Владислав Русанов.

Золотой вепрь

(страница 4 из 25)

скачать книгу бесплатно

– Зря ты так… – хриплым от волнения голосом сказал Антоло. – Если бы я остался, то лег бы под кнут. А так и сам спасся, и кентавра…

– Ну да! – насмешливо произнес Емсиль. – У тебя же теперь новые друзья. Конежопый. Наемники…

– Он не конежопый, – твердо возразил табалец. – Желтый Гром – отважный воин и верный друг. – Его пальцы помимо воли скользнули за пазуху, где на засаленном кожаном шнурке висел простенький амулетик из конского волоса. Вернее, не конского, а волоса из гривы кентавра. Прощаясь, степняк вручил ему мудреную поделку, состоящую из узелков и петель, и сказал: «Я не шаман. Я – воин. Но кое-что у нас умеют даже малолетки. Носи на груди, и когда тебе станет по-настоящему плохо, я почувствую. Тогда жди подмоги, где бы ты ни был…»

– Вот и я про то же… – Несмотря на суровые слова, плечи лекаря поникли, будто это его, а не Антоло обзывали предателем. – Новая судьба – новые друзья.

– Емсиль! – Антоло схватил друга за рукав. – Ну, прости меня! В морду дай, если хочешь!

– Не хочу.

– А ты дай. Полегчает.

– Не буду, – набычился барнец. Вот упрямый!

– Ладно, не хочешь – не надо. Только выслушай!

– Ну?

– Не мог я тогда вернуться. Стояли бы вместе в карауле, вместе бы сбежали… А так что я мог? Стал бы вас разыскивать, попался бы… Я и сейчас головой рискую. Узнает кто, стуканет сержанту – петля… А ты говоришь…

Полог за спиной Емсиля дрогнул, качнулся, и оттуда выбрался Мудрец. Блаженно прищурился на осеннее солнышко. Бесцеремонно хлопнул по плечу обернувшегося барнца:

– Молодец, парень! Я посмотрел твои снадобья – шишки ольхи, спорыш, окопник. Очень хорошо! Черника сушеная – где взял только? А угли ему давал, так вообще молодец!

– Да что там… – замялся Емсиль.

– Не скромничай. Я бы лучше не полечил бы. Короче говоря, ты Коготка почти из Преисподней вытащил. Где учился?

Мудрец замолчал, переводя взгляд с Антоло на Емсиля и обратно, и вдруг расхохотался, хлопнув себя по лбу.

– Вот я дурень старый! Не догадался сразу. Ты тоже студент?

– Ну да, – кивнул табалец.

Из-под навеса выглянули Пустельга и Почечуй. Надо думать, их привлек звук удара, от которого затрепетало полотно палаток.

– Еще… энтого… штудент? – удивился коморник.

– Толковый парнишка! – пояснил верзила, радуясь, словно Емсиль был его учеником. Причем лучшим и любимым. – Слушай, парень! Хочешь к нам? Что ты в солдатах забыл? Соглашайся – что-нибудь придумаем, уговорим капитана твоего.

– Что я в наемниках забыл? – глянул исподлобья барнец.

– А чем мы для тебя плохи? – ощерилась Пустельга.

– Ну… – замялся парень. Сделал неопределенный жест рукой.

– Что, рылом не вышли? – Воительница не собиралась так просто отступать.

– Ты, шынок… энтого… не думай, мы не хужее прочих, – вмешался Почечуй.

– Да при чем тут рыло? – вздохнул Емсиль. – Я лечить людей хочу, а не убивать.

– Еще один! – Пустельга подняла глаза к небу, по которому стайкой бежали похожие на зайцев облака.

– И у нас лечить можно, – веско проговорил Мудрец. – А убивать? Ты ж, вроде бы, в армии? Неужто думаешь в обозе отсидеться?

– Я в армии, – стоял на своем Емсиль. – Но я – лекарь.

Я лечу людей, которых калечат другие… И не уговаривайте. Ни за что.

Мудрец улыбнулся:

– Упрямый. Настоящий барнец. Молодец. Ты и вправду хороший лекарь.

– А у наш вше едино… энтого… лучшее. Как жнаешь, шынок! – махнул рукой Почечуй. – Не прогадай… энтого… Жалованье не шравнить!

