Владислав Русанов.

Полуденная буря

(страница 4 из 27)

скачать книгу бесплатно

   – А! Где там! Жрут как проклятые, а толку с них – аж никакого.
   – Так отдай нам.
   – Что значит «отдай»? Даром?!
   – А то! Тебе ж они не нужны. Опять-таки жрут много.
   – Хе! Даром! Даром за амбаром! Да я их лучше порежу – мяса навялю.
   – Эх, Меткий! – усмехнулся я. – Веселин тебя не слышит. Они ж за коня горло перегрызут.
   – А тебе что? Ты из Повесья, что ли? Нет! Вот и не лезь, когда не просят.
   – Я не про то. Продай, коли за так отдать не хочешь.
   Ардан задумался.
   – Пошли. Сядем, поговорим. В ногах правды нет.
   – Ну пошли. А что до правды, так ее для бедняка нигде нет.
   – Ну, ты и трепло! А еще Молчун. Заходи.
   Сенник дохнул из распахнутых дверей одуряющим ароматом лесных трав. Такие вырастают на скрытых от людского глаза полянах в дремучих чащобах, и луговые травы ни в какое сравнение с ними не идут. Одна ночь на кипе душистого, теплого сена добавляет годков пять жизни. Просто чародейство какое. Не зря молва людская приписывает знахарям-травникам занятия волшебством.
   – Так. Тут и заночевать можете. – Меткий огляделся по сторонам. Уж не запоминает ли, сколько сена, страшась, что мы за ночь его запасы уполовиним?
   – Спасибо, хозяин. Давай и о плате сразу поговорим.
   – Давай-давай. – Ардан уселся, поджав под задницу ноги. Приготовился к долгому торгу.
   – Ну что? Харчей ты нам дашь на дорогу? – Краем глаза я наблюдал за спутниками.
   Гелка принялась ковыряться в нашем мешке. Она всегда себе работу сыщет – пришить там что или дырку залатать.
   Сотник присел рядом со мной. Насчет лошадей – это он здорово придумал. Насколько путь сократить можно, если не на своих двоих чесать, а в седле. Вот не уверен я, что получится. Не выкупить у Меткого. Нет, он продаст, никуда не денется. Даром не отдаст, конечно, а за горстку самоцветов аж бегом поведет со двора. Переживал-то я, что у меня с ездой не заладится. Имел пару раз горький опыт, потом ушибы да ссадины лечил.
   – Харчей? Подумать надо. Самим мало.
   – Ну, ведь не за просто так.
   – Оно понятно. Так я все едино ваши камешки втридорога у торговцев менять буду. Они ж только и норовят честному труженику в глотку вцепиться, ровно клыканы какие.
   – А ты не меняй, Меткий. Сразу не меняй. Пущай полежат. Они же жрать не просят. И мыши их не поедят, верно? А там, глядишь, цены сменятся.
   – То ж я и гляжу, как вы жирно живете на своих приисках. На золоте едите, на серебре умываетесь.
   – Чего нет, того нет. А все ж не жаловались до сих пор.
   – А что тогда вы толпами бежите с приисков? Ровно дерьмом после меда помазали.
То один, то оравой цельной…
   – А что, раньше с приисков не уходили? – развел я руками. – Всегда кто-то приходит, кто-то уходит.
   – Ага. Завсегда. Только что-то я нынче летом не видал, чтоб туда ломились, как на свадьбу за халявным пивом и жратвой.
   – Вот-вот. – Я попытался вернуть разговор в нужное нам русло. – Харчей ты нам дашь или нет? Заплатим, между прочим. Не как на свадьбе.
   – Нет, ты погодь! – Ардана понесло. – Ты мне скажи, чего ты на своем прииске забыл? Чего вы претесь туда? Не можете, как честные люди, свой кусок хлеба заработать?
   Тут и я почуял, что гнев начинает во мне закипать. Как тогда с Белым. Еще чуток – и схвачу траппера за грудки. Как тогда договариваться будем? Терпи, Молчун, терпи…
   Я протянул ему руки, ладонями под нос – на, смотри!
   – На, смотри, Меткий, зарабатываю я свой кусок хлеба или нашармачка проскочить норовлю?
