Владислав Русанов.

Закатный ураган

(страница 6 из 29)

скачать книгу бесплатно

   – Вона как у вас там заведено! А все нас варварами зовете.
   – Варварство – это бесконтрольное использование Силы. Не прошедший смиряющего дух и плоть обучения в Храмовой Школе тебе такого наколдует!..
   – Ну-ну. Ты дальше про себя рассказывай. Нечего мне тут храмовыми истинами трясти.
   – Мой старший брат… – Квартул запнулся, мучительно решая для себя – называть или не называть имя. И решил, что не стоит. – Мой старший брат был по праву первородства удостоен этой чести. Его приняли в Школу. А потом… Потом он оттуда сбежал.
   – Вот так прямо – взял и сбежал?
   – Да.
   – Молодец твой брат, – петельщик усмехнулся, присел. – Не захотел штаны протирать о лавки. Э, да вы там же, видать, штанов не носите – балахоны ученические. Все равно молодец. Небось матросом на корабль императорский записался или в легион?
   – Нет. Вряд ли, – чародей покачал головой. – Храмовая Школа не отпускает так просто своих воспитанников. Тем более прошедших почти шесть лет обучения. Ведь это уже готовый волшебник.
   – Ну да, – Валлан притворно всплеснул широкими ладонями, – готовый чародей и вдруг не под надзором у отцов-Примулов.
   – Вот именно. И он это понимал. Не мог не понимать. Наверняка убежал в Йоль. Или к поморянам. Или на Север, к вам.
   – Так ты поищи братца-то. Или нет больше родственных чувств? Любви там братской…
   – Нет. Да, наверное, и не было. Я ж его совсем не помню. Когда он уезжал в Школу, два года мне было. Когда удирал – а он забежал домой ненадолго после побега, – я его видел, но не запомнил. Дядька какой-то чужой… Темно, страшно, мать плачет. Отцу она так и не рассказала, что брат заглядывал к нам. Отец сильно сердился. Сказал, что нет у него больше старшего сына. Единственный я.
   – А тебя в Школу, значит…
   – Да. Искупать позор рода Ларров. Как видишь, не зря. К двадцати пяти годам не всякий Квартулом становится. Иной и помрет Додекатулом.
   – Чудно говоришь.
   – Это у нас ранги такие. Чем ты сильнее, тем ранг выше. Самый верхний – Примул. Из них состоит Священный Синклит, восседающий в Соль-Эльрине. А Додекатул – едва ли не самый нижний.
   – Ладно, – Валлан махнул рукой. – Я вот о чем хотел тебя… просить.
   Последнее слово далось ему с немалым усилием.
   – О чем же? – прищурился жрец.
   – Поможешь волшбой? С твоими молниями и огненными шарами мы с веселинами легко совладаем.
   Квартул задумался.
   – Ну, что ты молчишь, словно медом язык залепил?
   – Да вот, думаю. Узнает совет Примулов – сошлют в лучшем случае. В худшем – в подземелье посадят грехи замаливать. Пожизненно.
   – Неужто никогда ваши чародеи в мирские дела не вмешивались?
   – Вмешивались.
Давно. Когда Империя еще молодой была. Тогда все колдовали, кому не лень.
   – И что?
   – А ничего. Самый первый Священный Синклит, который собрался в Соль-Эльрине, решил – не использовать магию в войнах. Иначе все человечество истребить можно. Армия магов, она…
   – Да знаю. Видел, как ты на Красной Лошади управлялся.
   – Представь сотню таких, как я.
   – Представил. Здорово было бы. Таких делов наворотить можно! – Валлан даже руки потер от предвкушения. – Но ты уже колдовал против… Против остроухих.
   – В том то и дело, что не против людей. Тут, даже если кто донесет, я как-нибудь выкручусь. Нелюди. Враждебная раса. Необходимость, с целью спасения жизни. Или еще чего придумаю, – жрец не удержался и смачно чихнул.
   Петельщик насупился:
   – А если так выставим дело. Ты мне военную помощь, а я тебе, после победы, разрешу проповедовать Сущего Вовне вперед Огня Небесного. Так твои отцы-Примулы согласятся?
