Владислав Выставной.

Мультилюди

(страница 3 из 23)

скачать книгу бесплатно

   – Ну… Зовите меня… Эдуардом.
   – Как?!
   – Эдиком, – ответил вьетнамец и ушел.
   Олег посидел еще немного, глядя на стопку баксов и с отвращением потягивая пиво. Затем он, повинуясь каким-то смутным импульсам, подсел к столу и включил ноутбук.

   Легенда о Книге
   Старый Джао Ли смотрел вслед ученику, исчезающему в дымке у подножия склона.
   Только что он закончил очередную главу Книги. Судьба ученика ясна, как горное небо, путь его определен ста двадцатью тремя иероглифами на листке, что стал одной из бесчисленных страниц Книги.
   Жаль, что Мао никогда не верил в могущество письмен, что появлялись под стилом Джао Ли. Напрасно… Судьбу великого китайского государства писали корявым почерком. И он, Джао Ли, уже ничего не может с этим поделать. Он слишком стар. Скоро он умрет. Кто после него будет владеть искусством с помощью слов, перенесенных на бумагу, управлять судьбами?
   Нет, нет вокруг таких людей. Ни один древний китайский монастырь не может хранить теперь тайн. Все распахнули свои ворота для любопытных бездельников со всего света.
   Ни один ученик не достоин того, чтобы стать его преемником. Хотя многие хотели бы приобщиться к тайным знаниям, дающим удивительную силу и власть…
   Однажды один вьетнамец пришел к старому Джао Ли и попросил научить его искусству боя и маскировки. Он был профессиональным разведчиком и убежденным борцом за свободу вьетнамского народа. Как и старый Джао Ли когда-то, он был коммунистом. Поэтому Джао Ли не мог ему отказать. Этого не поняли бы советские товарищи.
   Учить этого вьетнамца уж очень не хотелось: Джао Ли не любил вьетнамцев. Но он не показал виду. Обучив вьетнамца многим премудростям древнего искусства войны, он сделал этого человека сильным. Но не сказал тому, что расплатой за новые знания будет одна слабость: во сне он будет раскрывать свои самые сокровенные тайны. Контролируя днем силы и энергии своего сознания и тела, ночью он будет бессилен скрыть то, что захочет утаить от других. И чем сильнее будет желание сохранить тайну, тем с большим усердием он будет выбалтывать ее во сне. Если он захочет скрыть, что он вьетнамец, – во сне он будет петь вьетнамские колыбельные, если он захочет скрыть знание чужого языка – на этом языке он будет выбалтывать вьетнамские военные тайны.
   Это была шутка старого Джао Ли. Он не хотел зла молодому человеку. Он просто не любил вьетнамцев. (Это была ЕГО маленькая слабость, которой он расплачивался за умение писать Книгу.)
   Напоследок он рассказал вьетнамцу ПОЧТИ самую главную тайну: если принадлежащая ему статуя Мао будет находиться рядом с правителем страны – тому правителю придет удача.
   – А где статуя? – огляделся вьетнамец.
   – У одного из правителей.
Должна же кого-то посетить удача, – усмехнулся старик. – Ищи, может, и твоему народу повезет…
   Вот так старый Джао Ли не любил… Ну, вы в курсе.
   – Но помни, ученик, – сказал напоследок старик, – если ты вдруг проговоришься кому-то об этой тайне – найди того человека и прочти ему это письмо на том языке, какой он поймет. Человек все сразу забудет.
   – Не проговорюсь, – самонадеянно ответил ученик, но взял сложенный вчетверо лист бумаги.
   Не прошло и месяца, как ученик во сне выболтал все тайны первому встречному. И тот, сам того не зная, приобщился к Самой Главной Тайне Учителя.
   С тех пор все хитрые навыки, полученные вьетнамским лазутчиком от учителя, будут направлены на заглаживание одной слабости, которой он расплатился за эти самые навыки.
   Мораль этой притчи ясна: если ты получил то, что тебе не положено по праву или воле дающего, – готовься к расплате за это гораздо большей ценой.
