Василий Звягинцев.

Андреевское братство

(страница 12 из 57)

скачать книгу бесплатно

Я уже упоминал, что во Фриско большая часть заброшенных кварталов расположена почти в самом центре, между холмом Твин-пикс, Русской горкой и юго-западным берегом залива. И издавна является прибежищем наиболее деградировавшей и никчемной части здешних люмпенов. Даже уважающим себя преступникам здесь делать нечего. Поскольку объекты грабежа не забредают сюда даже случайно, а встречающиеся в трущобах, деликатно выражаясь, особи женского пола способны вызвать отвращение у самого непритязательного сексуального маньяка.

Я шел, держась внешнего края замусоренного тротуара, чтобы избежать «случайного» кирпича или куска карниза на голову, а иных форм агрессии не боялся. Вид у меня достаточно внушительный, чтобы отпугнуть спившегося бродягу или недобравших дневную норму нищих.

Серьезные же, многочисленные и немотивированно-агрессивные банды и команды тинейджеров оперируют гораздо севернее, по ту сторону Маркет-стрит. Вот туда соваться я не стал бы ни при каких обстоятельствах, как и в кварталы Чайна-тауна. Одиночки, пусть и вооруженные, шансов на выживание там не имеют. Ночью во всяком случае.

Эти, а также многие другие полезные сведения я почерпнул из ежемесячных отчетов местного ФБР, криминальной хроники, а также удивительно полезного курса для слушателей полицейской академии штата. Что значит иметь навыки работы с основными фондами библиотеки и архива, а в особенности – знать основы компьютерного высшего пилотажа!

Все получилось именно так, как и задумывалось.

На пересечении Эвербери-роуд и Пелл-стрит располагалась давно заброшенная и превращенная в свалку автомобильная стоянка. Уверен, что под грудами мятого железа, мусорных контейнеров, старых покрышек, окаменевших пластиковых мешков с пищевыми отходами и совсем ни на что не похожей дрянью при планомерных раскопках можно обнаружить культурный слой чуть ли не начала века. А то и конца прошлого, если повезет.

Отличное место. Редкие фонари выхватывали из мрака фрагменты грязных бетонных и кирпичных стен, из глубоких вентиляционных колодцев поднимались, клубясь, струи серого пара.

Если бы не ровное розоватое свечение затянутого облаками неба, было бы совсем темно, а так дорога просматривалась на полсотни метров в каждую сторону.

Лично я устроил бы засаду здесь. Тем более что с тыльной стороны к свалке подходила под углом гораздо более широкая, но тоже пустынная Морхауз-стрит, и, двигаясь по ней на автомобиле, преследователи имели бы полную возможность фиксировать мои перемещения через широкие просветы между блоками.

Конечно, ничто не мешало им взять меня в любом месте прямо посреди улицы – подъехать с двух сторон и ткнуть в лоб пушку посолиднее. Правда, для такого варианта нужна немного иная степень самоуверенности. Как в случае со стеклянными дверями. Вскрыть замок и проникнуть в дом тайно может почти каждый преступник, а вот разбить стекло – отнюдь. Мешает что-то в глубинах психики. Да и в пассаже я им показал, что не слишком похож на человека, с которым можно делать что угодно.

Они выбрали промежуточный вариант.

Я как раз поравнялся с серединой ограждающего свалку забора из крупной металлической сетки и был в высшей степени готовности. Стимулятор действовал, в голове – ледяная пронзительная ясность, шаги приходилось сдерживать, чтобы не запрыгать, как в корабле с пониженной гравитацией.

Из-за угла бесшумно вывернулась низкая темная машина. Марку я определить не успел, ослепленный четырьмя яркими до голубизны пучками света. Согнутой рукой я прикрыл глаза, зажмурился и отскочил назад, на середину улицы. Через секунду, когда я открыл глаза, фары уже были притушены: своих людей им ведь тоже слепить и выставлять напоказ незачем.

Сколько их было в машине – не знаю, а на тротуаре стояли четверо, появившихся из пролома в заборе. Оружия у них в руках я не заметил.

– Подними руки, полиция… – хрипловатым голосом сказал кто-то из них. Я неторопливо подчинился, как и любой законопослушный американец при магических словах.

– Иди к машине, – предложил тот же голос. До нее было метров пятнадцать, и я даже удивился, почему не подъехали вплотную. Удобней же. А чуть позднее заметил, что помешала полузасыпанная траншея поперек мостовой.

Увидев, что я медлю, все четверо шагнули с тротуара, развернувшись цепочкой с метровыми интервалами. Хриплый – чуть впереди.