   Квартул подумал еще немного и кивнул:
   – Согласятся. Только я наперед разрешения спрашивать не буду. А то не дадут. Постой! А ну как люди не захотят Сущего славить?
   – Захотят. А не захотят, мы их – на кол, в батоги, в подземелья.
   Молодой чародей передернулся:
   – Как же так можно?
   – А вот так. Можно, и все. Соглашайся. Ты свое задание исполнишь. Победителей не судят. Глядишь, к тридцатой зиме сам Примулом станешь. А я королевство сохраню.
   – Ладно. Только мне готовиться нужно. Амулеты заряжать. У меня почти ничего не осталось. Дашь мне резчиков? Лучше камнерезов, но можно и мастеров по кости.
   – Найду.
   – Вот и хорошо, – Квартул вытер нос и верхнюю губу пальцем, потом отер палец о полу гамбезона. – И все же я никогда не пойму жестокости ваших народов… Дочь убивает отца, ищет смерти брата, брат платит ей той же монетой, не захочешь молиться по приказу – на кол…
   – Для того, чтоб понимать, надо вырасти здесь, – Валлан потер лысину. – Три дня не брил, колется. Моего отца, седьмого барона Берсана, грязный смерд убил стрелой. Не понравилось, видишь ли, что за недоимки по всей строгости спрашивал. На охоте подловил. Трейговские луки знаешь как бьют? Не чета вашим пукалкам. Как мне такое стерпеть было? Вот ты мне скажи – ты бы стерпел?
   – Да не знаю, – Квартул пожал плечами.
   – Ты-то, может, и не стерпел бы. А любой иной озерник утерся и пошел бы к судье. Что, не так?
   Чародей промолчал.
   – Молчишь? Все вы… – петельщик махнул рукой. – А мне одиннадцать годков было. Я корону баронскую принял и никому не позволил усомниться, что справлюсь. Нашелся один умник. «Опекунство, опекунство…» Я ему шип от моей секиры, – пальцы Валлана нежно пробежали по полукруглому лезвию, – в висок забил, а пока падал, башку снес. Дружина меня во двор на руках вынесла. С тех пор я – восьмой барон Берсан.
   – А тот смерд?..
   – Не переживай, ему я отомстил. Самого, правда, не поймал. Ушлый мужичонка оказался. И трусливый. Задницу в чащобе схоронил, да так и не вылез. А вся его семья: жена-стерва, трое ублюдков недоношенных, старики – волчья кровь – долго на стене сдыхали. Повешенный на крюке за ребро еще три дня живет. И то если воды не давать. А если давать, и дольше протянет…
   Валлан остановился, обнаружив, что чародей глядит на него едва ли не с ужасом. Сказал, как припечатал:
   – У нас тут все просто. Не сожрешь, так тебя сожрут. Жди камнерезов. К обеду будут. Да, на коронацию не забудь прийти. Приглашаю.
   После того как петельщик вышел, плотно притворив за собой двери, Квартул еще долго сидел, тупо вперившись глазами в столешницу. Его правая рука, пробравшись за пазуху гамбезона, сжала висящий на простом шнуре амулет – фигурку человека, неумело вырезанную из темного дерева. Руки и ноги едва намечены, круглая голова: две дырки – глаза, две дырки – нос, одна, побольше, рот. Да и чародейств в нем раз, два, и обчелся. Ни для какого серьезного волшебства не используешь. Признаться, у амулета было лишь одно магическое свойство. Всегда, в любую погоду, под одеждой или сверху, в кулаке или на столе, он оставался теплым. Когда-то молодому чародею, тогда еще восьмилетнему мальчику, надел его на шею сбежавший из Храмовой Школы старший брат Сесторий Ларр.


