Владислав Русанов.

Полуденная буря

(страница 3 из 27)

скачать книгу бесплатно

   Этот человек – мой второй спутник. Он из пригорян, чья страна еще дальше к Югу, чем Приозерная империя, у самого подножия гор Крыша Мира, рядом с которыми и Облачный кряж не горы, а так, всхолмье. Его настоящее имя я услышал совсем недавно. Глан. Раньше я знал его под кличкой Сотник. У нас на прииске все были с кличками. Жихарь, Белый, Хвост, Желвак, Воробей… Это еще более-менее пристойные. Каково быть Карапузом или Пупком? Сотник явился на прииск осенью минувшего года. Выкупил участок сломавшего шею в шурфе Пегаша. Работал как все. Неумело, но старательно. Пригорянин оказался молчуном еще похлеще меня. Вот на этом мы и сошлись. Приятно сидеть, курить на склоне дня, когда тебя не донимают глупыми шутками-прибаутками или байками столетней давности.
   О том, что Сотник окажется мастером, непобедимым в бою хоть с оружием, хоть без оружия, никто не думал. А зря. Надо было лучше припоминать все, что о пригорянах рассказывают. Там мальчишка в десять лет уже воин, а старик и в восемьдесят еще опасен, как рогатая гадюка. Правда, до старости пригоряне редко доживают – уж очень воинственный народ. По их понятиям, настоящее ремесло для мужчины – это война. Совсем уж неспособные к боевым искусствам становятся оружейниками, бронниками, ковалями, шорниками. И все. И никаких златокузнецов, ткачей, краснодеревщиков и прочих мирных занятий.
   В ту страшную морозную ночь, озаряемую пламенем трех огромных кострищ, думаю, многие недовольны были творящимся безобразием, но из толпы не высунулись. А Сотник высунулся. Показал пример. Не звал за собой, не произносил речей. Просто поступил как должно. А прочие старатели за ним потянулись. Все-таки людей честных и справедливых на Красной Лошади оказалось гораздо больше, чем охочих до разгула и грабежей.
   Предводитель наемников – капитаном Эваном он назвался – хотел остановить его. Убить нацелился. Хочется верить, что мой крик «Сзади!» помог Сотнику извернуться и опередить врага…
   Кто же мог подумать, что Эван – его единоутробный брат?
   Братоубийство – страшный грех. По законам любой страны, любой веры. Но еще хуже, когда человек сам себя корить начинает. Совесть, она зверюга та еще, может поедом есть, живьем сгрызать. На себе проверено.
   Сотник унес тело Эвана в лес. Хоронить по своему обычаю. Кстати, как в Пригорье мертвых упокаивают? Я до сих пор не знаю. Думал, всех краев обычаи ведомы, даже перворожденных. Ан нет. Надо будет расспросить Глана на досуге. Так вот, из лесу он не вернулся. Думали, сгинул, замерз. Морозы тогда стояли жуткие – деревья так пополам и раскалывались, по всему лесу треск стоял.
   Но Глан выжил. Собственно, не без посторонней помощи. Тролль его спас. Вот уж, кажется, сказка – тролль. Оказывается, еще есть на белом свете и такие существа. Точнее, существо. Потому как один он остался. И не тролль вовсе. Последний из народа фир-болг. Жили когда-то на нашем материке страшные одноглазые великаны.
Ученые и жрецы. Жили в гармонии с природой, познавали ее законы. Пока не приплыли в залив Дохьес Траа, где базальтовый песок черен, а гребни волн несут желтоватую пену, бросая ее на пустынный берег, грифоноголовые корабли сидов – мы все больше зовем их перворожденными, старшей расой. А у сидов разговор короткий: «Что за фир-болг? А ну, к ногтю их!» В общем, после резни, которую и войной назвать-то стыдно, в живых остался один-единственный фир-болг, или болг, как зовут их перворожденные, или тролль, как зовем их мы, люди. Он-то и подобрал Сотника. Выходил-вылечил, дал приют в своем логове. А как мы встретились с Гланом во второй раз, рассказывать долго.
   Третий мой спутник, вернее спутница – перворожденная сида, высокородная феанни, ярлесса Мак Кехта. Во как, а!
