Владимир Сотников.

Хонорик на тропе кладоискателей

(страница 2 из 12)

скачать книгу бесплатно

«Вот именно, – подумал Макар. – Вот именно. Меня это тоже тревожит. Молодец мама, правильно рассуждает!»

– А тем более, – продолжала мама, – мне показалось, кое-кто из местных не очень нам рад. Соседи собирались своих родственников поселить в этот пустующий дом, уже и огород посадили, а мы приехали на все лето, к тому же с какими-то странными целями, которые людям кажутся просто игрой. С нами даже не все здороваются, ты заметил? Приняли нас за любопытствующих дачников, за бездельников, по местным понятиям.

– Но это уж слишком! – не согласился папа. – Можно до таких умозаключений дойти, что соседей бояться станем. Что мы, мешаем кому-нибудь? Получается, следует ждать, что и дом наш подожгут? Глупости какие-то!

Мама только вздохнула в ответ. И Макар, словно эхом, повторил этот вздох. Он уже собирался встать, когда услышал незнакомый бодрый голос:

– Мое почтение! Не помешал? А я ваш, так сказать, сосед. В деревне ведь все соседи! Григорий Григорьевич Клюев, художник. Ну и дачник, конечно, как и вы. Зимой в Москве обитаю, а летом приезжаю, так сказать, в родовое гнездо, в дедову избушку.

– Доброе утро, – поздоровался папа и представился: – Петр Петрович Веселов, моя жена Александра Александровна. Имена легко запомнить, впрочем, как и ваше. Люблю повторения, совпадения – все-таки в них можно увидеть какой-то смысл. Милости просим, присаживайтесь. Кофе?

– Спасибо, не откажусь, – так же бодро ответил гость. – Для дачника кофеек с утра приятен, что и говорить. О Москве напоминает, но хорошо, черт возьми, попивать на природе и не спешить на работу. Дачное настроение – счастье! А насчет смысла – в чем же он, позвольте спросить, если имя-отчество одинаковое?

– Ну, как же? – удивился папа. – У нас троих повторяющиеся имена. Значит, что-то нас объединяет. Есть что-то общее.

– Да? – насторожился гость. – Что же? Может быть, то, что мы дачники?

– Может быть, – согласился папа. – Но мы, как бы это выразиться… Не совсем дачники. Собираем здесь материал для работы – мы этнографы.

– О, это замечательно! – обрадовался Клюев. – Приятно, очень приятно видеть ученых в наших Петухах.

– Красных Петухах, – уточнил папа. – Кстати, после вчерашнего пожара мы поняли, почему деревня так называется. И что, часто такое бывает?

– Вы имеете в виду пожар? Бывает, бывает, – ответил гость. – Особенно летом, когда дачники приезжают.

«Вот понравилось ему это слово! – подумал Макар. – Дачники, дачники…»

– Бродят дачники по деревне, гуляют, бросают спички где ни попадя, – продолжал Клюев. – Вот стожки и вспыхивают.

«Что-то не видел я вчера никаких дачников на лугу, – подумал Макар. – Или они невидимки?»

– Кстати, – сказал Клюев, – вашего сына вчера заметили как раз на этом лугу. Он у вас мальчик приметный, его ни с кем не перепутаешь – с такими-то веснушечками… Что мог подросток делать возле стожков? Да еще в такое позднее время.

Макар встрепенулся от этих слов, а папа даже закашлялся:

– Вы… что, хотите сказать… что это наш сын поджег?

– Нет, что вы! – Гость засмеялся неприятным смехом. – Я же не ссориться с вами пришел, а только предупредить.

Никто не может утверждать, что ваш мальчик чиркал у сена спичками. Но местные… Это такой народ – им лишь бы найти виноватого! И кстати, мне уже соседи жаловались, что видели вас в самых неожиданных местах. Говорят, ходите все, что-то разыскиваете… Не нравится это местным!

– Да кому не нравится? – удивленно спросила мама. – Никаких претензий никто не высказывал. И к тому же – почему мы не можем гулять, где нам вздумается?

