Чарлз Боксер.

Португальская империя и ее владения в XV-XIX вв



скачать книгу бесплатно

Несмотря на отток населения из деревни в города, ремесленники и чернорабочие составляли очень небольшой процент населения в сравнении с крестьянами. В Лиссабоне в середине XV в. процветала морская торговля, но конопатчиков в городе было всего лишь 50–60 человек. В Гимарайнше, который был все еще относительно значимым городом в третьей четверти XIV в., было тогда меньше 50 квалифицированных ремесленников и мастеров. В других малых городах на сотню населения приходилось от пяти до десяти рабочих, остальные были крестьяне. Благодаря той важной роли, которую сыграли рабочие Лиссабона и Порту в событиях 1383–1385 гг., гильдии стали более могущественными и влиятельными в этих двух городах, чем это было прежде. В некоторых местах существовали небольшие группы евреев и мавров, но их численность и значение были неизмеримо меньше, чем в соседней Испании. На исходе Средневековья евреи Португалии, как и повсюду, были обязаны носить особый знак отличия на своей одежде, жить в гетто и платить больше налогов, чем христиане. Иногда случались погромы, но они были незначительными, и положение евреев было все же лучше, чем в других странах Европы. Португальские короли покровительствовали еврейским сборщикам налогов, врачам, математикам и картографам, несмотря на периодические протесты третьего сословия в кортесах. Еврейские мастера и ремесленники преобладали в отдельных отраслях производства и торговле. Это были портные, ювелиры, кузнецы, оружейники и сапожники. Естественно, евреев было мало среди крестьянства, моряков и воинов; однако был случай, когда в 1439 г. еврей-ювелир из Эворы, явившийся на военную службу вместе с «конем, оружием и двумя пехотинцами», получил награду за участие во взятии Сеуты и в неудавшейся экспедиции в Танжер. В очень редких случаях, когда евреи добровольно принимали христианскую веру, они легко входили в христианскую общину и ассимилировались. Вплоть до массовой иммиграции евреев из Испании, после решения, принятого Фердинандом и Изабеллой в 1492 г. изгнать их из страны, «сыны Израиля» не представляли серьезной проблемы для Португалии. Мавры к этому времени растворились в общей массе населения, за исключением очень небольшой группы пленников, захваченных в войнах с Марокко, которых использовали в качестве рабов.

Несмотря на то что у Португалии не было никаких проблем с морисками (обращенными в христианство маврами) после окончательного завоевания Алгарви (1249), в то время как Испания не могла разрешить этот вопрос больше ста лет после овладения Гранадой (1492)[2]2
  Указами 1609–1610 гг. мориски в количестве около 500 тыс. чел. были изгнаны из Испании (в основном в Африку).


[Закрыть]
, все же мавританское влияние проявилось достаточно явно в культуре и материальной жизни страны.

Множество слов, которые используются для обозначения сельскохозяйственных орудий, технических терминов, мер и весов, имеют в Северной Португалии романское происхождение, тогда как в южной части страны – арабское. Мавры начали выращивать новые и значительно расширили посевы старых культур, с которыми они познакомились на полуострове, в частности рожкового дерева, лимонов, померанца и (возможно) риса. Они улучшили технику возделывания оливкового дерева, о чем свидетельствует тот факт, что, хотя его название происходит из латинского языка (oliveira), плоды и получаемое из них оливковое масло имеют название арабское (azeitona, azeite). Многие экономические, военные и административные термины также взяты из арабского языка. Не говоря уже о многочисленных географических названиях, встречающихся на юге страны, где владычество мавров и берберов продолжалось длительное время. Эта разница между севером и югом также заметна в архитектуре, особенно это относится к южным районам, где проявилось мавританское влияние, особенно в Алгарви, «западной земле», последнем оплоте ислама, на португальской земле.

Север и юг Португалии имеют разный климат. Небольшие наделы преобладают в плодородной и перенаселенной провинции Минью. По этому поводу ходит анекдот, что, если крестьянин выгонит корову на свое пастбище, навоз от нее окажется на участке соседа. Большие поместья, или латифундии, характерны для малонаселенных равнин южной провинции Алентежу. В северных и южных областях Португалии используют разные строительные материалы. На гористом севере преобладает камень, на юге чаще встречаются глинобитные постройки. Однако бедняки в отдаленных горных местностях в Траз-уш-Монтиш тоже жили в жалких лачугах, стены которых были сложены из грубо подогнанных камней, а крышей служил плитняк или солома.

