Дэйв Волвертон.

На пути в рай

(страница 38 из 41)

скачать книгу бесплатно

   Я выстрелил первым и перечеркнул ее огненной полосой. Она удивленно открыла рот и смотрела на меня, словно знала, что она уже мертва. Потом упала, освобождая мне дорогу, вытянулась. И в этот момент у меня закружилась голова, сердце гулко забилось, и я достиг состояния Мгновенности. Женщина падала, глаза ее смертно закатились, ружье она уронила, и оно, падая, повисло в воздухе. По улицам катились волны дыма, они кружили вокруг куполов, и все было похоже на ад. Небо почти расчистилось от опару но тако, сильный ветер разогнал грозовые тучи. Я видел только одну желто – зеленую полоску, плывущую по небу; при этом на фоне утреннего горизонта видны были миллионы и миллионы отдельных опару но тако, они золотом и белизной сверкали на солнце, как кусочки слюды. Больше ничего чуждого. Орхидеи на крошечных газонах, приземистые пальмы и гигантские папоротники во дворах – это я видел всю свою жизнь. Купола, как женские груди, поднимающиеся в воздух, – это всего лишь дома. А умирающая женщина, лежащая на земле с искаженным лицом, с бледной кожей в розовых пятнах, – просто женщина, я таких видел миллионы. И каким-то образом она соответствует окружению. Словно дым, катящийся по улицам, завихряющийся у куполов, небо, блестящее осколками слюды, умирающая женщина с бледной кожей – все это части огромного холста, пейзаж, нарисованный искусным художником. И я испытал чувство, которое можно было бы назвать совпадением. Эта женщина, эта планета – это совсем не Земля. Но я почувствовал, что готов их принять. Я стал частью Пекаря.
   Женщина, в которую я выстрелил, наверное, любила, ей были дороги незнакомые мне люди. Она не ябандзин. Она просто человек. Она человек не из-за своего сходства со мной, а вопреки отличиям. Я огляделся, пораженный этим ощущением, и увидел, что все вокруг незнакомое, более чуждое, чем я себе представлял. И одновременно все это принадлежит мне.
   Я больше не в Панаме. Я посмотрел на улицы, на холм. Мои компадрес бежали за ябандзинами, стреляли в них. Ябандзины не очень сопротивлялись. Никаких трех тысяч самураев, о которых нас предупреждали, нет. На дирижаблях, должно быть, прилетело всего несколько сот человек. И все они как будто погибли. Большинство зданий горит и разрушено. Только немногие ябандзины решили жить и сражаться. Подобно жителям «Мотоки», большинство предпочло покончить самоубийством. Они не верили, что могут победить нас. Мало кто сражался, и ни у кого не было оружия, способного пробить нашу броню. Они были обречены. Но мои companeros словно не понимали этого.
   Выше по холму из дома выбежала девушка. Двое наемников обернулись и, не раздумывая, выстрелили. Девушка закричала и поскользнулась в луже собственной крови. Те же два наемника медленно направились к куполу, из которого она выбежала, как будто в нем их ждали десятки самураев. Они совершенно не понимали, что бой окончен и война выиграна.
   У меня не было стремления бросить оружие, как во время убийства Люсио.
Но и не было сил нести его дальше. Я подбежал к женщине, которую застрелил. Она лежала на земле, дышала с трудом, но еще дышала. «Она дышит! Я могу спасти ее, – подумал я, – могу спасти ее!» И тут я понял, что с самого убийства Эйриша ищу человека, которого сумел бы спасти, чтобы как-то перед собой оправдаться. Я тащил полуживую Тамару на станцию Сол. Во время эпидемии я изо всех сил старался спасти хоть одного человека. Даже когда Перфекто убил Бруто, что-то во мне кричало: «Надо его спасти!» Но каждый раз мне не удавалось поспеть вовремя. И я подумал: «Если сумею спасти по одному человеку за каждого убитого, счет сравняется. И я стану свободен».
   Я расстегнул костюм женщины и прикрыл ее рану. Кожа у нее бледная; сознания нет, женщина в шоке. Я подложил ей под ноги свой лазер, приподняв их. Оглядел улицу. Мне нужна медицинская сумка, перевязочные материалы, болеутоляющее и средства для закупорки сосудов. Я осматривал улицу, словно где-то здесь, в укрытии, сидят медики. Интересно, где в городе больница. Но на зданиях только японские иероглифы. Я увидел машину, медленно спускающуюся с холма по направлению ко мне. Поднял руки и закричал, потом побежал навстречу к своим компадрес.
