Владислав Русанов.

Рассветный шквал

(страница 3 из 28)

скачать книгу бесплатно

   – Все наготове, не извольте беспокоиться. – Герек, кряхтя, выволок из угла громадную ночную вазу, выполненную в виде кресла.
   – Водружайте, – милостиво повелел монарх, разрешая продолжать ежеутренний ритуал.
   Утвердившись с помощью обоих слуг на фантасмагорическом троне, Витгольд надолго погрузился в блаженство.
   Пользуясь случаем, слуги стянули с изнуренного болезнью, сухого тела длинную – до пола – полотняную рубаху, пропитанную потом, измаранную на груди остатками вчерашнего ужина. Герек протер смоченным в теплой воде полотенцем лоб и щеки повелителя, редкой костяной гребенкой вычесал остатки скорлупы из бороды, разровнял ореол реденьких волос, окружающих лысину. Племяш его подал сложенную свежую рубаху.
   – Там Валлан уж битый час дожидается, – словно только что вспомнив, брякнул постельничий.
   – Что ж молчишь, подлец? – вскинул брови король. – Водружай на место.
   – Рубаху позволите?
   – Давай, давай… Шевелись!
   Устраивая тщедушное тело монарха на ложе и заботливо подсовывая под высочайшую спину и бока подушки, Герек пробурчал едва слышно:
   – Подождет, душегубец. Ему ж на пользу. Смиренней будет.
   – Ты это, того. – Желтоватый, весь в старческих пятнах кулак Витгольда легко коснулся носа слуги. – Не смей за меня решать. Я еще пока что здесь король. Прикажу ждать – подождет. Прикажу гнать – будешь гнать. Прикажу в ноги пасть и задницу целовать – сделаешь, как скажу. Зови.
   Постельничий направился к выходу из спальни.
   – Эй, погоди!
   Сделав недоуменный вид, Герек обернулся, тщательно скрывая спрятавшуюся в уголке тонких губ улыбку.
   – Забыл…
   – Что, ваше величество?
   – Ух, я тебя, мерзавец!
   – Ах да…
   Нарочито кряхтя, слуга наклонился и вытащил из-под кровати заботливо завернутый в холстину маленький самострел, приспособленный для стрельбы одной рукой. Рукавом смахнул пыль. Взвел тетиву и аккуратно вложил в желоб короткую толстую стрелу. Положил самострел Витгольду под левую руку и прикрыл шкурой чернобурки.
   – Удобно, ваше величество?
   – Сойдет, – оглаживая пальцами полированную рукоять, ответил король. – Хороший самострел. Спуск чуткий… Люблю я его.
   Дверь за слугами захлопнулась и почти тут же распахнулась от толчка сильной руки уверенного в себе человека.
   – Ваше величество! – Переступивший порог мужчина сделал положенные этикетом пять шагов и преклонил колено.
   Узлы тугих мышц бугрились под кольчугой, прикрытой коричневым с оранжевым пламенем табардом. Бросался в глаза мощный затылок.
   – Вставай, вставай. Сколько раз говорить, чтоб церемоний поменьше разводил, – без недовольства в голосе произнес король.
   – Как будет угодно вашему величеству. – Валлан выпрямился и вперил в Витгольда тяжелый взгляд немигающих серых глаз.
   – Догадываюсь, зачем пожаловал.
   – Проницательность – главная черта вашего характера, ваше величество.
   – А подхалимство, пожалуй, твоего. – Король потер кулаком кончик носа.
   – Ваше величество позволит? – пропустил издевку мимо ушей воин.
   – Валяй.
Опять бешеная сидка разгулялась?
   – Истинно так, ваше величество…
   – Если ты будешь через каждые два слова поминать мое величество, остроухие вырежут все наши деревни прежде, чем мы закончим беседу, – нахмурился монарх, которому по большому счету начхать было на грязных поселян, но боль в правом подреберье опять начала разрастаться, грозясь выплеснуться наружу. А показывать свою немощь перед Валланом он не хотел. Перед Валланом больше, чем перед кем-либо другим.
   – Слушаюсь, ваше величество.
