Чёрный Лев.

Меч и Крест



скачать книгу бесплатно

– Нас догоняют!

Роберт и Олаф быстро оглянулись, и стали смотреть на летящих к ним, в густом облаке пыли, всадников. Роберт потянул на себя, притороченный к седлу щит, и начал вытаскивать из ножен меч. Бриан, поудобнее перехватил копьё, жалея, что на нём надет только лёгкий кожаный доспех, а не испытанная во многих боях кольчуга. Ещё один Отвиль, младший брат Роберта Можер, соскочив с седла, наложил на тетиву лука стрелу. Пятеро остальных, спешившись, поспешно создали подобие строя, ощетинившись копьями и настороженно выглядывая из-за края щитов.

Бриан, вглядевшись в приближающихся всадников, поднеся руку к старым, но всё ещё зорким глазам, прикрывая их от слепящего солнца, сказал:

– Это Хэмфри. Клянусь печёнкой дьявола, это твой брат, Роберт!

Хэмфри Отвиль, осадил своего коня, шагов за двадцать до них. И, подняв руку, прокричал:

– Спрячь меч, Роберт! Я с миром!

Оставив своих спутников, Хэмфри приблизился к ним.

Роберт опустил щит, но руки с рукояти меча не убрал, настороженно глядя на своего старшего брата.

– Я с миром, Роберт. Я приехал просто поговорить.

– Говори, что хотел.

– Не держи зла на Дрого, Роберт.

– Да пошёл он… То же мне, брат называется!

– Он прав, Роберт. Когда мы – Гильом, Дрого, я и Готфрид, прибыли сюда, на эти земли, у нас не было ничего. Ха, две лошади на четверых. Ничего! Кроме наших мечей. Умение владеть которыми, мы желали продать кому-нибудь. Тому, кто заплатит подороже. А теперь мы владеем графством Апулия. Теперь, эта наша земля. Наш новый дом! И твой тоже.

– Жаль, что Гильом умер… Мир его праху. С ним, я сумел бы договориться. А Дрого…

– Не суди поспешно о Дрого, Роберт! Сначала сам покажи, чего ты стоишь. Докажи, что твоя удача велика. Больше чем у него! Сумей, как и мы, добиться в этой жизни всего сам! Докажи, что ты Отвиль! И тогда, Дрого будет более благосклонен к тебе, даст тебе землю, титул, власть. Даст то, чего ты заслужишь!

Роберт хотел ответить очередным ругательством по отношению к Дрого, но взглянув на роскошный плащ Хэмфри, из византийской материи, подшитый дорогими мехами, на большую серебряную пряжку на груди, на золотой перстень с драгоценным камнем на его пальце, и словно пришибленный смолчал, задумчиво опустив голову.

– Хорошо. Я последую твоему совету, Хэмфри, и докажу, что моя удача, больше чем у вас всех вместе взятых!

Хэмфри, улыбнувшись, удовлетворённо кивнул, а Роберт, не желая больше ни о чём разговаривать, поворачивал своего коня.

– Если ты удачлив Роберт, то ты выживешь и победишь, – произнёс Хэмфри в спину брату.

Олаф Бриан, придержав коня, подъехал к Хэмфри.

– Ты слышал что-нибудь о Бьёрне?

– За последнее время нет, старик.

Олаф, тяжело вздохнув, и весь словно как-то сжался в седле.

– Послушай… В той битве, полегло много славных воинов – Орм Рыжий, Тронгван Тронгванссон, Хромой Корк, Биртнот, Вилибальд, Торкель из Эрена, Оли Солённый…

– Ты видел… моего сына… мёртвым?

– Нет, старик, не видел.

– Тогда не говори о том, чего не знаешь! Мой сын жив! Я знаю это! Я верю в это! Я чувствую это!

– Дай то Бог, что бы оно было так, Олаф.