   Джао Ли усмехнулся. Сколько таких притч он нацарапал в Книге за свою жизнь? И не пересчитать.
   Цель же последней – передать Самую Главную Тайну первому встречному и как можно дальше отсюда…
   Случай мудрее любого пишущего Книгу – в этом главная мудрость, признаться в которой учитель боялся до сегодняшнего дня. А сегодня все перестанет иметь для него значение.
   Так как в своей последней притче он передал бесконечную эстафету работы над Книгой незнакомцу. Впервые за тысячу лет.

   Олег откинулся на спинку кресла и самодовольно захихикал.
   Вот вам, получите! Толпа психопатов окружила его со всех сторон, все хотят его запутать и поймать на нелепом школьном сочинении. Ага, он виноват в умении читать чужие мысли. Это же надо – самому выдумать существующие факты! Маразм, господа хорошие, чистой воды маразм!
   Олег поймал себя на мысли, что ему нравится писать всю эту чушь. Зачем он это делает? А просто так! «Да, старый придурок Джао Ли, который совсем не Джао Ли, ты у меня сейчас сделаешь себе харакири…»
   Олег начал было писать про то, как старый учитель, который не любил вьетнамцев («Почему именно вьетнамцев?» – сам себе удивлялся Олег), но очень уважал японцев, решил сделать харакири. Олег уже обдумал было описание процесса, но вдруг охладел к этой мысли.
   «Не так должно быть», – пробормотал он и допечатал последние строчки.

   Старый Джао Ли сделал из листочка с последней притчей журавлика и взмахнул рукой. Журавлик взмыл в небо и унесся куда-то вслед за струей холодного ветра. В ту же секунду раздался хлесткий свист, и старик получил пулю в голову: северокорейскому агенту наконец удалось выполнить приказ, отданный Ким Ир Сеном еще двадцать лет назад.
   Журавлик пролетел над залегшим в камнях смуглым человеком нарочито туристического вида, но с нетипично колким и холодным взглядом, в руках которого дымилась инкрустированная тросточка с прикрепленным сверху полупрофессиональным фотоаппаратом.
   Журавлика несло на северо-запад.

   Вот, совсем другое дело!
   Олег потянулся за пивом и увидел прижатый донышком пустой бутылки мятый листок.
   Увидел и чуть не заплакал от бессилия.
   На листке было несколько иероглифов и корявая надпись по-русски:
   «Прежде чем вершить чужие судьбы, научись управлять своей».
   Олег вдруг поймал себя на мысли, что устал удивляться. Он отставил пиво и пошел варить кофе.
   Кофе немного прояснил сознание.
   Во-первых, следуя собственной логике, прочитав эту «мистическую» записку, он должен был все забыть. Поскольку этого не произошло, то все не настолько бредово.
   …Так. Давайте рассуждать последовательно. С чего все началось? С сочинения? Или с поезда? Нет, после поезда вплоть до сочинения все было нормально. Но ведь именно в поезде он услышал, как проболтался вьетнамец, после чего и должно было все начаться…
   «Бр-р-р! Олег, дорогой друг, ты спятил?! Это „условие“ ты только что САМ придумал!»
   Но… Как же этот влезший в квартиру вьетнамский спецагент? Как же вызов в ФСБ? Как президент, наконец?
   Все-таки все началось с сочинения. Кстати, не забыть сходить к директору школы… Итак, он написал сочинение – где все по-честному выдумал, – и началось все то безумие, которое закончилось вот этой бумажкой, придуманной им за пять минут до ее появления…
   Так… Может… Может, так: он ее увидел краем глаза и подсознательно о ней написал? Может, он и рассказ вьетнамца во сне слышал да запомнил? А потом выдал в сочинении за свою выдумку?
   Ох, если бы так! Тогда все банально объясняется и надо просто идти к психиатру. А если так: он написал, а то, о чем он написал, – получило место в реальности?!
   Тогда тем более – к психиатру.
   Впрочем, последнее предположение не составит труда проверить.