Подобные дома можно встретить и в наше время. Именно о них вспомнил летописец Гомеш Эанеш де Зурара, когда он описывал, как поразила португальских солдат, разграбивших Сеуту в августе 1415 г., красота и роскошь мавританских дворцов. По словам португальцев, «наши бедные дома кажутся просто свинарниками в сравнении с ними».

Помимо характерного для Португалии резкого деления страны на романский север и арабо-мавританский юг, а в отношении климата также на атлантическую и средиземно-морскую области, есть еще одно явное отличие прибрежных областей страны от внутренних. Часто утверждается, что Португалия это морская держава. В некотором смысле это действительно так, так как именно Португалия прокладывала «путь в те океаны, где раньше никто не плавал», по известной фразе Камоинша (Камоэнса). Но, взглянув на это с другой стороны, с утверждением можно поспорить. Мы увидим, по мере того как будет развертываться наше повествование, что в Португалии всегда ощущался недостаток в моряках, которые имели бы опыт плавания в океане. На португальском побережье есть много удобных природных гаваней, но лишь два больших естественных порта – Лиссабон и Сетубал. Нет прибрежных островов, которые могли бы стать преградой для идущих с Атлантики штормов, нет укрытых от волн глубоководных эстуариев рек, и узких морских заливов, и небольших легкодоступных бухт, где можно было бы развивать судостроение. Берег часто низкий и песчаный, продуваемый ветрами; местами скалистый, круто обрывающийся к морю. Суда местных жителей из рыбацких деревень стоят на открытом рейде, поскольку небольшая команда не может их вывести в море, если не подует благоприятный ветер, не будет приливной волны и нужных погодных условий. Конечно, в море у берегов Португалии много рыбы, и португальские рыбаки во времена Средневековья плавали у берегов Марокко. Но определенно можно сказать, что в наши дни в рыболовецком промысле занято значительно большее количество человек, чем это было на протяжении тех четырех веков, о которых мы ведем разговор. В последние годы в этом деле было занято 38 300 человек, от 1 до 2 % занятого населения. Эти цифры более впечатляющи, чем те, что имеются для периода времени с XVI по XVIII в., о которых мы упомянем в соответствующем месте.

В любом случае, как указывал португальский географ Орланду Рибейру, морские профессии, как бы ни были они важны (или кажутся таковыми) в рамках португальской национальной экономики, могут быть охарактеризованы только как занятия временные и эпизодические, в сравнении с постоянным характером сельскохозяйственного труда. Даже находясь от побережья на расстоянии нескольких миль, многие люди не отдают себе отчет о близости моря. Житель Алентежу, самой большой провинции Португалии, нисколько не зависит от моря, ни в вопросе работы, ни пропитания. Крестьянин в полях под Лиссабоном только тогда вспоминает об Атлантическом океане, когда старается защитить виноградную лозу от сильного океанического бриза и приносимых ветром соляных частиц. В некоторых отношениях море, безусловно, сыграло более важную роль в истории Португалии, чем любой другой фактор. Но это не значит, что португальцы были нацией отважных мореплавателей, а не привязанных к земле крестьян. Три-четыре столетия назад процент людей в Португалии, которые уходили в море, чтобы добыть средства к существованию, был значительно меньшим, чем в таких местах, как Бискайский залив, Бретань, Северные Нидерланды, Южная Англия и некоторые страны Балтики.

Часть первая
Превратности судьбы империи

Глава 1
Золото Гвинеи и пресвитер Иоанн (1415–1499)

Морским экспедициям португальцев в Атлантическом океане было положено начало, по-видимому, в 1419 г., четыре года спустя после отвоевания Сеуты у мавров. Стало общепринятым фактом, что начало первого этапа дальних плаваний европейцев приурочивается к одной из этих дат. Его завершение приходится на возвращение Васко да Гамы в Лиссабон в июле 1499 г., шесть лет спустя после окончания эпического плавания Христофора Колумба к Антильским островам.

У португальцев и испанцев были предшественники в завоевании Атлантического и Тихого океанов, но усилия этих замечательных путешественников не изменили хода мировой истории. Карфагенские монеты IV в. до н. э. были найдены на Азорских островах, а древнеримские монеты более позднего времени – в Венесуэле. Все это дает возможность утверждать, что они попали в эти места с судов, занесенных туда штормами еще в античные времена. Викинги плавали из Норвегии и Исландии в Северную Америку в начале Средних веков, но последнее их поселение в Гренландии не устояло перед суровыми природными условиями и нападениями эскимосов в конце XV в.[3]3
  По последним данным, в XVI в.