   – Мне нужна медицинская сумка! – кричал я на бегу. Артиллерист спросил в свой микрофон:
   – Что ты здесь делаешь без защитного костюма?
   – Мне он не нужен. Ябандзины не сопротивляются, – ответил я, словно это все объясняло. Один из наемников порылся в машине, достал медицинскую сумку и бросил мне.
   – Graciac, – крикнул я и побежал назад. Женщину я нашел на прежнем месте. Проверил раны и обнаружил разрыв одного легкого и повреждение кровеносных сосудов под грудиной. Запечатал дыры в легких пневматической пеной, а кровеносные сосуды просто перекрыл. Наложил повязку и дал диалилфталат, чтобы вывести ее из шока.
   Когда я заканчивал работу, за спиной у меня появилась Абрайра.
   – Что ты делаешь? – крикнула она.
   – Спасаю людей. Они не сопротивляются. Помоги мне! Раздобудь еще одну медицинскую сумку, – крикнул я в ответ, и она, отбросив ружье, побежала вверх по холму. Я прошел по улице и обнаружил старика с остекленевшими глазами, девочку лет двенадцати, спасти которую было уже невозможно, полную женщину с очень широкими бедрами: похоже, она родила множество детей. Она лежала, и в ноге ее торчало множество метательных стрел. Одно колено оторвано. Из раны била кровь. Женщина тяжело дышала, как раненое животное, и цеплялась пальцами за землю, пытаясь уползти от меня.
   Я наложил ей турникет на ногу и сделал инъекцию болеутоляющего. Она покорно смотрела на меня, не мешая работать. Трудно спасти ей ногу, времени на это нет. Лучше стабилизировать ее положение, оставить турникет, хотя при этом она ногу потеряет. Но всегда можно отрастить новую.
   Подошла Абрайра с новой медицинской сумкой. Она крикнула:
   – Там, внизу! Целая толпа! – И указала в сторону берега.
   Мы побежали к берегу и на углу одной из улиц обнаружили человек тридцать. Десять были еще живы. Я начал лихорадочно работать: мальчик с развороченным бедром, старик со стрелой в спине, девочка, которой плазма попала в грудь и у которой хватило ума упасть и дать плазме стечь. Я быстро делал необходимое, вокруг стреляли, но ни разу не выстрелили по мне. Казалось чудом, что можно заниматься исцелением посреди боя, но ябандзины на нас не нападали, а из наших компадрес никто не выстрелил по ошибке.
   Время замедлилось, мгновение тянулось бесконечно. Я работал, а Абрайра бегала от машины к машине и приносила медикаменты. Один раз я поднял голову и заметил, что стрельба почти прекратилась. Не знаю, сколько времени я трудился: минуты или часы. Подсчитал, что помог примерно двадцати раненым, в среднем на одного уходило две минуты Но не может быть, чтобы я работал меньше часа!
   Земля подо мной дрогнула, взорвалось соседнее здание.
   И всякий раз как я поднимал голову, чтобы перевести дыхание, Абрайра указывала на нового раненого, и я хватал свои вещи и бежал к нему. Постепенно мы приблизились к какому-то складу, здесь в подвалах лежали десятки раненых. Я занялся молодой девушкой, услышал скрежет и поднял голову.
   Кто-то в зеленой защитной броне тащил раненую женщину в угол. Уложил ее и побежал за другими ранеными. Подоспел еще один компадре, снял шлем. Химера с деформированными ушами. Он порылся в моей сумке. Сказал, что его зовут Фаустино и он служил санитаром в полевом госпитале в Перу. Он работал очень хорошо. У него оказались быстрые и искусные руки.
   Еще двое компадрес, неразличимые в защитной броне, стали подтаскивать раненых. Меня это очень удивило. Я вдруг понял, что возникает нечто вроде военно-полевого госпиталя, и скоро нас завалят ранеными.
   Я слышал настойчивое «бум – бум – бум» в здании всего за три двери от нас по улице. Это было единственное место поблизости, где еще стреляли. Абрайра несла на плечах старика. Я подумал, что стреляющий добавляет нам много ненужной работы, и рассердился.
