Дэйв Волвертон.

На пути в рай

(страница 12 из 41)

скачать книгу бесплатно

   Маленький химера рассмеялся.
   – Или пенис толщиной с иглу, как у того маленького генерала. – И он кивнул в сторону Мавро Окружающие захихикали.
   Перфекто закончил пересказ и вопросительно посмотрел на соседа. Лицо Мавро оставалось спокойным, как будто застыло. Он никак не прореагировал. Абрайра и Завала явно все слышали, но промолчали.
   Мы продолжали поднимать тяжести, но больше не разговаривали, и я стал прислушиваться к разговорам в зале, стараясь разобрать слова, как Перфекто. Но мог разобрать голоса лишь тех, кто тренировался недалеко от меня. Они жаловались на то, что им досталось в симуляторе. Один из артиллеристов потерял равновесие и прострелил спину своему водителю – все шутили по этому поводу. Скоро напряжение спало.
   Мы переходили от установки к установке. Рослый человек передо мной оживленно обсуждал возможность увеличения платы с повышением по службе. Мы заключили контракт в качестве heitai, пехотинцев, но если нам дадут звание самураев, то будут платить втрое больше. Счастливцы – им было о чем мечтать…
   Через два часа упражнений у меня свело мышцы. Хотелось поскорее добраться до своей медицинской сумки и принять N-релаксин и дераприн, чтобы понизить содержание молочной кислоты и снять мышечную боль.
   Мы направились к выходу, впереди шел Мавро. Он пробирался между скамеек и все время отклонялся вправо, а не двигался по прямой. Перед нами находилась боевая группа во главе с Люсио, химерой с длинными волосами, который так грубо шутил над нами.
   Люсио сидел на скамье спиной к нам и делал разводку. При этом нужно прижиматься спиной к столбу, в обеих руках у вас по ручке. Ручки соединены с тросами, которые идут к прессам. На установке есть шкала. Поворачивая указатель на ней, можно увеличить натяжение тросов до пятисот килограммов.
   Все в группе Люсио устали, и никто не заметил нашего приближения. Мавро напал без звука.
   Он схватил трос и мгновенно захлестнул его вокруг шеи Люсио так, что получилась петля. Одновременно Мавро передвинул указатель на максимальное напряжение: трос прижал химеру к столбу и начал душить его. Химера замахал руками, забил ногами, стараясь найти опору: но все это происходило в полной тишине, могло даже показаться, будто я сплю и только вижу, но не слышу то, что происходит.
   Мавро усмехнулся – мы заторопились из зала, обходя других упражняющихся. Рослый одноухий человек вскочил со своей установки и заторопился на помощь Люсио. Перфекто задержался лишь настолько, чтобы толкнуть одноухого назад на скамейку. Тот упал с криком, и лишь теперь все в зале обернулись посмотреть, что происходит.
   Покинув помещение и поднявшись на два уровня по лестнице, мы побежали по коридору, как толпа детей, которые только что разбили стекло и боятся, что их поймают.
   Каждую минуту я ожидал, что за нами погонятся товарищи Люсио.
Я всего лишь полдня назад пришел в себя, а Абрайра уже настроила против нас японца; Мавро и Перфекто, кажется, делают всех встречных нашими врагами. При таких успехах нам никогда не добраться до Пекаря живыми.
   Пробежав достаточно, мы остановились, задыхаясь. Я растирал опухшую лодыжку, остальные, усевшись, со смехом вспоминали происшествие.
   – Чему вы смеетесь? – я был возмущен – Ты разве не видел выражение их лиц? – спросил Мавро. – Когда трос начал душить этого малыша, я подумал, сейчас он заплачет.
   – Ты же мог убить его! – закричал я. – Мог сломать ему шею!
   – Не думаю, – заметила Абрайра. – Трос натягивается недостаточно быстро.
   – Теперь они захотят отомстить, – сказал я. – Разве вы не понимаете? Мы здесь меньше дня, а вы уже развязали вендетту. – Мой голос звучал все выше.
   – Нет, – возразил Мавро с улыбкой, достал из кармана сигару и закурил. Корабельные правила запрещали курение, но Мавро плевать было на правила. – Не мы начали. Они – когда затронули нашу честь.