– Вот жмот старый, – толкнула коморника локтем Пустельга. – У парня, понимаешь ты, убеждения, а ты все на серебро меряешь! – Она вдруг хитро подмигнула. – А ну, дед, скажи-ка: «Семь суток сорока старалась, спешила, себе сапоги сыромятные сшила».

Челюсть беззубого Почечуя медленно отвисла:

– Ты… энтого… глумишься, али как?

– Или как! – рассмеялась женщина. Да так заразительно, что никто рядом не смог удержаться от хохота. Даже сам Почечуй.

– А хотите, я вам Вензольо пришлю? – переведя дух, спросил вдруг Емсиль.

– Еще один студент, что ли? – заинтересовался Мудрец.

– Ну да! – кивнул Антоло. – Из наших, из школяров.

– Он давно в наемники попасть мечтает, – пояснил барнец. – Только и рассуждает, как здорово да какие удальцы… Да и еще… Может, тогда с Горбушкой водиться перестанет… – тихо добавил Емсиль. Последние его слова прозвучали доверительно, словно и не было между старыми друзьями никакой размолвки, и по-детски трогательно.

– А он все еще… – Табалец не договорил. Что болтать, когда и так понятно? Каматиец Вензольо и раньше сторонился их с Емсилем, все больше торчал рядом с бывшими побирушками – Ламоном по кличке Горбушка и его верными сподвижниками, Чернухой и Мякишем.

– Да, – понял его без слов барнец. – Не разлей вода. Он сильно изменился. Очень сильно. Да и ты, Ант, изменился…

– Жизнь такая, брат Емсиль, – будто оправдываясь произнес табалец. – Меняет нас, не спросясь. Ну и пусть меняет… Главное, чтобы…

– Чтобы бригантин под мышками не жал, – подначила Пустельга, настроенная сегодня на веселый лад.

– Да нет, братцы, – вмешался Мудрец. – Главное, чтобы как ты ни менялся, а стержень у тебя внутри оставался. Как у меча. В середине – твердая сталь, а с боков накладки из мягкой. Мягкая стирается, а твердая – клинок держит. Пускай та хоть вся сотрется, а пока сердцевина цела, и меч есть. А сломаешь ее в бою или по дурости – нет меча. Осколки только в переплавку годятся. Так вот и человек…

– Шильно шкажал, – тряхнул бородой Почечуй. – И… энтого… верно. Токмо энти ребята ш шердцевиной… энтого. Беж ижьяна. Я-то штарый, вижу.

Мудрец кивнул, и даже Пустельга не стала высмеивать рассуждения коморника.

Емсиль махнул рукой. Сказал:

– Ну, я пойду. Ты не бойся, я никому не скажу, что тебя видел. Даже Вензольо.

Его слова вначале неприятно резанули Антоло, но он успокоил себя – раз барнец обещает молчать, значит, не все равно ему, схватят товарища или нет.

– Ты подумай, парень, подумай, – бросил Мудрец вслед уходящему лекарю. – И приходи, если надумаешь. И Вензольо своего приводи. Поглядим, что за человек.

Спина Емсиля мелькнула последний раз между палатками и скрылась.

Антоло ощутил, как к горлу подступает комок. Прошлое, как обычно, напомнило о себе неожиданно. И оставило горький осадок.

Глава 3

На исходе месяца Кота[16]16
  В Сасандре принят солнечный календарь: 10 месяцев по 32 дня. Длительность месяца соответствует периоду нахождения Солнца в каком-либо из зодиакальных созвездий. Соответственно, месяцы несут имена этих созвездий – Бык, Лебедь, Кот, Овца, Ворон, Кит, Филин, Козел, Конь, Медведь. Начало нового года приходится на летнее солнцестояние.


[Закрыть]
над Великим озером начинают дуть северные ветры. Они зарождаются над ледяными равнинами севера, где восемь месяцев в году свистит поземка, где бродят мамонты и белые медведи, где летнее солнце, отражаясь от снежного покрова, выедает глаза, где зимой полыхают в небе полотнища зарниц, где способны выжить только великаны.