   Олег склонился над компьютером и принялся печатать:
   «Олег очень хотел есть. Пиво и всякая сушеная дрянь только обостряли аппетит. Как назло в холодильнике ни черта не было. Надо было идти в магазин, но тут…»
   …В дверь позвонили. Олег оторвался от экрана и пошел открывать дверь.
   – Кто там? – с подозрением спросил Олег.
   – Пиццу заказывали? – прогнусавили за дверью.
   Олег, не веря своим ушам, открыл дверь и увидел долговязого паренька в яркой форменной кепке.
   – Так заказывали?
   – Ага… – пробормотал Олег.
   – Двести рублей с вас.
   – Да, сейчас…
   Поедая пиццу, Олег пытался соотнести себя с нереальностью происходящего и не мог.
   Тогда он решил поставить еще один эксперимент и принялся лихорадочно стучать по клавишам.
   «Что такое деньги? Деньги – они как песок сквозь пальцы. Олег заметил такую особенность: стоит ощутить хоть какую-то финансовую стабильность – и тут же наступает жестокий удар по карману…»
   «Стоп! Что это я пишу?» – насупился Олег и принялся «исправлять ситуацию».
   «Но сегодня Олегу повезло: неожиданно на него свалились большие деньги».
   Последние строчки звучали как-то фальшиво.
   Олег отошел от ноутбука, походил вокруг. Ничего не происходило. Почувствовав некоторое облегчение, смешанное с разочарованием, Олег прилег на диван. В конце концов пицца – это просто случайность…
   Под окном раздался громкий удар и следом – вой автомобильной сигнализации. Обмирая от предчувствий, Олег вскочил и бросился к двери, а дальше, не дожидаясь лифта, – вниз по лестнице.
   Представившаяся ему картина впечатляла.
   Из дыры, образовавшейся на месте лобового стекла его «десятки», торчала углом в небо огромная сплит-система с обрывком толстого шланга.
   Подбежавшие сзади женщины охали и причитали.
   Одна из них горько восклицала:
   – Ох, мамочки, какие деньги! Какие деньжищи грохнулись! Чья машина-то?..
   Какой-то мужик подошел сбоку, хмыкнул и почти радостно обратился к Олегу:
   – Сосед, так это ты мою пиццу у меня из-под носа забрал? Ну-ну!
   И ушел, поглядывая на изуродованную машину и похмыкивая.
   Олег возвращался в квартиру на ватных ногах и с нехорошим звоном в голове.
   Итак, одно представляется почти доказанным фактом: то, о чем он пишет, так или иначе находит свое отражение в реальности. Верится в это, конечно, с трудом, но – вы все видели, господа! Что является причиной этого – неизвестно, да и вряд ли тому найдется достаточно разумное объяснение.
   Важно другое – как с этим жить? Можно ли использовать эту новую странную способность в собственных интересах? До последнего момента, как показала практика, Олегово перо (то есть текстовой редактор) работает против него. Хотя имел место сравнительно приятный случай с пиццей. Но был и кондиционер, мать его… Кстати, он теперь без машины.
   Что еще ему известно об этом… э-э-э… явлении? То, что его «творения» не материализуются буквально. Скажем так, они «близки к тексту». А может, он всего лишь предсказывает события – как Нострадамус? Если так – то он, можно сказать, лишен свободы воли: все, что он пишет или выдумывает, навязывается ему наступающим будущим. М-да… Лучше считать, что это он влияет на события.
   Еще Олег заметил, что конкретно «подсел» на привычку писательствовать. Тоже странно. Написал пару текстов – и уже зависимость. Да он, оказывается, еще тот графоман! Вот и сейчас его неудержимо тянуло начать колотить по клавишам.
   Стоп! С этого момента надо быть крайне осторожным с тем, что печатаешь. Надо попытаться продумывать последствия, которые могут повлечь разного рода выдумки.
   Значит, так: никакой больше политики, никакого криминала, никаких катастроф. Только позитив.
