Владислав Русанов.

Золотой вепрь

(страница 6 из 25)

скачать книгу бесплатно

– Его светлость занят.

– Доложи, я сказал.

– Подождешь.

Дель Таррано скрипнул зубами. На дуэль его, что ли, вызвать? Немытая деревенщина! Урод лысый! Кошкин сын! Ублюдок!

«Нет, нельзя… – усилием воли взял себя в руки капитан. – Я должен подавать пример латникам. У них головы и без того горячие… Тем более подлец, говорят, искусно владеет шестопером. Кто знает, как дело обернется, а на мне – оборона Медрена…»

Тельбиец не собирался признаваться даже себе, что в глубине души побаивается силача северянина. Еще бы! Широченные плечи, взгляд убийцы – холодный, безжалостный и оценивающий, ленивая грация боевого кота, и это при весе без малого кантар.[25]25
  Кантар – мера массы около 140 кг.


[Закрыть]
Конечно, его светлость можно понять – телохранитель хоть куда. Вот можно ли ему доверять? Кто предал один раз, тот предаст второй, третий, четвертый… Надо бы поговорить с ландграфом об этом. Попытаться убедить.

Впрочем, кто он такой, капитан дель Таррано, чтобы указывать его светлости? Он должен честно служить, бороться за свободу родного Медрена и Тельбии, а если нужно, жизнь положить на алтарь Отечества. Хорошо бы ландграф Вильяф победил, погнал проклятых имперцев пинками до самой границы, а потом бы стал королем. Почему бы и нет? Равальян для большинства тельбийцев уже стал Окаянным. Не стесняясь называют. А ландграф мог бы стать… ну, к примеру, Вильяфом Освободителем. Но для этого ему нужно опираться не на ничтожных людишек, подобных наемнику Черепу, а на истинных патриотов Тельбии.

Таких, как капитан дель Таррано.

А этот кошачий сын не хочет пускать его с докладом!

Да сколько можно терпеть!

Усы капитана встопорщились, ладонь обхватила рукоять меча. Сейчас наемник поплатится за беспримерную наглость, а после – будь что будет!

– Господин капитан! Господин капитан! – Голос ординарца спас Вергела от необдуманного поступка, который мог очень дорого ему обойтись, поскольку Джакомо, сохраняя внешнюю невозмутимость, уже приготовился бить надоедливого служаку в ухо при малейшей попытке обнажить клинок.

Запыхавшийся парень подбежал к спорщикам. Замер, вытягиваясь в струнку.

– Что еще? Какого демона?! – зарычал дель Таррано, радуясь возможности сорвать на ком-либо злость.

– Господин капитан, там… там… – Голос ординарца срывался, слова сталкивались в глотке, мешая друг дружке вырваться на свободу.

– Что ты блеешь?!! Говори!

– Гос… по… дин…

– Говори, я сказал!

Парень вдохнул поглубже, зажмурил глаза и выпалил:

– Подкрепление к ним пришло!

– Что?! – Капитан подпрыгнул на месте, будто на гадюку наступил. – Где?

Голова еще отказывалась верить, но сердце предательски-услужливо подсказало – подмога пришла к имперцам.

– Там… Колонна пехоты.

Полк… Может, больше.

Бешено сверкнув глазами – даже Череп вздрогнул, – дель Таррано заорал:

– Коня! Быстро!

Бородатый, взъерошенный конюх, державший под уздцы капитанского жеребца, встрепенулся.

– Бегом, я сказал!

– Слушаюсь! – Бородач трусцой приблизился, волоча за собой, прямо скажем, не слишком-то горячего коня. Придержал стремя.

Капитан вскочил в седло. Не успев поймать стремя правой ногой, ударил шпорами.

Ординарец ойкнул и едва успел отскочить.

Медрен – город маленький. Не чета имперским. Взрывая утоптанные улицы подковами, гнедой пронесся по прямой от графского укрепленного особняка до надвратной башни. Здесь уже в нетерпении вытягивал шею седой лейтенант Тордольв, правая рука дель Таррано. Изо всех сил натянув поводья, капитан осадил коня. Спрыгнул, побежал к лейтенанту, придерживая ударяющийся о ногу меч. Конечно, не к лицу командиру гарнизона бегать, словно любопытный мальчишка, но сейчас не до условностей.