   Валлан еще раз поклонился, зачем-то расправил аксельбант в виде веревочной петли на левом плече – знак принадлежности к элитным карательным войскам Трегетрена – и продолжал:
   – Как вы знаете, банда остроухих выродков под водительством Мак Кехты уже больше луны не беспокоила границы нашего королевства, да стоит оно вечно. На исходе цветня она вырезала поселение землепашцев у Кривого Лога, сожгла до основания факторию трапперов в двух лигах к западу и заманила в засаду высланный из форта Турий Рог отряд. Там было два десятка лучников, дюжина следопытов и пять петельщиков из полусотни Лабона. Ни одного новичка или необстрелянного бойца с южных границ. Только ветераны, прошедшие всю войну. Выжил лишь один из петельщиков…
   – Хороши же твои люди, Валлан, – кривовато усмехнулся Витгольд – боль нарастала. – У Мак Кехты, как я знаю, не больше полутора дюжин остроухих.
   – Это так. Командир отряда был бы примерно наказан в назидание другим, можете не сомневаться. – Голос Валлана звучал глухо, слова падали, как булыжники с крепостной стены на головы осаждающих. – К моему сожалению, он погиб в числе первых. Так вот, ваше величество. Один из бойцов был ранен, пробовал спрятаться под поваленным деревом. Это мои следопыты определили потом, когда подоспела подмога. Сиды взяли его живым. Когда Лабон со своей полусотней примчался на место побоища, он нашел своего человека распятым на дереве. Вниз головой. Ему вырвали язык, выкололи глаза, оскопили и в глазницы засунули отрезанные яйца.
   Молодой человек остановился, исподлобья наблюдая за реакцией короля.
   Витгольд украдкой потер бок, стараясь скрыть свое движение от взгляда петельщика.
   – Продолжай, продолжай…
   – Прирезать побывавшего в руках остроухих воина потребовалось скорее во имя человеколюбия…
   – У твоих-то мордоворотов?
   Валлан умел тщательно скрывать свои чувства, и в этот раз королю тоже не удалось пробить жалом язвительного замечания толстую шкуру петельщика.
   – Лабон гнал банду пять дней на север. При этом потерял двоих убитыми и еще семерых – ранеными. Самострельными стрелами и дротиками из засады. Остроухих он при этом так и не видел. Наконец они углубились в Ард’э’Клуэн. Встречный разъезд конных егерей короля Экхарда помог перевязать раненых, но командир его выразил нежелание видеть на своей земле ваших воинов.
   – Вот зараза, – прокомментировал монарх. При этом осталось неясным – имел ли он в виду несговорчивого командира экхардовских егерей или свою болезнь.
   – Лабон, без верительных грамот вашего величества, был вынужден повернуть назад. Нынче не те времена, чтобы затевать свару меж людьми. Мы приняли меры – удвоили патрули вдоль северо-восточной границы и направили дополнительные отряды петельщиков во все форты.
   – Помогло?
   – Мак Кехта исчезла. Как под землю провалилась. На целую луну. Позавчера был вырезан дозор между хутором Три Сосны и Кривым Логом.
   – Может, разбойники с гор?
   – Там, где зверствуют остроухие, разбойников не бывает, ваше величество.
   – Ладно, что там дальше?
   – Отрезанные носы, выколотые глаза… Сомнений быть не может – это Мак Кехта.
   – Мстит, значит. Все не успокоится.
   – Этому нужно положить конец.
   – Согласен. Что от меня-то требуется?
   – Письмо на имя короля Экхарда. С предложением оказывать моему отряду всю необходимую помощь.
   – Твоему отряду?
   – Я возьму лучших из лучших. Полсотни хватит. И сам поведу воинов по следу. Только петельщики. Ни лучников, ни копейщиков. Мак Кехта должна сдохнуть.
   – Если за дело возьмешься ты сам, не сомневаюсь – не топтать землю проклятой ведьме. Будет письмо. После полудня.
   – Благодарю, ваше величество. – Валлан склонился в глубоком – насколько позволяла тяжелая броня – поклоне. – Не смею больше занимать ваше время, мой король.
