Василий Звягинцев.

Хлопок одной ладонью

(страница 12 из 76)

скачать книгу бесплатно

А я? Зачем живу и зачем делаю то, что делаю?


Снял трубку телефона. Позвонил не Ирине, не Сашке, капитану Воронцову. Мог бы, вместо него, Алексею Берестину, но там разговор с раздиранием рубашки на груди непременно был бы окрашен личными тонами. Никто бы ничего друг другу не сказал «на ту тему», мы с ним давным-давно условились (вернее, это он мне объяснил), что никакого соперничества между нами не было, да и смешно, если б было. Однако…

А с Воронцовым можно поговорить без дураков. Он парень резкий и жесткий, а каким еще быть настоящему мореману, с юных лет призванному и поставленному руководить массой людей, совершенно не настроенных на то, чтобы подчиняться?

Я никогда в жизни не командовал никем, не имел ни одного подчиненного, обязанного под страхом наказания или смерти выполнять чью угодно волю, но оформленную и «озвученную» лично мною. Шофера или машинистку корпункта я в виду не имею. Те могли в любой момент послать меня куда угодно, рискуя, в худшем случае, только увольнением от должности и отправкой на Родину. Что в итоге сделали со мною, не с ними, более решительные, или, как писал Салтыков-Щедрин, – «бестрепетные» люди.

Зато у нас с Воронцовым, если так можно выразиться, похожие личные судьбы. В смысле сложных, но благополучно разрешившихся отношений с «дамами сердца».

Чем хороша наша «Валгалла» – на ней, как в Замке у Антона, пустует едва ли не девяносто процентов пригодных для жизни помещений, и не составляет никаких трудов включить так называемую «фантоматику», чтобы в любом свободном отсеке создать желаемый интерьер и настроение.

Мне захотелось сейчас оказаться в холле нашего терема на той, настоящей Валгалле. Чтобы пылал громадный камин, чтобы высокие окна были покрыты морозными разводами, чтобы от полярного бурана сотрясались бревенчатые стены и вой ветра доносился из печных вьюшек и вентиляционных ходов. Как оно было когда-то: ощущение защищенности, отделенности и независимости от буйства стихий создавало особенное настроение… Кто не видел, не поймет.

 
Славно, когда на просторах морских
разгуляются ветры,
С твердой земли наблюдать за бедою,
постигшей другого…
 

Это, разумеется, не наш случай, они там, поэты античности, насчет гуманизма не слишком отличались, но ощущать себя вне опасности да еще в комфорте – приятно.

Воронцов, ориентирующийся на громадном корабле, как на своем первом тральщике, нашел мое убежище быстрее, чем я рассчитывал. А я настолько успел проникнуться созданной обстановкой, что удивился, а отчего он не в шапке и полушубке, не облеплен снегом.

Однако на нем был всего лишь легкий, синий, еще царского образца рабочий китель с расстегнутыми крючками воротника и верхней пуговицей.

Дмитрий вошел, огляделся, оценил антураж и интерьер, аккуратно затворил за собой дверь, подвинул свободное кресло поближе к столу и камину.

– Как вспоминается, ныне почти забытый поэт, имея в виду нечто вроде этого, писал: «Ты схвачен настоящею тоскою».

А в чем причина, если не секрет?

– Какие ж между нами секреты? Так, знаешь, легкая неудовлетворенность жизнью и отчетливое понимание исчерпанности смысла существования…

Воронцов, как он это великолепно умел, сочувственно покивал головой, потянулся к бутылкам, стоявшим на мраморной каминной полке, рядом с меланхолически размахивающими маятником часами наполеоновских времен.

– Лйчится тремя способами, – тоном ко всему привыкшего земского врача сообщил он, найдя свой любимый херес, который предпочитал всем другим напиткам. – Или – вот этим, – Дмитрий щедро наполнил густо-золотым вином высокие стаканы, – но только в очень больших дозах… – взглядом приказал мне поднять свой. Отпили понемногу. – Или – необузданными оргиями в обществе прелестных женщин, но тоже – достаточно долго, пока вся дурь не выйдет.

И наконец – это уже из личного опыта, – нужно сойти с опостылевшего корабля на берег, недельки две-три побродить по белорусским лесам, в одиночку выходя из окружения, попить болотной водички, поваляться носом в землю под бомбами и снарядами, на себе ощутить, что означает выражение «подножный корм». А потом вернуться и с чувством просветления понять, что ничего нет лучше кают-компании с кондиционером, чистой рубашки на каждый день и собственной палубы под ногами. Уловил ход моей мысли?