   Появилось какое-то тошнотворное ощущение. Фу! Ему не хочется писать один позитив! Вот удивительно – когда хочешь написать что-то позитивное, хорошее, получается это не в пример труднее, чем описывать какую-либо гадость. Причем гадость получается замечательно – смачно и выпукло, просто загляденье, читать приятно. А вот позитивное выходит неубедительно как-то, как-то фальшивенько… Что за беда? Странная закономерность – вы не находите?..
 //-- 5 --// 
   Идти на встречу с директором школы хотелось не больше, чем в ФСБ. Само по себе посещение этого заведения вызывало непередаваемую тоску. И в тоске этой чего только не было понамешано! И бессмысленно текущие, растянутые в года часы, когда в окно, хохоча, ломится весна, и безысходность ожидания результатов контрольной, и драки в туалете, и кошмарные немые сцены появления в классе школьного стоматолога, медленно ведущего безжалостным пальцем по списку, и безнадега первой любви, и волнующие формы молоденькой учительницы, и бесшабашная радость выпускного, подпорченная неизвестностью перед поступлением в институт и надвигающимся призывом в армию…
   М-да… Много было плохого, много было хорошего. Но хотел бы он повторить все сначала? Пожалуй, нет. Спасибо, как говорится, уж лучше вы к нам. Всему свое время.
   Затравленно озираясь, чувствуя себя попавшим в разбомбленный зоопарк, он протиснулся сквозь орущую и бурлящую толпу малолеток, выяснил у технички дорогу к кабинету директора и поспешил туда.
   Директором оказалась солидная тетя, больше всего походившая на заведующую колбасным складом. Он кожей почувствовал, как его просканировали и сделали соответствующие выводы о психике, мировоззрении и платежеспособности.
   Завскладом, как ее про себя окрестил Олег, мило улыбалась полным, похожим на луну и покрытым косметикой лицом. Олег вдруг почувствовал, что от этой женщины исходит опасность, едва ли не большая, чем от молодого человека из службы. Звали ее Инна Игнатьевна.
   Олег представился.
   – Здравствуйте, любезный Олег Анатольевич, – сказала Инна Игнатьевна. – Вы, конечно, догадываетесь, зачем мы вас пригласили…
   – Не вполне, Инна Игнатьевна, – соврал Олег.
   – Речь идет о вашей дочери…
   – Она стала хуже учиться, у нее проблемы с поведением?
   – Нет, нет. С ней у нас как раз проблем никаких нет. У нас проблемы с вами.
   – То есть?! – не понял Олег.
   – Я объясню… Видите ли… У нас ведь не просто школа. У нас достаточно престижное учебное заведение с углубленным изучением…
   – Это я знаю, – довольно грубо оборвал директрису Олег. – Я не понимаю, в чем тут проблема? Я не оплатил обучение дочери?
   – Ну зачем вы так? У нас обучение бесплатное. А добровольную спонсорскую помощь от вас школа получила, спасибо. Проблема не в этом.
   Олег молчал, выжидающе глядя на улыбающееся лунообразное лицо. Вот здесь, где-то под раскрашенным глазом, Нил Армстронг совершил тот самый шаг – «всего один шаг для человека и гигантский шаг для всего человечества»…
   – В одном классе с вашей дочерью учатся дети очень серьезных людей…
   – Ну и что?
   – Они не хотят, чтобы их дети набирались от вашей дочки таких… мыслей.
   – Каких мыслей? – набычился Олег.
   – Как в последнем сочинении вашей дочки.
   – Забавно. А сейчас что, тридцать седьмой год?! Нельзя писать, что думаешь? Может, у нас свободу слова отменили?!
   – Не передергивайте, Олег Анатольевич. Речь идет не о самом сочинении, а о реакции на него соответствующих органов. Не каждый день они предлагают нам обратить пристальное внимание на ученицу восьмого класса… А свобода слова, как вы говорите, вот она: все родители уже в курсе дела, и даже более чем в курсе… Родители – они вечно такого себе понакрутят…
   – И что вы предлагаете?
