Чарлз Боксер.

Португальская империя и ее владения в XV-XIX вв



скачать книгу бесплатно

Индия была расколота на индусов и мусульман. Так называемые Великие Моголы (в действительности тюрки Средней Азии) еще не перевалили через Гиндукуш, чтобы вторгнуться на равнины Хиндустана. Но значительная часть Северной Индии была завоевана их предшественниками мусульманами, чьи потомки владели могущественными княжествами (султанатами) в Гуджарате, Дели[11]11
  Делийский султанат, существовавший в 1206–1526 гг., сумел в XVIII в. отбить нашествия монголов.


[Закрыть]
и Бенгалии. Несмотря на то что в Северной Индии, за исключением могущественной Раджпутской конфедерации, правили мусульмане, там проживало многочисленное индуистское население, которое пассивно сопротивлялось всем попыткам завоевателей навязать свою веру. То же самое утверждение, до некоторой степени, относится и к Декану, где пять мусульманских султанатов воевали друг с другом и с их южным соседом – индуистским государством Виджаянагар. Эта империя, известная испанцам как Бизнага, была самым большим и могущественным индийским государством, когда сюда прибыл Васко да Гама. Но Виджаянагар не имел прямого выхода к морю на западном побережье, в то время как Биджапурский султанат владел процветающим портом в Гоа. Малабарский берег, расположенный южнее, отделяют от внутренних областей полуострова Западные Гаты. Здесь правили многочисленные раджи, имевшие крошечные владения, из которых морской раджа Каликута был самым влиятельным. В то время как Южную Индию населяли индуисты, а центр и север были мусульманскими, во всех индийских государствах существовали также общины арабских и других мусульманских торговцев, которые пользовались глубоким уважением и были людьми влиятельными. К сказанному можно добавить, что на севере острова Цейлон (Шри-Ланка) Индокитая, населенного в основном сингалами-будди-стами, существовало индуистское тамильское государство Джафна. Мусульмане никогда не вторгались на Цейлон, но в Коломбо и некоторых местах побережья обосновались мусульманские купцы – индийцы и арабы.

Там, где в наше время располагаются Бирма (Мьянма), Таиланд, другие государства Индокитая, существовало в прошлом много враждовавших друг с другом государств, чьи исторические судьбы менялись словно в калейдоскопе, поэтому в книге невозможно описать их даже в общих чертах. Разновидность буддизма хинаяна господствовала в Пегу (Нижняя Бирма), Таиланде и Камбодже, но к ней примешивались различные индуистские практики, особенно в Камбодже, где влияние браминов было все еще значительным. Империя кхмеров в Индокитае ушла в прошлое, и Анкор-Ват превратился в руины в джунглях. Чампа (Тьямпа) постепенно отступала под напором аннамцев (вьетнамцев) к восточному побережью[12]12
  Чампа (Тьямпа), индуистское государство, существовавшее со II в., погибло в результате особенно мощного удара вьетнамцев в 1471 г.


[Закрыть]
.

На них всех в большей степени влияла китайская, чем индийская культура, но они были готовы признавать только символически господство тех, кто занимал «Трон дракона» в Пекине.

Продвигаясь на юг, по полуострову Малакка к Индонезийскому архипелагу, мы встретим княжества Патани, Синьора и Лигор, находившиеся под политическим влиянием Сиама (Таиланда), но также имевшие торговые и культурные контакты с Китаем. Здесь же на полуострове располагался богатейший Малаккский султанат и большой рынок пряностей с Молуккских островов; корабли приходили из дальних мест – с островов Рюкю и из Аравии. Правители султаната приняли ислам в XIV в., но торговцев-индуистов тамилов с Коромандельского берега встречали так же дружественно, как и мусульман из Гуджарата, Явы и Суматры. Европейцы, которые посетили Малакку в период наивысшего расцвета совсем незадолго до захвата ее португальцами, оставили о ней лирические воспоминания. Эти чувства отразил Томе Пириш[14]14
  Пириш Томе – потомственный аптекарь, полушпион-полудипломат, получивший «дополнительные полномочия» от А. д’Албукерки. Появился в Малакке в июне или в июле 1512 г.


[Закрыть]
в своем труде «Сумма [сведений о] Востоке» (Suma Oriental) в 1515 г. «Нет ни одного торгового порта столь большого, как Малакка, где велась бы столь богатая торговля; здесь продаются товары со всего Запада. Когда прекращаются муссоны, здесь вы можете найти все, что пожелаете, и даже больше того». Ормуз на одной стороне Индийского океана и Малакка на другой представляли собой два больших центра транзитной торговли, где накапливались и откуда потом расходились предметы роскоши, включая индонезийские специи, которые поступали в Европу через страны Ближнего Востока.