Среди ученых Аксамалианского университета бытовало мнение, что зима в Сасандру приходит вместе с северными ветрами. Так это было на самом деле или профессора заблуждались, путая следствие и причину, Мастер не знал. Зато знал, что за те сорок – пятьдесят дней, которые пройдут до первого заморозка, очень много купеческих и рыбацких судов не вернутся в порт, исчезнут, сгинут на озерных просторах. И никто не узнает, какой именно конец нашли смельчаки: разбились о скалы неподалеку от обрывистого южного берега или сели на внезапно возникшую мель вблизи пологого северного. И неизвестно еще, чья участь страшнее. Смерть на камнях быстра, словно падающий с неба сокол, но засевшее килем судно грязно-серый песок начинает засасывать с неотвратимостью пестрой водяной змеи-удава из болот Южной Тельбии, называемой еще краем Тысячи озер. Даже если берег недалеко, спастись удается не каждому – плывун с успехом проглотит и человека, и ялик, и остатки такелажа.

А сколько плоскодонок гибнут от внезапно налетевшего шквала? А разламываются на мертвой зыби? И это еще несчастья, постижимые слабым человеческим разумом, имеющие объяснение. А сколько загадок скрывает в себе Великое озеро, казалось бы изученное вдоль и поперек? То прибьет к берегу мачту, перекушенную пополам гигантской, судя по следам зубов, пастью, то перепуганные до дрожи в коленях, до седых волос моряки расскажут о фонтанах воды и пара, взлетающих над водной гладью на два десятка локтей, то волны выбросят на берег неведомое чудище – попробуй разбери: зверь это, гад или рыба?

Что же тогда говорить о широком Ласковом море, разделяющем Сасандру и Айшасу, или об океане Бурь, западного берега которого вообще ни один моряк не достигал? Хотя пытались многие. Да есть ли он, этот пресловутый западный берег?

Об этом лучший сыщик аксамалиансокго тайного сыска, оставшийся ныне без работы, размышлял, глядя на возникшую далеко впереди темную полоску побережья. Команда судна и владелец его, он же капитан, приободрились, забегали веселее. Матросы натянули шкоты, переводя судно из бейдевинда в галфвинд.[17]17
  Курсы парусного судна относительно ветра. Бейдевинд – между направлением ветра и направлением движения судна острый угол. Галфвинд – направление движения судна перпендикулярно направлению ветра.


[Закрыть]
Блоки заскрипели, когг[18]18
  Когг – парусное трехмачтовое судно, использовавшееся для торговых перевозок.


[Закрыть]
вздрогнул, как норовистая лошадь, и прибавил ходу. Вскоре стали различимы взметнувшиеся к небу обелиски маяков, обозначающих вход в бухту, крошечные домики, разбросанные по пологому склону холма, фортификационные укрепления прикрывающей Фарал крепостицы.

Еще немного, и он сойдет на берег, чтобы продолжить погоню.

Все чаще в последние дни Мастер задавал себе вопрос – может ли человек, посвятивший всего себя мести, считаться вменяемым? И все чаще затруднялся с ответом. Еще пару месяцев назад он однозначно бы ответил – нет. Что такое его личная месть по сравнению с долгом, с верностью Отечеству, с присягой императору, в конце концов? Но теперь…

Император умер, не оставив наследника. Точнее, может быть, он его и оставил, но даже если хранилось во дворце или K°лонном храме Триединого, где имел обыкновение заседать Верховный совет жрецов, выправленное честь по чести завещание, то оно сгорело в колдовском пламени, которое высвободили мятежные чародеи. Воистину, и крыса, загнанная в угол, на кота бросается, а чем колдуны лучше крыс?

Так что единой власти в Сасандре больше нет. Даже столица разбилась на десяток углов, или, как говорят ремесленники, концов, в каждом из которых правит свой выборный совет, устанавливают свои законы. И власть эта обычно простирается на одну-две улицы в лучшем случае. Исключение составляют лишь университетские школяры, сплотившиеся вокруг освобожденного ими же из тюрьмы мыслителя и революционера фра Дольбрайна.