Как я его ударил! Левой сверху и наискось в основание шеи. Это только в кино после таких ударов клиент поправляет прическу и дает сдачи. Мой лег сразу, даже не крякнув.

Второго я встретил прямым в печень. И тоже удачно. Пока на моей стороне был фактор внезапности. Сверхбыстрая реакция и сто килограммов тренированных мышц. (А чем еще заниматься в свободное время на космических базах?)

Но затягивать бой было нельзя. Долго я бы против троих не устоял, да и неизвестно, сколько их еще в машине.

Только навык фехтовальщика позволил мне отклонить голову и избежать удара ногой в висок. Но задел он меня все равно крепко, чуть сзади уха: череп не треснул едва-едва.

Зато повод упасть ничком был самый убедительный. Подвернутой якобы рукой я сжал рукоятку «штейера» и вытащил пистолет из-под ремня.

– Готов? – раздался вопрос, одновременно и заинтересованный, и встревоженный.

– Совсем – не должен бы. Но с полчаса полежит… – ответил тот, кто уложил меня на землю, тоном уверенного в своей квалификации хирурга.

– А что с Патриком?

– Сейчас посмотрю… – и еще через пару секунд: – Боюсь, что плохо. Как бы он ему позвонки не вышиб…

– Если дышит – ничего…

Приоткрыв глаза, я охватил взглядом всю диспозицию. Патрик лежал неподвижно, второй наклонился над ним, третий, постанывая, поднимался с колен и опасности пока не представлял, а четвертый подходил справа. Из машины же так никто и не появился. Только тускло светили подфарники.

«Не главный ли шеф там засел?» – подумал я.

Плеча моего коснулась чужая рука, теперь я точно представлял его положение в пространстве, и когда он сделал усилие, чтобы приподнять мое безжизненное тело и перевернуть на спину, я ему чуть-чуть помог.

Взлетая вверх и разгибаясь, почувствовал, как мой выброшенный вбок локоть погружается в упруго подавшийся живот. И уже стоя на ногах, я догнал отваливающееся назад, смутно белеющее лицо рукояткой пистолета.

Убивать я никого не хотел, это сразу перевело бы наши игры в другую плоскость, оттого, стреляя в последнего, оставшегося на ногах, сознательно завысил прицел. И все равно грохот, языки пламени, шмелиный гул прошедших над головой пуль заставили его, распластавшись, вжаться в грязный асфальт.

Продолжая нажимать на спуск, я круто развернулся и, словно в мишень, послал три пули под верхний скос автомобильной крыши.

Одновременно со звоном лопнувшего закаленного стекла взвыли на реверсе турбины, длинный плоский лимузин со скоростью стартующего истребителя унесся задним ходом во тьму. Что они там думали, бросая на милость победителя четырех своих павших бойцов? Неужели сразу списали? Вот тут бы мне остаться и побеседовать по душам… Многое могло бы пойти иначе…

Но я через пролом ограды, через узкий извилистый проход, как бы не специально подготовленный для операции, промчался сквозь недра свалки и оказался на Морхауз-стрит.

Совсем рядом, прижавшись к ограде, стояла та самая «Дакота», что стерегла меня у пассажа. Значит, кое-кому досталось уже по второму разу. А я даже и не узнал старых знакомых. Ключ, по глупой американской привычке, торчал в замке…

Не наблюдая за собой «хвоста», я доехал до российского консульства и остановил машину на стоянке возле запертых ворот. Когда найдут – пусть думают, не здесь ли я укрылся?

По крутым лестницам, заменяющим на склонах холма тротуары, я спустился к сверкающему на фоне черной воды залива восьмиграннику Северного морвокзала.

Теперь мне следовало исчезнуть, прекратить свое существование в качестве данной, чересчур засвеченной личности.

Оставив последний след в памяти здешних компьютеров, я снял со счета остаток денег и приобрел на них кредитную карточку на предъявителя. Под своей фамилией взял билет и зарегистрировался на рейс Сан-Франциско – Салина-Крус – Панама. Смешавшись с толпой пассажиров, пересек линию контроля и поднялся на борт отходящего через два часа гигантского катамарана «Ронкадор».

Глава 15

Времени должно было хватить на все. Устроившись в тесной, но отдельной каюте, я прежде всего изучил подробный план корабля.

Посмеиваясь над собой, над тем, что я превратился в профессионального беглеца, с собственным набором приемов и сложившимся почерком, мельком подумав, как бы это не осталось на всю последующую жизнь вроде своеобразного нервного тика, я направился в пока еще безлюдный фришоп на верхней палубе и полностью обновил свой гардероб.

