Чайна Мьевиль.

Три момента взрыва (сборник)



скачать книгу бесплатно

China Mieville

THREE MOMENTS OF AN EXPLOSION


Серия «Большая фантастика»


Copyright © 2015 by China Mi?ville

© Н. Екимова, перевод на русский язык, 2017

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Э», 2017

* * *

Посвящается Марии



Я в долгу перед всеми, кто помогал мне с этими рассказами, в о: Джсобенностиейми Алинсон, Марк Боулд, Надя Бузиди, Мик Читам, Миган Крист, Рупа ДасГупта, Андреа Гиббонс, РЛ Гольдберг, Мария Давана Хедли, Крис Джон, Саймон Квана, Джон Макдоналд, Джемайма Мьевиль, Карен Мирза, Сьюзи Никлин, Хелен Ойеайми, Энн Перри, Сью Пауэл, Мэгги Пауэрс, Макс Шафер, Ричард Сеймур, Джаред Шурин, Джульен Туан и Рози Уоррен.

Моя искренняя признательность всем редакторам, которые работали со мной над разными историями из этого сборника: Бен Иста и Жак Тестар; Джастин Макгирк; Ричард Ли; Джордан Басс; Дэвид Левитт; Юка Игараши; Омар Холейф и все в «Ф.А.К.Т.», Ливерпуль. Я глубоко признателен Нику Блейку, Робу Коксу, Джули Крисп, Джессике Катберт-Смит; Сэ Идсу и всем в «Пан Макмиллан»; а также Киту Клейтону, Пенелопе Хайнс, Дэвиду Моэнчу, Тришии Нарвал, Скотту Шаннону, Антетте Шлачта-Макгинн, Марку Тавани, Бетси Уилсон и всем в «Рэндем Хаус Дель Рей».

Часть рассказов этого цикла была создана в сотрудничестве с «Колонией Макдауэлл», состоявшей в то время частью «Фонда Ланнан». Я весьма благодарен обеим организациям за всестороннюю поддержку.

 
Лошади спали стоя, а дикие звери,
готовые к прыжку даже во сне,
казалось, копили под кожей тоску,
которая прорвется позже.
 
Эльзе Айкингер.
Связанный Человек


1. Снос спонсируется компанией по производству бургеров. Все уже привыкли к дегрорекламе, когда пятна плесени и гнили образуют на портящихся продуктах питания названия брендов или логотипы модных товаров, что обеспечивается небольшим вмешательством в генную структуру еды – так, компания «Эппл» платит за разложение яблок, чтобы на их порыжевших огрызках проступал значок в виде надкушенного яблока. Взрывной маркетинг – дело пока новое. А ведь стоит только напихать подходящих нанохреновин в ракеты и зажигательные патроны, и в небе над разбомбленными и сожженными ими городами огненными буквами запылает аббревиатура БАЭ или название фирмы «Рейтеон»[1]1
  БАЭ – британские аэрокосмические системы, «Рейтеон» – американская компания, один из основных поставщиков военного ведомства США. – Здесь и далее прим.

пер.


[Закрыть]. Но сегодня мы говорим о вещах не столь мрачных. Речь идет всего лишь о старом складе, таком ветхом, что оставлять его стоять уже небезопасно. На определенном расстоянии от здания собирается обычная в таких случаях толпа. Мэр передает кнопку взрывателя девчушке, которая благодаря помощи фонда «Загадай Желание» наконец-то сможет осуществить свою мечту. Девчушка сияет, журналисты щелкают затворами фотоаппаратов, из окон нижнего этажа вырывается дым, и старая развалина оседает под радостные крики толпы, а облака поднимающейся к небу пыли складываются в пухлые буквы: ТВОЙ ПУТЬ, которые быстро раздувает ветер.

2. Офигительно сложное искусство – всунуть в себя таблетку напичканной тахионами[2]2
  Тахион – гипотетическая частица, движущаяся со скоростью, превышающей скорость света в вакууме.