   Давно я за кайло не брался, но годами наработанные мозоли так просто за десяток дней не сойдут. Тут тоже годы нужны в холе да в неге.
   – Чё ты мне грабли под нос тычешь-то! – попятился ардан.
   – А то, – я старался говорить спокойно, но не очень-то удавалось, – что горблюсь я не меньше твоего. Да не на воздушке по лесу гуляю – там ягодку сорвал, там цветочек понюхал, – а под землей корячусь. Кровля на тебя не рушилась, а, Меткий? Да ты и не знаешь, что это. Как заживо хоронят… Крысы каменные не одолевали? А стуканец друзей жрал?
   – Да я… – начал было траппер, но осекся. Видно, понял, что по сравнению с трудом рудокопа-старателя его хлеб почти что легкий.
   Но сдаваться он и не подумал:
   – Что, тяжко на прииске приходится? А я тебя туда гнал? Или кто-то гнал? Не можешь по-другому зарабатывать – шуруй под землю!
   А вот тут он прав…
   – А вот тут ты прав, Меткий, никто меня не гнал под землю. Сам, дурень, полез. Сам и расхлебывать должен. Думал, разбогатею в одночасье. Поперся за семь лиг киселя хлебать. Вот и нахлебался…
   – Не разбогател?
   – Как тут разбогатеешь? Порода обеднела. Это по городам сказки сказывают. Мол, копни только, и самоцветы сами посыплются. А на деле столько глинозема лопатой перекидаешь, чтоб хоть один словить. А два раза в год: нате вам, ешьте, не обляпайтесь, – сборщики податей от Мак Кехты…
   – Так пришили ж Мак Кехту?
   – То-то и оно. И мы все думали – сидов прогнали, работай да радуйся. Ан нет. Петельщики заявились.
   – У-у, сволочи те еще. Мне Хвост сказывал.
   – Вот видишь. Всего ничего свободными пожили. А теперь Витгольд с Экхардом зайдутся спорить, кому из нас кровь сосать. Они-то зайдутся, глядишь, и дракой сойдутся, а бока мятые у нас будут.
   – Это точно. – Ардан уже и не спорил.
   – Вот и бежим куда глаза глядят. Лучше раньше удрать, чем потом в землю-матушку навсегда залечь.
   – Бежать вольно, коли есть куда…
   – Точно. Потому парни раньше и не разбежались. Не за сказочные богатства ведь работаем, а за то, чтоб кусок хлеба, а к нему бы и солонины ломоть не худо, был не только на сегодня, но и на завтра. А уйди вот так ни с того ни с сего? Куда податься? В трапперы? Можно, ежели умение есть. А кто городской, след белки от следа куницы не отличит, а барсука от волка? В город возвращаться? Так в тридцать годков идти в подмастерья как-то не того… Согласен?
   – Согласен.
   – И в войско не всякого тоже возьмут.
   – Оно понятно.
   – Вот и выходит – мы вроде вольные, а на самом деле крепостные. Жизнь так кабалит, не всякому барону под силу.
   – А ты, значит, вырвался? – Меткий хитро прищурился. – В трапперы решил податься али в город? А может, в войско?
   – Могу и в трапперы. Приходилось и плашки ставить, и силки настораживать. А могу и в город. Читать-писать разумею. Счет знаю.
   – Вона ка-а-ак… – протянул ардан. Про Сотника, пригорянина, и спрашивать не стал. Ясное дело, в любом войске нарасхват такие бойцы. – Ладно. Поговорили.
   Он еще раз внимательно оглядел моих спутников.
   Мак Кехта, не поднимая головы, забилась в самый дальний угол, почти в темноту. Правильно делает. Нет нужды местным жителям ее лицо видеть.
   И все-таки Меткий прежде всего обратил внимание на феанни.
   – Сидит, накрылась, глаз не видно, – пробурчал он. – Вроде дурное замыслила.
   – Да не бери в голову, Меткий! Переживает баба. С горя малость умом тронулась. Чего тебе от нее надо?
   – Ладно, пущай сидит, – согласился ардан. – По нашей жизни умом тронуться легче легкого. Кто мужика-то ейного пришиб? Остроухие или наши?
