Василий Звягинцев.

Хлопок одной ладонью

(страница 17 из 76)

скачать книгу бесплатно

Лирика управляющего явно не интересовала, в отличие от сути вопроса. Внимательно слушая романтическую историю, он одновременно черкал что-то паркеровской ручкой с золотым пером на странице большого бювара.

– И какие же вы можете предъявить доказательства существования такого счета и ваших на него прав?

– Ну, я же не «лох», как у нас говорят, мистер Мосолов, я проконсультировался перед тем, как брать билет на самолет. Я назову вам номер счета, вы подтвердите, что таковой действительно существует, после чего я сообщу вам пароль и вы переоформите вклад на меня… Кроме того, это уже для адвокатов, если в их участии возникнет нужда, у меня имеется должным образом оформленная квитанция тех лет, подтверждающая данную трансакцию через Русско-Азиатский и Лондон-Сити банки.

– Совершенно верно. Так и сделаем. Но вы хотя бы приблизительно представляете, о какой сумме может сегодня идти речь?

– Именно что приблизительно, поскольку не знаю, на каких условиях работал ваш банк с клиентами девяносто лет назад. Но если исходить из нынешних, то это будет что-то около миллиарда долларов…

– Смотря как рассчитывать, у меня получается даже несколько больше. И что же мы с вами будем делать? Вряд ли свободные активы банка сопоставимы с этой суммой.

– Вообще-то этот вопрос меня интересовать не должен. В конце концов, братья Соломон достаточно долго распоряжались деньгами моего прадеда, и, если вспомнить, сколь выгодна была для американского бизнеса экономическая конъюнктура только в период обеих мировых войн, думаю, что их реальная прибыль была никак не меньше.

– Вы рассуждаете, как дилетант. На самом деле все не так просто…

– Не берусь спорить. Потому я и сказал, что проблему здесь вижу. Но какое-то взаимоприемлемое решение найти можно, не доводя дело до суда? Понятно, что он может затянуться на годы, и адвокаты нас с вами изрядно пощиплют. Оно нам надо?

– Я думаю, мне придется обратиться прямо в совет директоров, решить этот вопрос самостоятельно я не могу.

– Пожалуйста, обращайтесь. Заодно сообщите, что я не планирую закрывать счет или требовать выплаты каких-либо запредельных сумм. Достаточно, скажем, если ежегодно (и неограниченное время) я смогу распоряжаться кредитом в пределах ну хотя бы десяти миллионов. Это ведь меньше одного процента, при текущей учетной ставке – мелочь. Вопрос же о судьбе основного капитала мы отложим на неопределенное будущее. Проценты на который все так же будут расти. Такой вариант вас устроит?

– В любом случае решение вопроса вне моей компетенции. Но ваше предложение – хорошая основа для переговоров. Назовите номер счета.

– Пожалуйста. Проверяйте. Но в любом случае в вашей личной компетенции на основании предъявленных мной доказательств немедленно выдать мне несколько «платиновых» и «золотых» карт минимум на миллион. Я пока что несколько стеснен в средствах, и эта сумма на какое-то время меня устроит… Если вам нужно – звоните куда угодно, а мой адвокат ждет внизу в машине и рвется в бой.

Из банка Шульгин вышел не слишком скоро, но теперь он на самом деле мог ощущать себя графом Монте-Кристо.

Остальные банки могут еще немного подождать, и ему не к спеху.

Дело в принципе.

Глава 15
Из записок Андрея Новикова.
«Ретроспективы».
Москва, ноябрь 2003 г.

Смешно сказать, но мы все-таки вернулись домой. Сначала рвались сюда, тосковали, кое-кто – до нервных срывов. Потом привыкли, смирились, наладились жить там, куда забросила судьба. И вдруг – вернулись. Антон не мог нас возвратить, тогда, в самом начале, когда нам этого очень хотелось, Левашов, сколько ни старался, не сумел устроить ничего, кроме кратковременного пробоя в никуда (как мне тогда казалось), а тут получилось вроде бы само собой. Точнее, кто-то этого захотел или «что-то» при очередном перемыкании контактов сделало такой вариант возможным. При посредстве Антона или без, но это как раз непринципиально.

Не следует забивать себе голову вещами, смысл и происхождение которых недоступны рациональному мышлению. А я, как ни странно это может прозвучать, остаюсь рационалистом и материалистом. Да-да, именно так. Или слишком хорошо меня учили в университете «начетчики-марксисты», или таков уж склад моей личности, но вся эта «фантастическая сага» не заставила меня пересмотреть свои взгляды, превратиться в идеалиста-мистика.