Суматра, второй по площади остров Индонезийского архипелага, был поделен на многочисленные крошечные государства, большинство из которых были к тому времени исламизированы. Ачех на северо-западной оконечности острова стал наиболее значительным султанатом во второй половине XVI в. Перец, росный ладан (бензойная смола) и золото были самыми ценными предметами торговли, которые экспортировали в Малакку, Индию и Китай; в портах Суматры можно было приобрести продукты питания и древесину. Индуистская империя Маджапахит (как и другие подобные государства региона, возникшая благодаря переселенцам из Индии) на острове Ява, которая одно время (1330–1400) контролировала большую часть Индонезийского архипелага, теперь представляла собой постепенно угасавшее государство в Центральной и Восточной Яве. Его место готовилась занять мусульманская империя Матарам; ислам стремительно распространялся по острову, особенно в прибрежных султанатах. Малые Зондские острова не представляли интереса для внешнего мира, за исключением острова Тимор, древесина произраставшего здесь сандалового дерева высоко ценилась в Китае. Мусульманские султанаты Тернате и Тидоре, «откуда купцы привозили пряные снадобья», соперничали за власть над Молуккскими островами, которые давали гвоздику, и прилегающими островами от Целебеса (Сулавеси) до Новой Гвинеи; причем султанат Тернате был более могущественным, чем его противник. Остров Борнео (Калимантан) был известен небольшим цивилизованным султанатом Бруней на северном побережье, но большая часть острова была покрыта девственными экваториальными лесами, населенными племенами охотников за головами, до которых не дошла проповедь ислама. Мусульманские купцы, ведя торговлю в исламизированных государствах Индонезии, постепенно вышли к группе островов, в наше время известных как Филиппины, где они обратили в ислам жителей нескольких островов. Их дальнейшее продвижение на север было вскоре (1565) остановлено испанцами, уже имевшими свои поселения на островах Себу и Лусон.

Этот общий обзор политической картины Азии начала XVI в. может быть завершен краткой заметкой о Китае и Японии. Династия Мин отказалась от прежней политики экспансии в дальних морях, и китайский флот больше не появлялся в Индийском океане, как это было раньше, когда их суда плавали к берегам Сомали и Персидскому заливу во времена Марко Поло и прославленного китайского флотоводца придворного евнуха Чжэн Хэ[15]15
  Он был мусульманином монгольского происхождения, занимавшим пост тайцзяня – высшего дворцового евнуха. Номинально Ма Хэ (за заслуги получил имя Чжэн Хэ) руководил семью экспедициями (1405–1407, 1407–1409, 1409–1411, 1413–1415, 1417–1419, 1421–1422 и 1431–1433), но не участвовал во второй.


[Закрыть]
. Причины отказа от этой политики рискованных морских походов не совсем ясны, но весьма вероятно, что это было следствием постоянных пиратских нападений японцев на восточное побережье Китая и вечной угрозы его северным областям со стороны кочевников монголов и чжурчжэней (с 1635 г. назывались маньчжурами). Китайские купцы и мореходы из прибрежных провинций Фуцзянь и Гуандун, с молчаливого согласия или без него местных чиновников, продолжали торговать с отдельными филиппинскими и индонезийскими островами и, при случае, с Малаккой. Но масштабы торговли были незначительными, и императорское правительство либо игнорировало, либо порицало деятельность купцов. Корея прозябала в своем уединении, оправдывая данное ей прозвище «Королевство-отшельник», и ее правители признавали сюзеренитет Китая. Японию терзали внутренние войны; власть номинального императора и сёгуна не ставилась ни во что, а представители непокорной феодальной знати сражались между собой за землю и власть.

К счастью для португальцев, в то время, когда они появились в азиатских водах, у мощных государств Египта, Персии (Ирана) и Виджаянагара не было военного флота в Индийском океане. Даже богатые центры торговли Ормуз и Малакка, чье процветание зависело исключительно от морской торговли, не имели кораблей, рассчитанных на плавание в океане. Малайские суда, в основном типа лан-чара, были небольшими, они несли один прямой парус и ими управляли двумя веслами, крепившимися на корме. Было только несколько больших купеческих джонок, построенных в Пегу и на Яве. Но яванцы, отличные корабелы и моряки, которые в свое время ходили на Мадагаскар (и отчасти его колонизировали), теперь ограничили свою морскую торговлю Индонезийским архипелагом и его ближайшими окрестными островами. Арабы и выходцы из Гуджарата и другие мореплаватели, которых контролировали мусульмане и которые господствовали на торговых путях в Индийском океане, располагали большими океаническими судами и малыми каботажными. Но даже на самых больших судах не было артиллерии, а их корпуса не имели железных деталей. Тем самым они были значительно менее прочными, чем португальские каракки и галеоны, с которыми им предстояло встретиться.