   Я побежал к дому, откуда доносилась стрельба. Абрайра в это время вошла под арку большого промышленного здания, – и неожиданно все это здание вздрогнуло от взрыва. Подпрыгнуло в воздух – и развалилось. На Абрайру обрушились кирпичи и покореженные стальные балки.
   Я бросился к ней. Под камнями Абрайры не видно. Я стоял, потрясенный, глядя на эту груду, потом начал растаскивать кирпичи. Прикинул, что их навалило слоем примерно в метр, и старался убирать их как можно быстрее. Поблизости продолжали стрелять.
   «Когда откопаешь, она уже будет раздавлена, – подумал я. – Нужно спасать еще живых людей. Спасать тысячи». Я знал, что Абрайра не могла уцелеть под камнями.
   Кинулся к большому куполу, где раздавались выстрелы, и даже на расстоянии услышал женские крики. Я вбежал внутрь. Купол оказался театром. Сквозь круглые окна под самой крышей лился свет, впереди располагалась сцена. В здании укрылась сотня женщин; и один человек в броне стоял у входа и стрелял в женщин из самострела, а они прятались за спинками кресел. У меня на глазах одна из женщин метнулась к запасному выходу, человек повернулся и убил ее. Действовал он с удивительной скоростью и уравновешенностью, точно и даже изысканно, погруженный в состояние мунэн, одновременно достигнув Мгновенности и Полного Контроля. Он стрелял по своим жертвам, словно это учебные цели, и делал это исключительно точно. Он символизировал все то, чему научили нас самураи. Женщины отчаянно кричали. Я крикнул:
   – Muchacho! – и подбежал к этому человеку сзади. Он повернулся ко мне – я увидел, что это латиноамериканец, – потом снова принялся истреблять женщин. Я выбил самострел у него из рук и закричал: – Не нужно! – Он взглянул на меня, потом на ружье, словно хотел подобрать его.
   Я стал расстегивать его шлем, кричал: «Не нужно!», хотел посмотреть, узнаю ли я его. Темноглазый человек средних лет. Для меня он безымянный. Лицо может принадлежать любому из тысяч знакомых мне рефуджиадос. Глаза его горели, он был покрыт потом мунэн.
   Он ошеломленно смотрел на меня, не понимая, почему я на него кричу, как человек, очнувшийся от сна. Лицо его сияло восторгом. Неожиданно его взгляд сфокусировался, он увидел меня.
   – Que glorioso! Как славно! – удивленно сказал он.
   Снаружи звуки выстрелов стихли. Слышались радостные возгласы: наши люди осознали, что победили. И хоть меня тошнило от того, какими мы стали, в то же время я дрожал, сознавая, что мы приобрели целую планету. Я вышел наружу. Счастье, словно пот, сверкало на лицах моих товарищей. Я видел companero со снятым шлемом, с его волос стекала радость.
   Я повернулся и побежал помогать раненым.
 //-- * * * --// 
   День тянулся бесконечно. Мы обрабатывали сотни раненых и переправляли их в больницу. Огромная работа, в которую постепенно было вовлечено около восьмидесяти Человек. Город принадлежал нам, и ябандзинов к полудню согнали в огражденный лагерь. Гарсон провозгласил себя президентом Пекаря. Командование ОМП, находившееся на орбите, с радостью приняло нашу просьбу о вхождении в Объединенные Нации в качестве единого члена, и наше пребывание на планете было узаконено. Объединенные Нации предпочитают иметь дело со стабильным правительством, единым для всей планеты, независимо от того, чего это стоит населению. Захватив обе столицы, мы доказали, что являемся таким правительством, и получили признание: закон признает любое правительство, добившееся объединения планеты. Объединенные Нации счастливы, что мы прекратили распрю на Пекаре. И потому одобрили нашу победу.
   Мы узнали, что ябандзины не смогли обеспечить себя огнестрельным оружием, потому что их фабрики оказались разрушены. Через несколько часов после того, как дирижабли ябандзинов вылетели сюда на подмогу, наемник по имени Овидио Гардоса с помощью амигос нагрузил челнок камнями. Потом со стороны моря подлетел к Хотокэ-но-Дза и на скорости 1500 километров в час ударился в промышленный комплекс Ро. Он погиб сам, но уничтожил и несколько сотен самураев, которые лихорадочно готовили там оружие. Все говорили об Овидио, и многие считали, что нужно почтить его героизм и назвать его именем город. Мне казалось, что Овидио – хорошее название для города.
