Роман Злотников.

Элита элит

(страница 3 из 28)

скачать книгу бесплатно

К своей воронке я вернулся в довольно задумчивом состоянии. Во многих подразделениях территориальных войск женщины служат наравне с мужчинами, но в Гвардии существует принцип: не использовать женщин в боевых подразделениях. И теперь я, кажется, ясно осознал, откуда его истоки. Всегда тяжело, когда у тебя на руках умирает человек, но когда этот человек – женщина…

Спасенный мной уже пришел в себя и выбрался из воронки. Когда я подошел, он сидел на поваленном дереве, уставившись в одну точку, и бормотал:

– Погибли… все погибли… все… погибли…

Да уж, похоже, с тренингами по психологической устойчивости в этой армии дело обстояло совсем швах.

– Эй, как тебя зовут? – тихонько позвал я.

– Побили… всех… все погибли… – продолжал бормотать спасенный.

Я вздохнул, а затем… со всего размаха залепил ему оплеуху. Он брыкнулся на землю, а я тут же выпрямился перед ним, приняв некое подобие строевой стойки, и заорал:

– Встать! Имя, должность, звание? Быстро!

Парень суетливо вскочил на ноги.

– Старший сержант Головатюк, командир второго отделения комендантского взвода, товарищ командир! – бодро отрапортовал он.

Я кивнул:

– Хорошо. Ранен?

– Трохи, – испуганно отозвался тот, и его рука дернулась к голове.

– Сядь, – приказал я.

– Есть, товарищ командир. – Парнишка послушно бухнулся на поваленное дерево.

Я осмотрел его голову. Царапина. Хотя может быть контузия. Я осторожно прощупал подушечками пальцев сосуды головы, прослушивая изменения пульса, затем развернул его лицом к себе и оттянул веко, рассматривая роговицу. Вроде бы контузии нет, только сильный стресс. Эх, как сложно с не владеющими хотя бы нижними уровнями антропрогрессии.

– Чепуха. Не помрешь.

– Так точно, товарищ командир, – отозвался старший сержант уже гораздо более бодрым голосом, а затем, помолчав, робко спросил: – А это немцы на нас напали?

Я молча сделал некое круговое движение головой, что могло означать как согласие, так и все что угодно. Пусть сам расценит в соответствии с его собственным видением ситуации.

– Но… как же так? – растерянно забормотал парень. – Товарищ Сталин же говорил, что… у нас с ними договор… что нельзя поддаваться на провокации, что… малой кровью, на чужой территории…

Я некоторое время внимательно слушал его. В этом бормотании, на взгляд обычного человека совершенно хаотичном и бессвязном, на самом деле содержалось немало полезной информации. И если ее сопоставить с теми сведениями, что я запомнил из разрозненных листов секретных документов, которые мы собирали, обрывков разговоров и всего остального, уже можно выстроить кое-какие логические цепочки, способные помочь мне лучше сориентироваться в происходящем.

– Ладно, – через некоторое время прервал я сержанта. Не столько потому, что устал слушать его бормотание, сколько оттого, что ценность получаемой информации резко снизилась: парень начал повторяться. – Нам пора двигаться, старший сержант.

Значит, собери и проверь оружие и боеприпасы, а я… – я покосился на свои босые ноги, – подберу себе кое-что из обмундирования.

Это слово я слышал от дежурного по штабу. Насколько я уже разобрался в терминологии, слово «штаб» здесь обозначало командную монаду. Ну а слово «дежурный» и в Империи означало то же самое, что и здесь.

– Есть, товарищ командир.

Рука сержанта снова дернулась к голове, и я подумал, что у него приступ головной боли, даже успел ругнуть свои диагностические способности, но затем сообразил, что это, наверное, был какой-то очередной воинский ритуал. Причем, похоже, парень выполнил его как-то неправильно. Потому что смутился и пробормотал:

– Виноват, товарищ командир, пилотку потерял, – после чего развернулся и, тяжело бухая сапогами, побежал в сторону развалин.