Привычка португальцев называть всех мусульман, которых они встречали от Марокко до Минданао, «маврами» затемняет тот факт, что, когда они вышли в Индийский океан, арабы уже больше не господствовали в морской торговле муссонной Азии от Ормуза до Кантона, как это было раньше. Арабские корабли все еще можно было часто встретить в западной части Индийского океана, но в его восточной части их место почти полностью заняли индийские торговцы-мусульмане и моряки из Гуджарата, с Малабарского берега, из Бенгалии и с Коромандельского берега. Купцы-тамилы из Калинги и с Коромандельского берега все еще держали в своих руках значительную часть торговли индийским текстилем с Малаккой, куда они приходили на своих кораблях. Но повсюду индусские купцы вели торговлю только на побережье, отправляя свои товары на мусульманских судах. Это было следствием ряда общественных и религиозных кастовых запретов, которых, несомненно, не было в более ранние века, когда властители Чолы в Южной Индии предпринимали с внушительными силами морские походы против суматранской империи Шривиджайя. Но к 1500 г. среди индуистов высшей касты установилось воззрение, что переход через океан сам по себе уже есть акт отступничества и, чтобы загладить вину, необходимо совершить дорогие очистительные обряды. Кроме того, когда они поднимались на борт мусульманского (или европейского) судна, это тоже вменялось им в вину, как непозволительное общение с людьми ритуально нечистыми. Невзирая на эти предрассудки, многие индусы, жившие в прибрежных районах Индии от Гуджарата до Бенгалии, к XIV в. обратились в ислам.

Господство в морской торговле в Индийском океане сначала арабов и позднее, в значительной степени мусульман индийского происхождения, в основном из Гуджарата, в обоих случаях было достигнуто мирными средствами. Те, что были заняты в морской торговле, отправляясь в плавание, оставляли свои семьи на берегу. В первую очередь так поступали мусульмане, которые, следуя строгим правилам, обрекали женщину на затворничество. Арабы, выходцы из Гуджарата, другие купцы и моряки, торговавшие на Цейлоне, в Малакке и Индонезии, неизбежно брали женщин, на время или постоянно, в тех портах, где они останавливались, ожидая попутного ветра, чтобы вернуться домой. Их дети воспитывались уже как мусульмане; когда они вырастали, то теперь уже сами помогали распространить свою веру среди соотечественников. Подобные мусульманские торговые колонии росли и процветали; самые богатые и влиятельные их представители, раньше или позже, но обязательно получали право строить мечети в портах, где они жили. Затем они приглашали муллу, духовного наставника; и уже теперь муллы в свою очередь помогали привлечь новых приверженцев ислама. Так последователи пророка распространяли свою веру и устанавливали торговые связи на обширном пространстве от поселений суахили на восточном побережье Африки до Островов пряностей и Индонезии, не прибегая к насильственным методам убеждения, что было характерно для первоначального этапа экспансии ислама от Аравийской пустыни и до Пиренеев и Гималаев. В частности, на западном берегу Индии они тесно взаимодействовали с индусскими купцами и раджами; ни та ни другая сторона не пыталась обратить друг друга в свою веру. Все это укрепило мусульманскую торговую монополию в Индийском океане. Португальцы сразу же поняли, что они могут покончить с ней только при помощи грубой силы, а не на пути мирного соперничества.

Они проделали это самым безжалостным образом и на удивление быстро. Для достижения своей цели им было необходимо иметь несколько укрепленных гаваней, которые должны были послужить им в качестве военно-морских баз и торговых складов. Эти ключевые объекты были готовы уже при вице-короле Афонсу д’Албукерки (1453–1515) в 1510–1515 гг. Гоа на Малабарском берегу Индостана был отвоеван португальцами у султана Биджапура в день св. Екатерины (10 ноября) 1510 г., и «Золотой Гоа» скоро оттеснил Каликут и стал основным торговым портом между Камбеем и мысом Коморин. Гавань особенно хорошо подходила в качестве транзитного порта в прибыльной торговле лошадьми, которую вели арабы и персы с индуистской империей Виджаянагар. Албукерки сделал Гоа резиденцией португальского вице-короля и получил поддержку местных жителей, индусов. Контроль над Персидским заливом был установлен после повторного завоевания Ормуза в 1515 г. (Албукерки первый раз захватил Ормуз в 1510 г., построив там форт, но вскоре португальцы были оттуда изгнаны); его правитель превратился в некотором роде в вассала Португалии. Четырьмя годами ранее Албукерки овладел Малаккой, которая стала для португальцев крупным перевалочным пунктом индонезийских пряностей, а также военно-морской базой, контролировавшей узкий проход из Индийского океана в Яванское и Южно-Китайское моря. Альтернативным путем через Зондский пролив пользовались редко.