   Брицелл Постум, капитан конных егерей, побарабанил пальцами по столешнице и насмешливо глянул на молодого короля. Тот не обратил на гвардейца ни малейшего внимания. Сжав виски ладонями и закусив светлый ус, его королевское величество Экхард Второй усиленно разбирал буквы, написанные на лежащем перед ним листке пергамента. Это занятие давалось ему с трудом. Монарх раскраснелся и вспотел. Корона – золотой обруч с затейливой резьбой по внешней стороне – сползла на затылок. Венец королей Ард’э’Клуэна не имел ни зубцов, ни самоцветных каменьев. Резьба изображала скачущих в вечной погоне друг за другом круторогих оленей.
   Зато издевку, сквозящую во взгляде капитана, ясно различил третий присутствующий за столом человек. Его нескладную костистую фигуру скрывал светло-коричневый жреческий балахон, виски посеребрила седина, впалые щеки свидетельствовали об аскетизме. Посланник Священного Синклита из Приозерной империи ко двору Ард’э’Клуэна, его святейшество Терциел с едва заметным неодобрением покачал головой. Мол, меня тоже раздражает малограмотный северный варвар, но я же терплю.
   – Позвольте, ваше величество, я подскажу, – мягко обратился жрец к королю. – Что там вызвало такое затруднение?
   Экхард раздраженно зыркнул на него исподлобья. Придавил пергамент рукой:
   – Спасибо. Я уже прочитал.
   – Не будет ли угодно вашему величеству и нас ознакомить с содержанием этой… э… записки, – проговорил Брицелл, деланно равнодушно глядя на закрывавший стену гобелен. Бело-зеленое полотнище украшал излюбленный арданами орнамент – бегущие олени-рогачи и преследующие их колесницы с натянувшими луки охотниками. Иногда прибывшему в Ард’э’Клуэн с юга материка капитану казалось, что он умом тронется от обилия окружавших его оленей – на гербе и знаменах королевской армии, на одежде и полотенцах горожан, на вывесках у харчевен, в храмах и домах знати. Однако время доказывало, что разум озерника гораздо крепче, чем он полагал сначала.
   Молодой король пожал плечами, почесал макушку:
   – Признаться, я очень озадачен. Потому вас и позвал.
   «Понятно дело, сорвал меня ни с того, ни с сего, – подумал Брицелл без приязни. – А ведь сегодня – срок очередного сеанса лечения Эльвия. Хотел бы я сказать пару ласковых и чурбану в золотой короне, который руны с трудом разбирает, и этому сушеному карасю в балахоне – все зубы мне заговаривает, все обещает, что мальчик поправится, а на деле…»
   – А что миледи Бейона, – елейным голосом осведомился жрец, – не почтит нас присутствием?
   – Нет, – твердо отвечал Экхард Второй. – У нее дела.
   Брицелл и Терциел переглянулись.
   «Понятное дело, – капитан начал ощущать закипающее в груди глухое раздражение. – У нее дела, а у нас – делишки. Пригорянскую шлюху нельзя сдернуть срочным приказом и заставить наблюдать потуги малограмотного дурня, дабы выглядеть мудрым и просвещенным монархом, а меня можно. И облеченного высоким рангом служителя Сущего Вовне тоже можно оторвать от любых занятий. Свистнуть, как охотничьему кобелю, и он примчится. Будет семенить на задних лапах, заглядывать хозяину в глаза и ожидать брошенной кости».
   – Надеюсь, эти дела государственной важности? – произнес он вслух.
   – Что ты хочешь сказать, капитан? – Кровь короля прилила к скулам.
   – Капитан Брицелл, конечно, хочет сказать, – пришел жрец на выручку земляку, – что в нашем краю женщины часто считают важными делами покупку нового платья, выбор украшений в ювелирной лавке. Простим ему несколько неудачную шутку, ваше величество. Кстати, я не сомневаюсь, леди Бейона не могла предпочесть общество ювелира или портного нашему.
   – А? Нет, конечно же, – Экхард замотал головой. – Она допрашивает какого-то важного пленника. Его доставили с северных границ. Сказала, что это очень важно, но объяснить, что к чему, пока тяжело.
   «Еще бы, – опять про себя произнес Брицелл. – Разве в твою тупую башку что-нибудь сложнее охотничьего устава вобьешь? Псари и то больших успехов добиваются».