   – Люди. – Если вспомнить покойных ярла Мак Кехту или Лох Белаха, так я не соврал нисколечко. – Время, видишь, неспокойное.
   – Это так. Про Мак Кехту слыхал?
   Ну вот, сейчас начнется. Только б у сиды хватило выдержки не вмешаться.
   – Слыхал.
   – У-у-у, зверюга. Народу положила, страсть.
   – Да уж.
   – Палила целыми хуторами, кишки на деревьях развешивала. До крови охочая, говорят. Прям пила бы ее. Слава Пастырю Оленей, шлепнули стерву.
   – Да ну?
   – Дык у вас же на прииске дело было! Нешто не знаешь? – В глазах Меткого мелькнуло подозрение.
   – Трупа ее никто не видел… – И это тоже правда, лопни мои глаза. А если Хвост что и рассказывал, должен был упомянуть, что сида ушла в стуканцовы ходы.
   – Да-а, жалко. Ее-то за все злодеяния помучить бы как следует. Мне б волю дали – жилы тянул бы да железом каленым…
   Что ж он смакует-то? Нашел о чем поговорить. И ведь не возразишь особо – в сей момент в пособничестве остроухим обвинят. Как тогда договариваться с траппером? А без их харчей да коней нам, похоже, не обойтись.
   – Что толку переливать из пустого в порожнее? – Я постарался придать голосу побольше убедительности. – Не нашего ума дело. Мы люди маленькие, свои шкуры сберечь – и ладно.
   – Ты в ее шкуре был, дядька Меткий? – неожиданно вмешалась Гелка.
   Вот еще напасть на мою голову! Сейчас ляпнет лишнее по простоте душевной.
   – Нет, не был! – Рыжие брови ардана полезли на низенький лоб.
   – Так и не суди! Всех родных-близких в одночасье потерять – тут любой с ума стронется, лютовать начнет.
   – Хех, – выдохнул, как от кружки чистого ржаного вина, траппер. – У тебя что, Молчун, все бабье племя с прибабахом? Одна сидит, молчит – дундук дундуком. Другая на честных людей кидается, ровно волчонок. Ишь, чего удумала, чтоб я да в шкуру остроухой заразы! Ты, девка, поди да тем, чьих родных ведьма проклятая порезала-пожгла, расскажи про то, кого она там и где потеряла!
   Видит Сущий, надоело мне всех успокаивать, споры утихомиривать, словно жрец какой-то!
   – Не обращай внимания, Меткий. Девка больно жалостливая. Она всех жалеет. И людей, и нелюдей. И тех, кого режут, и тех, кто режет. Давай лучше о деле.
   – Хе, о деле? А ежели я теперь обижусь?
   Еще и выпендриваться будет! Да глаза уже от жадности кровью налились.
   Я вытащил из-за пазухи заветный мешочек. Подкинул на ладони. Да, легковат он у меня. А кто ж думал, что траты так рано начнутся. Еще до обжитых земель не добрались, а уже развязывать приходится. А ведь каждый камешек по2том и мозолями заработан. За каждый чего-то недоедал, недопивал…
   Тьфу ты! Как такие мысли возникают? Стыдобище! Ни одного самоцвета покамест не потратил, а уже пожалел!
   Я дернул за веревочку, вытряхнул содержимое мешочка на ладонь.
   Траппер застыл с открытым ртом. Пожалуй, Хвост ему тоже камешки показывал. Может, и сменял пару на что-то полезное. А у самоцветов сила есть. Сила не хуже чародейской. Привязывает людей. Мы-то народ привычный. Ковыряемся в земле, драгоценности десятками через пальцы бегут. Относишься к ним как к обычным камням. Порой забываешь об их истинной стоимости в миру. А люди совсем по-другому их блеск видят. Вот так блеснет порой в глаза, и все – навеки приковало. Человек готов на преступление пойти, жизнь у ближнего отнять, лишь бы завладеть вожделенным сокровищем. Даже не для обогащения, а просто для удовольствия обладать сверкающей красотой. Вот и Меткий…
   – Ну, Меткий, вижу, разговор у нас будет.