Сложив покупки в мексиканскую сумку, заглянул в парикмахерский салон и избавился от едва оформившейся бороды. А усы и прическу привел в соответствие с латиноамериканской модой. Волосам придал умеренно темный цвет. Немного дольше пришлось потрудиться, чтобы приобрести естественную смуглость креола.

Далее, проникнув в жилую палубу экипажа, позаимствовал в незапертой каюте синий рабочий костюм механика.

У себя переоделся, разбросав не нужные теперь вещи по спинкам стульев, и слегка разворошил постель.

На автомобильной палубе как раз шла погрузка, работали и матросы, и береговые такелажники, так что во всей этой суматохе я спокойно, надвинув на глаза козырек каскетки, через кормовую аппарель вышел на пирс и на попутной грузовой платформе доехал до выхода в город.

Судя по всему, концы я обрубил начисто. Где-где, а в недрах двенадцатипалубного левиафана уследить за мной невозможно даже целой бригаде сыщиков, а ни одного предмета, к которому чужая рука могла бы пристроить «клопа», у меня с собой теперь не было. Только пистолет. Но его, кроме Аллы, никто даже не видел.

И вот теперь только я счел возможным отдохнуть как следует и приготовиться к решающим событиям.

В отдельном номере турецких бань я часа полтора нежился на теплых мраморных лежаках, дышал густым содовым паром, испытал все прелести средневекового массажа, после чего, умиротворенный и обновленный, затолкал морскую форму в окно утилизатора, переоделся в легкий и очень меня украсивший костюм из сиреневого тропикаля. Тщательно изучив свой новый облик в зеркалах, я убедился, что только очень близкий знакомый мог бы узнать меня в этом молодом креоле.

Взяв такси, я поехал в аэропорт. И оттуда вновь позвонил Панину.

– Что случилось? Я очень волнуюсь. Где ты пропал?

– По-русски нужно говорить – «куда пропал». Но это к слову. Извини, если заставил тебя нервничать. Но так уж получилось. Я временно покинул город. Потом все расскажу. Для меня новостей нет?

– Где ты? Я пришлю машину, если нужно.

– Не стоит, я в безопасности. И довольно далеко. Завтра снова выйду на связь. И советую подумать вот о чем. Если Аллу захватит кто-то из твоих компаньонов, передай, что напрасно. Она ничего в этом деле не значит. Те вещи, что лежат в ее сумке, без меня и цента не стоят. Чтобы был толк, нам все равно нужно в Москву. Обязательно – вдвоем. Если ее отпустят, я зла держать не буду. Сочту за недоразумение. А шантажировать не советую, может плохо кончиться…

– Игорь, о чем ты говоришь, при чем тут мои друзья? У нас ведь был честный договор…

– Я все сказал. Поразмышляй на досуге. А я сейчас проигрываю другие варианты, кое-какие возможности у меня есть, ты должен знать. Если на тебя выйдут похитители – потребуют выкуп, а это возможно, других знакомых у Аллы здесь нет, – ты заплати. Потом сочтемся. Вот пока все. Привет…

Нет, на их месте в самом деле лучше бы отыграть назад. На что они рассчитывают? Со мной ведь действительно проще было решать дело полюбовно. Если Панин понял намек (а он должен был понять, я не раз упоминал о тесных связях с Галактической службой безопасности), то сообразит, что проблематичная пока выгода возможных неприятностей не компенсирует.

Ночевать я вернулся в порт. Как-то мне там казалось спокойнее. Близость моря, топография окрестностей, само здание…

В правом крыле размещалась автоматическая гостиница Хадсона, как они есть в любом подобном месте, где возможны скопления больших масс транзитных путников. Обычно, впрочем, хадсоновские отели называют ночлежками, и приличные люди ими не пользуются, но меня это сейчас не волновало.

По обеим сторонам трехъярусного зала тянулись сотни одинаковых овальных дверей. Как в камере хранения или благоустроенной тюрьме. На некоторых горели красные лампочки, но на большинстве – зеленые. Полумрак, тишина, довольно тоскливо и неуютно. Пройдя почти до конца, я поднялся на второй ярус и постоял минут десять, ожидая, не появится ли кто подозрительный у входа. Но – никого.

Сунул в прорезь двери с номером 723 край кредитной карточки. Щелкнул замок, зеленый огонек сменился красным.