[Закрыть]
Немногочисленные итальянские и каталонские галеры из Средиземноморья бесстрашно устремились в Атлантический океан в XIII–XIV вв. в поисках новых земель. Но, несмотря на то что они, возможно, побывали на Азорских островах и Мадейре[4]4
  Остров Мадейра вторично открыли в 1419 г. португальцы Жуан Гонсалвиш Зарку и Триштан Ваш Тершейра, Азорские острова – посланный принцем Генрихом Гонсалу Велью Кабрал – между 1424 и 1432 гг., затем в 1444–1446 и около 1453 г. – остальные острова архипелага.


[Закрыть]
и определенно открыли вновь Канарские острова («Счастливые острова» римских географов), эти изолированные морские экспедиции не имели систематического продолжения. Только смутные воспоминания остались от генуэзских братьев Вивальди, которые в 1291 г. отправились в плавание с намерением обойти с юга Африку и выйти морем к Индии, но после прохождения мыса Нун на побережье Марокко след их затерялся в океане. Хотя шторм вполне мог отнести отдельные китайские и японские джонки к берегам Америки и хотя полинезийские «аргонавты Тихого океана» с Гавайев колонизовали многие острова вплоть до Новой Зеландии, такие походы не влияли на положение, при котором Америка и Австралия продолжали находиться в полной изоляции по отношению к другим континентам.

Марко Поло и другие путешественники – почти все они были итальянцами – пересекали по суше весь Европейско-Азиатский континент от берегов Черного моря до побережья Южно-Китайского моря. Их странствия продолжались в течение многих лет (ок. 1240–1350), и это происходило в то самое время, когда монгольские ханы устанавливали свой Pax Tartarica в Центральной Азии и в других дальних землях. Но рассказам этих европейских путешественников о невиданных чудесах Востока их соотечественники либо не верили, либо эти повествования были слишком эмоциональны и отрывочны, чтобы дать четкое представление об Азии западному миру. Знаменательно, что легендарное «письмо пресвитера Иоанна» и фантастические путешествия несуществующего сэра Джона Мандевиля были более популярны среди европейской читающей публики, чем более достоверные повествования Марко Поло и францисканца Одорико Порденоне, хотя и в них было много преувеличений и вымысла.

Некоторые каталонские и мальоркские карты XIV в., такие как карта, созданная для французского короля Карла V около 1375 г., дают удивительно точное изображение области Западного Судана и пути купеческих караванов из Северной Африки через Сахару «к земле негритянских племен в Гвинее»[5]5
  Первыми этот путь прошли греки-ахейцы около 1000 г. до н. э., которые пересекли Сахару (тогда не столь сухую) от побережья Средиземного моря до р. Нигер.


[Закрыть]
. Эти географические сведения были получены от еврейских купцов, которые имели возможность путешествовать с известной долей свободы в мусульманских землях. Они не основывались на информации из первых рук, полученной от европейских христиан; ничего не было известно и о побережье Западной Африки южнее Гвинейского залива. Грубо говоря, большинство средневековых карт отражали либо веру Птолемея в то, что Индийский океан со всех сторон окружен сушей, либо представление Макробия об открытом морском пути в Индийский океан вокруг сильно искаженной на картах Южной Африки. Только после того, как португальцы проплыли вдоль западноафриканского побережья, обогнули мыс Доброй Надежды, пересекли Индийский океан и добрались до индонезийских Островов пряностей и побережья Южно-Китайского моря; только после того, как испанцы добились той же самой цели, когда, пройдя вдоль берегов Патагонии, они вышли в Тихий океан и доплыли до Филиппин, – тогда, и только тогда установилось постоянное и регулярное морское сообщение между четырьмя великими континентами.