Я убеждён, что если Бьёрн жив, то ты обязательно отыщешь его. Удачи тебе, барон Бриан!

Хэмфри, ещё долго стоял посреди дороги, глядя в след уезжающему брату, погружённый в свои думы. Улыбка, то трогала его губы, словно он вспоминал что-то приятное из далёких времён детства, то хмурь набегала на его лицо, когда он представлял себе, с чем и с кем предстоит столкнуться Роберту. «Ты, поспрашивай, узнай, Роберт, через что нам пришлось пройти, что бы стать графами на этих землях. Власть не упала нам с неба. Мы взяли её силой! Попробуй и ты, сам, чего-то добиться в этой жизни».

Глава вторая

У барона Танкреда Отвиля, было четырнадцать детей от двух браков. Старшие из них от первой жены Мориеллы, незаконнорожденной дочери герцога Нормандии Ричарда I Бесстрашного – Вильгельм, Дрого, Хэмфри и Готфрид, сопровождали своего двоюродного брата, герцога Нормандии Роберта, которого враги называли Дьяволом, а друзья и придворные Робертом Великолепным, в его паломничестве по святым местам. Ещё не старый Роберт, всего тридцати лет от роду, вдруг пожелал замолить все прегрешения и жестокости, совершённые им.

Герцог молился и каялся, и так они прошли всю Францию, Италию, долгое время пробыли в Риме, и через величественный Константинополь, дошли до Иерусалима. Но на обратном пути, герцог Нормандии умер в Никее, в Византийских владениях. Не пожелав возвращаться домой, братья Отвили добрались до Южной Италии и поступили на службу к Райнульфу Дренго.

Слишком независимые и дерзкие, держась сплочённо и вместе, они быстро приобрели влияние и уважение среди остальных нормандских рыцарей. И Райнульф Дренго, всегда жёстко борющийся за власть, остро ощутил угрозу со стороны братьев Отвилей, и поспешил от них избавиться.

Как раз в это время, византийцы готовили военную экспедицию, желая отбить у арабов Сицилию. Огромный флот византийцев, с армией, состоявшей из болгар, греков, мощного отряда варяжской гвардии легендарного Харальда Смелого, южноиталийских лангобардов (недовольных тем, что им пришлось служить византийцам), поначалу, по пути на Сицилию, прибыл в Салерно.

Князь Салерно Гвемар IV, уже ощущавший угрозу от толпы нормандских авантюристов, совершенно беспринципных, надоедливых, хищных, ищущих славы, подвигов и приключений, и никак не желающих жить мирной жизнью, с радостью предложил византийцам большой отряд молодых и своевольных норманнов, оставив, конечно же, при себе, графа Аверсы Райнульфа Дренго, и его наиболее верных сторонников.

С обещанием большого вознаграждения, нормандские воины, погрузились на корабли византийцев. Среди них были и братья Отвили. Райнульф Дренго, быстро и с радостью, поспешил отправить в неизвестность тех, кто представлял собой угрозу его власти.

Византийцы имели все шансы, чтобы выбить арабов с Сицилии, погрязших в междоусобных войнах, и овладеть островом. Их армия, под командованием полководца Георгия Маниака, до этого прославившегося рядом громких побед в Сирии, высадившись на острове в конце лета 1038 года, буквально сметала всё на свои пути. Арабские эмиры, враждующие между собой, не могли дать византийцам достойный отпор и организовать сопротивление. Под натиском византийцев, практически сразу пала Мессина. За ней крепость Рометта, защищавшая перевал, через который шла дорога на Палермо. В 1040 году византийцы осадили Сиракузы. В кровопролитной битве у Тройны, была наголову разгромлена арабская армия военачальника Абдулы, шедшая на выручку Сиракуз. Гарнизон города, поняв, что помощи они не дождутся, капитулировал. Греческое население, радостно встречало своих освободителей и сразу же организовало во всех церквях благодарственные молебны.