Обувь я себе подобрал как раз с ноги командира дивизии. Его тело лежало шагах в сорока от остальных и выглядело почти целым. Только под головой натекла лужа крови. Осколок, пробивший ему череп, был довольно маленьким, да и ударил в голову на излете, поскольку выходного отверстия мне обнаружить не удалось. Размер ноги у командира дивизии оказался практически таким же, как у меня, да и качество обуви по сравнению с остальными парами, которые я пытался примерить, также было заметно выше. Кроме того, тело командира дивизии поделилось со мной ремнем с лямкой через плечо – я заметил, что ремень является непременной принадлежностью местной формы одежды. На ремень также был надет контейнер для оружия, которым командир размахивал перед носом у дежурного по штабу, когда грозил его расстрелять. Самого оружия я не обнаружил. Похоже, командир потерял его во время налета. После чего я перешел к более масштабному мародерству.

Я заканчивал разбирать содержимое карманов убитых, не слишком изуродованных взрывами, когда из-за кучи битого щебня вывалилась погромыхивающая фигура. Это оказался старший сержант, буквально увешанный оружием.

– Товарищ командир, – с натугой доложил он, дотащившись до меня, – ваше приказание выполнено. Вот. С ружпарка комендантского взвода взял. У нас третье отделение в субботу в полном составе в местный колхоз отправилось. Для оказания, так сказать, шефской помощи. Так что все их вооружение на месте. Даже «дегтярь». – Он взмахнул массивным устройством с широким круглым блином сверху.

Я молча кивнул, внимательно разглядывая всю эту груду железа, порядок обращения с которой представлял для меня абсолютную загадку. Впрочем, дело было поправимым.

– Отлично, Головатюк. Все исправно? Проверял?

– Никак нет, осмотрел только.

– Ну так проверь! – сердито рявкнул я. – Оружие, считай, из-под завалов.

Парнишка дернулся и озадаченно закрутил головой:

– Так ведь это, пулеулавливатель-то разбило…

Я укоризненно вздохнул и ткнул рукой в сторону приближающейся канонады.

– Они что, тоже в пулеулавливатели палят? Эх, Головатюк…

Парень стушевался:

– Виноват, товарищ командир, привык. Я сей момент…

Он шустро сгрузил на землю весь арсенал и, вытащив из кармана аналог ручного оружия, которым размахивал командир дивизии, зажмурил один глаз и сделал несколько выстрелов в груду кирпича, целясь в верхний. Каждый выстрел сопровождался резким рывком руки и выбросом маленьких пустотелых металлических цилиндриков.

– Дай-ка сюда, – попросил я и первым же выстрелом расколол кирпич, в который метил сержант, на несколько кусков.

– Эк вы… – удивленно качнул головой он. – Даже не целились.

Я осмотрел оружие более внимательно. Никаких прицельных приспособлений на нем не имелось, только какие-то непонятные выступы на верхней части массивного кожуха, охватывающего ствол. Да и на кой черт прицел на таком расстоянии? Тут камнем докинуть можно.

– Дальше проверяй, – приказал я, укладывая оружие в контейнер на поясе.

Судя по тому, что при выстреле выбрасывались маленькие цилиндрики, боезапас у него был ограниченным и требовал пополнения. Но каким образом это делается, я пока не знал. А демонстрировать свое незнание перед старшим сержантом не собирался.

Головатюк последовательно отстрелял еще семь единиц оружия разного вида, позволив мне собрать достаточно информации о том, как с ними обращаться. Два из них показались мне довольно глупыми. В том числе и тот самый «дегтярь», к которому старший сержант явно испытывал неподдельное уважение. Он даже погладил его по прикладу и ласково произнес: «Добрый пулемет».

«Дегтярь» вел огонь длинными очередями и давал просто чудовищное рассеивание. Причем, судя по демонстрируемому невербальному комплексу реакций и особенностям интонаций сержанта, именно свойство вести огонь очередями отчего-то считалось главным преимуществом данного образца. Что было мне совершенно непонятно. Выпускать чудовищное количество боезапаса не в цель, а, так сказать, в сторону цели в надежде, что какие-то доли процента его куда-нибудь попадут?! Да при таком подходе эта армия должна быть просто связана по рукам и ногам линиями снабжения.

Впрочем, благодаря такому подходу именно «дегтярь» имел наиболее адекватный боезапас и систему автоматической перезарядки. А отсекать по одному-двум выстрелам несложно было, просто контролируя время нажатия на спусковой крючок. Поэтому «дегтярь» я забрал себе, оставив старшему сержанту второй образец скорострельного вооружения под названием ППД. Он был предназначен под боеприпас с гораздо меньшей дульной энергией, и поэтому его поражающие элементы имели явно более параболическую траекторию и заметно меньшую убойную дальность.