– С востока идут, дрын мне в ухо! – пояснял Тордольв, пока они поднимались по лестнице. Лейтенант вышел из черни, что называется, от сохи. Почти сорок лет он отдал службе ландграфу Медренскому, прекрасно разбирался во всех тонкостях караульной службы, умел выбить недоплаченную подать из селян, заманить в засаду и вырезать шайку разбойников, гордо именующих себя народными мстителями, но складно разговаривать, не вставляя в речь одному ему понятные ругательства, так и не выучился. – Как на параде, курва их мать!

– Имперцы? – коротко бросил дель Таррано, хотя уже знал ответ.

– А то? Гаплык нам тепереча! Не сдюжим!

Три десятка ступеней – и они оказались на широкой площадке, огражденной заостренными кольями, среди которых строители оставили просветы – каждый в две ладони шириной – для стрелков. Здесь переминались с ноги на ногу шестеро стражников, одетых в бригантины и шишаки. Увидев командира, они приободрились, расправили плечи и отсалютовали алебардами.

– Вона они, холера-мать! – ткнул пальцем Тордольв.

Т’Вергел выглянул в бойницу.

Медрен стоял на левом, возвышенном берегу Ивицы. Здесь река огибала каменистый холм, чьи склоны обрывались к реке желто-серыми утесами, а к лесу сбегали полого. По правую руку, где-то на расстоянии двух миль, пролегал глубокий яр. Очень глубокий, заросший непроходимым лозняком и терновником. Левее его длинным языком выдавался вперед дремучий лес – темный грабняк. Еще левее стояла безымянная деревушка, которую в округе называли попросту Придорожье. Три десятка избушек, два трактира, кузница, небольшая часовня, где по праздникам проводил службу кто-либо из жрецов местного храма Триединого.

Сейчас в Придорожье разместилась ставка командира полка, осадившего город, лазарет и обоз. Палатки пехотинцев стояли на полмили ближе к городу, окруженные невысоким частоколом и рвом. Отсюда имперская пехота дозорами обходила окрестности Медрена. Капитан приблизительно оценивал силы Сасандры в полк, но полк потрепанный – не больше семи полных рот.

До сегодняшнего утра.

Потому что по дороге, ведущей мимо деревеньки к Медрену, двигалась походная колонна. Вышагивали пехотинцы – пикинеры, щитоносцы, арбалетчики. Они шли рота за ротой, являя собой лишнее напоминание о военной мощи Сасандры. Много. Очень много…

Из-за леса показалась уже двенадцатая рота.

Неужели два полка?

Выходит, генерал дель Овилл решил стянуть под Медрен всю армию. Пятую пехотную. «Непобедимую».

«Что ж, посмотрим, взаправду ли она непобедимая?» – подумал дель Таррано, приставляя ладонь к бровям козырьком. Он пожалел, что не успел попросить у его светлости «волшебную» трубку, которую тот купил за баснословные деньги в Аксамале у одного из профессоров университета тонких наук. Чародейство ли тому причиной или научные изыскания аксамалианцев, но трубка позволяла видеть втрое дальше, чем обычный человеческий, пускай даже и самый зоркий, глаз. Две-три мили не помеха. А всего-то навсего две отшлифованные стекляшки, соединенные набором медных колец.

– Штандарты видны? – спросил капитан у помощника.

– Да чего там! Пятая пехотная. Второй полк и, кажись, третий, лошак бы их нюхал!

– Это три тысячи человек. – Капитан, как ни странно, не испытывал страха или неуверенности в силах. Наоборот, появился лихой азарт, как за игрой в кости, когда чувствуешь – вот сейчас будут четыре шестерки!

– Ага, кошкины дети! – так же радостно отвечал лейтенант. – А еще конницы чуток.