   – К дьяволу честь! Разве вы не понимаете? Нельзя так жить!
   Мавро удивленно скривил рот. Казалось, возбуждение его нарастало. Руки задрожали, он оглядывался в поисках места, куда бы положить сигару, как будто собирался драться со мной.
   – К дьяволу честь? – переспросил он. Перфекто и Абрайра переглянулись и пожали плечами.
   Завала, казалось, плохо соображал, что происходит.
   – А, понимаю. Шутка! – сказал он и попробовал засмеяться, глядя, не улыбнусь ли и я.
   – Я говорю серьезно, – повторил я. – К дьяволу честь! Что с того, что они шутят и дают нам прозвища? Если вы будете продолжать настраивать против себя всех на корабле, кто-нибудь уже на Пекаре сунет вам кинжал в бок. Как вам понравится идти в сражение без поддержки? Даже если вы их ненавидите и считаете своими врагами, нужно обращаться с ними хорошо. Мне кажется… Мне кажется, что именно способность сочувствовать врагу и делает человека человеком.
   Мавро странно посмотрел на меня, потом улыбнулся.
   – А я-то все это время думал, что нас отличают от животных только противопоставленные большие пальцы и способность к общению. – Все рассмеялись. Мавро выгнул брови, изображая напряженную работу ума:
   – Но, конечно… я понимаю, что ты имеешь в виду! Проявлять сочувствие к врагам… Вот ты, например, ввел Хустанифаду обезболивающее, прежде чем перерезать ему горло!
   Все снова засмеялись, и Завала удивленно спросил:
   – Он так сделал? На самом деле?
   Какая-то часть меня кричала: «Да! Да!», и я понял, что его слова справедливы. Ужасное чувство вины охватило меня. Неужели я действительно анестезировал Эйриша перед убийством в порыве сочувствия? Мне казалось, я сделал это автоматически. Мысли мои смешались, я потерял ориентацию, и снова мне пришло в голову, что я больше не знаю себя. Я тяжело задышал, закашлялся. Подступала истерика. Я хотел было объяснить им, как все произошло. Рассказать, что где-то, каким-то образом я утратил рассудок. Сошел с ума и потому не отвечаю за свои поступки. Я закрыл лицо руками.
   Все стихли, а Перфекто встал и обнял меня своей огромной рукой.
   – Прости, дон Анжело, – сказал он. – Мы не хотели тебя обидеть. – Он повернулся к остальным. – Верно?
   – Конечно, – согласился Мавро, словно сама мысль о том, чтобы обидеть меня, была совершенно абсурдна. – Я просто пошутил. Мне очень жаль.
   – Мне кажется, дон Анжело говорил правильно, – продолжал Перфекто. – Мы должны заводить друзей, а не врагов. Строить, а не разрушать. Ведь ты это имел в виду? – По тону его голоса ясно было, что он не понял моих слов. Ему хотелось доставить мне удовольствие, и мгновенное ощущение победы, которое я испытал, посчитав, что убедил его, тут же исчезло: Перфекто согласился со мной только из-за своей генетической программы. У него нет выбора.
   – Si, – сказал я, вытирая глаза.
   Мавро выпустил облако сигарного дыма. Взгляд его был задумчив.
   – Может, ты и прав… Ты, конечно, привел разумный довод. Иметь полный корабль союзников – в этом есть масса преимуществ. Я не взвесил политические последствия своих действий. Преданность остальных на корабле была бы очень полезна… и для выживания, и для продвижения по службе…
   Я подумал, не старается ли он развеселить меня, но, глядя на него, я почти видел, как поворачиваются колесики его мыслительного механизма: он решал, как обеспечить преданность других на корабле. Я был уверен: он представляет себе разветвленную сеть друзей, каждый из них готов умереть по его капризу, пожертвовать своей жизнью, чтобы спасти его. Он, очевидно, стремится к власти, но не имеет средств для ее завоевания. Из-за своего малого роста он не может соперничать с химерами. На корабле он никогда не станет сильным человеком, которым все восхищаются.