   С ней я тоже познакомился на Красной Лошади и ничего приятного поначалу в том знакомстве не находил. Приехала она вроде как за данью. Все-таки единственная наследница покойного ярла. Здорово всех на прииске перепугала. Кто же о Мак Кехте не слыхал? О людоедке Мак Кехте, кровопийце Мак Кехте, зверюге лютой, хуже стрыгая и кикиморы.
   Оказалось, подать – только предлог благовидный, а на самом деле разыскивала ярлесса Лох Белаха. Любовь у них была тайная. Это мне потом Этлен объяснил, тоже перворожденный, телохранитель феанни. Тоже боец из непобедимых. Крамольная мысль, конечно, но любопытно, что б вышло, схлестнись они с Сотником? Без оружия или на затупленных мечах. Кто б верх взял? Но этого уже не проверишь никогда. Сгинул Этлен в пещерах под холмами. Стуканец его насмерть заел.
   Что ж, Лох Белаха Мак Кехта нашла. В том самом месте, где я его вечные сны смотреть пристроил. Сиды своих мертвецов не закапывают и не сжигают, а укладывают в тихих местах, на утесах или, как я сделал, на помостах в ветвях деревьев.
   А кроме любви безвозвратно потерянной, повстречала Мак Кехта старого недруга. Капитан петельщиков – у короля Витгольда так гвардия называется – Валлан от самого Трегетрена гнался за сидкой. Не сам-один, понятное дело. С полусотней бойцов. Да с чародеем. И чародей тот, похоже, у тех же учителей, что и я, науку проходил. Странно все это. Раньше Священный Синклит старался не лезть в мирские дела сопредельных королевств, предпочитали не волшебством, а хитростью и дипломатией желаемых результатов добиваться. И вдруг – на тебе! Молнией да по перворожденным, Огненным Шаром да по моему домику, в котором Этлен с Мак Кехтой от преследования укрылись.
   Но мы спаслись. Чудом, не скрою. Ушли стуканцовыми ходами, тем самым зверем прорытыми, что Карапуза по весне убил. Зловредная тварь!
   Долго ли, коротко… Пробирались и по норам, и по старым выработкам, и по пещерам, в известняке подземными водами промытым. Там и телохранителя ярлессы потеряли. Жаль старика. Единственный сид, который у меня симпатию вызывал. Зато нашли мы в одной пещере, красивой восхитительно, непонятный корешок. Тролль его потом, когда с ним и с Гланом в лесу повстречались, обозвал М’акэн Н’арт, то бишь Пята Силы на старшей речи, сидском, стало быть, языке.
   Тролль, а лучше сказать Болг, так он сам просил себя называть, рассказал много из истории материка и народов, его населяющих. И в прошлом Пята Силы была, оказывается, святыней его народа, а перворожденные отрядом в дюжину следопытов и филидов-волшебников ворвались в главное святилище фир-болжьего народа да и обобрали его, не оставив никого в живых. Еще сказал Болг, что если этот корень – артефактом старую деревяшку назвать у меня до сих пор язык не поворачивается – вернуть на алтарь, то все беды и несчастья в нашем мире прекратятся.
   Красивая легенда. Такая красивая, что верить хочется. Вот разумом понимаешь: не может такого быть на самом деле, неужели тысячу лет всяк соседу горло перегрызть норовит только из-за того, что Пята Силы не там, где надо, валяется! А сердце шепчет: а вдруг правда? А может быть, и в самом деле можно вот так одним махом взять и прекратить кровопролитие, мучения, горе жен утешить, слезы матерей высушить? Если даже самый малый шанс есть, призрачный, как отблеск Ночного Ока на речной стремнине, почему не попытаться?
   Мы и отправились Пяту Силы на место возвращать. По моему разумению, мы бы и с Сотником отлично управились. Вдвоем. Но… Женщину поди в чем убеди, коль сама не хочет. Хоть девочку-подростка, хоть сиду четырехсотлетнюю. Если уперлись, ничего не сделаешь. Не пинками же гнать от себя!
   Спутник мой шагал по обыкновению молча. Да он никогда особой разговорчивостью не отличался. Не окажись меня на прииске, вот кто был бы самый достойный моей кличкой называться.