Просто я убедил себя, что СПВ, дубликатор, Великая сеть, параллельные миры, Ловушки, выходы в астрал с помощью дзен-буддистских заклинаний – не более чем проявление непознанных законов природы. Именно, как писал, кажется, Энгельс, «нет непознаваемого, есть только непознанное».

Меня еще отец, успевший пожить в царское время, при Гражданской и нэпе, лично прошедший четыре войны, включая двухлетние бои с басмачами в Средней Азии, Халхин-Гол, Финскую и половину Отечественной, учил, что если воспринимать происходящее вокруг слишком уж всерьез, «задумываться», как он говорил, непременно пропадешь.

Отчего так да почему, справедливо ли, что выдергивают тебя из теплого дома, грузят в теплушки и везут на другой конец страны, чтобы стрелять и махать шашкой и чтобы в тебя стреляли неизвестно кто и зачем, – вопросы из разряда дурацких. Соображай, как сделать порученное дело и не попасть под вражескую пулю или пристальный взгляд начальника Особого отдела, устроиться, не поступаясь честью и не делая подлостей, в предлагаемых обстоятельствах наилучшим образом, – вот и хватит с тебя.

В силу юношеского максимализма «шестидесятника последнего призыва» я одно время удивлялся и даже возмущался временами такой позицией, но хорошо, что вовремя понял правоту отца. Помню, как в наших послевоенных дворах прошедшие войну мужики то пили по-черному, не умея иным способом снять хронический стресс от пережитого, то (кто поумнее и потоньше организован) просто старались не вспоминать, а если уж вспоминали, то на всю катушку негатива, тем более что в хрущевские времена такой взгляд на минувшую войну гласно или негласно, но поощрялся. Отсюда и симоновские, баклановские, быковские книги, и соответствующие фильмы вроде «Живых и мертвых», «Последних залпов», «Третьей ракеты», «Тишины» и т. п.

Дмитрий же Кириллович предпочитал вспоминать из войны только забавные эпизоды, да еще любил рассказывать о всяких невероятных с точки зрения теории вероятности, но неизменно благоприятных для него случаях и встречах. Вроде как с младшим братом на перроне в Волоколамске в сорок первом году, или со старшим в ресторане города Сухуми в сорок третьем. Оба раза эти встречи спасали его от неминуемой смерти.

Я, как всегда, несколько отвлекся. Но чем и хороши мои «записки», что я тут никому и ничем не обязан как в смысле стиля, так и содержания. В самом же кратком изводе суть такова – «есть то, что есть, а остальное – ложь». А жизнь – только краткий миг между прошлым и будущим. На этом и завяжем с психологией и телеологией.

Вернулись мы, значит, в свой мир совершенно так, как возвращаются люди из многолетнего одиночного заключения в тюрьме, как японские солдаты, отловленные в джунглях Тиниана через двадцать лет после капитуляции «божественного Микадо», как экипаж «Таймыра».

И увидели его незамутненными, горящими от любопытства глазами.

Если бы нам хотелось в нем просто продолжить прерванную в незапамятные времена жизнь – ничего нет проще. И жизнь эта могла бы быть приятной. По меркам аборигенов, конечно. В смысле – пятнадцать комнат в центре Москвы, неограниченные средства и полная свобода. По Марксу – «от всего». Но – «для чего»? Жрать, пить, любить самых красивых на свете женщин можно где угодно, и в той же Югороссии или мире Ростокина можно даже с большим интересом.

А в своей Москве, от которой ты отстал на двадцать лет?

Видишь, старик, я только что доказал себе и тебе, что иного смысла, как продолжать идти по когда-то начатому пути, у нас с тобой просто нет. Пусть нам кто-то скажет, да тот же Сашка, когда ему вдруг захочется вспомнить основную профессию, что сверхценная идея – первый признак шизофрении. И что от этого изменится? Были на этом свете Амундсен, капитан Скотт, капитан Чичестер (Колумба, Кортеса и прочих не берем, у них слишком явно превалировала корысть), люди, которые смыслом жизни сделали стремление к невозможному. Да и в нынешней России, я читал, имеется свой такой же, некий Федор Конюхов, который совершенно «от нечего делать», как генерал из преферансных анекдотов, покорил в одиночку оба полюса, все высочайшие вершины и вдобавок пересек, в одиночку же, все океаны всеми мыслимыми способами, разве только вплавь еще не додумался.

Ну вот и мы такие же. Только наш путь осеняет как бы великая идея – спасение как минимум нескольких особо нам нравящихся Реальностей, а там, может быть, и всего нынешнего мироустройства. Цель не хуже прочих.