Достижения Албукерки стали возможны благодаря его предшественнику Франсишку де Алмейда, который разгромил объединенный флот мамлюкского Египта и Гуджарата у острова Дну (февраль 1509 г.). Тем самым Алмейда отомстил за поражение своего сына Лоуренсу в морском сражении при Чауле, произошедшем в 1508 г.[16]16
  Где египтяне, снарядившие с помощью венецианцев большой флот в Красном море, разгромили маленькую португальскую эскадру.


[Закрыть]
, и его смерть от рук тех же самых противников. Таким образом, были уничтожены основные морские силы мусульман, которые могли бы почти на равных противостоять португальцам. Превосходство португальцев на море у восточноафриканского побережья уже было обеспечено строительством фортов в Софале (1505) и Мозамбике (1507) и союзом с султаном Малинди. Единственной большой неудачей в этой истории замечательных успехов был провал их попыток перекрыть пути доставки пряностей через Красное море, возведя на входе в него такую же крепость, что и Ормуз в Персидском заливе. Как оказалось, остров Сокотра, который португальцы заняли для этой цели, был слишком удален и слишком беден, чтобы сыграть роль военно-морской базы, и он был оставлен в 1510 г. Албукерки едва не потерпел поражение в повторной попытке штурма Адена (март 1513 г.); и, хотя португальцы на краткое время зашли в Красное море и заходили впоследствии, им так и не удалось там закрепиться. Это море оставалось фактически «мусульманским озером» после того, как турки первый раз заняли Аден в 1538 г. Исходившая от португальских кораблей, курсировавших у Баб-эль-Мандебского пролива, явная угроза помогла прервать на два-три десятилетия морские пути торговли пряностями, но затем она восстановилась, как мы увидим ниже.

Воздавая должное Албукерки за его завоевания Гоа, Малакки и Ормуза, когда для этого сложились благоприятные обстоятельства, будет ошибкой считать его инициатором и автором большого стратегического плана, который затем методично выполнялся. Намерение перекрыть вход в Красное море обсуждалось еще раньше в Лиссабоне, а захватить Гоа Албукерки предложил индусский корсар Тимоджа. Заслуга Албукерки в том, что он принял это предложение и настаивал на необходимости удержания Гоа, когда правительство в Лиссабоне выразило свои сомнения в этом вопросе. Король Мануэл в своих наставлениях начальникам флотов, вышедших в плавание из Лиссабона в 1509 и 1510 гг., также признавал важность овладения Малаккой, хотя завоевать ее выпало Албукерки.

Кроме трех ключевых твердынь – Гоа, Ормуза и Малакки, которые обеспечили португальцам контроль за основными морскими путями в торговле пряностями в Индийском океане, за исключением Красного моря, скоро были возведены другие укрепленные прибрежные поселения и торговые посты (feitorias) от Софалы на юго-востоке Африки до Тернате на Молуккских островах. В дополнение к ним португальцам было позволено основать ряд неукрепленных поселений и факторий в некоторых районах, где азиатскими правителями им было предоставлено право ограниченной экстерриториальности. Это была всеобщая и давняя практика, которую можно видеть на примере индийских и яванских купеческих общин в Малакке, мусульманских торговцев на Малабарском берегу и персидских и арабских – в Южном Китае. Португальские поселения подобного типа были Сан-Томе-де-Мелиапор на Коромандельском берегу, Хугли в Бенгалии и Макао в Китае. Уничтожив силой оружия естественно сложившуюся в Индийском океане монополию мусульман на торговые пути, по которым шли пряности, и захватив три их главных торговых центра, португальцы затем постарались навязать свою монополию на эти торговые пути; эта политика нашла отражение и в напыщенном титуле короля Мануэла, который португальская корона хранила столетия: «Владыка всех завоеванных земель, морских путей и торговли Эфиопии, Индии, Аравии и Персии». Торговля в определенных портах и определенными товарами (пряностями в первую очередь) отныне была привилегией португальской короны, и такая торговля велась во благо ее. Навигация в Азиатском регионе продолжалась, как и прежде, только теперь португальцы выдавали разрешение (cartaz; напоминало британское морское охранное свидетельство, или навицерт 1939–1945 гг.) конкретным судовладельцам и купцам на осуществление платежей, при этом за пряности и другие определенные товары должна была взиматься таможенная пошлина в Гоа, Ормузе и Малакке. Если португальские суда в Индийском океане встречали корабли, не имевшие разрешения, их захватывали и топили, особенно если они принадлежали мусульманским торговцам.