   Гелка погрузилась в хозяйственные заботы. И без разницы ей, что хозяйства никакого у нас нет и не скоро будет. Собирала корешки и травы. Мол, лучшей приправы для ухи не найти нигде. Как-то раз набрела на куст, увешанный засохшими ягодками малины. Как только медведи пропустили? Насобирала в мешочек. Сказала, заваривать будем. Конечно, будем. И вкусно, и для здоровья полезно. А если бы даже и впустую хлопотала? Ничего страшного. Лишь бы отвлекалась от пережитых ужасов. А еще попросил я ее, чтоб, ежели где тютюнник встретит, мне непременно сказала.
   Хуже всех пришлось Мак Кехте. Видно, в душе ее что-то творилось. Доброе или недоброе, не знаю. Хотелось бы, чтоб доброе. А там как придется. Шла сида, не глядя по сторонам. Даже под ноги особо не смотрела. На ходу морщила лоб, шевелила губами, словно спор вела сама с собой. Несколько раз взмахнула кулачком – так увлеклась. Мечи Этлена она пристроила за спиной, как носил телохранитель. Хотел я попросить ее один отдать Сотнику. Не навсегда, на время. Но не решился. Уж больно сердитой казалась феанни.
   От мороси нас надежно защищали кожаные плащи – наследство покойного Желвака. Может, кто назовет это мародерством, но у меня от стыда глаза не повылазили внимательно обшарить его тюк, вынесенный из пещеры. Мертвецу всякое разное барахло ни к чему, а живым в самый раз пригодится. Нашлась там добротная одежда взамен истрепанного одеяния Сотника. Просто чудо, что шитая кое-как тонкими сухожилиями накидка из плохо выделанной шкуры косули не разваливалась от любого движения. В мешке бывшего головы обнаружилась отличная кожаная куртка, пришедшаяся Глану впору. Не знаю, как Желвак собирался надевать такую с его-то брюшком. Или на продажу нес? Там же нашлись и новые, даже царапинки на подметке нет, сапоги с мягким высоким голенищем и суконные штаны, тоже не на толстяка рассчитанные. Сотник поначалу попытался отказываться, а потом смирился. Не с мертвого же снято. Вещи новые. В конце концов, не мне объяснять прирожденному воину, что есть взятая с бою добыча. А больше ничего полезного я не нашел. Ерунда всякая. Несколько резных кубков. Ремни, усыпанные серебряными заклепками. Пара шпор. Откуда на прииске? Да и зачем? Какие-то платки, шарфики, пара брошек… Барахольщик, каких поискать. Не следует о покойных так говорить, но сдержаться невозможно. Я повесил тюк на ветку дерева. Кто найдет – того и будет. Правда, не верится, что кто-то заплутает в такой глуши и наткнется на брошенное добро.
   Вот так мы и шли. Шагали и шагали. А переправы все не находилось и не находилось. О броде и речи не шло. Не та река Аен Маха, не таковская. Бревно бы… Да чтоб не очень далеко от воды. Иначе не дотащим. Какие наши силы?
   Капельки дождя скапливались на капюшоне и падали на бороду, а когда и на нос. Еще луну назад я мечтал о ливне. А теперь вот полтора дня – и все, сыт под завязку. А впереди златолист, слякотный всегда и везде. А потом листопад, серые дни, мокрый снег. Страшно, как представишь, что эти месяцы придется провести в дороге.
   Никогда я не был перекати-полем. Тяготел к оседлости, крыше над головой, пусть худой, но своей. А теперь понесло в путь-дорогу. Ничего. Не к такому привыкали. Привыкну и к странствиям.
   Сотник тронул меня за рукав. По привычке все время называю его дурацкой кличкой. Всякий раз заставляю себя вспомнить имя Глан, но никак не ввести его в обиход. А какой он Сотник? В Пригорье и понятия такого нет. Как нет и армии в привычном для нас, северян, понимании. Клановые дружины, собираемые опытнейшим в роду или самым бесшабашным воином. Но, с другой стороны, попади он на службу к любому королю или наместнику в Империи, ниже командира сотни уж точно не поставят. А скорее, несколько сотен под начало дадут. Вон егеря конные у Экхарда все, как один, наемники. И живут – в ус не дуют. Жалованье хорошее получают.
   Но это я отвлекся. Глан-Сотник легонько потянул меня за рукав, придерживая:
   – Дым.
   Я принюхался. Стрыгай его знает. Похоже, взаправду дымком потянуло. Костер чей-то или поселение?
   Сотник пожал плечами. Все-таки здорово понимать друг друга без слов.