Вспомнив о Дольбрайне, Мастер с трудом подавил приступ веселья. Высоко же вознесся Берельм по кличке Ловкач, мошенник и аферист, изумительно подделывающий подписи на векселях и банковских расписках, умеющий провернуть сложную многоходовую сделку, все участники которой (ну, кроме него самого, само собой) останутся в дураках. Никто, кроме Мастера, лучшего сыщика Аксамалы, не знал, что Берельм и Дольбрайн – одно и то же лицо. Он ведь сам уговорил Ловкача, нажимая на нужные болевые точки души, изобразить на время прославленного философа, которого и в живых-то уже нет, скорее всего. Контрразведчик рассчитывал таким образом выявить подпольные общества вольнодумцев, сумевшие до сих пор скрываться от властей. И выявил бы, но судьба распорядилась иначе. Отвлекла, закрутила, едва не убила… А Берельм так вошел в роль, что не только проповедовал учение Дольбрайна перед студентами и горожанами, но и умудрился наладить что-то вроде справедливой устойчивой власти на территории университета и прилегающих улицах. Сам Мастер его речей не слышал, но очевидцы хвалили.

Ну и пусть!

Сыщик облокотился о релинг, сплюнул в зеленовато-серую, мутную воду. Он предоставит гражданам Аксамалы самим разбираться со своими трудностями. Кто наворотил, тому и разгребать. Если Берельм Ловкач не допустит полного хаоса, возьмет власть в городе в свои руки, то этим он искупит не только прошлые, но и будущие преступления. В конце концов, что он такого страшного натворил? Облегчил карманы десятка-другого толстосумов? Во всяком случае, он не злоумышлял против Сасандры и не торговал родиной оптом и в розницу, как некоторые большие начальники… Глава тайного сыска, например…

Пробегавший мимо помощник капитана участливо тронул Мастера за рукав:

– Вам нехорошо, фра Иллам? – Этим именем сыщик назвался, покупая проезд до Фарала. Что правда, то правда, в пути его часто мутило – северный ветер, будь он неладен, дул то в правый борт, то в правую же скулу, вызывая сильную бортовую качку. А Мастер не то чтобы был сухопутной крысой, но к путешествиям по водной глади не привык. – Могу я чем-то помочь?

Сыщик улыбнулся, покачал головой:

– Нет, спасибо… Я просто задумался. Все хорошо.

Помощник облегченно вздохнул. Швартовка вот-вот начнется, тут глаз да глаз нужен. Поэтому его не очень-то тянуло возиться со странным попутчиком, заявившимся на «Утреннюю зорьку» неожиданно, перед самым отплытием и отвалившим круглую сумму капитану за место в трюме. Нет, последние несколько дней очень многие хотели удрать из Аксамалы, но никто из беженцев не рвался на север. Осень вступает в силу, зима на носу – кто в здравом уме и трезвой памяти помчится в Гоблану? Или, скажем, в Барн? Вот Камата, Вельза, Тьяла, Уннара – это пожалуйста, это сколько угодно. Вот и тянулись целые обозы беженцев через южные ворота столицы. Стоимость места в карруке взлетела до запредельных высот. До Кортаны, столицы Вельзы, – золотой солид, а до Галлианы, торового города на границе Каматы, – три солида. Бешеные деньги!

– Ну и слава Триединому! – ответно улыбнулся помощник и побежал дальше по палубе. Надо думать, по своим делам.

Мастер проводил взглядом его коренастую фигурку, шагающую «враскоряку», как и подобает старому морскому коту. Задумчиво оценил расстояние до берега. Порт стремительно приближался. Уже были различимы суетящиеся на причале маленькие человечки, составленные одна на другую бочки, какие-то тюки, здание таможенной службы со штандартом вице-короля Гобланы.

Городок небольшой. Остается надеяться, что след дель Гуэллы отыщется легко. В Аксамале он сумел оторваться на пять дней. Если и здесь выиграет хотя бы столько же, о погоне можно будет забыть. Десять суток пути на перекладных лошадях… Можно уйти в Дорландию, а можно нырнуть в Северную Тельбию и попытаться раствориться в неразберихе войны. Можно сдвоить след, пересечь полноводную Гралиану и двинуться через Арун куда подальше на восток, а можно… Да много чего можно, если задуматься.