Уловить было нетрудно, только все это мы уже проходили. Ну, правда, не довелось лично мне пройти фронтовыми дорогами Воронцова или побывать вместо Сашки в наркомовской шкуре, а в остальном… Согласен, спуститься на землю из поднебесных чертогов бывает полезно для прояснения мозгов, только не это мне нужно.

Мне хочется, чтобы кто-нибудь умный, добрый, знающий со стороны подсказал, стоит ли вообще длить такое существование? А то, может, как старцу Федору Кузьмичу, навсегда уйти «от мира», бесследно раствориться, заставить себя забыть недавнее царское прошлое? Жить, условно говоря, «в скиту», заботиться исключительно о спасении души, изредка просматривать газеты и отбрасывать их в сторону: «А мне-то до всего этого какое дело?»

Дмитрий резонно возразил, что история «Федора Кузьмича» – не более чем красивая легенда, поэтому образцом для подражания быть не может. Что же до всего остального, так лично он примерно по такой схеме и живет, но лишь потому, что на свете существуем мы, то есть Сашка, я, Левашов… существуем и исполняем некую высшую функцию. А он, так сказать, пребывает в резерве главного командования, это его жизни придает определенный смысл. Если же мы бросим свой пост, так для чего все? «Ежели Бога нет, так какой же я штабс-капитан?»

Кроме того, жизнь в одной-единственной реальности, пусть и переделанной «под себя», теперь кажется лично ему ужасно скучной. Более того – почти бессмысленной. Вроде как взять билет на круизный лайнер вокруг Европы, после чего запереться в каюте и от Питера до Одессы рубиться в преферанс, принципиально не сходя на берег и игнорируя все расписанные в программе достопримечательности.

– Если совсем просто и всерьез, я тебе так скажу: каждый из нас есть тот, кто он есть. Переделать себя, даже через колено переломить – не получится, оставаясь в заданных пределах. Наступить «на горло собственной песне» можно, автор этой максимы, Маяковский его звали, попробовал. «Я все свои силы тебе отдаю, атакующий класс!» Посмотрел, что из его энтузиазма вышло, взял и, не дожив даже до наших с тобой лет, застрелился. По той же самой причине.

Поэтому продолжай лезть в каждую дырку, в которую тянет, твердо зная, что только так и следует жить. Что касается нравственных принципов, то на этот случай существует экзистенциализм: ты всегда прав, если поступаешь в соответствии со своим внутренним убеждением. И только.

В общем, Дмитрий довольно легко убедил меня именно в том, в чем я хотел, чтобы меня убедили. Обратной дороги нет, и следует делать все, что мы можем. И кое-что сверх того.

– А теперь обрисуй мне обстановку и расклад на текущий момент. Попросту, без квазинаучной терминологии, нравственных терзаний и прочих соплей и воплей. Куда ходили, что видели, к каким выводам пришли и чего следует ожидать при оптимистическом сценарии и соответственно наоборот.

Я и рассказал. О музее, о встрече с Антоном и о том, что Сашка сумел выудить из его компьютера. И не просто посмотреть и послушать, а записать очень многое на памятный кристалл, причем по прямой подсказке форзейля. Сам бы он сделать этого не сумел.

– Эх, жаль, – посетовал Воронцов, – я бы с Антоном тоже с удовольствием повидался. Поговорил, в глаза ему посмотрел. Все-таки сдается мне, что он не врет. И знаешь почему? Потому что незачем. Я тоже все варианты прокрутил, и получается, никаких выгод ни он, ни Игроки теперь из нас извлечь не могут. Уничтожить, если нужно, нас всех вместе с нашими реальностями – могут, без затей. Как комара раздавить или телевизор выключить. Любой своей цели, умея то, что они умеют, достигнут без нашей помощи. Мы в этом сколько раз убеждались. Так что, считаю, впредь следует исходить из того, что все сказанное и обещанное – правда, и мы действительно вольны поступать, как знаем, при соблюдении правил техники безопасности.

Капитан, к примеру, при плавании в опасном районе имеет полное право отказаться от услуг лоцмана. Распишется, где надо, что берет весь риск на себя, – и вперед. Карту получит со всеми необходимыми отметками, режим работы маяков, рекомендации кое-какие. А дальше – его проблемы. Премию заработает, под суд угодит или прямо на дно морское…

– Убедительно. Ну так вот тебе и лоция, и карта с обстановкой… Иди!