Кроме того, мы вооружились длинноствольным образцом с ручной перезарядкой, дающим гораздо большую кучность, под названием «винтовка» и двумя одноручными образцами, имеющими этакое техногенное обозначение ТТ. Старший сержант также принес наспинный матерчатый контейнер под названием «сидор», наполненный пачками с боезапасом, именуемым «патроны», и десятком метательных осколочно-фугасных зарядов, именуемых «лимонки». Их он, естественно, испытывать не стал, но пока возился с винтовкой, я быстро осмотрел заряды. На первый взгляд все было понятно, хотя и излишне усложнено. Для использования этого вида оружия нужно было разогнуть усики проволочного фиксатора предохранителя, выдернуть его за кольцо и бросить заряд в противника. Далее «лимонка» скорее всего срабатывала от удара, поскольку никакого таймера задержки срабатывания я не заметил. Да и регулятора радиуса поражения тоже. Однако на всякий случай решил уточнить:

– А ну-ка, Головатюк, доложи мне тактико-технические данные данного образца оружия.

– Так это, – с готовностью начал он, – оборонительная граната Ф-1, в просторечии «лимонка». Вес – шестьсот граммов. Разлет осколков до двухсот метров. Время горения замедлителя – три и две десятых, три и восемь десятых секунды.

Хм… значит, взрыватель не обладает ударным действием. Крайне примитивный вариант, хотя разлет осколков и вызывает некоторое уважение. Впрочем, если данный вид оружия построен на той же технологии, а ожидать иного пока никаких оснований не было, радиус сплошного поражения явно меньше как минимум на порядок.

Еще Головатюк приволок два примитивных стальных шлема, не способных защитить от прямого попадания большинства образцов даже местного стрелкового оружия, и два устройства, которые он назвал «противогаз». Судя по названию, они должны были защищать от воздействия агрессивной внешней среды, но когда я ознакомился с их конструкцией, понял, что они нам вряд ли пригодятся. Даже Головатюку. Ибо по моим прикидкам, данный образец должен был сохранять фильтрующую способность при использовании против нас веществ первого класса токсичности в лучшем случае минут двадцать – тридцать. Да и защищал только органы дыхания, а также кожу и слизистые оболочки в области лица. Я же мог задерживать дыхание на срок порядка двадцати минут, причем при полной нагрузке, а за это время был способен преодолеть по среднепересеченной местности расстояние почти в двадцать километров. Что позволяло покинуть любую зону заражения, которая могла быть создана при данном уровне технологического развития.

К тому же метаболизм гвардейца позволял разлагать до шестидесяти средних летальных концентраций веществ высшего класса токсичности без потери боеспособности. А до двухсот – с частичной потерей. А для того чтобы такое количество токсинов могло проникнуть в организм через слизистые, двадцати минут явно мало. Так что противогаз мне был не нужен. Но, похоже, он также входил в состав боевого комплекта снаряжения бойца местной армии, и я решил не спорить с правилами.

– Ладно, – сказал я, поднимаясь на ноги. – Пора двигать.

– Я извиняюсь, товарищ командир, – подал голос старший сержант. – А куда?

Я задумался. Поскольку противник наступает с запада, или какие тут местные обозначения сторон света, то отступать лучше всего на восток. Но как? Вместе с отступающими войсками или в одиночку? В одиночку я всяко боеспособнее и мобильнее, но куда тогда девать Головатюка? С ним лучше прибиться к какому-нибудь подразделению. Конечно, я мог бросить старшего сержанта и разбираться в обстановке дальше самостоятельно, но это если рассуждать совсем уж абстрактно. С того момента, как мне было пожаловано право принести присягу гвардейца, моей жизнью руководили три ценности – Долг и Честь, Воля Императора и Кысмет. Все они находились в сложном и не всегда однозначном соотношении друг с другом, чаще всего ведя меня по жизни вместе, но иногда отступая друг от друга, а случалось, и противореча друг другу. Но сейчас этого не было. Кысмет привел меня на эту сторону. Долг и Честь обязывали защищать тех, кто в данный момент считался своими. А Воля Императора повелевала разобраться, куда же все-таки я попал и как мое присутствие здесь может послужить на благо Империи.

– Пока двинемся туда, – ткнул я в сторону востока, – а там посмотрим…


– …Ну, так я это, – задумчиво начал Гарбуз, – тушенку велю по вещмешкам разобрать и картоплю частью тоже, а частью запечем?