Одним словом, вернулись мы в свою (увы, увы, далеко уже не свою) Москву и, никому особенно не мешая и не вмешиваясь в установившийся миропорядок, только по мере сил используя не нами созданные условия, начали в ней обустраиваться. И опять же не для того, чтобы спокойно и полноценно жить (мы этого давно не умеем), а создавая плацдарм для броска в самое что ни на есть вражеское логово, недра пресловутой Ловушки Сознания.

Это рискованно, необычно, но ведь и невероятно интересно!


…Завершать решение «квартирного вопроса» мне пришлось уже без Шульгина.

Зато теперь мне помогали две великолепные специалистки. Ирина хоть и отошла демонстративно от дел (вроде валькирии Брунгильды[33]33
  См. Вагнер, цикл опер «Кольцо Нибелунгов».


[Закрыть]
), променяв всемогущество и бессмертие на простое женское счастье, но нужные навыки сохранила. Для Сильвии же вообще никаких проблем не существовало. За пару сотен лет она натренировалась так, что адаптация к нынешней московской жизни заняла едва ли больше суток.

Обе дамы на подсознательном уровне умели работать с автоматикой квартиры не намного хуже, чем я, обученный Антоном. Раньше просто не было случая в этом убедиться. (Вообще-то изначально умели, наверное, лучше, но насчет «вставок» форзейля они знать не могли.)

У Сильвии роль «Столешников» исполнял дом в Бельгравия, и она, как известно, перебрасывала оттуда Шульгина на свою запасную базу в Андах, в Ниневию ХIV века до Р.Х., в тридцать восьмой год, и даже на Валгаллу была оттуда дорога. С собой она принесла тот самый пресловутый «шар», необходимый инструмент каждого аггрианского резидента, умелое обращение с которым превращает его в этакую информационную «Лампу Аладдина», позволяющую добывать из мирового информационного поля (или ноосферы) практически любые сведения и вообще делать много интересных и полезных вещей.

Даже Ирина имела, по-советски выражаясь, допуск то ли пятой, то ли четвертой степени, а Сильвия чуть не с девятнадцатого века имела первый. Самое смешное, в порядке компенсации злорадно подумал я, это ей в борьбе с нами не помогло. Она все равно всегда отставала на ход или два. Правда, тут надо учитывать, что техническая мощь поддерживавшего нас Антона была все же повыше. Как у американцев во Вторую мировую в сравнении с японцами.

Для удобства предстоящей деятельности в Москве Сильвия решила, что оставаться англичанкой ей будет правильнее, чем играть россиянку, хотя бы и самого высокого статуса. Тем более выяснилось – в нынешней России выдать себя за кого-то высокопоставленного очень и очень трудно. Ничуть не проще, чем в бывшем СССР. По-настоящему богатые и влиятельные люди частного бизнеса занесены в списки Форбса, дамы, причастные к миру высокой политики, тоже постоянно на виду, в тусовках все знают друг друга, совершенно как «люди света» в царской России.

Максимум, на что можно рассчитывать, – изобразить из себя жену провинциального, никому не известного бизнесмена. Да и то, если привлечешь хоть чуть-чуть внимания «сильных мира сего» или прессы – немедленно «пробьют» по всем компьютерным базам, милицейским, налоговым и прочим, и тут же уличат, представься ты хоть школьной учительницей из Мухосранска.

Тяжелые времена.

А вот если не рисоваться слишком навязчиво в соответствующих посольствах, британской, канадской или новозеландской леди, проживающей то в Индии, то на Лазурном берегу, назваться вполне можно. Благо опыт у нее в этом деле был богатый, и собственную (той самой знаменитой леди Спенсер, память о которой отнюдь не стерлась еще из светских хроник) внучку или правнучку изобразить ей не составляло никакого труда.

Поэтому, присоединив «шар» к специальному, отнюдь не по человеческой технологии сделанному принтеру, она легко изготовила безупречного качества британский паспорт, на две трети заполненный разнообразными визами, штампами бог знает скольких погранпунктов и иммиграционных служб. Сашке б чуть пораньше к ней обратиться…

Ирина предпочла остаться Седовой, дамой без специальной легенды, предположим, профессиональной содержанкой, в данный момент – вольного художника господина Новикова, зарабатывающего на жизнь по заграницам, то – шансонье в русских кабаках, то – консультантом на всевозможных киностудиях, а то и маклером средней руки, организующим продажи и перепродажи чего и где придется, от списанных белорусских танков в Анголу на запчасти до контрафактных DVD, МП-3 и 4 фильмов землякам в Парагвае.