   – Вот и славно, – мягко проговорил чародей. – И все же, о чем же идет речь в пергаменте, который ваше величество так сильно прижимает ладонью к столу? Кстати, я настоятельно рекомендую вашему величеству не нагружать правую руку столь сильно. Мне доложили, вы опять упражнялись с рогатым копьем.
   – Так не болит давно уже! – король несколько раз согнул и разогнул правую руку в локте, взмахнул ею, словно нанося удар шестопером невидимому врагу.
   – Все равно еще рановато. Разрабатывайте кисть, ваше величество, более легкими предметами.
   – Ага, ложкой, – хмыкнул Экхард.
   – Ну конечно, настолько беречь себя – это уже слишком, – пропустил шутку мимо ушей Терциел.
   – И все-таки, что в письме? – вернул разговор в прежнее русло капитан егерей.
   Король вновь почесал голову, поправил корону, откашлялся:
   – Самое необычное – подпись.
   – И кто же его подписал?
   – Принц Кейлин.
   – Однако… – протянул Брицелл.
   Терциел потер кончик длинного носа, склонил голову к плечу:
   – Прошу простить меня, ваше величество. Возможно, конечно, я не слишком хорошо разбираюсь в политических перипетиях Ард’э’Клуэна, но кто это?
   Прежде чем Экхард ответил, Брицелл бросил отрывисто:
   – Сын Витгольда.
   – То есть покойного государя Трегетрена?
   – Да, твое святейшество. Именно так, – кивнул Экхард.
   – Старший брат ее королевского величества Селины, чья коронация должна была пройти вчера, если в Трегетрене не случилось нового переворота, – добавил егерь.
   – Но ведь в таком случае коронацию, конечно же, можно считать недействительной? Насколько я понимаю, королем должен стать этот принц… Как его?
   – Кейлин, твое святейшество, Кейлин…
   – Да, Кейлин.
   – И что он пишет? – продолжал гнуть свою линию Брицелл.
   – Об этом он и пишет, капитан, – король опять вперился глазами в пергаментный листок. – Что считает Селину с Валланом узру…
   – Узурпаторами? – подсказал Брицелл.
   – Во-во. Слово-то какое… Короче, не по правде они корону заграбастали. И его в Верхний Мир спровадить хотели. Только он выжил. И даже оброс кой-какой воинской силой.
   – Да? – опасно прищурился капитан егерей.
   – Так написано.
   – А от вас ему что нужно, ваше величество? – Терциел поменял наклон головы, напоминая желтоклювку, выискивающую червяка на черной пашне, потер кончик носа.
   – Кейлин заявил, что будет бороться за отцовское наследство. Просит признания и…
   – Позвольте, я угадаю, ваше величество, – вмешался Брицелл. – И воинской помощи.
   – Нет, капитан. Он просит признания и вернуть одного из его людей.
   – Не понял…
   – Я тоже.
   – Возможно, кто-то из его соратников задержан в Фан-Белле? – высказал предположение жрец.
   – Похоже, – кивнул Экхард. – Но кто?
   – А почему бы нам не пригласить его в замок? – заметил Брицелл.
   – Кейлина?
   – Ну, не неизвестного соратника же. Кто принес письмо? – Терциел развел руками.
   – Веселин, – ответил капитан конных егерей. – Бородатый, одноглазый, на щеке шрам. Подошел к страже на замковых воротах. Сказал, его величеству Экхарду Второму в собственные руки. Вот я и передал.
   – Веселин задержан?
   – Само собой. Под благовидным предлогом – подождать ответа. Да он и не сопротивлялся.
   – Почему веселин? – задумчиво проговорил король.
   – Может, Властомир оказывает Кейлину поддержку? – предположил Брицелл.
   – Тогда зачем ему наша поддержка и признание?
   – Откуда ж я знаю, ваше величество?
   – А если веселин – наемник? – Терциел опять почесал нос. – Хотя какая разница? У нас сейчас всего два пути.
   – И какие же? – Экхард тяжело вздохнул, он хоть и был тугодумом, но не идиотом же, и начал догадываться, что подскажут ему советники.