Я никак не отреагировал на вопросительные интонации в его голосе. Если буду влезать во все мелочи, находящиеся в ведении старшины, времени на исполнение командирских обязанностей – оценку обстановки, организацию разведки и связи, принятие решений – у меня не останется. Нет, я понимаю, иногда приходится влезать в компетенцию подчиненных, если видишь, что они не справляются с обязанностями в той мере, которая уже создает угрозу выполнения задачи, но первейшая обязанность командира – повышать компетенцию подчиненных до уровня как минимум на один выше ныне занимаемой должности. Я был совершенно уверен, что в моей монаде все действительные гвардейцы со сроком службы не менее пяти лет полностью готовы к исполнению обязанностей лидера монады. Как и в том, что наш командир батальона полностью уверен в компетенции восьмидесяти процентов командиров монад. Остальные командовали монадами менее трех лет и в линии старшинства не состояли.

Старшина бросил на меня еще один тоскливый взгляд и отошел. А вот так вот, дружок, привыкай сам принимать решения. Ты в линии старшинства – второй после меня и Головатюка. И хотя убить меня местным оружием довольно трудно, но мало ли! И в случае чего тебе придется возложить на себя бремя командования. Учись!

– Товарищ командир, там еще двое прибились, – подбежал с докладом Головатюк.

Я кивнул. Значит, наш маленький отряд разросся уже до десяти человек. Еще трое – и мы сравняемся численностью со штатной монадой. Наша команда, начавшаяся всего с двух человек, постепенно разворачивалась в серьезное подразделение, а значит, надо было подумать об организации системной боевой подготовки. Ибо святое правило Гвардии – боец должен исходить по?том до боя, но не кровью во время. А тот уровень боевых навыков, который демонстрировали прибившиеся ко мне бойцы, меня совершенно не устраивал. Нет, гвардейцев из них я сделать никак не смогу, но довести их подготовку хотя бы до уровня приличных территориалов мне вполне по силам.

– Кто? – уточнил я у старшего сержанта.

– Артиллеристы.

Я молча застегнул воротник, опоясался ремнем и двинулся знакомиться с пополнением…


Перед тем как покинуть разрушенный штабной городок, мы с сержантом стащили все целые тела и некоторые более-менее крупные части разорванных в большую воронку, образовавшуюся на месте двух попаданий неуправляемых боевых блоков, что для данного типа боеприпасов являлось большой редкостью, а затем закидали их щебнем и битым кирпичом. Из собранного мной содержимого карманов решено было взять только документы погибших и кое-какие полезные вещи типа раскладного ножа, зажигалки и механических наручных часов. Именно их я принял за наручный многофункционал.

В Империи механические часы присутствовали, но только как бешено дорогой аксессуар, служащий не столько для измерения течения времени, сколько для собственного позиционирования в социуме. Впрочем, некоторые экземпляры действительно вызывали уважение мастерством изготовления. Я сам видел один подобный образец у Кая Александрие, тоже лидера монады, но стоящего в линии старшинства на пять позиций выше меня. И даже подумывал приобрести нечто похожее для себя. Но потом это желание как-то затерлось. Тем более что выше нас в социуме Империи все равно никто не стоял и стоять не мог, мы – элита элит, а открыто демонстрировать принадлежность к Гвардии было не принято. Ну а если такая необходимость возникала, то способов дать понять окружающим, что перед ними гвардеец, в нашем распоряжении имелось великое множество…

Кроме того, старший сержант спросил у меня разрешения изъять для собственного использования все собранные трубочки с сушеной травой, дым из которых вдыхал старший лейтенант Башмет. Парень аргументировал тем, что пополнить запасы в ближайшее время ему вряд ли удастся, а «без курева уши пухнут». Похоже, в составе травы, являющейся наполнителем этих трубочек, присутствовал некий наркотик, используемый в качестве легкого релаксанта. И это вызвало вопрос, почему старший лейтенант Башмет посчитал пользование курительными палочками табу для «коминтерновца». Кстати, я так пока и не выяснил, что это такое. Ну а самым главным моим приобретением оказалась довольно тонкая книжица в бумажной обложке под названием «Боевой устав сухопутных войск. Часть III. Взвод, отделение, танк», обнаружившаяся в сумке одного из убитых командиров. Для меня это был прямо-таки бесценный кладезь информации, особенно в области терминологии.