Казалось, что ещё немного, ещё один натиск, и владычеству сарацин на Сицилии придёт конец. Менее чем за два года была освобождена вся восточная часть острова. Но, вследствии придворных интриг, по наговору врагов и завистников, Георгий Маниак был отозван в Константинополь. Где сразу же был арестован и брошен в тюрьму. Его приемник на посту командующего, некий евнух Василий, оказался бездарным воякой, армия утратила боевой дух и начала отступать.

Масла в огонь подлили норманны, чьё недовольство зрело и росло ещё при Маниаке. Им, составляющим ударную силу войска, византийские военачальники запрещали вести войну так, как они привыкли. Дисциплина, которую Маниак пытался ввести в армии, вызывала у них ропот и скрежет зубов. То, как распределялась добыча, приводило их в гнев. Греческие военачальники, запрещали им грабить и мародёрствовать в захваченных городах. Это вообще, вызывало у северян бурю возмущения. Они не хотели понимать, что греческий город, в большинстве своём с греческим населением, освобождённый греческой армией, явно не предназначался для грабежей, поджогов, убийств и изнасилований.

Недовольство норманнов поддерживал и предводитель салернского войска, молодой лангобард Ардуйн.

И после отъезда Георгия Маниака, после начала отступления, после ряда поражений, норманны взбунтовались, их поддержали лангобарды из Салерно, и прихватив с собой часть варягов из личной стражи императора, бросив армию, они все отбыли на материк.

Братья Отвили, не сгинули на войне, как на то надеялся Райнульф Дренго, а наоборот, приобрели ещё больше славы, благодаря своей отваге и доблести, среди своих мужественных соплеменников. На привалах, у костров, только и разговоров было, как четверо братьев Отвилей, первыми взобрались на крепостную стену во время кровопролитного штурма Рометты. Из уст в уста передавался рассказ, как старший из братьев, Гильом, стащил с седла грозного эмира Сиракуз, а затем, одним ударом топора, развалил того от плеча до бедра. За что Гильом и получил прозвище Железная Рука.

Они прибыли как раз во время.

Аргир, сын Мелуса, унаследовавший мятежный дух своего отца, воспользовавшись ослаблением сил Византии, когда большое количество войск было отправлено на Сицилию, поднял лангобардов Южной Италии на новое восстание против ромеев.

Ослабленные гарнизоны византийцев, сдавали восставшим одну крепость за другой. А прибывших с Сицилии Ардуйна и вождей норманнов, среди которых особенно выделялись своей удачей и славой братья Отвили, встретили посланники нового катапана Михаила Докиана.

– Мне не важно, что там и как произошло у вас на Сицилии, – сладострастно раскинул сети лести Михаил Докиан. – К тому же, это чудовище Маниак, уже отплатил за все свои прегрешения.

Он принял их в своей огромной палатке, и нормандцы, уже многое повидавшие, всё же ещё дивились богатству и роскоши окружившей их. Дорогие ткани, меха, золотые и серебряные кубки и тарелки, искусно украшенные драгоценными камнями, переливающиеся в пламени не дымно чадящих смоляных факелов, а дорогих восковых свечей, манеры и умение держаться самого катапана, показующего себя в самом лучшем виде, расторопность и сноровка его многочисленных слуг, жарко пылающие жаровни, куда рабы щедро лили аравийские благовония, от чего палатка наполнялись приятными ароматами, кушанья и вино, сдобренное редкими и экзотическими специями – перцем, шафраном, имбирём, всё это произвело на них сильное впечатление.

Катапан продолжал сладкоречиво говорить и говорить, расспрашивая их о войне на Сицилии, дивился их мужеству и отваге, не скупился на лестные комплименты, и сытые, пьяные нормандцы, с благожелательными улыбками на лицах, внимали ему.