Т’Исельн дель Гуэлла не зря пятнадцать лет возглавлял контрразведку Аксамалы. Он научился и разыскивать преступников, и скрываться от преследователей, и выявлять шпионов, торгующих родиной, и как самому продаться подороже Айшасе. На словах ратуя за сильную и богатую империю, он исподволь расшатывал ее устои, как личинка хруща грызет сердцевину дуба, обращая ее в труху. А потом дунет ветер, и готово – рухнул лесной великан. Дель Гуэлла, известный разведывательной сети Айшасы как Министр, прикармливал с ладони всяческих вольнолюбцев. Конечно, устраивал показательные облавы с арестами и последующими судами и ссылками, но почему-то попадались лишь те заговорщики, которые видели будущее Сасандры несколько по-иному, чем господин т’Исельн. Он продавал айшасианам государственные секреты и, напротив, распространял ложные сведения среди генералитета и жречества Сасандры. Хитрил, юлил и изворачивался. Ему удалось поводить за нос даже Мастера, лучшего сыщика Аксамалы, своего непосредственного подчиненного.

Но и на старуху бывает проруха. Мастер потянул за кончик ниточки, услужливо подброшенный ему случаем, – табачник Корзьело и записка в полой рукояти плети-шестихвостки, – а потом вышел и на дель Гуэллу.

Вот тут-то их недюжинные разумы схлестнулись по-настоящему, всерьез.

Кто победил? Кто проиграл?

Трудно ответить однозначно.

Попытка господина т’Исельна усадить на престол империи своего ставленника с треском провалилась. Мастер сработал на упреждение. В результате гвардия и народ поднялись, взялись за оружие и в ночь Огня и Стали уничтожили большинство мятежников-чародеев, задумавших с подачи дель Гуэллы государственный переворот. «Под раздачу» также попали кружки вольнодумцев, несколько семей айшасианских купцов, два-три квартала местных ростовщиков и банкиров. Погиб герцог Мельтрейн делла Пьетро из Уннары, претендовавший на императорскую корону после смерти троюродного дядюшки. А вот глава тайного сыска сбежал!

Похоже, в ту ночь Мастер недооценил противника и теперь ругал себя за это последними словами. Драгоценные часы и дни, которые можно было бы отдать на благо родины, пришлось потратить на поиски удравшего предателя. Вспоминать старых осведомителей, давно вышедших или выведенных из игры, болтать с нищими из припортовых трущоб, раздавать небогатый запас скудо, откладываемых на старость.

Но он не был бы лучшим сыщиком Аксамалы, если бы не справился. Нельзя не признать, если бы не помощь, оказанная Мастеру фра Форгейльмом по кличке Смурый, сыщиком уголовного сыска, потерявшим из-за беспорядков любимую службу, дель Гуэлла сумел бы скрыться. Осведомители из мелких мошенников, карманников и одного временно завязавшего домушника навели на след шпиона. Господин т’Исельн погрузился на купеческий когг под названием «Пламя заката». «Знаете, почтеннейший, такая посудина с полосатым гротом и раскрашенным алой краской ахтердеком? Ну, хозяин его, фра Дуллио, в прошлом году отмечал рождение наследника? Так полпорта в лежку лежали… Не знаете? Жаль, жаль…»

Совсем немного времени понадобилось, чтобы через таможенников выяснить – когг «Пламя заката» ушел на западное побережье озера, в Фарал. Вез он табак и вино… Впрочем, это не столь важно. Главное, что он вез дель Гуэллу.

Мастер бросился в погоню, оплатив свой проезд на «Утренней зорьке».

Судно выглядело легким и стройным, более ходким, чем «Пламя заката». Сыщик рассчитывал наверстать упущенное время. Но оказалось, что когг, на котором он отправился в Гоблану, снаружи красивее и исправнее, чем внутри. Через сутки после выхода из аксамалианского порта началась течь в трюме. На следующий день лопнули ванты на фок-мачте. К счастью не все, а лишь два троса из восьми. Пока их перевязывали бензелем, клетневали,[19]19
  Бензель – перевязка двух тросов третьим тонким тросом (линем). Клетнюют трос, обматывая его просмоленными парусиновыми лентами для предохранения от влаги.


[Закрыть]
Мастер понял – его надежда догнать дель Гуэллу медленно, мучительно агонизирует.

Он часами шагал вдоль фальшборта на ахтердеке, поглядывал на вздувшиеся под напором ветра паруса и жалел, что ничего сделать не в силах. Нет, право же, ускорить судно или послать попутный ветер может один только Триединый, но он далеко, и ему нет дела до человеческих желаний и страстей.

И вот наконец Фарал.