Почему иберийцам сопутствовал успех там, где их средиземноморские предшественники потерпели неудачу? Почему Португалия стала лидером, когда бискайские суда и моряки считались лучшими в Европе? Что побуждало португальцев предпринимать морские экспедиции? Руководствовались ли их организаторы тщательно проработанными планами или они меняли свои цели и способы их достижения согласно менявшимся обстоятельствам? Был ли вдохновителем и руководителем морских походов только инфант Энрике (он же принц Генрих Мореплаватель) или/и другие представители Ависской династии? Возможно, движущей силой этих экспедиций стал нарождавшийся класс торговцев, влияние которого значительно выросло после судьбоносных событий 1383–1385 гг., когда большинство представителей старых аристократических родов были убиты или изгнаны за то, что встали на сторону вторгшихся в страну кастильцев. В итоге последние были полностью разгромлены в сражении у селения Алжубаррота (14 августа 1385 г.). Насколько верны были сведения рукописных отчетов путешественников о Северной Африке (включая Западный Судан), об Индии и Дальнем Востоке, которые нашли отражение на картах мира арабских, еврейских, каталонских и итальянских картографов и купцов, которые были в распоряжении принца Энрике и других заинтересованных людей в Португалии? И как использовали эту информацию, если использовали вообще, португальцы?

Историки еще далеки от единого ответа на эти вопросы, но за тем, что известно как эпоха Великих географических открытий, стоит целый ряд факторов – религиозный, экономический, стратегический и политический, которые были представлены в разной мере. Первоначальные корыстные побуждения часто самым причудливым образом смешивались с убеждением, что кесарю надо отдавать кесарево, а Богу – Божие. Так было в случае со средневековым итальянским купцом Прато, который каждую страницу своих гроссбухов начинал фразой «Во имя Бога и Прибыли». Рискуя упростить общую картину, можно сказать, что ведущих деятелей Португалии, к которым в равной степени могли относиться короли, принцы, аристократы и купцы, вдохновляли в их стремлениях четыре основные причины. Выстроенные в хронологическом порядке, но разные по значимости и отчасти совпадающие, это были 1) фанатизм крестоносцев в борьбе с мусульманами; 2) стремление обрести золото Гвинеи; 3) поиски пресвитера Иоанна и 4) восточных пряностей.

Положительным моментом в этом было то, что Португалия на протяжении всего XV в. была единым королевством, в стране прекратились междоусобные распри, за исключением одного трагического эпизода. В 1449 г. в битве при Альфарробейре будущий король Афонсу V разбил войска регента Португалии Педру, герцога Коимбры. Он пал жертвой интриг и амбиций герцогского дома Браганса. Вряд ли читателю стоит напоминать, что большую часть этого века другие страны Западной Европы терзали войны – Столетняя война, гражданская Война Алой и Белой розы и другие. Возникла угроза турецкого нашествия на Балканах и в странах Ближнего Востока. Кроме того, Кастилия и Арагон переживали смутное время, находясь буквально на грани анархии незадолго до воцарения Фердинанда и Изабеллы. Эти внутренние раздоры в значительной степени помешали испанцам успешно соперничать с португальцами. В противном случае положение было бы иным, хотя Испания и изгнала португальцев с Канарских островов.

Захват португальскими войсками Сеуты в августе 1415 г. и, что важнее, ее удержание было, возможно, результатом религиозного пыла крестоносных воинов, готовых нанести решительный удар по неверным. Присутствовало и желание наполовину английских по крови португальских принцев быть посвященными, с театральным эффектом, в рыцари прямо на поле боя. Конечно, эти традиционные объяснения, предлагаемые хронистами, не могут удовлетворить современных историков. Они утверждают, что экономические и стратегические причины играли при этом более значимую роль, поскольку Сеута была процветающим центром торговли, базой военного флота мусульман и плацдармом для нового вторжения через Гибралтарский пролив. Также высказывалось предположение, что плодородные земли вокруг города, на которых выращивались зерновые культуры, были еще одной точкой притяжения для португальцев, поскольку в их стране ощущался явный недостаток зерна. Это предположение опровергается тем фактом, что незадолго до захвата Сеуты в одном мусульманском описании недвусмысленно говорится о том, что городу приходится импортировать зерно, хотя там и существовали большие запасы зерна в житницах. Но Сеута к тому же была конечным пунктом транссахарской торговли золотом. Насколько это португальцы осознавали еще до захвата города, остается неясным (как и другие причины этой экспедиции).