Узнав, что Ардуйн, в совершенстве владеет греческим, так как в своё время окончил греческую школу, Михаил Докиан перешёл в разговоре с ним на этот язык. Они сперва поговорили о Гомере и Плутархе, потом о философии и риторике, о догматах христианства, а затем, найдя много общего, продолжали увлечённо болтать на разные другие темы.

Нормандцы, ничего не понимая из их разговора, продолжали пить, есть и улыбаться.

Катапан обхаживал их пять дней. К их услугам, было всё – превосходное вино, отличнейшая еда, красивейшие женщины, подарки. Довольные лангобарды и северяне, – вот мол, как надо чтить воинов, жизней своих не жалевших во славу Византийской империи, – были довольны донельзя.

А сам Михаил Докиан, был доволен тем, что ему удалось переманить их на свою сторону. Особенно дружеские отношения, сложились у него с Ардуйном. Что ж, Ардуйн был опытным воином, лангобардом по крови, и мог послужить Византии, повести за собой остальных, в противовес этому мятежнику Аргиру. И катапан назначил Ардуйна, комендантом горной и неприступной крепости Мельфи, в Апулии. Одной из главных и важнейших крепостей на границе владений империи.

О-о-о, если бы Михаил Докиан только знал, какую ошибку он допустил!

Ардуйн, прибыв в Мельфи, во главе своих лангобардов и двух сотен норманнов под командованием братьев Отвилей, уже в марте 1041 года тайно отправился в Аверсу, где заручился поддержкой Райнульфа Дренго. Тот, как всегда держа нос по ветру, ожидая вновь погреть руки в начавшейся войне, дал Ардуйну ещё сотню нормандцев.

Вернувшись в Мельфи, Ардуйн обратился к вождям норманнов:

– Вы, храбрые и мужественные воины, всё ещё теснитесь на той земле, которую вам отвели! Ещё живёте как мыши по щелям! А многие из вас, вообще не имеют ничего! Ничего! Ни клаптика земли, которую вы могли бы назвать своей! Ныне настало время взяться за мечи, и отвоевать землю и богатства у изнеженных греков! Я буду вашим вождём! А вы, следуйте за мной! За мной! И я поведу вас, против мужчин, которые подобны женщинам, и живут в богатой и большой стране!

Громоподобным, восторженным рёвом сотен глоток, ответили нормандцы Ардуйну.

Так Мельфи примкнул к мятежу против Византийской империи.

Армия Ардуйна, боевую силу и мощь которой составляли нормандцы, быстро захватили у византийцев крепости Веннозу и Лавелло, и трижды за 1041 год разбила их войска.

Первый раз 17 марта на берегу реки Оливенто, у Венозы, вырезав всех варягов, которых катапан взял с собой из Бари и не пожелавших сдаться.

Второй раз летом, у Монтемаджоре, на том самом поле Канн, где их предшественники уже сражались с греками двадцать три года тому назад. Нормандцы и лангобарды по-прежнему уступали византийцам в численности, но теперь их войском командовал Гильом Железная Рука, а у греков не было талантливого Василия Боиоанесса. В самый разгар битвы, когда греки начали одерживать верх, больной, страдающий от лихорадки Гильом Отвиль, соскочил с носилок, кинулся в гущу битвы и привёл своих воинов к победе.

В встревоженном Константинополе решили спасать ситуацию. Михаил Докиан был отправлен на Сицилию, где должен был возглавить остатки византийской армии, а на посту катапана в Южной Италии его сменил Боиоанесс, но не тот великий Василий, а его сын. Новый катапан не привёл с собою подкреплений, так как ещё осенью прошлого года, в гавани Константинополя, по неизвестной причине, вдруг, сгорел весь имперский флот. И войска попросту не на чем было перевезти. А тут ещё началось восстание болгар, под предводительством Петра Деляна, и император Михаил IV отправился с армией туда. Боиоанесс решил, избегая прямых боевых столкновений с нормандцами и лангобардами, стремительным ударом обрушиться прямо на их логово – крепость Мельфи. Но восставшие не стали ждать греков за стенами крепости, а встретили их у Монтепелозо. Здесь, 3 сентября, они нанесли третье поражение византийцам, разгромив их и взяв в плен самого катапана.