//Воронцов знал далеко не все, что знали мы, и о предыдущих встречах с Игроками, и о тех предварительных проработках, которыми мы с Сашкой занимались, пока прочий наш люд безмятежно предавался радостям жизни.//

Я велел машине воспроизвести введенные в нее в свое время эпизоды двух последних контактов с Игроками: последнее посещение Шульгиным Замка Антона, разговор посредством компьютера с одним из Игроков или его «автоответчиком».

Сашка тогда спросил, для чего Игроки, якобы уходя из игры и всей нашей Гиперреальности навсегда, предложили землянам взять все на себя. Доиграть начатую миллионы лет назад Игру за них.

– И с кем же придется играть? – спросил Шульгин. – Вы уходите, форзейли и аггры уже ушли…

– Да с кем хотите. Можете друг с другом. Но скорее всего – с природой всей нашей Вселенной, историей, тем, что вы называете ноосферой. Созданные нами реальности тоже объективны. Они живут теперь по собственным законам. А вы все время пытались их нарушить. Вот и поиграйте теперь – кто кого.

– А если я, мы – не захотим?

– Я же сказал – это ваше дело. Дорогу в Замок ты теперь знаешь. Живите, будто его не существует, или поселяйтесь здесь. А мы когда-нибудь, через сто ваших лет или через тысячу, вернемся и посмотрим, как вы распорядились…

– Но ответь, а вы-то почему уходите? И в чем вообще смысл вашей Игры?

– Совершенно в том же, что и ваших. Люди, когда у них есть соответствующие возможности и нет нужды заботиться о хлебе насущном в поте лица, играют. В политику, с женщинами, в домино, преферанс, гольф, рулетку простую и «русскую», устраивают гладиаторские бои. Конкретные правила несущественны. Иногда испытывают судьбу, иногда – собственное умение. Часто – то и другое сразу. Уходим же мы потому… Вот играешь ты с другом в шахматы, появляется у доски ребенок, начинает вмешиваться, задавать вопросы, подсказывать, хватать фигуры с доски. Ты бы встал и ушел?

– А… Почему бы не..

Игрок не дал ему договорить. Может быть, чтобы не позволить сказать неприличную глупость.

– Но это же ребенок. Может быть, со временем из него вырастет новый Капабланка или Алехин. Но даже если и нет… – прозвучало это укоризненно-увещевающе.

– Если все так… – В легком недоумении и в то же время несколько обличающе Шульгин спросил: – Как же вы позволяете людям воевать, убивать миллионы себе подобных? И нам позволяете…

В голосе Игрока послышалась досада:

– Тебе нужно объяснять, в чем разница между ребенком у доски и шахматной фигуркой на ней?

– Спасибо, не надо…

Так тот разговор и закончился.

А потом еще был разговор с очередным ретранслятором Игроков, начальницей аггрианской базы на Валгалле Дайяной. Там уже участвовали мы вместе с Сашкой. В каюте катера «Ермак Тимофеевич». И вновь вернулись к теме прекращения Игры и ухода наших «партнеров». Вышло так, что в Замке Шульгин беседовал как бы с «белым» Игроком, а устами Дайяны с нами разговаривал «черный».

Деление это совершенно условно, на самом деле мы не имели никакого понятия, кто есть кто, но аналогия на то и аналогия. Как-то их различать надо было, вот мы и договорились между собой считать того, кто проводил свою политику через Антона, – «белым», а использующего аггров – «черным». Хоть бы потому, что Антон когда-то назвал себя «светлым рыцарем».

С Дайяной мы встретились непосредственно на Валгалле-Таорэре, в каюте катера «Ермак». И снова узнали много полезного. Прежде всего подтвердилось, что мы наконец достигли уровня, который позволяет воспринимать, удерживать в сознании и даже иногда деформировать создаваемые Игроками мыслеформы. Разумеется, после этого Игра утратила для них интерес. Как теряет интерес и смысл пулька, когда карты крапленые и все знают, что все об этом знают.

Причем случилось это, по масштабам Сети, буквально мгновение назад. Еще в этом «году» (по какому счету – неизвестно) они испытывали серьезное сомнение в наших способностях и силах, почему и действовали традиционно, через Антона и прежнюю Дайяну. Что говорит отнюдь не в пользу их «всеведения».

Впрочем, мыслящим существам какого угодно уровня развития, достигнув истинного «всеведения», оставалось бы только застрелиться по причине полной бессмысленности дальнейшего существования.

Перелом произошел, как я понял, в момент «удвоения» Сашки, соответственно – Сильвии и возникновения псевдореальностей, спрогнозировать которые и своевременно поставить «блок» Игроки не смогли. Ни один, ни другой. Потому и решили, после соответствующих консультаций, прекратить партию.