   – Признать Кейлина. Поддержать его требования. При необходимости помочь военной силой, – жрец сопровождал каждое предложение резким жестом ладони.
   – Значит, война с Трегетреном, – медленно, с расстановкой произнес молодой король.
   – То-то и оно, ваше величество, – подал голос егерь. – Сейчас, с Ихэренским бунтом в левобережье, это невозможно. Вначале я бы уладил внутренние дела, а потом связывался с соседским, весьма сильным, между прочим, королевством. Перебросить значительные силы через Ауд Мор будет нелегко. Да и казна не бездонная. Кстати, о состоянии казны я был бы не прочь услышать от вашего канцлера.
   Последние его слова Экхард проигнорировал.
   – Возможен еще вариант развития событий, – продолжал Терциел. – Есть ли у нас уверенность, что человек, написавший письмо, взаправду Кейлин?
   Жрец внимательно обвел глазами собеседников.
   – Нет, конечно. Такой уверенности нет, и взяться ей неоткуда. Значит, человек, назвавшийся Кейлином, может оказаться самозванцем.
   – Потрясти веселина, – стукнул кулаком по столу Экхард Второй.
   – Поосторожнее с рукой, ваше величество, – невозмутимо проговорил чародей. – Можно, конечно, да только я не вижу смысла. Потащим веселина в застенки – спугнем рыбку пожирнее.
   – А если назначить Кейлину встречу? – высказал мысль Брицелл. – А потом взять его на горячем.
   – И передать Селине. То есть, прошу прощения, конечно же, королеве Селине. И принцу-консорту Валлану. Таким образом мы избежим войны с Трегетреном. И возможно, быстрее усмирим смуту в Ихэрене. Ведь ни для кого не секрет, что сейчас отделение тала погибшего Витека Железный Кулак от Ард’э’Клуэна играет на руку нашим южным соседям. Не так ли, ваше величество?
   – А если письмо прислал настоящий Кейлин, не самозванец? – едко поинтересовался король.
   – И что с того? Главное то, что для Ард’э’Клуэна важнее видеть его самозванцем. Интересы государства, конечно, имеют первоочередное значение для монарха, – Терциел развел руками, обменялся взглядами с капитаном егерей.
   Брицелл многозначительно кивнул.
   – Значит, вы советуете мне предать принца Кейлина? – Экхард откинулся на высокую спинку кресла, расправил плечи.
   «Что ты петушишься? – подумал егерь. – Что ты без нашего совета стоишь, бычок толсторогий?»
   – Ну почему же, ваше величество? – примиряюще протянул жрец. – Конечно, никто не подталкивает вас к неблаговидным поступкам. Но взгляните на вопрос трезво. Во-первых, написавший письмо может и не быть Кейлином. Во-вторых, даже если это Кейлин, и что с того? Сейчас мир между Ард’э’Клуэном и Трегетреном гораздо важнее привязанностей и предпочтений. Когда на кон поставлена судьба королевства, о приязни и неприязни лучше забыть.
   – Странные речи ведешь, твое святейшество, – дернул щекой король.
   – Конечно, мои слова могут показаться странными, ваше величество. Но я прожил достаточно длинную жизнь. Много видел. Много читал – в Храме великолепная библиотека, содержащая бесценные сведения по истории человечества. – Жрец замолчал, перевел дыхание и продолжил: – Хочу привести еще один довод в пользу поддержания мира между северными королевствами. Мой брат по Храму, Квартул, сейчас направляет мысли и поступки капитана конных егерей Валлана, будущего принца-консорта Трегетрена. Я знаю его как очень рассудительного и, несмотря на молодость, мудрого служителя Храма. Уверен, он сдержит многие порывы барона Берсана, смягчит законы Трегетрена, поможет привести страну к процветанию.