Верно. Дель Таррано и сам видел кавалерию. Сперва полсотни всадников на невысоких гривастых конях – буланых, саврасых, каурых… Окраинцы. Заградительный отряд, скорее всего. Ох уж эти имперцы! У солдат никакого понятия о чести. Так и норовят разбежаться. Вот командованию и приходится содержать отряды, занимающиеся исключительно поиском дезертиров. Дальше рысила сотня наемников, одетых и вооруженных кто во что горазд. К этим людям дель Таррано тоже не испытывал ни малейшего уважения. Подумать только! Сражаться за деньги…

Ладно. Довольно о моральных устоях Сасандры.

Значит, больше трех тысяч.

Капитан отвернулся от врагов, окинул взглядом стражников.

– Ну что, драться будем?

– Да чего там драться… Бить будем, – пробасил пожилой, отмеченный шрамом поперек лба ветеран.

– И побьем! – под дружный хохот добавил молодой, еще безусый парнишка, прижимающий к груди арбалет.

Дель Таррано кивнул. Зачастую побеждает не тот, кто сильнее, а тот, кто уверен в победе. А уж уверенности в своих силах защитникам Медрена не занимать. Теперь главное – доложить обо всем увиденном его светлости. Тут уж никакой Джакомо-Череп его не остановит.

С мрачной решимостью капитан направился к особняку ландграфа.


После ухода командира гарнизона его светлость некоторое время молчал, дергая щекой. Потом подошел к стене, которую, как и в родовом замке, украшали образцы оружия, накопленные предками правителя Медрена за последние три века, молча снял со стойки двуручный топор.

Барон Фальм, посланник западных королевств, с хитрой усмешкой наблюдал, как ландграф набирает полную грудь воздуха и возносит топор над головой…

Хрясь!

С первого удара раскололся пополам стол, заваленный бумагами – все больше расписками и отчетами купцов-поставщиков. Глиняный кувшин разлетелся на десяток черепков, растеклась алая лужа. Приторно запахло крепленым вином.

Бац! Бац!

Обе правые ножки стола отлетели в угол, а половинка столешницы, жалобно загудев, грянулась об пол.

Развернувшись на пятке, ландграф Вильяф наискось ударил по шлему болвана, обряженного в полный доспех латника. Сталь заскрежетала по стали, хундсгугель[26]26
  Хундсгугель – «собачья морда», бацинет с длинным коническим забралом.


[Закрыть]
слетел вместе с деревянной головой и запрыгал по розовым плиткам туффита. Звук получился глухой и очень напоминающий тот, с которым отлетает настоящая голова.

– Так его, родимого! – азартно воскликнул Фальм.

Ландграф поглядел на качающегося болвана, а потом с душой пнул его под тонлет.[27]27
  Тонлет – широкая пластинчатая юбка для пешего поединка.


[Закрыть]

Удовлетворенно пронаблюдал, как падает ряженая кукла. Швырнул сверху топор.

Прорычал:

– Ненавижу!

– Вам следует, любезный господин граф, больше проворачивать плечевой пояс, бить с оттягом… Вот тогда будете разрубать бристплейт[28]28
  Бристплейт – грудная часть кирасы.


[Закрыть]
с одного удара.

Медренский не удостоил его ответом. С сожалением покосился на разбитый кувшин.

– Пальо! Пальо, где ты прячешься, старая скотина?

Тощий слуга в цветах его светлости – черное с серебром – не вошел, а ворвался в дверь. Согнулся в поклоне.

– Вина! Живо!

Когда Пальо исчез, ландграф уселся на табурет, как ни в чем ни бывало закинул ногу на ногу.

– Насколько я понял, сдаваться вы не намерены. Борьба, можно сказать, до победного конца. Так? – пошевелил усами барон.

Вильяф рассеянно покачал ногой. Казалось, сейчас зевнет, но вдруг встрепенулся, развернулся всем туловищем к Фальму.

– А видали, господин барон, какой у меня капитан?

– Видал… – пожал плечами гость. – Горячая голова. Отвага и понятие о чести на месте. Со здравым смыслом – беда.

– Зря вы так думаете, господин барон, – усмехнулся Вильяф.

– Почему же? Я таких перевидал на своем веку. Для тех, кто в атаку бросается очертя голову, она обычно становится последней.