   – Нужно идти осторожнее.
   Правильно говорит. Пойдем осторожнее. Мало ли кого встретим в лесу.
   – Феанни, – обернулся я к Мак Кехте. – Если там люди, капюшон пониже надвинь. Не ровен час, узнают… И мечи прибери, что ли. Нет нужды силой хвастать.
   Она кивнула, скривившись, как от зубной боли. Приятного мало, о себе такое слышать. А кто виноват? Не я водил ее рукой, когда людей смерти обрекала, селения жгла, лютовала. Пускай терпит. Может, поймет что-то.
   Я и не ожидал, но сида сняла мечи, скрутила ножны ремешком и сунула под мышку. Неужели думать начала, прежде чем головы рубить, железом махать?
   Лес неожиданно закончился. Вначале я удивился, а потом сообразил – порубка. Нарочно расчищенное место, чтобы к домам незаметно никто не подобрался. И огонь, случись лесной пожар, не достал.
   Мы остановились на краю вскопанного огорода. Что могут выращивать трапперы за Аен Махой? Репу, морковку, лук. Случалось, и капуста вызревала, но редко. Нежная она. В пятидесяти, а то и поболее шагах торчал плетень. Заботливо, по-хозяйски подновленный к зиме. Перед плетнем лежало бревно.
   – Фактория, – негромко проговорил Сотник.
   – Похоже, да.
   – Лодка будет обязательно.
   – Понятное дело. Рыбачат наверняка.
   – Попробуем поговорить?
   – А куда деваться? – Я развел руками и опять обратился к сиде: – Еще раз прошу, феанни, ради твоей безопасности. Не открывай лица.
   Она вскинула подбородок:
   – Та амэд’эх фад, шае? Я совсем дура, да?
   – Что ты, феанни… И не думал обидеть. Просто…
   А что «просто», так и не смог сказать. Как объяснишь, что, зная ее гордость, вспыльчивый нрав, презрение к простолюдинам, граничащее с омерзением, приходится рассчитывать на любой безрассудный поступок?
   До плетня оставалось не больше десяти шагов, когда нас обнаружили. Собаки, ясное дело. Пять меховых клубков разной масти и размеров выкатились, окружая незваных гостей. Одна рыжая так и норовила попробовать мою лодыжку на вкус. Сделал вид, что хочу запустить камнем. Собачонка отскочила.
   – Эй, мужик! – послышался голос со двора. – Ты чё? Камнями швыряться удумал? А в ухо?
   Хороший вопрос. Оставляет большой простор фантазии отвечающего.
   – Извини, хозяин. Не со зла, – развел я руками. – Пуганул попросту.
   – Уж больно собаки у тебя напористые, – добавил Сотник.
   Хозяин подворья подошел поближе. Впрочем, за плетень не перебрался. Осторожность у здешних жителей в крови. А по-другому нельзя. Ротозею – смерть. В руках он держал длинный лук, обернутый берестой. Из такого сохатого валят в два счета. На тетиве стрела. Но тетива пока не натянута.
   – Кто такие? С чем пожаловали?
   Да, умеет траппер огорошить собеседника, ничего не скажешь. Больше всего в жизни не люблю два вопроса: кто там – через двери – и кто такой? Ума не приложу, что ждут те, кто спрашивает. Что ему, как жрецу Сущего перед смертью, все выложат? Все намерения, думы, чаянья, что на сердце лежит… Имя назвать – и то мало будет. Если тебя знают, твое имя что-то говорит – одно дело. А как быть с незнакомцем?
   Я исподволь разглядывал траппера. Типичный ардан. На первый взгляд, годков около сорока. Невысокий, плотный. Рыжеватые волосы здорово поредели надо лбом. Прямо скажу, лысый мужик. Но борода хороша. Окладистая, густая, восполняет нехватку волос на черепе.
   – Ну, чё уставился? Кто такие будете?
   Настырный. Как и его собачки, которые все не унимались, прыгая вокруг нас с оглушительным лаем.
   – Беженцы. С Севера.
   Давно я заметил – говорить лучше всего полуправду.
   – Да?
   – С приисков.
   – Может, и правда. А к нам чего?
   – Да мы не к вам. Так, мимо шли. Жилье увидели. Дай, думаю, заглянем. Может, каким харчем разживемся. А переночевать под крышей или в баньку пустите, век не забудем доброты.