[Закрыть]
МДМА так, чтобы она сработала строго когда надо и вынесла тебя из времени прочь. Это экстремальный сквоттинг. Шумные, пьяные от любви парни и девушки вместе проходят сквозь обступившую их вдруг неподвижность и устремляются к зданию. Трое успевают войти внутрь раньше, чем течение времени снова подхватит их. Они приняли большие дозы, и теперь у них есть несколько часов – субъективных, конечно, – на исследование нутра погибающего дома, пока он стоит, склонившись внутрь самого себя. Его стены прогнулись, готовые вот-вот сложиться, а в темных от пыли коридорах застыла взрывная волна. Трое исследователей запаслись снаряжением для скалолазания и теперь энергично карабкаются вверх по внутренним склонам того, что скоро станет грудой щебня. Они торопятся обогнать свой метаболизм и достигнуть верхнего этажа съеживающегося здания прежде, чем действие таблетки иссякнет и их выбросит назад во время. И успевают. Двоим удается даже спуститься вниз и выбраться наружу. После они утешают друг друга тем, что их погибшая спутница замешкалась нарочно, что ее последнее падение было неслучайным, – она хотела, чтобы «экстази» выветрилась изо всех пор ее организма и освободила место для взрыва, который поднялся вокруг нее, словно шквал аплодисментов, и увлек ее за собой. Что ж, для современных городских меланхоликов вроде них это не столь уж неслыханный выбор.

3. Никто не знает, на самом ли деле причиной всему дух погибшей девушки, как никто не может с уверенностью утверждать, что это она хочет преподнести нам какой-то урок. С таким же успехом вину можно возлагать на души других людей, которым случилось расстаться с жизнью во внутренних помещениях огромного дома за сто двадцать шесть лет его существования. Нельзя списать все и на воспоминания самого дома, какими бы печальными или счастливыми они ни были. К ним город уже, в общем-то, привык. Нет, внезапные порывы ветра, которые проносятся вдруг по улицам микрорайона, построенного на участке, где стоял когда-то склад, и густые клубы удушливой пыли – это призраки самого взрыва. Это он хочет чего-то. Это ему грустно – печаль проглядывает в том, под каким углом движутся пылевые облака, как они медленно клубятся и истаивают. Приглашают священника: он приносит книгу, свечу и колокольчик. Взрыв наконец-то утихает. Но, как утверждают энтузиасты волшебной таблетки, которые успели проникнуть в дом и выбраться из него в последние мгновения, он стихает скорее из жалости, чем потому, что его заставили.

Аванто

Когда холодные массы только начали сгущаться над Лондоном, радары их не видели. А когда, часа примерно через два, их отражения все же появились на экранах, сотни тысяч людей уже высыпали на улицы и стояли, задрав головы к небу. Глаза они прикрывали ладонями – день был облачный, но какой-то яркий. В небе, набухая над линией горизонта, грузно висели непонятные штуки, каждая величиной с собор.

Начиналось все с тонких белых полосок на небосклоне – аномалии, на которую обратили внимание разве что закоренелые любители наблюдать за погодой. Полоски постепенно расширялись, и наконец придали блеск бесцветному полудню ранней зимы. Их структура уплотнялась, они обретали объем, грани, непроницаемую для глаза белизну. Теперь они отбрасывали тени.

Соцсети бурлили теориями. Одни презрительно называли неизвестные штуковины миражами, глупыми шутками, рекламным трюком для нового телешоу. Другие приветствовали в них явление ангелов, третьи тряслись от страха, предвидя нападение пришельцев или появление нового супероружия.

Одна штуковина нависла как раз над зданием ратуши. Тут и впрямь многие поверили, что цель выбрана не случайно, и уже готовы были удариться в панику, однако от ратуши было всего несколько миль до здания Парламента, которое куда больше подходило на роль стратегически важной мишени. Еще три скоро стали видны над Льюишэмом, Слоном и Замком и над моим кварталом.