– А если их будет пять сотен?

– Пять сотен отчаянных храбрецов?

– Да!

– Здесь, в Медрене?

– Здесь! В Медрене!

– Любезный господин граф! – Фальм с трудом сдерживал душивший его смех. – Я в городе уже добрых десять дней. Или двенадцать…

– Неважно!

– В самом деле неважно. Итак, я брожу по Медрену, можно сказать, треть месяца. Конечно, горожане молодцы, держатся бодрячками… Среди гарнизона тоже паники нет, как нет и пораженческих настроений. Это просто замечательно, любезный господин граф, но… Но, как говорят в Фалессе, сила солому ломит. Не устоят ваши стражники против имперских полков.

– Кто знает, господин барон, кто знает?

– То есть? – недоверчиво скривился Фальм, подкручивая ус. – У вас есть в запасе какое-то чудо?

Граф Вильяф улыбнулся. Самодовольно и многозначительно.

– Нет, в самом деле, любезный господин граф, что вы приберегаете для сасандрийцев? Сильнейшего колдуна, припрятанного в подземелье? Верного союзника, который нанесет удар в тыл неприятелю? Может, власть над водами реки? Как ее здесь называют? Ивица?

– Зря смеетесь, господин барон. – Медренский нахмурился. – Я и впрямь приберегаю чудо. Думаю, оно неприятно поразит генерала дель Овилла. И он об этом догадывается. Не зря же так охотится за моей головой. Какого кота послал!

– Что же это за чудо, любезный господин граф? Позвольте уж поинтересоваться, если можно так сказать.

Вильяф засмеялся, запрокинув голову:

– Ага! Интересно стало? Любопытство разбирает? Я вот думаю…

В дверь робко постучали.

– Какого демона?

Лошадиная физиономия Пальо выглянула из-за косяка.

– Гм… – откашлялся слуга. – Вино для вышей светлости…

– Заноси! – милостиво разрешил граф. Выхватил кувшин из рук тощего прислужника, расплескивая, наполнил кубок до краев. – Вина, господин барон?

– Нет. Благодарю. По утрам я не употребляю вина.

– Как знаете! – Вильяф залпом осушил кубок. Налил еще. Уже не торопясь пригубил.

Фальм терпеливо ждал. К чему проявлять любопытство? Ландграф – человек вспыльчивый, порывистый, подверженный резким сменам настроения. Да у него просто язык зудит поделиться мыслями с собеседником. Если подыграть ему показным равнодушием, то откровенность гарантирована, как сохранность денег в лучшем банке Дорландии.

– Не употребляете? А я даже злоупотребляю. По мнению некоторых. Но мне плевать.

– Вино мьельское?

– Нет. Местное. Но очень даже неплохое. Крепкое!

«Куда же катится мир, если крепость становится главным достоинством вина?» – подумал барон.

– Да! Вы же хотели услышать о чуде, не так ли, господин барон?

Фальм пожал плечами.

– Ну, не скромничайте. Ведь хотели?

Неопределенный кивок.

– Хорошо, я удовлетворю ваше любопытство. Мой секрет, мое чудо, мое волшебство – это благородный дух патриотизма моих подданных. Не ждали?

Барон расхохотался. Развел руками, покачал головой – мол, шутка удалась, трудно оспорить.

– Не верите? – прищурился Вильяф.

– Нет, почему же…

– Нет, вы мне не верите!

– Понимаете, любезный господин граф, – посерьезнел Фальм, – я привык доверять лишь своим глазам. Ваших людей я в бою не видел. В Медрене не видел, ибо защитники замка сражались из рук вон… дать себя победить десятку наемников и каким-то грязным, вонючим крестьянам!

Ландграф залпом отхлебнул вина. Пнул ногой обломки стола.

– Я понимаю вас, господин барон. В это и правда трудно поверить. У защитников замка не было того боевого духа, что присутствует в Медрене. Скоро вы убедитесь в этом сами.

– Хотелось бы, – скептически произнес Фальм.

– Уж поверьте, мне хочется не меньше. А уж теряю я в случае проигрыша гораздо больше. В это вы верите?

– Конечно!