   Ардан сглотнул сухим горлом:
   – Чего ж не поговорить!
   – Тогда начнем с коней. Ты говорил, хромые они у тебя?
   Он надул губы:.
   – Говорил, были хромые. А щас гладкие, аж лоснятся. Отъелись, отдохнули.
   – Так я погляжу? – приподнялся Сотник.
   – Ты наглядишь там… Вместе сходим.
   – Как скажешь. Ты хозяин.
   Они вышли.
   – Та бьех го, феанни. Спасибо, госпожа. – Я обернулся к Мак Кехте, стараясь поймать ее взгляд во тьме капюшона. – Та аглэ орм, шив’ ни риэн. Я думал, ты не выдержишь.
   Она промолчала. Дернула плечом, отвернулась. Обиделась, должно быть.
   За что? Кто виноват, что дурная слава вперед имени бежит? Проливая кровь без меры, убивая направо и налево, к такому нужно быть готовым. Да и Сущий с ней. Пусть молчит. Может, уже умнеет?
   Гелка сидела, уткнувшись носом в шитье. Она всегда так. Скажет что-нибудь, а потом мучается – не то ляпнула.
   – Не переживай, белочка. Он не может ее судить. Ты можешь, но не будешь, я знаю. В этом и заключена подлинная справедливость.
   Она кивнула. Будем думать, согласилась.
   Теперь прикинем, сколько придется отдать ардану. Хотелось бы поменьше. А вот как выйдет? Они тут цены самоцветам не знают. Могут такую заломить – мало не покажется.
   Вернулись Сотник с Метким.
   Траппер бережно притворил за собой дверь. По его сияющей под маской напускного равнодушия физиономии я понял – кони не порченые.
   – Добрые кони, – подтвердил Сотник. – Совсем не годящий – один. А нам четверо нужно.
   – А я что говорил? – вмешался Меткий.
   – Где ж добыл таких? – Мой спутник глянул пристально, как мировой судья. – Не в лесу же поймал?
   – Да нет, – замялся траппер. – Проезжали тут одни – за харчи оставили.
   – Военный народ?
   – Ты откудова распознал?
   – Я строевого коня сразу отличаю. Не купеческие лошадки. Прав я?
   – Прав. Прав, глазастый!
   – Так кто оставил-то? – Меня азарт начал разбирать: что ж он прямо не скажет, откуда лошади!
   – Тебе не все едино?
   – Как же нам все равно быть может? – развел руками Сотник. – Ты нам коней передаешь навроде кота в мешке. Мы не сегодня-завтра их старых хозяев повстречаем. Как докажем, что не конокрады?
   – А это ваша уж беда – доказывать.
   – Так мы можем и тебе их на память оставить. Хочешь – режь, а хочешь – так ешь.
   – Ладно. Уломали. Настырные вы… Отряд тута проезжал. Вроде гвардейцы трегетренские. Поверх кольчуг накидки цвету…
   – Коричневые?
   – Ага, как лещина спелая. А на плече, вот тут, веревка крученая.
   Петельщики? Неужто отряд Валлана? Тесен мир. Сколько живу, столько убеждаюсь.
   – И называются они как-то мудрено… Мне ваш говорил, который в шапке с хвостом.
   – Петельщики?
   – О! Точно! Петельщики.
   – А командиром у них лысый? Детина здоровенный – что поставить, что положить.
   – Угу. – Ардан моментально погрустнел. – Он самый. Про него тоже Хвост много чего напел мне.
   Буквально спиной я почувствовал, как напряглась Мак Кехта. Час от часу не легче! Стерпела упреки и оскорбления в свой адрес, а услышит про врага непримиримого – и откроется. Опять выручать надо, тему разговора менять. Да и давно пора. Дело-то к ночи. Договориться о цене – и спать.
   – Понял я, Меткий, про кого ты говоришь. Видал их. Были на Красной Лошади. Давай лучше ближе к делу. Сколько возьмешь за коней?
   – Дык я и сам к тому веду. Твой же дружок одноглазый завелся: «чьи кони, чьи кони»!
   – Ну, выяснили, и Сущий с ними. Сколько просишь?