Никому, конечно, в подробностях о своей жизни и деятельности я рассказывать не собирался, да никого это всерьез и не интересовало. Просто, если придется где-то к слову, такая вот легенда. Подтвержденная многочисленными визами в загранпаспорте и разнообразными визитными карточками. А на случай непредвиденных, не слишком глубоких проверок на официальном уровне Сильвия внесла нужную информацию в пограничные и таможенные компьютеры Шереметьева и двух десятков заграничных аэропортов.

Честно сказать, все эти тонкости казались мне совершенно излишними, несколько месяцев, год вполне можно прожить, вообще никак себя не позиционируя. Паспорт есть, московская прописка есть – и ладно. Но бывшая аггрианка считала, что все, что делаешь, следует делать тщательно.

– Думаешь, почему я двести лет на Земле продержалась и ни разу у меня с властями недоразумений не возникало? А Ирину твою мы восемнадцатилетней девчонкой в советскую Москву внедрили, и никакие ваши строгости и сверхбдительность не сработали. Так-то вот, Андрей Дмитриевич. Кстати, что там с покупкой квартиры? Есть новости?

– Занимаемся. Риелтор жалуется, как я и опасался, что клиенты упертые попались. Как же – пять комнат в самом центре и дом уж больно хорош. В нашей, как я говорил, бензозаправщик обретается, а в соседней – банкир из какого-то «промстройтрыньбрыньбанка».

Действительно, банков с дурацкими названиями в Москве развелось столько, что мне принципиально не хотелось ломать язык, их выговаривая.

– И?

– На предложение ответил лаконично. Денег, мол, у него достаточно, чтобы купить себе любую квартиру в любом месте, и раз он взял именно эту, значит, она его полностью устраивает. Посему впредь просит не беспокоить, а то…

– Конечно, можно бы и плюнуть, ограничиться заправщиком, – примирительно сказала Ирина, и по-своему она была права.

– Вот еще, – фыркнула Сильвия. – Не говоря о том, что я вообще не люблю каких угодно соседей, так этот ведет себя слишком высокомерно. Не по чину. Таких надо учить, коротко и убедительно. И потом, представь, мы будем то и дело приходить, уходить… Ты, я, Андрей, Александр, еще кто-то из наших приедет, просто нужные люди с визитами. А эти – за всем наблюдать?

– А консьерж, он-то все равно…

– Тем более. Такая, как у нас, «шведская семья» в одной квартире выглядит подозрительно. С легендой плохо стыкуется. А если визитеры зачастят, вообще могут пришить нам содержание «Дома свиданий». Опять разборки начнутся, взятки раздавать придется, в любом случае неприятно засветимся. А так – мы с Алексеем жильцы одной квартиры, вы с Ириной – другой. У вас свои гости, у нас свои. Давать ему регулярно на чай, и больше он вашими делами не интересуется. А лучше вообще своего человека оформить. Так что я сегодня к вечеру загляну к господину, как его? А, Прокофьев, загляну и побеседую. А ты, Андрей, к бензиновому барону?

– Давайте лучше я схожу, давно интересной работой не занималась, соскучилась, – предложила Ирина.

Я высказал сомнение, что шантаж – такое уж интересное занятие.

– Ну какой же это шантаж, Андрей? Это – оперативная необходимость. Помнишь формулировку из Кодекса: «Действия, совершенные в состоянии крайней необходимости, могут носить формальные признаки преступления, но не являются таковым». И вообще, мы к нынешней юриспруденции не имеем никакого отношения.

Спорить тут было не с чем. Мне просто давным-давно не приходилось видеть Ирину «в деле», так давно, что уже плохо представлялось, что эта вполне домашняя женщина еще способна на решительные акции, более подходящие местной «братве», как ее показывают в телесериалах.

И я решил не возражать, а просто посмотреть, как это будет выглядеть на практике. Ну и Ирке на пользу, а то уж слишком она заскучала последнее время.


…Выбрав момент, когда на лестничной площадке и вообще в подъезде не было никого, Ирина вышла из квартиры, затворила дверь и тут же вновь повернулась к ней, нажала кнопку звонка.

Одета она была по погоде, в свою старую «униформу», черное кожаное пальто, высокие сапоги, широкополую шляпу, трехцветный шарфик на шее. Несколько несовременно, но при здешнем либеральном отношении к моде вполне приемлемо.