– Ну, хвала Триединому! – Вильяф вознес очи к потолку.

Барон прошелся по комнате. Снял со стены узкий меч, острие которого предназначалось для пробивания сочленения доспехов, задумчиво постучал ногтем по лезвию.

– Почему бы вам не покинуть Медрен? – неожиданно обернувшись, бросил он, глядя ландграфу прямо в глаза.

– Мне? Медрен? Это невозможно!

– Почему? Вы боитесь остаться без поддержки? Но я обещаю вам поддержку, защиту и в конечном итоге престол Тельбии. Еще раз повторяю: те силы, что я, можно сказать, представляю, не привыкли бросать слова на ветер.

– Нет. Невозможно, – упрямо повторил ландграф. Допил вино. Снова налил. – Не спрашивайте меня почему, господин барон, но у меня такое чувство, что без Медрена я погибну. Сам город меня защищает. А стоит выехать… Как тогда в замке… Едва удалось удрать. Позор! – Вильяф грохнул пустой кувшин об пол.

– Город? За вас? Это в том смысле, что дома и стены помогают? – непонимающе проговорил Фальм.

– Да в каком хотите смысле, в таком и будет. Надо бы еще вина… Так вы точно отказываетесь, господин барон?

– Отказываюсь! – твердо отвечал барон. – И вам не…

В этот миг двери распахнулись. Фальм ожидал увидеть вытянутое лицо Пальо и подобострастные глаза-пуговки, но в залу вплыла дородная дама в болотно-зеленом платье, отделанном полосками бобрового меха и серебряной тесьмой. Ее волосы скрывал куаф,[29]29
  Куаф – полотняный чепец, поверх которого женщины надевали головные уборы.


[Закрыть]
выдержанный в более светлых тонах, нежели платье, а в чертах угадывались отголоски былой красоты. Увы, многие дамы из провинциальных дворянок в замужестве полнели, дурнели, прекращали следить за модой и через десяток, а то и меньше лет превращались в клуш-домоседок, вынуждая мужей искать любви на стороне. За руку дамы чинно держался худенький темноволосый мальчик лет двенадцати, одного взгляда на которого барону хватило, чтобы признать наследника Медренского графства. На фоне черного, сшитого из тонкого сукна камзола ярко выделялись покрытые серебряными накладками ножны короткого корда и плоский медальон на груди – старинная вещь, судя по затертости.

– Вы вновь злоупотребляете вином, ваша светлость?

Фальм, хоть сам не одобрял пристрастия ландграфа к вину, поморщился. Уж очень противным голосом обладала дама. А сварливости в нем с избытком хватило бы для полудюжины рыночных торговок.

Но граф Вильяф нисколько не смутился. Видно, привык к подобным спорам, выходя обычно из них победителем.

– Вас забыл спросить, сударыня! – Он с вызовом выпятил подбородок. – Похоже, вы совсем забыли о приличиях. Не поздоровались с гостем!

Дама сразу сникла. Куда только девался напор и решительность первой фразы? Она слегка присела, кланяясь барону. Фальм ответил острожным поклоном – не зная, на каком положении находится женщина при Медренском дворе, он не хотел переусердствовать с почтением, но боялся обидеть излишним высокомерием. Если это – жена графа, то почему их не представили друг другу раньше, сразу по приезде в Медрен? Довольно любопытно и дает пищу для размышлений.

– То-то же… – протянул ландграф. – Так бы сразу. Позвольте представить, господин барон. Это – моя супруга, мать моего сына. Графиня Тельма.

– Очень приятно, сударыня. – Фальм повторно поклонился. Теперь поклон был тщательно выверенной глубины. В самый раз для графини. – Я польщен оказанной мне честью.

– А это – мой гость, господин барон Фальм. Он из Итунии, – продолжал ландграф. – А это, господин барон, мой наследник. Халльберн.

Мальчик отрепетированным движением выставил ногу вперед, склонил голову. Бросил короткий взгляд на отца – все ли правильно? Вильяф кивнул.

– Прошу простить меня, господин барон. – Медренский приложил ладонь к груди. – Когда я в городе, то обычно посвящаю этот утренний час беседам с наследником. Вы не возражаете, если я вас оставлю?