Одни висели тихо. Другие продолжали медленно плыть по небу, просто так, без всякой цели, по воле каких-то своих течений, а не ветров.

Воздушное пространство над городом закрыли для любых летательных аппаратов, кроме военных самолетов. Улицы наводнили солдаты и специальные полицейские силы. Сверхзвуковые ревели над самыми нашими головами, трескучие вертолеты поднимались в воздух и облетали невероятные штуковины вокруг, как будто подозрительно обнюхивали их со всех сторон.

Мне было тогда одиннадцать – значит, все началось лет пятнадцать тому назад. Нас было четверо: я, Робби, Сэл – она была высокой для своего возраста и потому вроде как верховодила всеми нами – и Йен, пугливый пацаненок, с которым я вел себя неважно.

Мы жили под Массой № 2, как вскоре стали называть эти штуки. Мерно покачиваясь с боку на бок, она проплывала по небу Низдена, а мы с друзьями неслись следом за ней по улицам, шныряя между остолбеневшими от изумления обитателями северного Лондона. Чтобы поспеть за ней, нам приходилось мчаться со всех ног, а она все удалялась в направлении Харлесдена. Никогда в жизни мы не видели ничего похожего – гигантское нечто плыло над нами в небе сначала на восток, потом на юг, как корабль без руля и без ветрил.


Ледовые массы имели свой микроклимат. От них исходил такой холод, что мы внизу все время носили теплую одежду. Лед как будто порождал кусачий ветер и направлял его в нас, перемежая с зарядами мелкого снега.

Мы были тогда как бешеные, так что теперь мне уже трудно сказать, что и когда происходило. Помню, как мы во весь опор неслись по Стейшен-роуд, и у перекрестка с Вендовер и Авеню-роуд, под часами, я врезался в женщину в хиджабе, да так, что она даже покупки рассыпала и заругалась на меня во весь голос, а я, хотя и знал, что не прав, крикнул ей: «Заткнись, старая корова!», чем здорово насмешил своих приятелей. Теперь мне странно, что я помню именно это и что я не поленился тогда задержаться и ответить на ее брань; странно и то, что она так сильно рассердилась, и даже то, что она вообще заметила меня, учитывая ту штуку, которая висела у нас над головами.

– Гляди! – воскликнул вдруг Робби. Мимо португальского кафе и мусульманского книжного проехали машины с солдатами.

Мы сломя голову понеслись прямиком к крематорию западного Лондона. Обычно нас, стайку горластых сорванцов, к нему и близко не подпускали, но тогда всем было все равно: люди лезли в ворота, как одержимые, ведь масса была у всех прямо над головами. Вот она зависла над садом поминовения. Только представьте: там наверняка шли похороны, а тут ввалилась толпа совершенно незнакомых людей, да еще эта штука повисла сверху.

Люди шарили по Сети в поисках информации, смотрели новости по смартфонам, так что, когда правительство обнародовало официальные результаты проведенных учеными тестов (что это были за тесты и как именно их проводили, никто так и не узнал), все уже и так понимали, что это за штуки такие в небе. Мы знали, что над Лондоном висят айсберги.


Военные летчики героически маневрировали в холодных воздушных завихрениях между массами, чьи бока и подбрюшья были сплошь изо льда, опушенного инеем, а кое-где припорошенного снегом. Их макушки, невидимые для Лондона до публикации отснятых пилотами кадров, пронзали низкие облака и были почти голыми. Угловатые грани белой, сверкающей и гладкой, точно стекло, замерзшей воды образовывали на их поверхности холмы и пригорки.

Излучаемое городом тепло боролось с их холодом. На второй день ледяной сталактит, похожий на громадную сосульку, оторвался от Массы № 4 и рухнул на землю в Дагенхеме, раздавив в лепешку чью-то машину и положив начало новой волне паники. Я написал друзьям эсэмэски. Договорились опять встретиться под Массой № 2. Мы ее как будто подначивали. Но нам было всего по одиннадцать лет, и мы были бессмертны.