Ее довольно долго рассматривали на внутреннем телеэкране – камеры слежения тут были укреплены над каждой дверью, – очевидно, удивляясь, почему не сработал домофон из подъезда. Но потом решили, что незнакомка опасности не представляет, хрупкая красивая женщина, причем – одна, и открыли.

– Вы к кому? – не слишком дружелюбно спросила хозяйка, дама лет сорока, одетая явно не для приема гостей.

– К Михаилу Михайловичу. Я из фирмы «Консенсус», по поводу обмена квартиры… Вот, – Ирина протянула визитку, явно смущаясь. Видно было, что работает она недавно и еще не успела приобрести профессиональную бесцеремонность и напор.

– А почему не позвонили заранее?

– Ой, вы извините, конечно, просто я была в этом же доме, по другому делу, и вспомнила, что к вам у меня тоже есть поручение. Ну и вот…

– Ладно, заходите, раздевайтесь. Михаил, иди сюда…

Ирина осматривалась. Действительно, квартира приведена в порядок, но совершенно на любительском уровне. Паркет старый, хоть и заново отциклеванный, обои на стенах так себе, и мебель, насколько видно в открытую дверь гостиной, явно не испанской коллекции.

Хозяйка провела ее в кухню. Указала на мягкий уголок возле стола, но сама садиться не стала.

– Я, собственно, не понимаю, зачем вы пришли? Муж говорил, что он с вашей фирмой переговоры прекратил. Условия нас не устраивают, что же еще?

Тут появился и сам хозяин, мужчина не бандитского, но и не слишком интеллектуального вида. Так, если по советским меркам, что-то вроде завотделом райкома партии или даже райисполкома. Но быть им в прошлом он не мог по причине возраста, тогда он еще в институте должен был учиться, а то и в техникуме. Жены своей он был несколько помоложе.

– Здравствуйте, – скользнул глазами по лицу Ирины, по гораздо выше колена открытой ноге в черных колготках. Да и голени, обтянутые тонкой лайкой голенищ, выглядели, на мужской взгляд, крайне соблазнительно. Хозяин внутренне напрягся, жена это немедленно почувствовала и поджала губы.

«Да, – подумала Ирина, – в нынешнем амплуа и при данном раскладе настоящей риелторше следует застегивать папочку и прощаться без лишних слов. Эта мегера от чего хочешь откажется, чтобы меня поскорее выпроводить и пресечь любые контакты в будущем».

А хозяин, наоборот, присел так, чтобы привлекательные конечности гостьи оставались в поле зрения под выгодным для обозрения углом.

– Нет, ну действительно, я же с вашим старшим говорил, совсем нас не устраивает. – Он оглянулся на жену, чтобы она подтвердила, что все обстоит именно так. – А ты, Маня, кофейку, может? Будете кофе, девушка?..

– Меня Алла зовут, можно без отчества, кофе – с удовольствием, погода на улице прямо ужасная, лучше бы уж морозы скорее. И можно я закурю? – она увидела на столе пепельницу с несколькими окурками, причем, судя по помаде, курила хозяйка.

Ирине показалось, что та отчетливо скрипнула зубами, хотя это, наверное, паркетная плитка под чьей-то ногой сыграла. Но все же ткнула пальцем кнопку электрочайника, не сводя глаз с мужа и гостьи, словно считала, что, лишенный присмотра, он тут же перейдет к каким-то предосудительным действиям или хотя бы начнет делать девушке тайные знаки.

Ирина поменяла ноги местами, вытащила из портсигара длинную тонкую сигарету. Радушно протянула драгоценную и явно неуместную в руках девушки на побегушках вещь хозяевам.

– Спасибо, у нас свои, – ответил Михаил, но портсигар глазами оценил и даже взвесил. Вот тут, наверное, в его грудь впервые закралось сомнение и даже тревога. Выжил и даже несколько процвел в бурные девяностые, значит, на такие сигналы чутье должен иметь волчье.

А вот хозяйка этого знака не просекла.

– Мы, девушка, ясно сказали – равноценная квартира в пределах Садового, плюс пятьсот тонн баксов наличными. И это последнее слово. Не можете – говорить не о чем.

«Фу, как вульгарно. Она что, на Черкизовском рынке торгует? А почему бы и нет?» – анкету жены хозяина Ирина за ненадобностью не изучала.

Хозяйка залила растворимый кофе кипятком, почти бросила на стол чашки, села на углу стола, тоже закурила, по-прежнему держа в поле зрения и мужа целиком, и ноги Ирины. Как-то они ее слишком волновали. Не лесбиянка ли? А что, обликом на активную похожа.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76

Поделиться ссылкой на выделенное