   – Ты прав, – повторил Мавро. – Имеет смысл. Мне нравится твоя мысль.
   – Неужели ты серьезно? – спросила Абрайра. – Чего мы этим добьемся?
   – Приобретем друзей, – ответил Мавро.
   – Мир, – сказал я. – Если все будут так жить, у нас наступит мир.
   Абрайра недоверчиво покачала головой.
   – Не сработает. Во всяком случае, с нами, химерами. Это идеалистический вздор. Люди уважают сильных и смелых, а не мягкотелых приспособленцев. К тому же у нас уже есть вендетта – с этим подонком Люсио. Мы не можем остановить ее! Он не примет никаких извинений!
   – Почему? – спросил я.
   Абрайра не ответила. А Перфекто сказал:
   – Она. права.
   – Почему? – повторил я.
   Перфекто склонил голову набок и пожал плечами.
   – Не могу объяснить. Это на уровне эмоций. Просто я знаю, что Люсио теперь не остановится. Он моложе меня, моложе даже Абрайры, и поэтому инженеры сделали его еще менее похожим на человека. Он химера. Мы напали на него. И гнев его может быть смыт только кровью. Он начнет Поиск.
   – Поиск? – Я никогда не слышал такого термина.
   – Si. Он не удовлетворится, просто убив нас. Он захочет изуродовать наши тела. Человек, начавший Поиск, ищет нечто большее, нежели обыкновенную месть.
   Мавро затянулся.
   – Правда? Интересно… – протянул он. – И все же план Анжело сработает, если остальные не поймут, что мы затеяли. Анжело не просто говорит: «К дьяволу честь!» Нет, он утверждает, что честь должна стоять на втором месте вслед за мудростью. Верно? Так что, я считаю, мы можем действовать в двух направлениях. Будем дружелюбны как щенята и посмотрим, что нам это даст. И будем составлять список тех, кто нам не нравится. И если наш план не сработает, мы их убьем. Даже Люсио может прийти в себя, если дать ему бутылку виски.
   Я был поражен тем, что никто из них не воспринял ситуацию серьезно. Все согласно кивнули, как будто Мавро – великий мудрец, сказавший свои глубокие слова.
 //-- * * * --// 
   Вторую половину дня мы провели, тренируясь в прицеливании, как приказал Кейго. К вечеру опухоль у меня на ноге спала, и мы маршировали, выполняя одно из бесконечных упражнений. Я вспомнил Гватемалу. Сплошные окопы. Я выкопал тысячи окопов во время службы в армии. К счастью, на корабле негде их копать. Однако маршировать можно, и мы маршировали. Корабль ускорялся при одном g, но Абрайра сообщила, что постепенно ускорение возрастет до 1,45 g – максимально допустимой по закону перегрузки. Это означает, что каждый из нас станет тяжелее – прибавит от 25 до 50 килограммов, поэтому при маршировке нам не нужно будет нести ранцы.
   Вечером к нам заглянула маленькая бразильянка. Это была первая женщина – нехимера, которую я увидел на корабле.
   – Кто-нибудь из ваших знакомых умер сегодня – в симуляторе? – спросила она.
   – Si, – сказала Абрайра. – Нас всех убили.
   – Нет, я имею в виду настоящую смерть. Некоторые на самом деле умирают в симуляторах. Пока я слышала о шести смертях.
   Я понял, о чем она говорит. Вспомнил того охотника на обезьян, который бродил в джунглях южнее Гатуна в Панаме… Обезьяны падали с деревьев, смертельно пораженные шоком. Именно так эти шестеро умерли в симуляторах.
   Нас всех встревожила эта новость.
   – Я слышала, из-за этого не стоит беспокоиться, – сообщила женщина, стараясь быть оживленной. – Те, кто к этому склонен, к завтрашнему дню все умрут.
   – Очень утешительно, – откликнулся Мавро.
   – И еще я вам должна сказать: никто сегодня не победил самураев. Поэтому мы с друзьями решили подготовить премию для первого победителя. Ежедневно каждый платит по пять МДЕ. Хотите присоединиться?
   Я сделал быстрый подсчет. На борту десять тысяч наемников. Каждый член победившей боевой группы получит не меньше десяти тысяч МДЕ. Мы все с готовностью отдали свои кредитные диски бразильянке.