Само по себе обиталище приличное, но не для страдающего клаустрофобией. Тамбур, в котором едва можно было стоять, не сгибаясь, площадью метр на метр, справа за шторкой умывальник и туалет такого же размера, прямо – спальная ниша. Водяной матрас, кондиционер, телевизор, плафон над изголовьем. За стеклянной дверцей мини-бар и кнопка вызова дежурного на случай чего-то непредвиденного. И все. Достаточно, чтобы провести ночь одному или вдвоем, как угодно.

Раздевшись, я выпил пару рюмок коньяку, включил местный канал ТV. В программе «Шериф информирует и предостерегает» ничего, имеющего отношение к исчезновению Аллы или моим подвигам, не сообщалось. Неопознанных женских трупов за сутки также не появилось. Да я и не сомневался, что тут другой случай.

Погасил свет. Тишина, как в космосе. И сна – ни в одном глазу. Стимулятор плюс естественное перевозбуждение. Думать связно тоже не получалось, мысли разбегались, в голову лезла всякая ерунда.

Пришлось вновь прибегнуть к помощи бара. Выбор напитков был как раз в меру уважения фирмы к постояльцам. Я откупорил стограммовую бутылочку калифорнийского бренди, запил горьким тоником и лишь после этого плавно соскользнул в сумбурный и вязкий сон.

Утро началось неприятно. Бреясь, я с тоской думал, что ничего хорошего мне не светит, только под влиянием возбуждения и азарта можно было надеяться на победу. Алла неизвестно где, и состояние ее, наверное, еще хуже моего, и может быть, правильнее всего было б на самом деле поехать в консульство, все рассказать, сделать заявление для прессы и положиться на благоразумие похитителей.

Вдобавок в обойме пистолета осталось всего три патрона. Я давно не имел дела с огнестрельным оружием и забыл, что следует считать выстрелы и беречь боеприпасы.

Найти же патроны к антикварному «штейеру» вряд ли удастся.

И тем не менее в самой глубине души шевелилась необъяснимая логикой надежда, что как-нибудь все образуется.

Я поднялся вверх, постоял у балюстрады, откуда открывался вид на затянутые легким туманом Золотые ворота, мост, гигантское волнующее пространство залива, и почувствовал сосущий голод. По-настоящему я не ел уже больше суток. Только спиртное, кофе и стимуляторы.

На открытой веранде рыбного ресторана из десяти столиков был занят лишь один. Я сел, чтобы получше был виден пейзаж, заказал ассорти из морских гадов и только потом уже обратил внимание на своих соседей. А они этого заслуживали.

Их было двое, мужчина и женщина. Заинтересовала меня, в первую очередь, конечно, она. Мало сказать, что она красива. Просто я таких женщин не видел никогда. Ни в жизни, ни на экране, ни во сне. Может, только Заря, девушка с Крюгера, к ней приближалась по своим данным. Но то ведь был, кажется, фантом.

Я читал, что кто-то экспериментировал с наложением образов, и в итоге, при использовании нескольких тысяч прототипов, получался портрет женщины, которая казалась абсолютной красавицей любому. Сравнить бы тот артефакт с дамой за соседним столиком.

И еще в ней было то, что модельеры называют «супер», – неброский, необъяснимый словами, но очевидный шарм.

Причем следует отметить, что я весь был поглощен мыслями о судьбе Аллы, то есть отнюдь не расположен, разинув рот, бежать за любой более-менее привлекательной женщиной. Даже несмотря на синдром длительного воздержания.

Одета она была во все белое, простое по замыслу, но удивительно ей идущее… Ровно настолько, как нужно, открывающее и длинные загорелые ноги, и высокую шею, и руки, украшенные массивными браслетами.

Тонкий прямой нос, надменного выреза губы, не делающие, впрочем, ее облик слишком уж неприступным, роскошные пепельные волосы. Но главное – глаза! Огромные, небывалого фиалкового цвета. У меня даже холодок пробежал по телу от восхищения. И другого, более сложного чувства. Будто и зависть, и тоска, и мгновенная платоническая влюбленность, и готовность к преклонению. Вот именно. А я ведь никогда эдаким уж Казановой не был, женским чарам поддавался с трудом.

Даже в более, чем сейчас, безмятежные времена.

Честно сказать, подобное я испытал, когда впервые увидел Аллу. Но сейчас эффект был даже сильнее.

Спутник прекрасной незнакомки ничего особенного собой не представлял. Ну, высокий, крепкий, следящий за своей формой, тоже очень загорелый, одет, как богатый яхтсмен, в светло-синие брюки и белый блейзер с бронзовыми пуговицами, лицо вполне правильное и располагающее, но все же… Подобных мужиков девять на дюжину, а ТАКОЙ женщине нужен был другой кавалер. Не знаю, какой именно, не мое это дело, но – явно другой.