   В полдень подъехал Гарсон, он привез с собой в больницу Тамару, и она молча смотрела, как мы заботимся о ябандзинах. Я чувствовал, как она смотрит мне в спину, будто ворон.
   Я наполнил ее сосуд для внутривенных вливаний. Она поблагодарила меня, но больше мы не разговаривали. Работая, я вдруг вспомнил, что на спине у меня по-прежнему лазерное ружье. Я достал из него образец плоти Перфекто и поместил в холодильник, а потом продолжал работать далеко за полночь. В полночь вернулся Гарсон и увез Тамару, обращаясь с ней так, словно она собака на привязи. Он негромко разговаривал с ней, рассказывая о своих планах немедленной депортации всех мужчин – японцев. Я работал, пока эмоционально и физически не выдохся совершенно, потом вышел на улицу и поискал место, где бы поспать.
   Побрел к театру, где в последний раз видел Абрайру живой. Улица была хорошо освещена, и это меня удивило, потому что большая часть города оказалась разрушена. Никто не разбирал камней в груде, под которой лежит Абрайра, и я подумал, что это должен сделать ее амиго. Что случилось с Мавро, я не знал. Спина у меня болела, глаза устали, но я начал поднимать камни из зеленой пемзы.
   Каждый камень большой, весит не менее пятидесяти килограммов, даже при здешнем уменьшенном тяготении. Я боялся увидеть Абрайру, боялся, что она будет изуродована до неузнаваемости. Но когда я снял большую часть камней, заметил тело старика, которого несла Абрайра, изломанное и изуродованное, а из – под трупа торчала рука Абрайры. Она светилась теплым платиновым светом, выделялись горячие и ясные вены.
   Я отбросил еще несколько камней, и неожиданно вся груда зашевелилась, Абрайра раздвинула камни и посмотрела на меня. Лицо ее было окровавлено, во всем теле, казалось, не осталось ни одного живого места. Она с трудом приподнялась, и я помог ей выбраться из завала. Абрайра пошатнулась и опустилась на колени.
   – Я… думал, что ты умерла, – сказал я. Абрайра с презрением взглянула на рухнувшее здание, словно эти камни – ничтожные детские игрушки. В голосе ее звучало удивление. Она сказала:
   – Может быть, я и человек, но не настолько же! Я облегченно рассмеялся и помог ей добраться до больницы.
 //-- * * * --// 
   Следующие два дня Абрайра провела в больнице. Удивительно, но у нее треснули только два ребра. Очевидно, усовершенствование коллагена сделало ее кости более гибкими. Я готов был поклясться, что только медуза способна выдержать такое избиение. Я расспросил ее, и она сказала, что главную энергию удара принял на себя ябандзин, которого она несла, и «кирпичи просто показались ей немного тяжелее обычного».
   Мы встретились утром с Мавро, отыскали тело Перфекто и похоронили его на кладбище. Потом я работал в больнице как вол, радуясь забвению, приходящему с работой.
   Гарсон большую часть времени посвящал восстановлению обороны города. Большой контингент наемников был отправлен в поселки «Мотоки», оттуда жителей дирижаблями перевозили на отдаленный остров, впоследствии им предстоял перелет на Землю. Наши люди по-прежнему опасались мести: выстрелов снайперов, бомб в зданиях. У границ города были в первые же два дня задержаны пятьдесят боевых машин с самураями – и подданными корпорации «Мотоки», и ябандзинами; все самураи хотели добраться до Гарсона, с этой целью они в бурю пересекли большую пустыню.
   В том, как наемники держались группами у лагерных костров по ночам и не снимали броню даже на отдыхе, виден был страх. И как только наши пациенты в больнице приходили в себя, Гарсон переправлял их на юг. «Пусть ябандзины сами заботятся о своих, – говорил он. – Надо же чем-то занять их». И это, несмотря на то, что большинство женщин захваченного города относилось к нам как к суперменам, биологически и культурно превосходящим их.