   – Иди уж, иди…
   Петельщик развернулся на каблуках, но негромкий окрик Витгольда остановил его.
   – Погоди чуток…
   – Да, мой король.
   – Ты побереги себя там.
   – Ваше величество?!
   – Думаешь, не вижу, как ты вокруг Селинки моей ходишь? Как козел вокруг капусты. Да не наливайся… Мне недолго осталось. Трегетрену крепкая рука нужна. Вот и задумал окрутить вас. В жнивце в самый раз будет. Так что без нужды под стрелы не лезь.
   – Ваше величество! – Голос Валлана звучал сдавленно из-за нахлынувших чувств.
   Из последних сил превозмогая боль, король улыбнулся – наконец-то ему удалось смутить непробиваемого капитана гвардии. Ишь, покраснел, как мальчишка, которого подловили подглядывающим за купающимися в пруду девками.
   – Теперь иди.
   Витгольд, несмотря на внешнюю невозмутимость, готов был выть от боли и грызть зубами лохматые шкуры.
   – Да, Герека покличь!..
   Дверь за Валланом захлопнулась и тут же вновь распахнулась, впуская в опочивальню постельничего.
   – Что прикажете?
   Но король уже корчился, не слыша и не видя ничего вокруг.

 //-- Излучина реки Аен Маха, фактория трапперов, липоцвет, день двенадцатый, ближе к закату. --// 
   Острый наконечник дротика, брошенного с неимоверно большого расстояния, с противным чавканьем вонзился в незащищенную спину стремглав бегущего человека. Враз помертвевшие ноги запнулись о запыленную траву, и охотник рухнул кулем, широко разбросав сильные загорелые руки. Его удиравший товарищ даже не остановился. Смерть сидела у него на закорках, часто и хрипло дыша, посверкивая зелеными глазищами с вытянутыми аспидно-черными зрачками. До заветной двери оставалось не более сотни шагов.
   – Я же говорила – живым!
   Смысла сказанного человек не разобрал, но высокий, надсаженный от постоянного напряжения женский голос вызвал еще большую прыть, поскольку и был он голосом самой Смерти, которая накатывалась с дробным топотом копыт от недалекой опушки леса.
   Припав к выгнутым шеям серых и соловых скакунов, пять вооруженных всадников споро настигали беглеца. Пять пар яростно сверкающих раскосых глаз, пять пар заостренных ушей… Пять перворожденных сидов с молодыми, светлокожими, словно нечувствительными к жаркому летнему солнцу, искаженными гримасой ненависти лицами. Пять занесенных дротиков…
   – Давай, Харран!
   – Скорее, сынок!!!
   На крыльцо кряжистого сруба, сложенного из могучих бревен, припавшего к склону прибрежного холма, выскочили двое. Старик с изуродованным когтистой лапой какого-то хищника лицом и молодой огненно-рыжий, в щегольской куртке с бахромой, парень.
   Две стрелы сорвались с задрожавших от натуги луков.
   Одна по самое оперение вошла в шею изящно прыгающему через изгородь коню. Другая ударила в грудь изготовившегося метнуть дрот сида.
   Эх, не в ходу у охотников Ард’э’Клуэна бронебойные боевые стрелы! Широкое жало, вполне пригодное для охоты, способное пустить кровь кабану, изюбру, медведю, но не подходящее для войны, разорвав звенья кольчуги, потеряло силу и вошло неглубоко, всего-навсего ранив.
   А Харран, ощутив из-за подоспевшей помощи прямо-таки крылья на ногах, поднажал так поднажал. Шестьдесят шагов, сорок, тридцать… В это время граненый железный штырь пробил ему правую ногу.
   Закричав не столько от боли, сколь от ужаса, человек упал на четвереньки и пополз, пятная кровью бурую каменистую землю и пожухлые стебельки травы.
   Один из стоящих на крыльце мужчин – тот, что был помоложе, – забыв про лук, бросился на подмогу собрату.
   – Куда, дурак? Убьют! – выкрикнул вслед старший, делая попытку поймать слишком прыткого за полу кожаной куртки.
