гора. В нем готовили еду при похоронах степной знати.

Казан не отдавали чужим, а передавали по наследству сыну, а дочери в приданое покупали новый. Чтобы уберечь казан от поломки его вдевали в войлочный чехол при переезде, так как сломанный казан мог повлечь за собой крах семьи. В связи с этим считалось, что разбить чужой казан, все равно, что разбить их семью. Обычно казан, как и еду, прикрывали крышкой, так как запрещалось его переворачивать во избежание голода или позора. Переворачивать вверх дном мытый казан на время можно было лишь, если кто-то в доме ушел в иной мир.

В былые времена не давали напрокат казан, а если кто-то просил, то это расценивалось как нарушение этикета и неприличный тон. В современное время в силу послабления суеверий, котел могут дать на временное пользование, однако при возвращении необходимо было к ушку подвязать белую ткань актык байлау, как символическую плату за использование ритуальной посуды. Дело в том, что предмет, к которому подвязана новая ткань белого цвета, согласно традиции, переходит в разряд сакрального. Такого рода вещественный знак был понятен сообществу. Подобным образом подчеркивалось уважение к котлу и очагу хозяйки, что на символическом уровне осмысливалось как эффективное пожелание благоденствия.

Особая значимость придавалась деревянному шесту ба?ан с развилкой на вершине, который использовался в различных практических целях: им поднимали купольный свод при сооружении юрты, при сильных ветрах шест служил подпоркой юрты, им раскладывали войлочный покров снаружи на купольной части юрты. Любой высокий прочный шест назывался ба?ан. Опорный столб с развилкой бакана, ассоциирующийся с Мировой осью, использовался в родильной практике. Так, за шест держалась многодетная женщина, рожающая, предположительно, последнего ребенка. Из таких шести шестов образовывали качели – алты ба?ан для развлечения молодых. Этот предмет, осмысливаемый как принадлежность к мужской половине, запрещалось ронять, перешагивать через него. Такие же установки выявлены у многих других тюрко-монгольских народов. Н. Л. Жуковская делает вывод о связи шеста с жизнью и смертью, прошлым и будущим, преемственностью поколений [9, с. 22].

Важным семантическим статусом в народном сознании наделялась деревянная или металлическая вешалка для одежды адалба?ан в виде шеста с декоративно оформленными (в виде завитков) крючками по стволу (рис. 5). Шест-вешалка с вертикальной направленностью, олицетворяя мощь семьи, символизировала мужскую силу. Одновременно этот предмет, снабженный фигурными крючками, ассоциировался с образом дерева. Не удивительно, что это изделие любовно украшалось даже позолотой и вставками из цветных камней. Такого рода вешалка, цена которой, порой, равнялась целому состоянию, ассоциировалось с Древом жизни, мировой осью, Млечным путем. В традиционном представлении считалось, что благодаря магическому свойству этой вещи в доме царили порядок и благополучие. Запрещалось дарение вешалки, бывшей в использовании, через нее нельзя было перешагивать, ронять ее во избежание поломки, что являлось дурным знаком и что могло препятствовать богатству, а также привести к вечной неудовлетворенности жизнью [4, с. 114].


Рис. 5. Вешалка для одежды адалбакан. Нач. XX в. Нар. мастер Н. М. Карымбаев 1907 г.р. Алматинская обл. Дерево, кожа, металл, штамп, серебрение.


Сакральными предметами считались также укрюк курык, пестрый аркан или веревка желі, в связи с чем, также существовали запреты на их перешагивание [4, с. 114], что объяснимо с представлением о вероятном магическом вреде коню, домашнему скоту. По принципу контактной магии позитивным смыслом наделялась, как и у многих других народов, подкова, ассоциирующаяся с конем. Найти такую вещь было хорошим предзнаменованием. Ее могли прибить над дверью – на удачу. «Если найдут с места селения подкову, то прикладывают ко лбу и хранят дома [10, с. 57].

В связи с культом коня, его снаряжение являлось ярким показателем материального уровня. Наличие позолоты, серебрения в конской амуниции свидетельствовали о состоятельности владельцев. Существовали запреты на небрежное отношение к конскому снаряжению: седлу, уздечке, подпруге, стремени. В традиционном сознании эти и другие вещи (носовая веревка, путы, ошейник) ассоциировались с животными, в связи с чем «При продаже животных не отдают от верблюда носовой веревки, от сокола путы, от собаки ошейника [11, с. 484]. Палочка, проткнутая через носовую перегородку верблюда, к которой крепились поводья, называемая т?йе м?рынды? символизирует само животное, в связи с чем, этот предмет подвергается сакрализации, его берегут и не отдают чужим. Более того, лексема туйе м?рынды?, обозначая ценный подарок, используется в обычаях и обрядах казахов.