   Конечно, для вас не секрет, ваше величество, что владыка Приозерной империи с середины лета наложил ограничение на торговлю купцов Империи с северными соседями, то есть с Повесьем, Трегетреном и Ард’э’Клуэном. Император Луций, да живет он вечно, поступил так, протестуя против чудовищных жестокостей и зверств, сопровождавших вашу последнюю войну с перворожденными. Конечно, даже на самый неопытный взгляд понятно, что убыток в результате такого решения его императорского величества несут купцы с обеих сторон. Прислушиваясь к советам Квартула, Трегетренская королева может восстановить свое доброе имя в глазах Империи и Храма. Ард’э’Клуэн также может процветать под вашим мудрым правлением, ваше величество, если вы хотя бы иногда склоните свой слух к ничтожным советам вашего покорного слуги.
   Брицелл, сохраняя на лице маску невозмутимости, в глубине души веселился. «Нет, каково! Как вычитывает мальчишку-короленка! Еще немного, и розгой пригрозит. Хорошо, что пригорянская ведьма куда-то запропала. Очень вовремя…»
   Терциел умолк, поклонился королю, прижав ладонь к сердцу. Выжидающе уставился на монарха.
   Экхард не спешил с ответом. Он волновался. Отчаянно потел и двигал корону то на левое, то на правое ухо.
   Наконец король открыл рот. Откашлялся, прочищая пересохшее горло.
   – Благодарю, твое святейшество, благодарю, капитан Брицелл. Вы мне все разъяснили. Разложили резоны, как лавочник товар по полочкам. Дружба и мир между королевствами, добрососедские отношения и братание с бароном Берсаном, который спит и видит Трегетренскую железную корону на бритой башке. А принца Кейлина следует заманить в замок и выдать сестренке. С головой или без головы. А лучше одну голову, отдельно от тела, чтоб легче привезти. Да только Пастырь Оленей учил некогда святого отшельника Станека – относись к людям так, как хочешь, чтоб они к тебе относились. А я не хочу, чтоб мою голову когда-нибудь выдали, да тому же… А, ладно, не важно кому. Просто не хочу и все. Потому я отпущу веселина, принесшего письмо, и на словах передам ему: пускай Кейлин приходит ко мне в замок, как гость, как брат, как равный к равному. И плевать, что на моей голове корона, а на его еще нет. Вам понятно, мудрые мои советники?
   «Э-э-э, как запел, короленок, – Брицелл почувствовал, как сквозь глухую ненависть, заполнившую до отказа его грудь, начинает прорываться слабенький росток уважения. – Это его Бейона так натаскивает или сам? Да нет, скорее всего, сам. Весь в папашку. Такому только волю дай. Всех в бараний рог скрутит».
   – Да, ваше величество, – склонил голову Терциел. – Вы достаточно ясно изложили свое мнение. Нам понятно. Не так ли, капитан Брицелл Постум?
   Гвардеец кивнул.
   – И мне понятно, ваше величество, – продолжал чародей. – И хоть я и не являюсь вашим подданным, ничего мне не остается, как согласиться, ибо нет ничего хуже гостя, пытающегося поучать хозяина дома, а тем паче навязывать ему свое мнение.
   – Раз так – очень хорошо, – Экхард сложил пергамент в несколько раз, сунул его за соболий обшлаг светло-зеленого кафтана. – Я больше не задерживаю вас. Благодарю еще раз, твое святейшество, за мудрые советы, а тебя, капитан Брицелл, за верную службу.
   Король поднялся.
   Жрец и егерь встали из-за стола одновременно с ним. Поклонились.
   В дверях Брицелл почтительно пропустил чародея вперед. Терциел сутулился, словно напоказ, и шаркал ногами.
   «Стариком прикидывается, а ведь наверняка еще шести десятков не стукнуло…»
   – Нелегкое дело, спасать заблудшие души варваров, а, сын мой? – жрец вдруг хитро прищурился, оборачиваясь через плечо.
   Капитан сделал круглые глаза и кивнул на вытянувшихся по обе стороны двери егерей. Несмотря на преданность своему командиру, донести мог каждый. Причем с такой же легкостью, как иной человек сморкается в два пальца. Для кого-то смещение Брицелла с должности означало потерю влиятельной поддержки, а для кого-то грядущее продвижение по службе. Сотник мог стать капитаном, полусотенник – сотником, десятник полусотенником… Наемники, что с них возьмешь?


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

Поделиться ссылкой на выделенное