Фальм не возражал. Да ландграф, похоже, и не нуждался в его согласии. Разве может гость диктовать свою волю хозяину? Подобное поведение против всяких правил.

Барон проводил взглядом удалявшуюся из залы графскую семью.

«Чем больше я узнаю его светлость, тем меньше его понимаю… – подумал он, проводя ногтем вдоль гравировки на лезвии двуручного меча, подвешенного на скобах немного ниже щита, украшенного гербом Медрена. – Город в осаде. На носу – штурм. А он занят воспитанием наследника. Хотя… Может, он прав?»

Тихонько скрипнув дверью, в залу проскользнула служанка. Бросая любопытные взгляды на барона, принялась собирать черепки в подол. Не красавица, но и не уродина. Самая обычная деревенская мордашка. Лет семнадцать на вид.

Фальм задумчиво отошел от стены с мечами. В два шага поравнялся с девушкой, сильными пальцам взял за подбородок, приподнял:

– Тебя как зовут, красавица?

Девчонка перепуганно моргнула. Пискнула:

– Лейна…

– Тебе говорили, что ты писаная красавица, Лейна? – Барон добавил в голос хрипотцы. Обычно она действовала безотказно.

Служанка зарделась, как маков цвет, опустила глаза.

– А скажи мне, Лейна, его светлость сильно жену и сына любит?

Девушка фыркнула:

– Да нисколечко!

– Да? А ты не лжешь мне?

– С чего бы мне врать, господин? Не любит он жену! Да это все в городе знают! Любой подтвердит!

– А и в самом деле… – Фальм отпустил подбородок служанки, но она продолжала стоять, завороженно глядя ему в лицо. – За что ее любить, графиню-то?

– Во-во! – радостно подхватил Лейна. – Корова толст… Ой! – Она испуганно зажала рот ладонью.

Барон рассмеялся. Ущипнул девушку за щеку.

– Не бойся. Я никому не скажу. Значит, супругу его светлость не любит. Терпит просто. Так?

Лейна кивнула.

– А сына?

– Тоже не любит! – уверенно произнесла девица.

– Не может быть! Наследник как-никак!

– Триединым клянусь!

– Да нет, не верю, – Фальм покачал головой. – Быть того не может.

– А вот и может!

– Нет, не может!

– Может, может, господин! Он с ним что ни день, то разговаривает, учит, видать, управлять! А не улыбнется никогда. И глаза пустые, холодные! Я все вижу!

– Вот оно как… – Барон задумчиво расправил ус.

– Да вот так уж! – решила, наверное, добить его служанка. – Он с ним как с вещью… Как плотник с топором. Бережет, холит, а любовь… Любви-то и нету!

– Бережет, но не любит, говоришь?

– Да! И жену только терпит, иначе спровадил бы куда подальше!

– Да? Ну, спасибо, Лейна. – Фальм улыбнулся, выудил из висящего на поясе кошелька монетку. – Держи. Помогла ты мне. Спасибо!

Девушка зарделась пуще прежнего. Быстро прибрала оставшиеся осколки и убежала, не забыв плотно притворить дверь.

Барон вернулся к увешанной оружием стене. Вид остро отточенной стали успокаивал его, настраивал на размышления. Гость графа чувствовал, что нашел конец ниточки. Теперь остается не торопясь, вдумчиво и осторожно потянуть ее, и размотается весь клубочек, именуемый его светлостью ландграфом Медренским. Реши загадку, господин барон, и гостеприимный хозяин у тебя в руках.


Шагая след в след за Цветочком по едва приметной тропке вдоль берега Ивицы, Антоло не переставал себя корить. И кто его тянул за язык? Сидел, никого не трогал, даже с жизнью в банде Кулака начал уже, вроде бы, обвыкаться. И тут на тебе! Задание! И обиднее всего, что получается – сам напросился. Как говорят? Кто придумал, тот и выполняет. Неписаное армейское правило. Тут даже «Уложение Альберигго» читать не нужно, будь оно тоже неладно!

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Поделиться ссылкой на выделенное