   – Ничего страшного, не беспокойтесь. Сейчас не тридцать седьмой год, как вы выразились. Просто переведем вашу дочку в обычную среднюю школу… Если хотите, можете договориться о ее переводе в частную школу, лицей… Все зависит от ваших финансовых возможностей.
   Перед Олегом промелькнули все унизительные мытарства, которые он вместе с бывшей женой преодолел, чтобы устроить дочуру в эту самую «элитную» школу, и он покрылся холодным потом… Но внезапно словно наступило какое-то прояснение сознания и он вымученно улыбнулся.
   – Но, как я понимаю, Инна Игнатьевна, этот вопрос все-таки можно решить?
   – Не знаю, не знаю… – задумчиво уставившись в потолок, протянула директриса. Из-под глаза стартовал к Земле Нил Армстронг, оставив в кратере нагло трепещущий в вакууме американский флаг.
   – Как насчет спонсорской помощи? – поинтересовался Олег и достал на всякий случай припасенную стопку «вьетнамских» долларов…
   По пути домой Олег заскочил к мастерам, которые реставрировали несчастную «десятку». Возни с ней было еще на пару дней. Непредвиденные расходы росли. Олег вспомнил, как пытался «литературным трудом» привлечь деньги, и горько усмехнулся.
   От мастерской он пошел пешком: во-первых, надо теперь экономить, а во-вторых, ходьба стимулирует мысль.
   Нет, братцы, рассуждал Олег, все-таки это все ерунда. Нет здесь никакой мистики. Просто цепь нелепых совпадений. Сейчас он придет домой и… Нет, пожалуй, хватит писанины. Какой из него, к черту, писатель? А графоманию надо пресекать на корню. Что бы сказал в таком случае Джао Ли? «Все, что ты изложил на бумаге, – все это ты впустил в наш мир. И тебе, прежде всего тебе, жить в окружении сотворенного тобой».
   Ну вот. Опять он туда же… Что с ним происходит? Может, от одиночества все это? Дочка ведь не в счет… Собаку, что ли, завести?..
   Боковым зрением он почувствовал неладное. Нервно обернувшись, Олег заметил медленно катившую вслед ему старую праворульную «тойоту» грязного цвета. В машине сидел с каменным лицом человек азиатской внешности. Олег остановился и «тойота» проехала мимо. Человек смотрел невидящим взглядом прямо перед собой.
   «Начинается», – подумал Олег, поспешно перешел на противоположную сторону и поймал такси.
   Неужели теперь его будут контролировать эти самые вьетнамцы? Мало ему было ФСБ – теперь еще и азиатская мафия… Все, с писаниной завязываем…
 //-- 6 --// 
   …«Жизнь на берегу далекой горной реки, в окружении высоких гор и сосен, несомненно, должна была пойти ему на пользу. Наконец-то он может расслабиться, побыть наедине с собой, привести в порядок мысли и чувства. Рыбалка, собирание грибов, а может, и охота – эти простые занятия должны были отвлечь его, снять непомерное напряжение последних дней.
   Как скоро может наскучить такая жизнь? Он не знал. Он знал только то, что теперь опасности и постоянная нервотрепка где-то далеко-далеко, а все, что привело его сюда, как будто произошло с другим человеком. Только здоровый холод и успокаивающий физический труд…»
   Олег скептически пробежал глазами написанное и нахмурился. Вообще-то он решил ничего больше не писать. Но напоследок нестерпимо захотелось (в целях обезопасить себя, оправдывался Олег) написать нечто в том смысле, мол, опасность миновала и все теперь будет хорошо. (Олег лукавил – ему просто очень хотелось сочинять.) Однако после внимательного прочтения текст начинал приобретать несколько иной смысловой оттенок.
   «Сибирью попахивает, – понял наконец Олег, – лагерями… Мама родная! Что ж я написал, блин!»
   Олег уже успел безоговорочно поверить в свои необычайные способности воплощать написанное в жизнь. Мнительность – если не главный его недостаток, то уж точно один из самых неприятных.