Ледяная гора зависла над пустошью в Вормвуд-Скрабс. Периметр оцепила полиция.

– Туда нельзя, – сказал нам офицер. За его спиной лежал загаженный парк с видом на Лондон. Над парком висел лед, и мы дрожали от холода в его тени. В кронах деревьев пронзительно вопили одичавшие лондонские попугаи.

Мы еще спорили, как нам лучше обойти полицейских, когда, примерно час спустя, они сами пропустили нас туда, куда нам было нужно: получив по рации новый приказ, они перестали охранять пустошь. Масса № 2 снова пришла в движение. Мы с громкими воплями кинулись за ней.

Когда упал тот первый ледяной столб, все опять занервничали. Людям советовали по возможности не выходить на улицу, как будто погибнуть под развалинами дома было приятнее, чем под горой льда. Но айсберги оказались на редкость крепкими. За первую неделю от них отломилось всего три куска сколько-нибудь заметного размера, да и те, хотя и поломали кое-что внизу, но никого не убили.

Правда, это не значит, что от айсбергов отломились всего три куска: три куска упали.

Помню, мы с отцом, мамой и сестрой поехали в торговый центр Брент-Кросс, когда я впервые увидел, как крошится айсберг. Мне как раз понадобилась форма для футбола. Мы были на парковке, и я рассматривал ледяную гору – кажется, Массу № 4, – которая плыла где-то далеко, над Илингом. Отец прикрикнул, чтобы я поторапливался, а сам повернулся и пошел, и тут раздался треск. Здоровенный кусок льда размером с дом откололся от северного края айсберга.

Я охнул, а отец громко вскрикнул от испуга, когда этот кусок завалился на бок, завертелся вокруг своей оси – и замер. Он не упал – а поплыл в воздухе горизонтально. Так он плыл, покачиваясь и вращаясь, оставляя за собой дорожку из колотого льда. Мы переглянулись.

Обломок вернулся к основной массе и, прибившись к ней, снова стал с ней одним целым примерно через полтора дня.


Айсберги висели в небе уже два дня, когда с одного из них сорвался исследовательский отряд, посланный правительством. В него входили ученые, профессиональные путешественники, несколько международных наблюдателей и сопровождение из королевской морской пехоты. На фотографиях для пресс-релиза они все были в новейшей полярной экипировке, а их лица выражали одинаковую решимость.

Их целью стала Масса № 3. В ее почти вертикальный склон у самой вершины врезалась небольшая горизонтальная площадка, куда мог сесть вертолет. Все айсберги тогда уже получили имена, каждый по своему внешнему виду. Так что «Лондон Ивнинг Стандард» немедленно окрестила экспедицию «восхождением на Кастрюлю». Высадку показывали в Сети в режиме реального времени – все видели, как солдаты в термальных костюмах спустились по раскачивающимся от ветра тросам на девственно-белую поверхность ледяного плато и разбили лагерь примерно в миле над Баттерси.

Пять дней мы, как завороженные, внимали каждому слову из лаконичных отчетов экспедиции, отслеживали их твиты и фотографии, смотрели снятые ими видео, а Масса № 3 продолжала описывать над городом неверные круги. Люди, дрожа от холода, высовывались из окон своих офисов, когда она проплывала мимо. «Кастрюлю» эскортировали военные вертолеты. С верхних этажей лондонских небоскребов можно было видеть, как они мельтешат вокруг Массы № 3, точно рой мелких насекомых.

Мы читали отчеты членов экспедиции, где они писали о трудностях, которые им приходилось преодолевать, всматривались в присланные ими фото. Разумеется, никто тогда не остался равнодушным к драме, разыгрывавшейся прямо у нас над головами, все считали этих ребят героями. Правда, теперь, когда прошло столько лет и людей уже ничем не удивишь, хоть в церкви ссы, их тогдашние снимки кажутся мне вполне обыкновенными, в том смысле, что именно таких и ждешь от любой полярной экспедиции. Жуткий ветер, ледяные торосы и все такое.