   Наши потери соответствовали прогнозам. Гарсон потерял несколько сот человек в сильной буре при переходе через пустыню. Сорок процентов погибли при захвате Хотокэ-но-Дза. Осталось двадцать пять сотен. Недостаточно, чтобы удержать планету, если японцы восстанут.
   Но наши люди больше не думали о том, чтобы оставить планету. Однажды утром я встретил Абрайру за пределами – больницы, она сидела на земле, держала в руке горсть почвы и смотрела на нее. Я несколько минут наблюдал за ней и понял, что она никогда не улетит отсюда. Раньше или позже, но умрет она на Пекаре.
   Гарсон договорился с колумбийцами, предложив им часть планеты, и мало кто отказался от возможности стать богатым землевладельцем. Почти сразу мы начали выгружать их с корабля – это заняло больше недели.
   По ночам мне по-прежнему снилась Тамара, которую я пытаюсь освободить. Снилась Татьяна, девочка, имя которой я помнил, – больше ничего. Я гадал, что случилось с моим отцом, почему я совершенно ничего о нем не могу вспомнить. Это меня беспокоило. Я провел сканирование своего мозга в поисках темных пятен, где погибли клетки, но не обнаружил никаких отклонений. Да я и не ожидал найти что-нибудь. Воспоминания не пришпилены в определенной части коры, как на булавочной головке. Они разбросаны и живут по всему мозгу. И даже определенное повреждение мозга не может полностью лишить меня памяти. Поэтому я еще больше погрузился в работу, надеясь, пока лечу других, вылечиться и самому, а в минуты одиночества сидел в углу и грыз ногти.
   Я работал днем, когда Абрайра захотела пройтись. У нее еще было много синяков, тело распухло, и, хотя она и пыталась помогать в больнице, сил у нее не хватало. Я подставил плечо и помог ей идти.
   Она тяжело дышала, и ее дыхание шевелило мои волосы. Ее запах, ее прикосновения действовали на меня возбуждающе.
   Неожиданно она повернулась ко мне и сказала:
   – Ты лучше выглядишь сейчас. Я рада.
   – О чем ты?
   – Да ни о чем. Просто лучше выглядишь. – Абрайра надолго задумалась. – Ты однажды сказал мне, что я показала тебе твою темную сторону. Ты узнал, что способен к жестокости, и это тебя глубоко встревожило. Я часто, пока ты спал, говорила об этом с Перфекто. Перфекто опасался, что это сознание погубит тебя. Но он говорил: «Еще рано судить. Если он не погибнет, то сам справится со своей жестокостью. Теперь, обнаружив зверя, он либо должен уничтожить его, либо сам погибнет». И Перфекто часто спрашивал, выиграешь ли ты эту схватку. Когда ты дрался с Люсио, я подумала, что ты погибнешь. Но теперь я вижу, что ты победил.
   Все получилось хорошо. Ты не погиб, потому что остался верен своей страсти.
   Я обдумал ее слова. В своей борьбе я чувствовал себя совершенно одиноким. Мне казалось, что Абрайра и Перфекто говорят со мной о моих проблемах, только чтобы войти ко мне в доверие. Но они помогали мне. Абрайра своими неожиданными мыслями, Перфекто своей преданностью. Однако я считал, что Абрайра сейчас хвалит меня незаслуженно. Если я одержал победу, где же испытываемое мной торжество? Я взглянул на свое прошлое – и ощутил только печаль и пустоту. По ночам меня по-прежнему осаждают кошмары.
   – Ничего не закончилось хорошо, – сказал я. – Какое-то время мне казалось, что я потерял самого себя. Теперь кажется, что я себя снова нашел. Я убивал людей – и то, что изменил свою устремленность и теперь помогаю им, не устраняет совершенного мною зла. Иногда я думаю: может, я выжидал удобного момента, чтобы вернуться к своей страсти, момента, когда это уже не сопряжено с опасностью для меня. Ничего не закончилось хорошо. – И тут же я почувствовал: мне безразлично, хорошо все закончилось или плохо, важно только оставаться верным свой страсти.
   Через час в больницу пришел наемник в боевом костюме, он пробился через толпу. Увидел меня и поднял пистолет, собираясь выстрелить.
   В эту секунду я достиг Мгновенности и увернулся вправо. Выстрел ударил в стену за моей спиной.