   Она добавила:
   – Чтобы быть честной, должна вам сообщить, что можно спастись от плазменной пушки, если стреляют не с очень близкого расстояния. Когда плазменный газ касается вашего снаряжения, он охлаждается и превращается в жидкость. Если упасть на землю тем местом, куда пришелся удар плазмы, можно помешать ей проесть снаряжение. Мы видели, как самураи проделывают этот трюк в симуляторе.
   Я подумал об этом. Защитная ткань нашего комбинезона представляет собой слоистую керамику, содержащую капельки жидкого азота. Он не только понижает температуру костюма и препятствует возможности увидеть нас в инфракрасном зрении, но когда защита сильно нагревается и начинает плавиться, жидкий азот становится газообразным, капли взрываются, отбрасывая расплавившиеся части костюма. Так что действительно имеет смысл после попадания лежать, спокойно прижавшись к земле: верхние слои защиты будут уже разбрызганы, а нижние сохранят относительно низкую температуру. Знание этих особенностей оказало бы в бою большую помощь. Мы поблагодарили бразильянку, и она ушла. Потом стали готовиться к сражению. Абрайра усадила нас на пол и сказала:
   – Я думала о том, как нам побить этих обезьян. Вы не заметили, у них такое же судно на воздушной подушке, что у нас?
   – Si, точно такое, – сказал Перфекто.
   – Прекрасно! – воскликнула Абрайра. – Можно поручиться, что они не смогут нас перегнать. – Она повернулась к Завале. – Это означает, Завала, что ты всегда будешь вести машину на полной скорости. Понял? Нам не потребуется охранять свой тыл, потому что догнать нас они не могут. Поэтому, Мавро, ты развернешь свою пушку вперед. Всегда все оружие направляйте вперед. О тыле нам нечего беспокоиться. – Абрайра продолжала: – Анжело, помни, что сказал Кейго. Держись ниже, чтобы не стать мишенью для лазера, согни ноги в коленях, так легче компенсировать толчки машины. Помни, у тебя только один выстрел из лазера, прежде чем тебя накроет плазменная пушка, поэтому этот единственный выстрел должен быть точным. Когда впервые было введено тефлексовое защитное снаряжение, все вдруг перестали стрелять метко, решили, что могут позволить себе неточность. Но ты должен научиться стрелять без промаха. То же самое относится к артиллеристам. Если мы огибаем коралловое дерево и вы слышите предупредительную сирену, начинайте стрелять немедленно, так чтобы ябандзины влетели в плазму.
   Потом она добавила:
   – Вы знаете, на Земле такие симуляторы запрещены законом. Подобное обучение считается бесчеловечным. Но «Мотоки» на это наплевать. Теория Павлова. Награда и наказание. Эти люди хотят, чтобы мы были быстры и смертельно опасны.
   Мы сидели на полу, в маленьких прямоугольниках, которые Перфекто обозначил как наши индивидуальные территории, и страстно обсуждали возможность побить завтра самураев. Вначале я тоже разгорячился, но потом вспомнил, что мы все – таки готовимся к геноциду. Я всегда был врачом. Всегда помогал другим, заботился о чем-то большем, нежели я сам. Однако теперь я думал только о самосохранении и потому чувствовал себя мелким и отвратительным. Я больше не знал, кто я такой.
   Поэтому я спросил у Абрайры, знает ли она номер комлинка генерала Гарсона, потом вышел в коридор, подключился к комлинку, произнес номер, и генерал ответил.
   – Кто говорит? – спросил он. У него был усталый голос.
   – Генерал Гарсон, это я, Анжело Осик. Он вздохнул.
   – Чем могу быть полезен, сеньор Осик?
   – Я позвонил, чтобы попросить о переводе в медицинский отдел.
   – Вы – сто первый, кто это сделал. Отвечу вам так же, как ответил другим: вы подписали контракт не со мной, а с корпорацией «Мотоки», и «Мотоки» настаивает на соблюдении контракта. Медицинского персонала достаточно. Нужны люди с духом наемников – такие, как вы, люди, в жилах которых течет кровь конкистадоров.