Наверное, я слишком уж бестактно на них смотрел, потому что женщина наклонилась к спутнику и что-то тихо ему сказала. Как я понял, в мой адрес. Не разбирая слов, инстинктивно, по тональности и артикуляции, догадался, что говорили они по-русски.

В первый момент меня это неприятно поразило. Слишком напомнило встречу с Паниным. Возможно, Алла тоже на него подействовала, как на меня сейчас незнакомка, с чего все и началось.

Упаси меня бог от подобных соотечественников.

Но, с другой стороны, во Фриско обширная русская колония, ничего обычного в факте русской речи нет.

А если они не просто соотечественники, а земляки из России, то чем не повод? Узнаю чуть больше о сказочной красавице, да и время скоротаю, все лучше, чем сидеть и терзаться дурными предчувствиями.

– Простите великодушно, – сказал я, обращаясь к мужчине, поднявшему на меня благожелательно-любопытствующий взгляд, – я журналист из Москвы, услышал, что вы по-русски говорите, и мучаюсь, наши вы или местные. Такая у меня профессиональная слабость – разгадывать людей.

Они переглянулись. Мне показалось, что женщина чуть заметно качнула головой, будто предостерегая спутника.

Но он не внял.

– Ну и как, что решили?

– Вот именно, ничего определенного. Обычно я легко угадываю, а тут осечка. Отчего и подошел, не сочтите за нескромность…

– Ради бога. Присаживайтесь к нам, пообщаемся… на чужбине. Шампанского хотите?

– Хочу, – сказал я, сразу почувствовав себя легко. И все же ощущение какой-то странности от разговора осталось.

Я представился. Он назвал женщину – Ирина, и себя – Новиков Андрей.

– Мы, видите ли, путешествуем. Вокруг света. На яхте. Дома не были довольно давно. Вчера пришли сюда. Через пару дней – дальше… И как там сейчас, на Родине?

«В каком смысле?» – подумал я, а он уже продолжал:

– Мы в море новостями не интересуемся, отдыхаем от всего. Как бы отшельничаем. Знаете, вроде Летучего Голландца. Раз в столетие он сходил на берег на одну ночь, а с рассветом снова в путь.

– Забавно. Я почти в том же положении. Полгода-год в космосе, и когда возвращаюсь домой – словно в чужой стране… И тоже яхтсмен. Не раз мечтал, как вы… Яхта. Южные моря, полгода без захода в порты… Только постоянно что-то мешает… Однако на днях все же прогулялся… В тайфун «Элли» влетел. Еле выбрался. Вы не с веста шли?

– С веста. И краем он нас тоже прихватил…

Минут пять мы с увлечением говорили о тонкостях хорошей морской практики, вспомнили и Джека Лондона, и Чичерстера, и Завьялова, а он еще и неизвестного мне Лухманова, который тоже принадлежал к настоящим марсофлотам, по словам Андрея, и много интересного написал о парусных плаваниях.

В чем мы еще сошлись, к взаимному удовольствию, так это в оценке последней книги Фолсома «Феноменология альтернативной истории». Он ее купил в Вануату и как раз на днях закончил читать.

Вообще говорить с ним было интересно и слушать неутомительно, что большая, замечу, редкость.

При этом я мог вволю смотреть на Ирину. Она в разговоре не участвовала, больше рассматривала панораму города, но время от времени вставляла не слишком тривиальные замечания. «Умная вдобавок, – подумал я, – а при такой красоте это перебор. А может, наоборот, как раз при такой немыслимой красоте неизбежен и интеллект. Если считать красоту знаком высшего совершенства».

Через полчаса мы уже чувствовали себя почти как старые знакомые. Они пригласили меня составить им компанию в экскурсии по городу, а затем отобедать у них на яхте.

Я заколебался, и тут Ирина вдруг спросила, что меня так гнетет? Она, мол, это чувствует, я словно время от времени отключаюсь, что-то меня очень беспокоит. Андрей тоже посерьезнел, сказал, что сразу это заметил, отчего и пригласил за свой стол, решив, что вот человеку плохо и надо помочь ему справиться с депрессией.

Неужели я так разучился владеть собой? Но ведь все наоборот, и, пусть это и стыдно, беседуя с ними, я почти не вспоминал об Алле. И впервые мелькнула мысль, что вдруг на самом деле я Аллу не люблю, что это так, привычка, а еще – затянувшаяся на годы тщеславная гордость победителя?.. И она все время это же чувствовала, отчего и вела себя так непредсказуемо…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57

Поделиться ссылкой на выделенное