   – Три. За каждого.
   – Чего три-то? Камни, они разную цену имеют.
   – Давай покажу.
   – Ну, изволь, Меткий. Покажи.
   Толстый палец с черным от старого ушиба ногтем завис над кучкой самоцветов. Сейчас выберет… Знать бы заранее, что в его лысую голову придет. Только б не смарагд… За него табун таких коней взять можно. Да не таких, а веселинских, ценящихся на торгах сверх всякой меры.
   – О! Вот таких.
   Траппер указал на жаргон. Слава Сущему! Не самый ценный камень. А наберется у меня дюжина жаргонов?
   Быстро пересчитав, я озабоченно покачал головой:
   – Не выходит. Десяток их всего. Давай чего добавлю…
   – Ну, – обиженно протянул ардан. – А что у тебя еще есть?
   – Все перед тобой. Гляди, выбирай.
   Меткий прищурился.
   – Погоди, – вмешался Сотник. – Мы еще не про все договорились. Потом заодно посчитаем.
   – А чего вам еще надо? – нехотя оторвался от созерцания самоцветов Меткий.
   – Насчет харчей как?
   – С бабой поговорить надо. Муки совсем мало. Не перезимуем.
   – Мясо есть? Копченое или вяленое?
   – Много не дам.
   – Да хоть совсем малость. До Лесогорья добраться.
   – Ладно. Поищем…
   – А тютюнника, часом, не наскребешь? – вдруг осенило меня. – Хоть полкисета.
   Траппер сразу надулся:
   – Вы там на своей Красной Лошади безголовые или безрукие? Хвост тоже курева просил. У вас там что, насобирать травы в лесу некому?
   – Не цвел в этом году у нас тютюнник. Уж мне можешь поверить – все холмы излазил.
   – Два камня за кисет.
   Ох и прижимист ардан! Чистый паук-кровопийца. Это ж сколько заломил!
   Заметив мои колебания, Меткий твердо произнес:
   – Или так, или никак. Я вам не нанимался на полприиска тютюнник собирать. А ну как у меня кончится до будущего липоцвета? Чего ради мучаться?
   Я почесал затылок. Взглянул на Сотника. Тот сидел с невозмутимым лицом, и было ясно, что, не договорюсь я насчет курева, слова в упрек не скажет. Но я-то понимал, каково ему. О затяжке с самого березозола мечтает.
   – Годится, Меткий. Два аквамарина. Только не самых больших. Вот эти сгодятся?
   Ардан посопел. Потом кивнул:
   – Сгодятся.
   – А к тем красненьким, что ты за коней выбрал, я вот еще два желтых добавлю. Они гелиодорами зовутся. И за харчи. Если дашь, конечно.
   Меткий совсем размяк:
   – Дам. Щас женке скажу, чтоб собрала.
   – Погодь. – Сотник глянул на него снизу вверх. – Сбрую конскую сейчас принесешь? Или после, утром?
   – Какую сбрую? Не было такого уговору! За коней был, а за сбрую…
   – Был у меня барышник знакомый, ныне покойный, так он коней за так отдавал, а за недоуздок десять империалов лупил.
   – Ну и?..
   – Я ж сказал – покойный.
   – Не шла речь про сбрую!
   – Так вертай камешки назад. И будем считать, что уговора не было.
   И тут Меткий заюлил. Как гадюка, придушенная сапогом. Жадность боролась со здоровой деревенской сметкой. Понятно, что и кони, и сбруя в трапперской фактории без надобности. Вряд ли кто из них уздечку наденет по правилам, не говоря уже о седле. Да и лошади – это не коровы, что сами хозяев кормят зимой. Сена жрут не меньше, а пользы… ломаный медяк. Мог он их, конечно, и прирезать, как грозился, но тогда самоцветы, которые уже и в руках подержал, – тю-тю. И мясо придется съесть всей факторией. Но как же ему хотелось содрать с нас еще хоть чуть-чуть.
   Я даже бороду ладонью прикрыл, чтоб не догадался хозяин наш, что смеюсь, на него глядя. Вот умора!
   Наконец здравый смысл победил.
   Ардан махнул рукой:
   – А, стрыгай с вами! Забирайте!