   – Но… не думаю, что из меня выйдет хороший наемник.
   В голосе Гарсона прозвучало нетерпение.
   – Никогда не знаешь, что ждет впереди. Наша информация о положении на Пекаре устарела на двадцать лет. К тому времени, как мы туда прилетим, пройдет еще двадцать лет реального времени. Ябандзины могут быть мертвы, или корпорация «Мотоки» уничтожена, а может, оба государства разрешили свои противоречия. Есть большая вероятность, что вам вообще не придется воевал»
   Я ничего не ответил.
   – Потерпите месяц – другой, – продолжал Гарсон. – Многим нравится образ жизни наемников – радость битвы, возбуждение победы. Может, вы станете одним из таких людей. С Эйришем вы хорошо справились. Отлично выполненное убийство. Вы умеете смотреть смерти в лицо. Вы выдержите.
   – Не думаю, – повторил я. И немного подождал – Что-нибудь еще? – спросил Гарсон.
   – Как Тамара?
   – Тема закрыта. На будущее: не спрашивайте об этом! – предупредил он. Потом мягче добавил: – Не очень надейтесь. Никаких изменений в положении. Вы нам мало что дали для начала. – И Гарсон отключился.
   Я стоял в коридоре и думал: Тамаре не лучше. По лестнице со смехом и разговорами спускался десяток самураев. Прошел мимо мастер Кейго, глядя прямо перед собой, словно не видел меня. Я поклонился и сказал: «Здравствуйте, хозяин». Он смущенно оглянулся, кивнул в ответ и ушел. Очевидно, я нарушил правила этикета, заговорив с ним за пределами боевого помещения.
   В спальне все готовились к утренней тренировке. Во время перерыва Завала подошел к моей койке.
   – Сеньор Осик, – сказал он, – я надеялся, ты дашь мне антибиотики, о которых рассказывал. – Он говорил официально, ставя глаголы в третьем лице, и это мне показалось странным, потому что сегодня мы через многое прошли вместе.
   Я знал, что у него нет «гнили» и антибиотики ему не нужны; симптомы болезни имели в данном случае чисто психологическое происхождение, но мне было жаль его. С самой юности я не мог войти в дом, где есть собака, без того, чтобы меня не укусила блоха. Я знал: невозможно, чтобы у всех собак были блохи, но как только я замечал в доме собаку, ноги и руки у меня начинали чесаться и краснели. У Завалы так же.
   – Позволь взглянуть на твои руки, amigo, – дружеским тоном попросил я. Внимательно осмотрел его. Никакого побеления или хлопьев на коже, никаких нарывов. – Не вижу никаких признаков болезни, а эти антибиотики – очень сильное средство. У тебя будет от них понос и боль в животе. Воздержимся еще несколько дней.
   – Ты уверен? – спросил Запала. – Микробы очень маленькие, их трудно увидеть!
   Так мог сказать невежественный крестьянин. Я очень удивился. Большинство знакомых мне киборгов достаточно эрудированы и умны. Нужно очень много денег, чтобы купить такие конечности, как у Завалы.
   – Откуда ты? – спросил я.
   – Из Колумбии. Деревня вблизи Москеры. – Москера – маленький прибрежный городок на юге Колумбии. Это самый бедный район страны, вдалеке от больших городов, здесь мало образованных людей. В таких местах полагаются на знахарей, поэтому неудивительно; что Завала верит, будто можно увидеть микробов.
   – Ты купил свою прекрасную руку и ноги в Москере?
   Завала засмеялся, будто я сморозил глупость.
   – В Москере их просто нет. Когда социалисты пустили чуму на нашу деревню, я убежал и попытался добраться до Буэнавентуры, но мои ноги умерли слишком быстро, и я не дошел. Падре в Гуапи отвел меня к партизанскому врачу в джунглях. Тот дал мне новые ноги при условии, что я буду сражаться в Сопротивлении.