– Эй, на берегу, прими швартовочный! – Помощник капитана размахнулся и метнул на причал свитый из линя «клубочек».

Сидящий на почернелых от времени и непогоды бревнах оборванец вскочил, поймал швартовочный конец, лицо его осветилось улыбкой. Неписаная традиция поднесла ему сегодня подарок – полскудо от владельца причаливающего судна. Быстро перебирая руками, гобл[20]20
  Гобл – житель Гобланы, одной из провинций Сасандры. Гоблы очень обижаются, когда их путают с зеленокожими гоблинами, населяющими край Тысячи озер.


[Закрыть]
потянул линь, тянущийся за «клубочком», и выволок на пристань толстый швартов – пеньковый канат толщиной в руку взрослого мужчины. Набросил несколько витков на играющее роль кнехта бревно.

Мастер нырнул в трюм, где оставался мешок с нехитрыми пожитками. В этот миг толчок и содрогание корпуса когга ознаменовали удачную швартовку. По дощатому настилу затопали пятки матросов. Хрипло выругался капитан. С чего бы это?

Выбравшись на палубу, сыщик с удивлением обнаружил, что на пирсе выстроился десяток солдат с алебардами в начищенных нагрудниках и бацинетах.[21]21
  Бацинет – сфероконический открытый шлем. Снабжался бармицей. Мог комплектоваться наносником или забралом.


[Закрыть]
Стоящий перед ними офицер таможни – судя по серебряному банту, лейтенант[22]22
  Офицеры в Сасандре различались по нарукавным бантам. Лейтенант – один серебряный бант. Капитан – два серебряных. Полковник – один золотой бант. Дивизионный генерал – два золотых. Генерал армии – три золотых. Маршал – четыре золотых.


[Закрыть]
 – ожесточенно перекрикивался с владельцем «Утренней зорьки». Купец брызгал слюной, упираясь ладонями в релинг. Казалось, еще чуть-чуть – и прочный ясеневый брус треснет под его напором. Таможенник вцепился левой рукой в рукоять меча, размахивая сжатой в кулак правой. Прислушавшись, Мастер уловил суть спора. Теперь плата за швартовку в портах Гобланы возросла вдвое для судов, следующих из Аксамалы, таможенная пошлина возросла почти в четыре раза. А если господин капитан не согласен, то может разворачивать корабль и убираться восвояси. Кстати, ветер большую часть пути будет попутный.

– Кровопийцы! – рычал капитан. – По какому праву?

– Постановление министра торговли суверенной Гобланы при его величестве короле т’Арване ди Ольдурихе, – наверное, в десятый уже раз повторял лейтенант. Его по-юношески свежее лицо побагровело от ярости. Над перекошенной губой выделялась тонкая полоска щегольских усиков, завитых, кстати, по последней столичной моде.

– Какой такой король? – недоумевал капитан. – С каких это пор?

– С тех пор, как Гоблана объявила независимость! – отчеканил офицер. И прибавил, зло блеснув глазами: – Довольно уж Аксамале из провинций все соки выжимать! Хотим честной торговли, на равных!

«Почему же, если на равных, обязательно надо пошлины поднимать? – подумал Мастер, приближаясь к спорщикам. – Поток товаров с юга иссякнет, кому ваша независимость нужна будет? Ваш же народ вас и проклянет».

– Ничего не понимаю! – схватился за голову капитан.

– С получением известия о смерти императора, чье бездарное правление всем уже надоело, – с насмешкой ответил таможенник, – Гоблана объявила независимость. Мы готовы дружить и сотрудничать со всеми провинциями бывшей империи, но строить отношения будем исключительно на взаимовыгодных условиях. Хватит нас обирать в угоду южанам и окраинцам!

«Обирать?! – Мастер невольно улыбнулся. – Да что с вас взять, кроме леса и железной руды не самого лучшего качества? Что вы запоете уже к весне без вельзийской пшеницы? А случись война? Гоблана ведь на западе выходит к самим горам Тумана. Что, если дроу возьмутся за старое? Без полков имперской пехоты да без наемников, на которых у вашего свежеиспеченного короля попросту не хватит денег, вы не выдержите войны с остроухими… Сколько погибнет ни в чем не повинных, мирных людей, которым просто заморочили голову мнимой свободой и независимостью?»



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Поделиться ссылкой на выделенное