   Я смотрел на ствол ружья, и он не поворачивался ко мне. Движения человека казались невероятно медленными, как у больного и ослабевшего; я чувствовал, что целый день смог бы увертываться от его выстрелов. Мне не приходилось раньше сражаться в таком состоянии, и я поразился разнице. Санитар, помогавший нам уже два дня, разобрался наконец, что к чему, перепрыгнул через кровать и ударил наемника по голове. Тот упал на пол. Несколько человек сорвали с него шлем, показалось темнокожее лицо – человек явно арабского происхождения. Еще один убийца ОМП. Санитар связался с Гарсоном, потом убийцу увели. Я был поражен и опечален этим происшествием.
   Немного позже в больницу пришел личный адъютант Гарсона, он о чем-то пошептался с Абрайрой. Она нахмурилась, а он поглядел на меня и ушел. Абрайра казалась очень встревоженной, и я целый час наблюдал за ней, но ни о чем не спрашивал. Наконец она подозвала меня и сказала:
   – Анжело, пойдем пройдемся – снаружи. – Встала со своей кровати и обхватила рукой мои плечи.
   Ведя меня к выходу, она молчала. Солнце светило необыкновенно ярко, дул теплый влажный ветер. Повсюду пахло нашатырем, и ветер нес по улице частички белого пепла. Абрайра провела меня к большому бежевому куполу, около него на столе лежал боевой костюм и самострел. Абрайра указала на костюм и сказала:
   – Надевай.
   Я послушался. Шлема не было. Когда я оделся, она посмотрела мне в глаза и объяснила:
   – Там внутри Гарсон. У него есть для тебя задание. Он говорит, опасное. – И она обняла меня.
   Я вспомнил намек Гарсона, что мне нужно работать убийцей. Мысль о разговоре с ним меня не радовала. Я подобрал самострел и вошел в купол, прошел по коридору с деревянными панелями. У двери сидел адъютант Гарсона.


   – Генерал ждет вас, – сказал адъютант.
   Я отворил дверь и увидел, что в помещении полно людей, техники работали с оборудованием для создания голограмм, три оператора нацелили камеры на дверь. Я не мог понять, что происходит. Мне показалось, что снимают, как я вхожу в помещение. Я широко распахнул дверь, смущенный этими камерами, шагнул внутрь и увидел в десяти шагах от себя человека в одежде наемника.
   Он поднял на уровень груди пистолет, и я достиг состояния Мгновенности. С криком «Нет!» я попытался увернуться, но, отскакивая влево, подумал, что увернуться невозможно.
   Ничего не произошло. Голубой электрический шар не пролетел по комнате. За спиной наемника сидело больше десяти человек, включая Гарсона и Тамару. Тамара склонилась к столу, от ее затылка отходил провод. Она сказала:
   – Сантос, прокрути ленту назад. – На столе перед ней мое крошечное изображение удивленно отскочило с криком «Нет!».
   – Я думаю, хорошее время реакции, очень убедительно, не правда ли? – спросил у нее Гарсон.
   – Да, – согласилась Тамара. Гарсон повернулся ко мне.
   – Похоже, у нас проблема. Капитан Фаруки демонтирует орбитальную базу ОМП, собираясь вернуться на Землю, и не хочет оставлять незаконченное дело. – Гарсон махнул рукой: в углу комнаты, почти скрытый механизмами, спал в кресле араб – убийца. На голове у него была металлическая лента, похожая на тонкую платиновую корону, лента соединялась с компьютером. Он явно находился под действием наркотиков. – Я задержал убийцу. Идеал – социалисты в составе контингента ОМП обвиняют вас в своей неудаче в Латинской Америке. Мы решили, что лучше имитировать вашу смерть, сбив их со следа. Тамара попросила привести вас сюда, чтобы вы видели, как это организовано, и мы подумали, что если вы на самом деле на какой-то миг поверите, что вас хотят убить, это добавит реализма сцене. На некоторое время вам придется изменить внешность, понятно? Пока не улетит весь контингент ОМП. – Он посмотрел на Тамару и кивнул, показывая, что она может говорить.
   Тамара не повернулась в своей коляске ко мне, никак не показала, что знает о моем присутствии. Просто сказала:
   – Дайте неврокарту убийцы.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41

Поделиться ссылкой на выделенное