Реальность «2056», Ростокина и Суздалева, возникла в результате предпоследнего изящного хода как раз «черного». Как почти каждый земной аналог, их Игра интересна тем, что ходы в ней должны быть как можно тоньше и неожиданней. Как бильярд, как преферанс, да и те же пресловутые шахматы. Умение положить нужный шар «от трех бортов в середину», поймать неловленый мизер или сыграть таковой «с двумя дырками и без хозяйки», найти новый поворот в известной двести лет защите Филидора.

Только у них вдобавок ценится умение на ходу придумать и использовать новые правила, а на «разборке» убедить партнера, что они не противоречат неким исходным Суперправилам Всеобщей Теории Игры.

Я теперь тоже игрок, гроссмейстер не гроссмейстер, но перворазрядник в силу мастера – точно. Так отчего не провести ретроспективный анализ разыгранной с нами и на наших глазах партии и не найти некоторую ключевую точку? Вроде как я искал развилку, приведшую к появлению реальности «2056»?

Если присмотреться внимательно, такими «подставками» изобиловала вся партия, насколько я понимал сейчас, и первой была моя встреча с Ириной на мосту в 1976 году. Тщательно организованная и охотно подхваченная «пешками». Мы ведь могли посмотреть друг на друга и разойтись, ограничившись парой дежурных фраз, а то и вообще не сказав ни слова? Тут кто-то из Игроков далеко заглянул в будущее. А может быть, все не так, и это был вполне необязательный ход, просто на всякий случай двинули фигурки на более удобную позицию. Вдруг да пригодится когда-нибудь.

Точно так же удивительно четко была организована реальность «2056». Не потребовалось «белому» Игроку или специально им посланным диверсантам минировать Печелийский залив, чтобы уничтожить «Микасу» с адмиралом Того на борту прежде, чем японцы взорвут «Петропавловск» с Макаровым[22]22
  «Микаса» – флагман японского военно-морского флота, Того Хэйхатиро – командующий ВМФ Японии. «Петропавловск» – флагман 1-й Тихоокеанской эскадры. Макаров С.О. – ее командующий. Гибель Макарова явилась переломным моментом Русско-японской войны, приведшим к поражению России, революции 1905 года и т. д. Здесь речь идет о событиях 1904 г., не случившихся в нашей реальности, но послуживших появлению реальности Ростокина «2056».


[Закрыть]
. Он всего лишь снял у Николая Второго во время чтения послания Серафима Саровского один детский комплекс, сломавший его волю при виде умирающего деда (Александра Второго), убитого бомбой террористов. За секунду до того, как принять судьбоносное решение, царь стал таким, каким должен был быть по природе, каким его хотел видеть отец, упрямый и решительный Александр Третий Миротворец.

И далее все получилось очень неплохо, хотя все равно реальность образовалась непрочная, к моему глубокому сожалению. Но это и неудивительно. Новый вариант как бы «снял» мощный напор созревших к 1914 году во всем цивилизованном мире негативных эмоций.

Настолько мощный, невиданный ранее в истории, что когда в нашем варианте «сорвало крышку», миллионы людей с упоением принялись убивать друг друга, полностью отключив инстинкт самосохранения. Первая мировая, Гражданская в России, революции в Мексике, Китае, Венгрии, Баварии, Турции и черт знает где еще. Перекройка карты мира, свирепые диктатуры в самых вроде бы никчемных странах, ничем не знаменитых, кроме торговли табаком или бананами. Сталинизм, фашизм, национал-социализм, испанские, португальские, румынские и венгерские их разновидности. Даже поляки, прибалты, финны не обошлись без диктатур собственного разлива.

И вдруг новая реальность все это разом отменила. Заставила тех же людей жить нормально и спокойно. То есть просто завинтили покрепче предохранительный клапан парового котла в надежде, что еще сколько-то времени подержит. Ну, держит пока, только сам котел начал подпрыгивать на своем основании.