   – Понятно, – сказал я. – Что ж, давай еще раз посмотрим. – Я взял его руку и принялся внимательно разглядывать, задевая носом за волоски на коже, будто пытаясь увидеть микробы. – Должен, сказать, – объявил я после долгого разглядывания, – что я очень давно занимаюсь медициной. У меня прекрасное зрение, и я в своей жизни видел множество микробов. Но на твоей руке я не вижу ни одного. Может, они уползли? Или, еще вероятнее, когда сегодня мы горели в симуляторе, это было просто похоже на гниль, и теперь твой мозг тебя обманывает – Я однажды слышал, как знахарь говорил так на ярмарке, и надеялся, что моя импровизация напоминает слова настоящего знахаря и Завала мне поверит Он улыбнулся и, по-видимому, успокоился.
   – Большое спасибо, дон Анжело, – сказал он и присоединился к остальным. Все снова принялись обсуждать, как победить самураев в симуляторе.
   Я долго смотрел на него, и было мне очень печально. Он слишком глуп и невинен, чтобы всю жизнь провести в войнах – он невинен, как теленок И даже глаза у него такие же печальные, как у теленка Все четверо сидели на полу и размахивали руками, создавая планы битвы. Мне было жаль их. На самом деле им нужна не победа, не богатство и слава; их подлинная цель – избежать боли и шока смерти в симуляторе, настигающих их всякий раз, когда они проигрывают схватку. Эти четверо объединились, чтобы спастись от боли. И мне пришло в голову, что эти люди представляют общество. Возможно, не такое общество, как в Панаме, потому что они живут по другим правилам, но, тем не менее, общество. Я представил себе, как буду жить с ними в джунглях Пекаря, выращивать хлеб, бобы и кофе у маленькой хижины. Мавро и Перфекто будут моими соседями, а Тамара – она станет моим близким другом. И я понял, что, хотя больше не могу служить обществу Панамы, но могу служить тому обществу, в котором живу сейчас.
   Не обдумывая последствий такого решения, я слез с койки и присоединился к своей боевой группе, занятой планированием грядущих побед…


   … Глаза Тамары раскрылись, она протянула мне свою руку без кисти. Я был привязан к стулу и, хотя отчаянно хотел помочь ей, не мог пошевелиться.
   В комнату вошла маленькая девочка со знакомой улыбкой и полила водой из синего керамического кувшина руку Тамары. Как в фильме, где на глазах распускаются ирисы и маргаритки, рука отрастила кисть, пальцы выросли и зашевелились, будто побеги лозы в поисках солнца. Удивленный, я смотрел, пока рука не стала совершенно целой. Потом Тамара постучала себя по голове только что отросшим пальцем, и палец казался безупречным, прекрасно сформировавшимся, как у новорожденного.
   – Видите, дон Анжело, – сказала она, – мне не нужен комлинк, чтобы разговаривать с вами. Мне не нужны ваши лекарства. Вы забыли: я ведьма.
   Я проснулся после этого сна о Тамаре и оглядел спальню. Девятое утро.
   Перфекто и Абрайра стояли у стены возле своих коек, от их головных розеток отходили провода к компьютеру. Корабельные устройства давали нам возможность видеть только одну программу – Мавро называл ее «Шоу ужасов»: мы смотрели, как самураи – ябандзины убивают наших наемников. Программа показывала голограммы различных сражений. Многочисленные боевые группы мчались по местности. На экране надписи указывали имена командиров групп. Слышно было, как разговаривают наемники, мы будто находились рядом с ними. Компьютер показывал ключевые моменты схватки, в основном тактику обреченных команд. На каждый бой отводилось три минуты, при этом мы становились свидетелями смерти множества наемников. За девять дней тренировок ни одна группа не победила ябандзинов. Я начинал думать, что это вообще невозможно. Но Абрайра и Перфекто каждую свободную минуту изучали их тактику, создавая все новые планы победоносных действий. От напряженных усилий они побледнели и, уставая, уже не в силах были улыбаться.
   Перфекто гневно застонал, наблюдая что-то в голограмме. Ни он, ни Абрайра не надевали маски или шлемы, чтобы отрезать сенсорное восприятие реальности, поэтому сейчас они без всякого выражения смотрели на стену, глаза их двигались вслед за невидимым со стороны изображением.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41

Поделиться ссылкой на выделенное