Седла делились по конструкции на две формы: мужские (с более пологим сиденьем) и женские с круто изгибающимся сиденьем. Женские седла были более декоративными, а мужские более легкими, прочными, что исходило из практических соображений. Если женщина могла при необходимости сесть на мужское седло, то мужчина – на женское никогда. Конские путы по форме и декоративной обработке также делились на мужские и женские, которые были более нарядными.

В случае продажи коня уздечку забирал владелец [11, с. 484]. В противном случае могли умереть оставшиеся лошади, а из дома уйти достаток. О бережном отношении к седлу, не только как к материальной ценности, но и, видимо, как символично значимому предмету, говорит казахская пословица: «Атты жо?алтса? да ердi жо?алтпа” (Лишившись коня, седло не бросай). Не иметь седла считалось постыдным явлением. В казахском эпосе «Айман-Шолпан» это представление отражено в угрозе Токтасыну: посадить его дочь Айман без седла на верблюда, что расценивалось как оскорбление всего рода [12, с. 635]. Запрещалось класть на коня седло задом наперед, вешать на переднюю луку головной убор, что сигнализировало о смерти хозяина коня. Сломанное седло у тюркоязычных народов означает гибель хозяина, даже если это во сне приснилось, считалось, что это не к добру [13, с. 197]. «На пустое седло, т. е. если оно находится на земле, садиться нельзя» [10, с. 49].

У казахов нельзя было также дарить использованное седло. Однако новое седло вместе со сбруей, а также сами кони могли быть предметами дарообмена в обряде побратимства, как у казахов, так и у монголов [9, с. 105]. Эти предметы являлись престижной наградой победителям в различных конных соревнованиях, сопровождавших свадьбы, годовые поминки и другие важные жизненные события.

Кража изделий конской принадлежности считается большим грехом, за что настигает страшная кара. В народе [14, с. 302] говорят: если похитишь конскую веревку, жизнь запутается в неразрешимый узел ар?андалып ?аласы?, если уздечку, – станешь обузданным, т. е. будешь невольником ж?генделiп ?аласы?, в случае кражи пут будешь связан во всем т?салып ?аласы?.

Казаха трудно было представить без лошади и без кнута ?амшы. С красивой плетью, сидящий на лошади человек выглядел внушительнее, она была также инструментом самодисциплины. Важна была также символика плети. Этот предмет имеет много разновидностей, связанных с практическим или обрядово-магическим назначением, материалом, техникой исполнения. В традиционном сознании казахов плеть наделялась сверхъестественными возможностями и потому называлась ?иелі, ?асиетті ?амшы (букв. святая плеть). Любой, кто оскорбит казаха, непременно ощутит на себе удар его плети, которая является, по выражению Х. Кустанаева, неразлучным другом его. Именно с помощью ногайки казах разрешает спор, ссору, защищая свою честь [15, с. 50].

В традициях и обрядах были свои правила использования кнута. Кнут всегда держат в правой руке. Чтобы плеть было удобно держать, к ней обычно прикрепляют шнуровую петлю – б?лдірги. Пеший человек держал камчу, сложив ее вдвое, так как держать ее не сложенной – знак враждебности. Плетью могли выражать определенную информацию. К примеру, случайному визитеру не прилично было говорить хозяину о том, что он спешит. Такое известие можно было выразить через плеть. Если человек вешал плеть на крюк за петлю булдірге, это означало, что он не торопится, если вешал углом (согнув плетку с рукояткой) означало, что он торопится.

Хозяин, понимая это, соответственно себя вел. У казахов существовала национальная спортивная игра ?амшы ойыны, ?амшыгерлік, заключающаяся в демонстрации владения кнутом. Например, соревновались в умении рассечь одним ударом плети растянутую шкуру крупного рогатого скота пополам, что расценивалось как проявление удали и силы мужчины.

Плеть предков обычно передается по наследству, эту вещь, наделяемой магико-охранной силой, берегут и подвешивают вверху на правой мужской стороне в качестве действенного оберега.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2