Во всяком случае, овладение Сеутой, несомненно, позволило португальцам получить дополнительную информацию о землях негров в бассейнах Верхнего Нигера и Сенегала, откуда поступало золото, если только они уже не знали об этом из таких источников, как «Каталонская карта» 1375 г., и сообщений торговцев-евреев. Раньше или позже, но они начали осознавать, что они, вероятно, смогут установить контакт с этими землями по морю и перенаправить торговые пути золотом, которое доставляли верблюжьими караванами из Западного Судана при посредничестве мусульман Берберийского берега. У португальцев был стимул для этого, поскольку на золото был большой спрос последние два с половиной века в Западной Европе. В это время город за городом и страна за страной начинали чеканить золотые монеты, вдохновленные появлением в 1252 г. флорентийского золотого флорина и около 1280 г. венецианского золотого дуката. В Португалии не было собственной золотой валюты с 1383 г.; подобное положение сохранялось лишь в немногих европейских королевствах.

Завоевательные устремления крестоносцев, по крайней мере, что касалось Португалии, были направлены исключительно против мусульман Марокко. И поиск золота Гвинеи получил новый импульс в процессе поиска пресвитера Иоанна. Этот мифический владыка, как считали европейцы, был правителем могущественного королевства в Индиях, имевших широкое определение; это были земли Эфиопии и Восточной Африки, а также те земли, что были известны в Азии. Ближняя, или Малая, Индия означала, предположительно, север субконтинента; Дальняя, или Большая, Индия – его юг, расположенный между Малабарским и Коромандельским берегами; под Средней Индией понимали Эфиопию, или Абиссинию. Но немногие в начале XV в. имели четкое представление об Индиях; и названия «Индия» или «Индии» часто ассоциировали с некоей неизвестной и загадочной землей к востоку и юго-востоку от Средиземноморья.

Время, романтические повествования о путешествиях и имевшее хождение поддельное письмо, изысканно украшенное, приписываемое пресвитеру Иоанну, – все это вместе, помноженное на легковерие западноевропейца, привело в эпоху позднего Средневековья ко всеобщей вере в могущественного монарха, христианского священника-короля. Верили, что его королевство расположено где-то за исламскими державами, которое в виде широкого пояса протягивается от Марокко до Черного моря. Поначалу полагали, что оно находилось в Центральной Азии и со временем постепенно сместилось в Эфиопию.

Начиная с 1402 г. эфиопские монахи и посланники приезжали в Европу (через Иерусалим) из древнего и изолированного коптского христианского царства, расположенного на нагорье между Нилом и Красным морем. Наконец, один из этих посланников прибыл в Лиссабон в 1452 г.; но, как явствует из дальнейших событий, португальцы, подобно европейцам, получили лишь смутное представление о том, что это за страна и где она находится. Ни в одной европейской стране, казалось, не распространилась столь широко, как в Португалии, экстравагантная легенда о пресвитере Иоанне, в которой рассказывалось, что за его столом, сделанным из изумрудов, пировали 30 тысяч гостей; 12 архиепископов сидели по его правую руку и 20 епископов – по левую. Но все в Португалии и повсюду искренне верили, что этот загадочный король-священник, когда его найдут, окажется незаменимым союзником в борьбе против мусульманских держав, будь то турки, египтяне, арабы или мавры. Что касается португальцев, они надеялись обнаружить его в Африке, где он сможет помочь им против мавров.

Противоречивые мотивации, стоявшие за португальскими открытиями, становятся ясными из текста папских булл, которые были обнародованы при жизни Генриха Мореплавателя и его непосредственных наследников. Было установлено, что эти послания отражали предварительные просьбы португальского монарха. Таким образом, они отражали намерения короля или тех, кто обращался к римскому папе от его имени. Три наиболее известные буллы были Dum diversas от 18 июня 1452 г., Romanus Pontifex от 8 января 1455 г. и Inter caetera от 13 марта 1456 г. В первой папа Николай V давал позволение португальскому королю: совершать завоевательные походы с целью покорения сарацин, язычников и других неверных, всех врагов Христовых; захватывать их товары и их земли; обращать этих людей в вечное рабство, а их земли и собственность передавать королю Португалии и его наследникам. Некоторые современные исследователи пытаются утверждать, что эта булла имела отношение только к португальской экспедиции в Марокко, где военные действия шли со времени захвата португальцами Сеуты. Однако текст послания ни подтверждает, ни предполагает такие ограничения. Более того, к 1452 г. португальцам уже было хорошо известно, что население Марокко составляют исключительно мусульмане. Под упомянутыми язычниками и врагами Христа, конечно, понималось население прибрежных районов Сахары и негры Сенегамбии, с которыми португальцы уже соприкоснулись.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10