   Рыжий сделал пяток шагов прежде, чем предостережение достигло разума. Остановился, дернулся было назад, потом опять к Харрану, но, увидев приближающихся безжалостных убийц, растерялся и замер на полусогнутых ногах, не пытаясь даже поднять лук.
   Вздыбивший коня над упавшим охотником сид с довольным видом вогнал дротик во вторую ногу. Самому ему это стоило жизни. Пущенная стариком стрела ударила перворожденного в юное лицо, вырвав из седла.
   В ответ прилетели сразу три дрота. Один низко загудел, дрожа в вязкой древесине бревна не далее пяди от головы старика. Два других ударили младшего охотника в грудь и плечо. Тот упал на колени, выплевывая пузыри крови. Распахнутые голубые глаза, казалось, вопрошали: «За что?»
   Харран корчился, грызя в бессильной ярости сухую траву, и пытался подтянуться на руках поближе к крыльцу. Без толку – стальной каленый наконечник намертво пригвоздил его к земле.
   Старик, окидывая полубезумным взглядом приближающихся нелюдей, снова натянул лук.
   – Назад, желторотые!
   Сид с суровым морщинистым лицом осадил коня у округлой копны свежескошенного сена. Привычным движением поправил длинный хвост снежно-белых волос. Серый в яблоках жеребец играл мундштуком и рвался вперед, сильные пальцы, затянутые в перчатки тонкой кожи, сдерживали его порыв без малейших усилий.
   – Кому сказал?! Назад!
   Ворвавшиеся с разных концов во двор перворожденные неохотно сдержали бег скакунов, разворачивая их таким образом, чтобы уйти за пределы досягаемости охотничьего лука.
   – За коней прячьтесь! – продолжал командовать белоголовый.
   Но старик-траппер не глядел на них. Его взгляд встретился со светло-зелеными глазами сидки в вороненой броне и кольчужном койфе, обрамлявшем миловидные черты искаженного ненавистью лица. Она гарцевала позади изгороди на прижимающем уши и скалящемся скакуне. В правой руке остроухая сжимала изящный самострел. Приклад почти соприкоснулся с плечом. Жало стрелы смотрело человеку в лицо.
   Охотник понял, с кем столкнула его прихотливая девка – Судьбина. Узнал сидку, слухами о жестокости которой и творимых повсюду зверствах полнились земли по правому и по левому берегам двух великих рек – Ауд Мора и Аен Махи. Фиал Мак Кехта, чьим именем пугали матери непослушных детей в трех северных королевствах. Фиал Мак Кехта, приходящая в кошмарах командирам пограничных фортов Трегетрена и Ард’э’Клуэна. И иногда приходящая наяву, когда явь становилась страшнее самого ужасного кошмара. Супруга ярла Мак Кехты, погибшего на стенах сожженного замка. Бешеная сидка. Беспощадная. Неугомонившаяся. Она поклялась искоренить не только сам род человеческий, но даже и воспоминание о нем. Вернуть времена до Войны Утраты.
   Охотник не колебался ни мгновения, беря прицел, упреждение и поправку на ветер.
   – На! Получай, сука!..
   Пухлые губы, которым скорее пристало петь баллады под неспешное бренчание скальдовой лиры, чем выкрикивать боевые команды, не замедлили с ответом:
   – Марух, салэх! Сдохни, мразь!
   Две стрелы – одна длинная, вырезанная из доброго орешника, крашенная соком брусники на удачу, другая короткая, граненная искусным кузнецом перворожденным, – вылетели одновременно.
   Стрела охотника скользнула сиде по виску, прокладывая вскипевшую кровью борозду, рванула прочь с головы койф и вязаный подшлемник.
   – Феанни! – Белоголовый сид заставил своего коня в два прыжка преодолеть расстояние, отделяющее его от Мак Кехты.
   Она не ответила, неотрывно следя за медленно заваливающимся в распахнутый дверной проем стариком. Толстый черенок бельта едва виднелся из складок одежды ровнехонько посреди груди.
   – Баас салэх. – Жестокости улыбки ее позавидовал бы лютый стрыгай. – Смерть мрази.