   – Так когда принесешь? Сейчас или завтра утром?
   Меткий пожал плечами:
   – А вам не один ляд? Завтра с утречка и заберете… А щас я пожрать принесу.
   Он развернулся, изображая всем видом несправедливо обиженного. Ну, прям бедняк, которому на ярмарке лемех из гнилого железа подсунули.
   – И тютюнник не забудь, – напомнил я.
   Траппер кивнул напоследок и захлопнул сбитые из горбыля двери.
   – Не обманет? – повернулся я к Сотнику.
   – Не должен. Жадный. А вот…
   Он вскочил на ноги, прислушался и толкнул дверь.
   – Ты чего? – удивился я.
   – Не припер, – коротко отвечал Глан.
   – Кто не припер, кого?
   – Створки не припер. С него станется нас вместе с сеном запалить.
   Вот оно что! А я и не догадался бы, пока огонь не припечет. Это точно. Мог ардан клячем двери подпереть и ночью, когда мы уснем покрепче, поджечь. Камешки-то всяко в огне не попортятся. А что мы попортимся, так ему наплевать.
   А может, и не правы мы, подозревая траппера? У простых людей запрет на убийство в крови. Жизнь, поданную Сущим, они ценят. Это в больших городах народ звереет и в глотки друг другу вцепиться готов. За кусок послаще, за место потеплее, за ласку господскую.

   – Устраивайтесь, – проговорил Сотник. – Ночью по очереди спать будем.
   А что нам устраиваться? Долго на ночевку тот умащивается, у кого добра навалом. А с нашим скарбом – раз-два, и готово. Как гусь из сказки. Одно крыло подстелил, другим укрылся.
   – В сено зарывайтесь, – посоветовал я Гелке и Мак Кехте. – Теплее будет. Ночами-то холодает.
   Они послушно полезли на кипу душистой подсушенной травы. Да Гелке и не нужно особо советовать – ее отец каждую осень запас для коровы накашивал, всю сараюшку набивал. А вот благородной феанни ночевка на сеновале, пожалуй, в диковинку. Ничего. Может, еще хвастаться своими приключениями будет, когда ко двору Эохо Бекха попадет… Если попадет. Потому что от ее задумки пройти через людские земли аж до Озера по-прежнему попахивало безумием.
   Я бросил плащ у подножия сенной горы. Сотник устраивался рядом. Расстилал добротную кожаную накидку, но дротик все время находился у него под рукой. Вот, учись, Молчун, у настоящего воина. Опытного и закаленного.
   Только хотел я посетовать, что хозяина нашего лучше всего за смертью посылать – сто лет проживешь, как дверь скрипнула, провернулась на ременных петлях, и на пороге возник ардан. Поставил на утрамбованный земляной пол объемистую суму.
   – Перекладывайте себе. Про мешок мы уж точно не договаривались.
   Это, надо думать, он Сотника подколол. Не переживай, перегрузим. Мой мешок уже который день пустой.
   – Тютюнник?
   – Держи. – Он протянул мне мешочек с кулак величиной. Ага, помирал бы без курева, столько не принес бы. Значит, запас у ардана преизрядный имеется. А потрепаться – себе, мол, не хватает – это всякий способен, чтоб цену набить.
   – Я пересыплю.
   – Давай, чего уж там. Кисеты у меня на елках не растут. – Меткий явно обрадовался.
   – Ты иди. – Сотник прилег на плащ, вытянул ноги, но разуваться не спешил. – Утром вернем сумку.
   – Ладно. – Ардан кивнул. – Вы, это, в сеннике чтоб не удумали курить. Не для того я, это, сено косил.
   – Не бойся, не будем, – заверил Сотник.
   Ясное дело, не будем. Что ж мы, совсем чурбаки с глазами – сами себя сжечь.
   Не успела дверь за арданом захлопнуться, как я трясущимися пальцами вытащил заветную трубку и принялся набивать ее.
   – Пополам? – Нужно ж поделиться, мой спутник тоже без курева мучается.
   – Годится. По три затяжки.
   Вот и славно. А еда, сумка, сон подождут.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

Поделиться ссылкой на выделенное