Короче, я хочу сказать, что Масса № 3 есть именно то, чем кажется: просто айсберг. Ни больше ни меньше. Холодный, голый, суровый. Ну и, конечно, впечатляющий, а как иначе? Все айсберги испокон веку производят на людей впечатление, а этот, уж поверьте, выглядит ничуть не менее внушительно, чем любой его собрат, с той только разницей, что те плавают в воде, а этот висит над нашими головами.

И все же та экспедиция дала два необычных снимка. На первом отряд переходит по висячему ледяному мосту с одного неприступного искрящегося утеса на другой – классика жанра, если не обращать внимания на маячащие внизу шиферные крыши и антенны Уондсуорта. И второй снимок – селфи доктора Джоанны Лунд, сделанное почти у самой вершины.

Доктор Лунд с несчастным видом смотрит прямо в камеру. Она хрупкая, чуть раскосые глаза обведены темным, шапка натянута на уши. За ее спиной – ледяной шпиль. Внизу, у его подножия, можно разглядеть других членов команды, они стоят и смотрят наверх, на его белые грани. Пейзаж – обычная жестокая красота, как на полярных снимках. Города не видно. Кругом лед как лед, такой же, как везде. И только тусклый свет и непонятное выражение лица доктора Лунд сообщают всему атмосферу тревоги.


В разборе полета, последовавшем за извлечением отряда, официальные представители особенно напирали на то, что, готовя эту экспедицию, они, разумеется, рассматривали возможность столкновения айсбергов. Если это так, то все, что они предусмотрели на такой случай, не сработало.

Утром семнадцатого июня, в тот самый день, когда в Сети появилось последнее фото Лунд, а команда, как нам сообщили позже, готовилась к восхождению на капризную ледяную глыбу, Масса № 6, прозванная в народе Большой Медведицей, вдруг быстрее обычного покатилась по небу откуда-то с севера, из района Кройдона.

Сначала никакой особенной тревоги это ни у кого не вызвало. Но часы шли, Масса № 6 набирала скорость, а Масса № 3 отклонилась от своего привычного курса, и тогда всем стало ясно, что столкновение неизбежно.

Камера на шлеме Лунд зафиксировала эту катастрофу. Видно, как члены отряда прячутся за ледяными глыбами. Масса № 3 продолжает рыскать, так что внизу вдруг становятся видны башни Пекхэма. А с юга в картинку вплывает огромная ледяная туша. Масса № 6 движется очень быстро.

Грохот от их соударения слышал весь Лондон.

Учитывая размеры этих штук, можно смело сказать, что это было не лобовое столкновение, а так, удар по касательной. Айсберги столкнулись друг с другом на полном ходу, со страшным треском обдирая со своих боков куски льда, которые тут же рассыпались по небу. Масса № 6 резко отклонилась к востоку. Масса № 3 взмыла вверх.

Ледяной шпиль накренился, и Лунд пошатнулась вместе с ним. Шипы ее альпинистских ботинок продолжали впиваться в лед, и стальной трос не порвался, – раскрошился сам лед под ней. В считаные секунды она пролетела те сотни метров, подъем на которые стоил ей нескольких часов напряженного труда. Мы видели полет как бы ее глазами. Она неслась прямо в пропасть, и под ней не было больше площадки, только крутой склон, кончавшийся чем-то вроде воронки.

Я много раз просматривал этот файл, несмотря на запрет родителей. Я нарочно замедлял его, ощущая, как моя кровь наполняется адреналином и меня начинает подташнивать, глядя на процесс нисхождения Лунд. Никто не подумал выдать команде парашюты. Я снова и снова возвращался к начальному кадру, где лед словно выстреливал ею в воздух. Камера милосердно отключилась раньше, чем ее тело ударилось о землю.