   – Феанни! – Подскакавший подхватил поводья коня Мак Кехты и рванул его в сторону. – Кровь течет! Перевяжи…
   – Оставь, Этлен, – устало отмахнулась сида. – Я уже давно не ребенок. Командуй лучше…
   Дверь за убитым стариком захлопнулась. Узкие окна настороженно глядели во двор, за каждым дрожал изготовленный лук. На подворье продолжал корчиться от ужаса и боли Харран. В двух шагах от него замер убитый сид. Совсем еще мальчишка по меркам перворожденных.
   Этлен все же оттащил свою повелительницу за пределы досягаемости охотничьих стрел. Протянул платок.
   – Уйми кровь, феанни. Для меня ты всегда останешься маленькой девочкой, если будешь лезть очертя голову туда, где прекрасно могут обойтись и без твоего самострела.
   – Не все ль равно, Этлен?
   – Не все равно, – отрезал воин. – Я здесь для того, чтобы с тобой ничего не случилось. Я был щитом твоего ярла, а прежде того – его отца. Если с тобой что-то случится, мне останется лишь одно – упасть на меч.
   Фиал уж открыла рот для резкой отповеди, но слова, готовые сорваться с уст, замерли сами собой. Сколько раз этот суровый, обычно немногословный боец спасал ее жизнь? Прикрывал собой, отводил вонявшую конским потом и немытыми звериными телами салэх смерть. И не требовал никакой иной награды, кроме права в очередной сшибке опять подставить седую голову под падающий на ее шею клинок.
   Мак Кехта прижала тонкий, вышитый птицами и цветами платок к виску. Зашипела сквозь зубы. Неглубокая рана, скорее царапина, саднила немилосердно.
   – Достань мне этого подранка, Этлен.
   На самом деле она хотела сказать другое, но гордость родовитой перворожденной взяла свое.
   – Хорошо, – просто отозвался телохранитель.
   Постепенно к ним подтянулись остальные бойцы отряда. Еще совсем недавно их было семнадцать. Теперь меньше на одного. И еще двое ранены.
   Этлен скептически оглядел юношей, сноровисто разжигающих подсушенное сено. Если бы у него было время. Лет эдак десять—пятнадцать. Какой отряд непобедимых воинов из них вышел бы! Но времени у него не было. Как не было времени и у этих мальчишек, в большинстве своем родовитых, без запинки перечисляющих все поколения предков от даты высадки грифоноголовых кораблей на закатном побережье и до начала последней войны.
   – Дубтах! Лойг!
   Братья-близнецы – младшие сыновья ярла Мак Снахты с северных отрогов – дружно повернулись к нему. Что привело их в кровавую круговерть войны с немытыми салэх далеко на юг? Этлен усмехнулся, прикрывая обветренные губы перчаткой, словно невзначай прятал зевок. Ни для кого не секрет, что каждый из бойцов отряда Мак Кехты втайне был влюблен в нее. В героиню, воительницу, знамя борьбы с ненавистными животными. И каждый из них скорее пошел бы под пытки и на костер, чем признался перед сотоварищами в своем чувстве. Старый, умудренный веками прожитой жизни воин жалел их. Уж он-то знал, кому принадлежит навеки сердце его феанни.
   – Подойдите сюда. – Этлен кивнул близнецам в сторонку – плотный дым от весело трещащей копны немилосердно ел глаза. – Держите веревку. По моей команде – тянуть.
   Дубтах попробовал разорвать сунутый ему в руки тонкий блестящий шнур и с одобрением покачал головой. Замок его отца славился на весь Облачный кряж искусниками-веревочниками и поставлял ловчую снасть ко дворам ближних и дальних ярлов с незапамятных времен.
   Этлен просто взял привязанный к другому концу веревки зазубренный крюк и мягкими шагами, едва заметно прихрамывая, пошел к срубу. На середине пути правая рука потянулась за плечо, плавно извлекая меч.
   Фиал украдкой, из-под прижатого к виску платка, а юнцы – не скрываясь, наблюдали за ним.
   Сид шел тем же путем, каким совсем еще недавно бежал Харран. Равнодушно перешагнул тело охотника, первым нашедшего встречу со смертоносной сталью. До крыльца оставалось шагов сорок. До раненого человека – не больше двадцати.