Португальская монополия на морскую торговлю в Индийском океане, конечно, не была столь эффективной, как требовалось, но, владея Мозамбиком, Ормузом, Диу, Гоа и Малаккой, португальцы получали возможность регулировать в значительной мере основные потоки морской торговли в этом регионе на протяжении почти всего XVI в. К востоку от Малакки португальцы без труда могли вести торговлю через те порты, которые им для этого подходили, и действенно применяли свою систему cartaz к самым различным судам, бороздившим моря между Явой и Японией. Разгром вражеского флота в сражении у Диу в 1509 г. имел свое зеркальное отражение в морском сражении у берегов Малакки в январе 1513 г., только теперь победа была одержана над яванским флотом, состоявшим из больших джонок. Португальским караккам не мог бросить вызов ни один индонезийский военный корабль, и они беспрепятственно перевозили гвоздику из Амбона, Тернате и Тидоре и мускатный орех с островов Банда. Португальское судоходство в этом регионе вплетало свою нить в обширную сеть морских торговых путей между портами Малакки и Индонезии. Когда португальцы попытались, выйдя в Южно-Китайское море, опять прибегнуть к военной силе, как они это делали в Индийском океане, береговой флот китайцев дважды нанес им поражение в 1521 и 1522 гг. Когда впоследствии они все же получили доступ к желанной китайской торговле, этого удалось добиться, как они ни пытались навязать свои условия, только на условиях китайской стороны.

И тем не менее достижения португальцев в деле созидания морской империи в муссонной Азии были не менее значительными, чем у испанцев в построении сухопутной империи в Америке, возможно, даже более впечатляющими. Достаточно сказать, что население Португалии в XVI в., вероятно, так и не превысило одного с четвертью миллиона человек, что ощущалась постоянная нехватка моряков, а Гоа был единственным оборудованным португальским портом в Азии. В то же время у португальцев были свои обязательства в Марокко и Западной Африке. И это не говоря уже о начавшейся с 1539 г. колонизации португальцами бразильского побережья. Кроме того, большинство стран – соперниц Португалии в Азии не столь сильно отставали от нее в технологическом отношении, в сравнении с той пропастью, что разделяла индейцев Нового Света и испанцев. Диогу де Коту (1543–1616) и другие современные ему португальские хронисты с гордостью отмечали, что их соотечественникам в Азии приходилось противостоять хорошо вооруженному противнику, который столь же искусно владел огнестрельным оружием и пушками, как и сами португальцы, в то время как кастильские конкистадоры в Мексике и Перу сражались с довольно примитивными воинами. Здесь уместно перечислить основные факторы, которые способствовали невиданному подъему Восточной империи Португалии, которая просуществовала сравнительно длительное время, несмотря на скудные демографические и экономические ресурсы страны.

Признанное превосходство относительно хорошо вооруженных португальских кораблей над невооруженными купеческими судами мусульман в Индийском океане подкреплялось настойчивостью европейских завоевателей в достижении цели, которая в значительной мере отсутствовала у их азиатских противников. Английский историк и дипломат Джордж Бейли Сэнсом так пишет об этом в своей книге «Западный мир и Япония»: «Португальцы пришли в Азию, твердо намереваясь добиться успеха. Их дух был сильнее воли народов Азии к сопротивлению. Даже мусульмане, господствовавшие в Индийском океане и многое терявшие в случае успеха португальцев, не проявили в защите своих интересов ту несгибаемость и страстную энергию, с какими действовал их европейский соперник». Часто забывают, что первые попытки португальцев захватить Гоа, Малакку и Ормуз были неудачными и провалились. И только благодаря настойчивости Албукерки планы португальцев осуществились. Во-вторых, многие азиатские правители разделяли убеждение Бахадур-шаха, султана Гуджарата, что «войны на море дело купцов и не пристало султану этим заниматься». В-третьих, страны Азии, бывшие целью португальского предприятия, были лишены возможности эффективно противостоять Португалии, поскольку единство их в этом деле подрывало внешнее и внутреннее соперничество. Достаточно привести несколько примеров для иллюстрации этого.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10