   – Ишь, какие шустрые! Баньку, переночевать… Много вас таких тут шастает.
   – Неужто много?
   Вот въедливый какой! Нет ли на этой фактории других хозяев, посговорчивее?
   – Дык, проходил один ужо. С Красной Лошади, трепался. Мол, побили остроухих у них здорово.
   – Это верно, побили. С Красной Лошади и наш путь. Ты, хозяин, не подскажешь, как звали того старателя?
   – Брехал, будто Хвостом. Знаешь такого?
   Вот уж о ком не ожидал услышать! Знал ли я Хвоста? Знал, конечно. Последнее время он правой рукой Белого был. Что ж понесло старого охотника в путь-дорогу?
   – Знаю. Борода пегая, седая с черным. На шапке лисий хвост. С луком мог быть. Верно?
   – Угадал.
   – Не угадал. Знаю.
   – Ну, может, и так. Мне-то что?
   – Давно был Хвост-то?
   – Дык я что, считал? Дней с десяток.
   Ага, заболтал я хозяина. Вот тебе и Молчун! Подобрел ардан, разговор поддерживает. Не чурается чужаков. Надо дальше давить.
   – Так пустишь, нет, хозяин? Мы ж не за просто так. Можем отработать, а можем и заплатить чем.
   – Да? А чем заплатить? Самоцветами своими?
   – А хоть бы и самоцветами…
   Пока мы мило беседовали, во дворе появились зрители. Три мужика. Один постарше, с изрядной сединой. Двое моего возраста или чуть моложе. Две женщины делали вид, что срочно понадобилось по воду, а тут такое дело – гости припожаловали. Вот и мялись теперь несчастные с коромыслами, не зная, что ж делать: по воду пойдешь – что интересное пропустишь; здесь останешься – как бы потом с ведрами в темноте ноги не поломать. Ну, понятное дело, ребятня выглядывала из каждой щелки. Я насчитал не меньше десятка пар горящих любопытством глаз.
   – Ты, хозяин, во двор-то пустишь нас? – подал голос Сотник. – Или через плетень и будем говорить?
   – А я еще не решил, – ухмыльнулся ардан.
   – Думаешь, ты нам сильно нужен?
   Уверенность в голосе пригорянина насторожила траппера. Он стрельнул глазами по сторонам. Гордо подбоченился:
   – Чо ж приперлись, коли не нужен?
   – Так мы и с кем другим договориться можем. Вон у тебя за спиной тоже хозяева стоят.
   Ардан оглянулся:
   – Ха! Хозяева! Что скажу, то и будет.
   Интересно, он правда такой? Или выдает желаемое за действительное? Да нет, похоже, и вправду лысый мужик здесь за главного. Остальные и не подумали рот ему закрыть. Глаза потупили, как невесты на выданье, и дружно промолчали.
   Ладно, будем по-другому общаться. Сейчас тебя на жадность проверим.
   – Сколько возьмешь?
   – А тебе чего надоть? – сразу прищурился траппер, но быстро поправился: – Я с тобой еще ни о чем не договорился…
   Я пожал плечами, кивнул Сотнику:
   – Пошли, что ли?
   И сработало!
   Мы не успели даже повернуться, как ардан всполошенно вскинулся, опустил лук:
   – Вы, это, мужики, погодьте!
   – Чего там тебе? – через плечо бросил я.
   – Погодьте, погодьте… Во двор зайдите, поговорить надо.
   – А надо? – Так, Молчун, главное – не переиграй. А то и в самом деле обидится и не позовет.
   – Заходите, заходите. Экие вы обидчивые… Время, понимаешь, такое – не всякому подорожному верь.
   – Ладно, хозяин. Зайдем. Посидим рядком, поговорим ладком.
   Ни ворот, ни калитки в плетне не оказалось. Зато был перелаз. Собакам хватило одного окрика лысоватого ардана, чтобы умчаться кто куда. Видно, крут он на расправу с теми, кто послабее. Но, имея в спутниках Сотника, четырех таких трапперов можно не бояться.
   – В дом не пущу, – сразу оговорил хозяин. – Кто вас знает? Может, порчу наведете. Вон рожи какие.