   В глубине дома, скрываясь за темными щелями окон, разом хлопнули, загудев, две тетивы. Этлен крутанулся на месте, расплываясь смазанной тенью. Одна стрела, теряя на излете силу, скользнула к лесной опушке. Вторая, разрубленная на две половинки, глухо стукнулась о дубовую колоду, установленную для водопоя скота у колодца.
   – Прикройте его! – воскликнула Мак Кехта и зашлась в хриплом кашле, проглотив едкий клуб дыма.
   Перворожденные потянулись к копьеметалкам, но Этлен опередил и их, и сделавших второй залп осажденных людей.
   Вот он стоял на месте, поводя острием меча из стороны в сторону, и вдруг прянул вперед, в считанные мгновения преодолев разделявшее его и Харрана расстояние.
   С размаху зацепил острием крюка за пояс лежащего человека.
   – Тяни!
   Этлен прыгнул в сторону, стремясь укрыться за срубом колодца. Еще две стрелы прошли впустую. Только подняли пыль на утоптанном дворе.
   Лойг и Дубтах налегли на веревку. Харран заорал дурным голосом, когда крюк, прорвав нехитрую одежду, вонзился в тело. И второй раз, когда сломался наконечник проткнувшего его ногу копьеца.
   Рой дротиков, хищно просвистев в нагретом за день воздухе, забарабанил по стене фактории. Пара влетела в бойницу, помешав обороняющимся. Благодаря этому Этлен успел отступить к спасительному колодцу.
   – Довольно! – Фиал остановила разохотившихся перворожденных, которые, дай им волю, израсходовали бы без толку весь запас оружия. – Поджигайте.
   Ставшими привычными за последние пару месяцев движениями юноши принялись обматывать просмоленной ветошью полдюжины оставшихся дротиков.
   – Этого оттащите в лес. – Небрежным кивком сида указала на замолчавшего и лишь поскуливающего, как побитый пес, Харрана. – Больше пленных не берем.
   Мрачная шутка Мак Кехты имела неизменный успех. Зловещий хохот был ей ответом. Полыхающие дроты вылетели из копьеметалок и, прочертив в незаметно подкравшихся сумерках искрящиеся огненные шлейфы, воткнулись в стену убежища. Захочешь, не вырвешь.
   Высушенное жарким солнцем, смолистое дерево весело затрещало, занимаясь ярким, наводящим на воспоминание о трегетренском знамени, пламенем. Обреченные внутри дома глухо завыли. На высокой ноте зазвучали плаксивые бабьи голоса. Пронзительно закричал ребенок.
   Десяток сидов замерли в напряженном ожидании, с копьеметалками наготове ожидая появления ищущих спасения людей.
   Дубтах и Лойг по-прежнему волоком тащили пленника к лесу.
   Фиал с парой воинов направилась следом. Вскоре между деревьями затрепетал крошечный костерок.
   Летний закат скоротечен. Кажется, вот только что солнечный диск прикоснулся к верхушкам плоских, поросших мрачными лесами гор на закате – эта местность не зря прозывалась Лесогорьем, – и черным крылом ворона пала тьма. Лишь яркая россыпь звезд спорила теперь с отсветами пожарища. И, как всегда, проигрывала.
   Этлен вынырнул из-за клубов дыма неслышно, как призрак.
   – Зря ждете, – коротко бросил изнывающим в нетерпении юношам. – Они вам этого удовольствия не доставят.
   Крики в недрах полыхающего сруба смолкали, но никто не порывался выбежать под голодные копья перворожденных.
   Старик, если к сиду можно применить такое определение, присел на разогретую землю, растирая бедро вытянутой ноги. Из всех меток, пятнавших там и сям его видавшее виды тело, след, оставленный трейговской секирой, досаждал более всего. Сильнее, чем след от когтей пещерного медведя на спине и шрам, оставленный клювом грифона с внутренней стороны левого предплечья.
   Ухнула, проваливаясь, и выбросила в ночное небо облако красных искорок-светляков устеленная дерном крыша.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

Поделиться ссылкой на выделенное