Любой нормальный человек с минимальным жизненным опытом быстро бы сообразил, чем все это чревато, и начал искать способ выхода из критической ситуации, потому что не просто так все в нашей истории случилось, человечеству, очевидно, просто необходимо было пройти через катаклизмы ХХ века, чтобы достичь какого-то нового качества. И если этот путь, процесс не реализовался, а был загнан внутрь, неизбежно должно произойти что-то другое, может быть – еще более страшное…

Но Игроки, для которых «нормальные люди» вообще никто, самые заметные из них в лучшем случае пешки, исходили из других посылок. Они действительно решили оставить нас навсегда, но им было по-своему жаль своего творения – этой вот «свитой в жгут двуединой реальности», нашей Главной исторической последовательности и нынешнего «мира полудня». Решение представлялось им оригинальным и красивым. В него изначально были заложены представляющие эстетическую самоценность принципы: пошаговое взаимодействие в точках сопряжения временны х ветвей, теоретически возможный обмен людьми и информацией при целенаправленных и спонтанных «пробоях изоляции», взаимостабилизация реальностей за счет сдвига по фазе аналогичных и прямо противоположных событий и так далее, и тому подобное…

И вот тут вмешались какие-то придурки: исчезающие малые частички конгломерата гуманоидов Галактики, короче говоря – наша теплая, веселая и безответственная компания. Начались безобразия и сбои чудесной самонастраивающейся системы.

Она тут же резко повысила степень собственной связности и приобрела новые качества. На наглядных примерах – мы как бы подкинули еще несколько тузов в стандартную колоду или ввели в комплект шахматных фигур какого-нибудь «премьер-министра» и «верховного судью».

Кого-то это могло бы позабавить, но претендентам на титул «Вельтмейстера» в разгар матча не понравилось. Стройная, самодостаточная и весьма устойчивая система превратилась в химеру, странное, искусственное образование, стремящееся при малейшем постороннем воздействии распасться на более простые элементы. Чтобы она уцелела, не «схлопнулась», подобно карточному домику, нужно постоянное поддерживающее воздействие. До сих пор все в этих мирах происходило не только в режиме автоколебаний, но в той или иной мере под контролем форзейлей, аггров, иногда самих Игроков напрямую.

А вот теперь Игроки уходят, и миры будут предоставлены самим себе.

«Или вы возьмете на себя поддержание стабильности, или готовьтесь жить в условиях, когда сразу исчезают все подстраховки и предохранительные устройства. Атомный реактор без автоматического контроля цепной реакции, космический корабль с ручным управлением – вот на что будет походить ваш «жгут реальностей»…»

– Разве у нас есть выбор? – с любопытством и пробуждающимся азартом спросил тогда Сашка. Он, видите ли, почуял тут для себя новые, увлекательные возможности самореализации. Вот я так отнюдь не думал тогда. Ситуация представлялась мне по-настоящему патовой. Все на самом деле обстоит так, и от нашего неучастия может погибнуть не один даже, а целых четыре мира (или перейти в другое качество, что равноценно), или все это вздор и тогда с равным результатом можно делать что заблагорассудится или не делать вообще ничего. То есть риск – бесконечность к одному.

Принять верное решение в предложенных обстоятельствах в принципе невозможно. Мы владеем только причинно-следственной (каузативной) логикой, а Игроки могут пользоваться любым количеством логик, не признающих этого принципа. Следовательно, сказал я Сашке, любое наше решение будет ограниченным по смыслу и результату, а то и прямо противоположным тому, чего мы хотели добиться.

– Значит, Андрюха, придется руководствоваться исключительно эстетическим подходом. Нравится – не нравится, – заявил Шульгин, иронически улыбаясь. – Плюс вспомнить принцип разумного эгоизма. Раз мы совершенно не понимаем, что хорошо и что плохо для всего человечества, будем исходить из соображений, что безусловно хорошо для нас… Про альтруизм придется забыть.

– Так ведь и эгоизм немногим лучше. Он хорош исключительно в данный момент времени, – развил я его посыл. – Так как даже применительно к себе нельзя угадать, чем обернется сегодняшнее удовольствие завтра. Сифилис, СПИД, цирроз печени или пуля в висок после проигрыша казенных денег…

– Ты говоришь не об эгоизме, а о гедонизме, – возразил Сашка. – Разумный эгоизм как раз предполагает крайне бережное к себе отношение…


– Из ваших слов следует, что вы принимаете наше предложение? – по-прежнему равнодушно спросила Дайяна, транслировавшая мысли «черного» игрока и внимавшая нашему спору.

По-моему, мы еще ничего такого не сказали, но где нам тягаться в проницательности с профессионалами. Возможно – профессиональными шулерами.

– А может быть, вы нам дадите несколько полезных советов? – и в тот раз, как недавно у Антона, спросил я, слегка льстя и как бы заискивая. – Все-таки опыта у вас побольше, и неужели вам так уж безразлично, что случится с миром и с нами?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76

Поделиться ссылкой на выделенное