Физическая подготовка в этой армии также оставляла желать лучшего. Мы двинулись в путь через лесок. Первые три километра мы преодолели в относительно приемлемом темпе, а затем старший сержант сдох. Он хрипло дышал и то и дело останавливался «трохи отдышаться». Так что скорость передвижения снизилась с не слишком впечатляющих десяти километров в час до максимум трех-четырех. Впрочем, скорее всего я придираюсь. Для человека, не достигшего даже первого уровня антропрогрессии, старший сержант держался очень неплохо. К тому же у меня вследствие снижения темпа появилась возможность пролистать найденную книжицу и почерпнуть оттуда немало интересного.

Спустя полтора часа очень, на мой взгляд, неторопливого марша мы вышли к проселочной дороге. У обочины стояло наземное транспортное средство, вокруг которого бегал командир со странным приспособлением на носу, представлявшим собой два круглых стеклышка в металлической оправе. Поначалу я принял их за некий облегченный, полугражданский вариант блока визуальной разведки. Я все еще воспринимал окружающее по собственным меркам, забывая о сильной технической отсталости этого мира.

– Стой! – заорал он, тут же хватаясь за контейнер на поясе, в котором, как я уже знал, хранился ручной вариант местного оружия под названием ТТ. – Кто такие?

Поскольку я в отличие от старшины засек его присутствие еще шагов за двадцать до того, как мы вышли на дорогу, «дегтярь», продолжавший на первый взгляд по-походному висеть на моем плече, уже смотрел стволом в сторону командира. Так что это не он представлял для нас угрозу, а я для него. Но открыто демонстрировать ее я пока не собирался.

– А вы? – ответил я вопросом на вопрос, добавив в голос повелительных обертонов. В том психологическом состоянии, в котором сейчас находился этот командир, волевой посыл, содержащийся в моем голосе, должен был сработать на сто процентов.

– Младший политрук Иванюшин, – отозвался тот, – следую из штаба корпуса в расположение своего полка… То есть следовал. – Он растерянно опустил руку с ТТ и покосился на транспортное средство. – Немецкий самолет, и вот… – Он кивнул в сторону транспортного средства, передний капот которого и кабину пересекала строчка пулевых отверстий.

Водительская дверь была открыта, а сам водитель лежал на траве в нескольких шагах впереди и хрипло дышал, держась за грудь. Форменная рубаха, которая, как я теперь знал, здесь называлась гимнастеркой, была снята, а из нижней, когда-то белой, а теперь побуревшей от крови, была сделана примитивная повязка. И что? Этот командир не умеет водить машину? Или повреждения данного транспортного средства настолько фатальны, что оно не способно двигаться? Почему он торчит здесь, не пытаясь ничего сделать?

– Как давно был налет?

– Так это… часа полтора назад, наверное.

Я стиснул зубы. Полтора часа раненый водитель транспортного средства загибается на обочине, а этот… младший политрук ничего не делает?! Непонятно. Как, ну скажите мне, как можно готовить офицеров, не умеющих принимать решения в условиях резких изменений обстановки? Это же армия! Она предназначена выполнять задачи в условиях войны. А любая война – это непрерывные и резкие изменения обстановки, и военнослужащие обязаны уметь не только принимать решения в таких условиях, но и добиваться их реализации, причем при постоянном давлении предельно жесткого набора сбивающих факторов (куда уж жестче, если тебя все время пытаются уничтожить?). Или я чего-то в жизни не понимаю?..

– Головатюк, – коротко приказал я, кивнув в сторону поворота дороги.

Тот послушно потрусил туда, перехватывая поудобнее свой ППД. В другом направлении дорога просматривалась почти на полкилометра, так что если бы там появилось нечто угрожающее, я бы всяко успел среагировать. Я же направился к лежащему на траве водителю. Опустившись на колени, несколькими быстрыми движениями освободил его от уже заскорузлой, в засохшей крови, примитивной повязки и… тяжело вздохнул. Не жилец. Причем во многом из-за своего бестолкового командира. Единственная пуля пробила солдату легкое. В принципе ранение операбельное, даже в полевых условиях и подручными инструментами. В моем профиле медицинская подготовка находилась всего лишь в блоке ограниченно доступных способностей, но даже я смог бы провести эту операцию, не говоря о штатных медиках. Но сейчас легкие водителя оказались заполнены кровью, которая к тому же успела свернуться. И помочь ему в полевых условиях, без специального оборудования, я был не способен. Как, впрочем, вероятнее всего, и здешний медперсонал. Но попытаться надо.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

Поделиться ссылкой на выделенное