Эти три победы восставших окончательно подорвали авторитет Византии в регионе. Бари, Монополи, Джовинаццо, Матера примкнули к восстанию, вырезав греческие гарнизоны. Пожар бунта разгорелся ещё шире.

Но тут, как это частенько бывает, в среде восставших начались разногласия. Лангобарды Кампании, избравшие себе в предводители Атенульфа, брата герцога Беневенто, не пожелали чтобы ими командовал Ардуйн. Их поддерживал князь Салерно и Капуи Гвемар IV, безусловно самый могущественный лангобардский правитель в регионе, который на прямую не участвуя в восстании, продолжая выказывать верность и преданность Византийской империи, поддерживал восставших. Амбиции князя Салерно умело подогревал граф Аверсы Райнульф Дренго. Ещё в Апулии действовало и большое войско лангобардов, под командованием Аргира, сына Мелуса. Раскол вносила и большая колония нормандцев в крепости Трое, нанятых для охраны византийских владений ещё катапаном Василием Боианессом, и обитавших здесь уже более двадцати лет. Они не хотели подчиняться каким-то выскочкам из Мельфи. Ни Ардуйну, ни тем более Отвилям.

Делегации, переговоры, вооружённые стычки и боевые столкновения шли всю зиму. Только в феврале 1042 года, на общем собрании, предводителем восстания был избран Аргир, сын Мелуса. Нельзя сказать, что эта кандидатура устраивала всех, но его избрание хотя бы притушило разногласия. Аргир был торжественно коронован в Бари, в церкви Святого Аполлинария.

А Райнульф Дренго, даже напрямую не участвуя в войне, сумел увеличить свои владения, получив некоторые захваченные у Византии земли – герцогство Гаэта и монастырь Монте-Гаргано. А его брат Асклетин, получил графский титул и стал сеньором Ачеренцы.

На данном этапе, вопрос о возглавлении восстания самими нормандцами, даже не рассматривался. И хотя с их мнением уже считались всё больше и больше, а их воинская сила внушала осторожность, страх и трепет, они как были, так и оставались пока лишь простыми наёмниками на службе у лангобардов.

Глава третья

В ответ на успехи восставших, в Константинополе, весной 1042 был освобождён из заключения Георгий Маниак. Получив должность катапана, он отправился в Южную Италию, дабы исправить сложившееся здесь для империи бедственное положение.

Ужасное лето 1042 года, надолго запомнилось уцелевшим жителям. Праведный в своём гневе Маниак, двигался быстрым маршем, уничтожая и сжигая всё на своём пути. Его воины убивали всех – стариков, женщин, детей, монахов и монахинь. Кого сжигали заживо, кого гроздьями вешали или распинали вдоль дорог, кого живьём закапывали в землю. Города Монополи, Матера, Джовинаццо, были разграблены, полностью разрушены, а их жители уничтожены.

Вдвое выше самых высоких людей, широкий в плечах, обладающий ужасной силой и твёрдым характером Маниак, с гневом, злостью и жестокостью душил восстание лангобардов в Южной Италии, желая ещё более прославиться и заслужить благосклонность императора.

Но снова, вследствии дворцовых интриг в Константинополе, Георгий Маниак был отозван с должности катапана. Уже раз доверившийся императорскому правосудию, этот гигант, мгновение подумав, пренебрежительно усмехнулся, а затем громко и грязно выругавшись, разодрал в клочки императорский указ. Стоявший перед ним, в окружении своей свиты новый катапан, задрожал.

– Так это ты, ничтожество, бледное и потеющие от страха, новый катапан? Червяк!

Громоподобный голос великана разносился далеко. От него закладывало в ушах и крутило в животе.