   Слава богу, никого из сотрудников в кабинете сейчас не было, и некому было оценить сумасшедшего взгляда начальника отдела.
   Холодея от ужаса, он стал лихорадочно придумывать сюжетный поворот, который помог бы ему выпутаться из такой неприятной, хотя и всего лишь гипотетической ситуации.
   «Вздохнув, он вернулся мыслями в действительность. К сожалению, все это только мечты. Желаемое, что никогда не станет действительностью. Его место здесь. Он сам справится со всеми своими проблемами. Как всегда. Надо только…»
   Олег вздрогнул от резкого звука. Звонил сотовый. Номер не определялся.
   – Алле, – осторожно отозвался Олег.
   – Это Владимир Сергеевич, – вежливо сказала трубка.
   – А, здравствуйте, – ответил Олег. Тело немедленно покрылось испариной. Неужели не успел?..
   – Нам надо с вами встретиться, Олег Анатольевич, – сказал Владимир Сергеевич.
   – Там же? – обреченно спросил Олег.
   – Нет. Я буду ждать вас у станции метро… – Он назвал станцию. – Вы ведь сейчас пока без машины?
   Последнее молодой человек произнес с ноткой иронии в голосе.
   «Вот гады! – обмер Олег. – И эти следят! Что же такое происходит со мной, господи?»
   – Когда? – безвольно спросил Олег.
   – Через час. Как раз в обеденный перерыв. Это не займет много времени. Я перезвоню, чтобы найти вас.
   Новая страница текста так и осталась оборванной на полуслове.
   Выйдя из метро, Олег некоторое время побродил вдоль киосков, озираясь и наталкиваясь на прохожих. Он начинал ощущать себя героем бездарного детектива.
   Заблеял мобильник.
   – Я вас вижу, Олег Анатольевич, – сказала трубка. – За остановкой черный «мерседес», видите? Подходите и садитесь на заднее сиденье.
   Олег повиновался.
   Спецслужбы в лице Владимира Сергеевича, по-видимому, не считали нужным усугублять конспирацию за счет снижения уровня представительности и комфорта. «Мерседес» был вызывающе роскошен как снаружи, так и внутри.
   – Добрый день, – сказал Владимир Сергеевич. Выглядел он крайне озабоченным.
   Олег пожал жилистую ладонь, которую молодой человек тут же резко отдернул, словно форель подсек.
   – У вас дома был наш общий знакомый… – начал было Владимир Сергеевич, но Олег тут же перебил его:
   – Он мне не знакомый. Я его впервые видел. Он нашел меня по паспорту…
   – Знаю, знаю, давайте я скажу… – недовольно оборвал Олега молодой человек. – Буду откровенным: я слышал весь ваш разговор. Вы попали в неприятную историю, Олег Анатольевич. Честно говоря, не стоило вас так просто отпускать после нашей встречи…
   – Вы меня в чем-то все же подозреваете?
   – Хе… Если бы я подозревал… Впрочем, ладно. Скажем так: вы чего-то недоговариваете, как мне кажется…
   – Что?! Что я недоговариваю? Если вы все слышали – о чем еще я могу вас информировать? Я же у вас как на ладони!
   – Ладно, ладно… Не об этом сейчас речь. Должен сказать, что неприятности угрожают вам, и прежде всего вам. Этот вьетнамец, как он вам представился, я запамятовал?
   – Эдиком, – хмуро ответил Олег.
   – Эдиком! – хохотнул молодой человек. – Ладно, пусть будет Эдиком. Давайте разберемся. Чего он хочет от вас?
   – Чтобы я не встречался с вами, – буркнул Олег. – Эту его маленькую просьбу я бы исполнил с превеликим удовольствием.
   – Он давно в курсе, с кем и когда вы встречались, поверьте. Вот мне и интересно – зачем он все-таки к вам приходил?
   Олегу ничего не оставалось, как пожать плечами. Действительно – кто, зачем? Оставьте человека в покое и разбирайтесь сами, вы, супермены и сверхчеловеки!


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

Поделиться ссылкой на выделенное