   Чем ему наши рожи не понравились? Ну, заросшие, как лесовики. Так, понятное дело, где ж бриться-стричься в дороге? Ну, у Сотника повязка через глаз…
   – А эта вовсе глаз не кажет, – кивнул ардан в сторону Мак Кехты. – Никак хворая?
   – Да нет, не хворая она, – вступился я за сиду, выдумывая байку на ходу. – Обет дала – год лица никому не показывать.
   – Это что ж за обеты такие? Не по-нашему что-то.
   – Да мужа у нее убили. Вот и горюет. А что до «нашести» обета, так не местная она. С Юга дальнего.
   – Эге. С Юга. Всяких я перевидал. Таких еще нет. Все вы вроде как не нашенские. Одна девка только…
   А наметанный у него глаз. Даром что в лесу живет, видит купцов раз в полгода да своих соседей-трапперов иногда.
   – Верно. Прав ты, – сказал Сотник. – Из Пригорья я.
   Лицо хозяина сразу вытянулось. Еще бы! Кто ж не слыхал о воинском искусстве пригорян? Верно, одни глухие, так им на пальцах объяснили.
   – А я из Приозерной империи, – добавил я, чтобы сгладить впечатление. – Гелка из арданов будет. Правда, и родилась, и выросла на Красной Лошади. Потому и признал ты ее одну.
   Хозяин почесал бороду:
   – Ладно. В сенник пойдем. Там поговорим.
   В сенник так в сенник. Лишь бы под крышу.
   – Годится. Пошли.
   Он зыркнул исподлобья на стоящих поодаль мужиков:
   – Ну? Чего уставились? Я дело обтяпаю. Сам.
   Возражений не последовало. Рта открыть никто не посмел. Трапперы быстро разошлись, скрывшись кто в доме, кто за домом, ровно и не было их. Бабы наконец-то отправились по воду. Зато, сообразив, что беды наверняка уже не будет, на волю вырвалась ребятня. Как горошины из стручка выкатились. Оно и понятно: где бы ни проходило детство – на вилле среди виноградников, в лесной глуши на фактории, в городском ремесленном квартале или королевском дворце – главной чертой малолетнего сорванца всегда было и останется любопытство. Возрасту – от трех годков до десятка. Чумазые, вихрастые, огненно-рыжие, как на подбор. Что ни говори, а маленькие арданы. Породу сразу видно.
   На мордашках нескольких из них я заметил густо намазанные соком чистотела корочки. Вначале насторожился: что за зараза такая? А потом сообразил – ветрянка. Кто ж в детстве ею не переболел! Видно, каким-то манером умудрились дети трапперов заразиться от заезжих торговцев. Ну и хорошо. Малышней все разом переболеют, потом хлопот меньше будет.
   Тем временем лысый ардан зарычал и на детей, как недавно на собак. Однако они не сильно прислушивались. Тогда он махнул мне рукой – пошли за мной, мол.
   Пошли так пошли.
   – Тебя, хозяин, как величать-то? – Он или забыл представиться, или просто мало радуется нам.
   – Зови Метким, – буркнул ардан.
   – Добро. А я – Молчун.
   – Ну и молчал бы, Молчун.
   Вот такой у нас хозяин. Приветливый. Без доброго слова мимо не пройдет. Да и стрыгай с ним. Не детей же нам вместе нарекать!
   Сенник располагался сразу за срубом. А не скупятся трапперы арданские, когда дома себе строят. Бревна – вдвоем не обхватишь, не всякий таран разобьет. В стенах прорезаны узкие окошки, защищенные крепкими ставнями, и двери. Кроют дома арданы все больше дерном. За осень-зиму он влагой напитывается, весной зеленеет. Нелегко такую постройку сжечь или разбить. И это правильно – лихих людей и раньше в здешних краях хватало, а уж теперь, после войны… И раздумья вернулись к Мак Кехте. Ей-то удавалось пожечь не одну факторию. Наверняка навыки богатые в этом деле.
   От размышлений меня отвлек негромкий голос Сотника. Кажется, он обратился к ардану:
   – Ого, а кони у вас откуда?
   – Да так… – Меткий замялся. – Тут одни проезжали – бросили хромых.
   Неподалеку от сенника, за сложенной из жердин оградой, понуро стояли шесть лошадей. Мокрые, а потому все без исключения вороные.
   – Богато живете, трапперы.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

Поделиться ссылкой на выделенное