– Что, там не нашли никого получше? Ты, трясущееся от страха животное!

И ударом своего громадного кулака, Маниак сокрушил начальника стражи нового катапана. С проломленным черепом и сломанной шеей, тот отлетел в дальний угол палатки, и дёрнувшись пару раз в конвульсиях, затих. В воздухе повис тяжёлый запах испражнений.

– Что, мразь, обосрался? Слизняк! Все вы, ничтожные твари! Что, среди вас нет никого, кто бы осмелился напасть на меня? Тьфу, на вас!

Новый удар, и ещё один, подогнув колени, упал с проломленной грудью. Стукнув головами двух патрициев, Маниак убил их на месте. А евнуху, писцу и переводчику, быстро, двумя руками, скрутил шею.

– Твари! Гниды! Ничтожества! Эй, воины, кто там есть? Тащите эту падаль отсюда!

Трясущегося нового катапана выволокли из палатки.

– Что с тобой сделать, а? – громадный Маниак, грозно возвышался над жертвой. Тут его взгляд упал на большую кучу конского навоза, сваленного у коновязи. – А-а-а! Ты наверное голоден? Прости мои неучтивые манеры, благородный патриций. А ну-ка, окажем радушие и гостеприимство и накормим нашего гостя!

Толпа офицеров и воинов становилась всё гуще. И если кто-то и был недоволен действиями своего командующего, то не смел выказывать своё недовольство открыто. Под одобрительные возгласы толпы, Маниак схватил патриция за ноги, и сунул головой прямо в кучу навоза.

– Жри, тварь! Эй, вы, помогите нашему любезному гостю. Я хочу, чтобы он досыта наелся!

Подбежавшие воины, смеясь, забавляя себя шуточками и оскорблениями в адрес патриция, забили рот, нос, уши незадачливого катапана навозом. Они всё продолжали пихать его в него, даже когда он, задохнувшись, умер.

– Хорош! Жаль, что нельзя эту падаль, в таком виде отправить в Константинополь!

И тут, кто-то из толпы воинов, крикнул:

– Да здравствует император Георгий! Да здравствует император Георгий!

Этот одинокий крик, сначала поддержал один, потом десяток, сотня, и вот вскоре, уже несколько тысяч людей орали во все глотки:

– Да здравствует император Георгий! Vivat! Веди нас, император! Веди! На Константинополь! Всем забьем рты дерьмом! Веди!

Как передают очевидцы, поначалу, этот гигант, даже растерялся, может быть, уже раскаиваясь, за свою опрометчивую вспышку гнева. Но затем, увидев, как всё больше и больше людей выкрикивают его имя, прославляя его, встал, горделиво выпрямившись, сложа руки на груди.

Откуда-то принесли лавровый венок, и Маниак, склонив голову, позволил возложить его.

– У нас нет пурпурных кампагий (высокие башмаки, присвоенные царскому званию в Византии) и пурпурной мантии, о, император. Но мы добудем их тебе в Константинополе!

Византийцы свернули все действия против восставших в Южной Италии, и начали поспешно готовиться к походу на столицу империи. И наплевать им было на то, что ободрённые бездействием армии противника, лангобарды и нормандцы, начали возвращать себе утраченные позиции. Не остановило Маниака и известие, что восставшие осадили приморский город-крепость Трани. Единственный город, который все эти годы, несмотря на все перепитии борьбы, сохранял верность Византийской империи.

Наняв корабли, армия Маниака пересекла Адриатику. В пожаре войны запылала Македония, Греция, Болгария. К Маниаку, ободрённые успехами его армии, присоединялись всё новые и новые войска. Города открывали перед ним ворота. Громя тех, кто отказывался ему покориться, войска Маниака упорно шли вперёд, приближаясь к Константинополю.

Император Константин IX Мономах, выслал к Фессалоникам новую армию под командованием евнуха Стефана Севастофора.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6