Мы играли в лондонские айсберги. У Робби была двоюродная бабушка, она жила в пансионе недалеко от Уэмбли. Мы повадились встречаться там, потому что за ее домом спускалась прямо к железной дороге травянистая замусоренная насыпь, куда мы попадали, перебравшись через невысокую изгородь в соседнем саду.

Двоюродная бабушка Робби угощала нас печеньем и спрашивала, что мы опять затеяли. В доме у нее было неопрятно, всюду валялись какие-то книги, бумаги. Хозяйка, сухонькая и улыбчивая, была, как я теперь понимаю, старушонка себе на уме и наверняка втайне подсмеивалась над нами, хотя вид у нее почти всегда был какой-то отсутствующий, словно она то и дело напряженно прислушивалась к чему-то. Робби очень ее любил. Даже странно было видеть, до чего он был с ней нежен, это наш-то Робби, с его мордой боксера-тяжеловеса и луженой глоткой. Все детство он провел в гипсовом корсете и с тех пор наверстывал упущенное. Свою двоюродную бабушку он называл Нэнти, и мы так никогда и не узнали ее настоящего имени.

– Эти штуки, – сказала она как-то раз посреди спотыкливого разговора, когда мы сидели на ее диване, выпрямив спины так, словно аршин проглотили, встала и ни с того ни с сего распахнула входную дверь, так что мы увидели приближающийся айсберг. Она вернулась на свое место и продолжила: – Жизнь в аванто, да? – И улыбнулась, наблюдая за нашей реакцией.

– Это такое отверстие во льду, на озере, – сказал Йен. Я моргнул, глядя на него, – меня разозлило, что он знает это слово. Но он даже не взглянул в мою сторону. Нэнти рассмеялась.

Придя домой, я посмотрел это слово в Интернете. Он был прав. Передо мной мелькали фото полыней и снулых рыб на льду рядом с ними.

Мы всегда очень старались вести себя с Нэнти, как подобает воспитанным детям. Когда разговор иссякал, мы выходили на улицу и ждали Робби, а потом все вместе неслись в соседский сад, перемахивали через заборчик и скатывались по замусоренной насыпи вниз, к изгороди из проволоки, за которой, всего в нескольких футах от нас, проносились поезда.

Сэл обычно оказывалась внизу первой. И ждала нас у изгороди, нетерпеливо сплетая свои длинные волосы в узлы и посвистывая сквозь зубы.

– Ты, жирный медведь! – могла крикнуть она Йену, который осторожно спускался по насыпи следом за мной. Он был совсем не жирный, просто она звала так всех. И показывала, как он и Робби идут вперевалку, а я хохотал и прибавлял шагу, чтобы стоять рядом с ней внизу и смотреть, как Йен сползает вниз, не глядя на нас.

Та насыпь была самой крутой во всем районе, подняться по ней наверх стоило немалых трудов, а уж спуститься вниз и подавно. Нам казалось, что, лазая по ней туда и обратно, мы повторяем подвиг исследователей в воздухе, а значит, таким своеобразным способом чествуем их. Мы смотрели, как проносятся под нами поезда. И я точно знаю, что не я один, глядя на мелькающие под ногами вагоны, воображал, что передо мной раскинулся Лондон, а я вижу его сверху, со склона ледяной горы.

Нам с Йеном айсберги не давали покоя больше, чем остальным, и потому он хотел дружить со мной. Но это было сложно. Конечно, мне тоже была интересна компания того, кто читал об айсбергах все, что печатали в журналах, и знал о них не меньше, чем я, или почти столько же, но меня злила его совиная очкастая наружность. Да и Сэл бросала на меня презрительные взгляды всякий раз, стоило мне заговорить с ним. А еще у него была привычка сосать край рукава – там всегда было мокрое пятно.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9

Поделиться ссылкой на выделенное