– Можете, можете, – продолжал смеяться Клюев. – Вы не обижайтесь, а поймите меня правильно. Всех расспрашиваете, в усадьбе старой что-то вынюхиваете… Местные, наверное, решили, что вы клад какой-нибудь разыскиваете. А потом и пожар этот! Вот я и предупреждаю: будьте осторожнее, не обозлите местное население.

– Глупости какие-то! – воскликнула мама. – Вы, Григорий Григорьевич, говорите… странные вещи. И никогда раньше с подобным нам сталкиваться не приходилось. Какой клад? Каким образом мы можем злить соседей?

– Не злить, не злить, уважаемая Александра Александровна! – каким-то притворным и оправдывающимся тоном произнес Клюев. – Я неточное слово сказал. Может быть, лучше сказать: раздражать… Все-таки стожок сгорел, вашего мальчика видели рядом, вы тоже там часто гуляете. Вот я и говорю: не привлекайте к себе внимания. Продолжайте свою работу, кто ж вам запрещает, только повторяю: ваш интерес к усадьбе может вызвать у местных самые невероятные суждения. А кстати, глупые сплетни можно было бы предупредить. Например, устроить какую-нибудь познавательную лекцию об этой усадьбе. Знаете, ведь такие места хранят много тайн. Клады, сокровища… Людям интересно было бы послушать какую-нибудь занимательную историю.

«Второй раз он про клад упоминает! – подумал Макар. – Как маленький… Книжки бы лучше про пиратов читал».

– Да нет, – удивленно ответил папа, – не знаем мы никаких занимательных историй. А усадьба и правда может много тайн в себе содержать. Интересное место!

– Вот и я говорю – интересное, – поддержал его Клюев. – Но… страшное. Там такие шорохи по ночам и такие звуки, что жутко становится. Вы бы поостерегли ваших детей, чтобы они не ходили туда ночами.

– Ночами наши дети спят! – сказала мама. – Но за предупреждение спасибо. Только уж позвольте нам поступать так, как мы сами считаем нужным.

– А, вот и наш подозреваемый! – воскликнул Клюев.

Это Макар не очень осторожно выглянул в окно. Он бы, наверное, сумел незаметно спрятаться за занавеской, но очень уж необычно выглядел утренний гость. Голова его была абсолютно лысой. Такой лысой, что солнце, отражаясь, засияло на гладком блестящем черепе, ослепив на мгновение Макара.

– Доброе утро, – смущаясь, проворчал он. – Никакой я не подозреваемый. И спичек я с собой почти никогда не ношу. А что за звуки там, в усадьбе, как вы думаете?

– Это хорошо, что ты подслушал наш разговор, – сказал Клюев. – Родителям не придется тебе его пересказывать.

– Знаете, – сердито сказала мама, – я вовсе не собиралась пересказывать наш разговор детям. Мне кажется, вы преувеличиваете.

– Жизнь покажет, жизнь покажет, – глубоко вздохнул Клюев. – Что ж, до свидания. Спасибо за кофеек.

После ухода лысого гостя на несколько минут воцарилась полная тишина. Прошли к умывальнику Соня с Ладошкой, сказали всем «доброе утро», а родители с Макаром словно оцепенели.

– Что это с вами? – спросила удивленная Соня. – Не проснулись окончательно?

– Что за странный визит? – пробормотал папа, не отвечая Соне. – Такое ощущение, что мы и правда кому-то мешаем…

– А по-моему, – сказала мама, – надо не обращать внимания на это, с позволения сказать, предупреждение. Доброжелатель нашелся! Да еще говорит таким тоном, будто мы виноваты перед ним. Неприятный, нахальный тип!

Папа покашлял и нахмурился. Наверное, ему было неудобно, что он позволил этому Клюеву вести себя так нахально.

– Ну конечно, – притворно вздохнул Макар. – Конечно, вы сейчас запретите нам и нос высовывать из дома…

Макар рассчитал правильно. Мама даже из-за стола вскочила:

– Что?! Я буду слушаться каких-то странных типов? Ни-ког-да! Гуляйте где хотите. Правда… все-таки будьте осторожны.

Макар не удержался и подмигнул Соне с Ладошкой. Вот так надо общаться с родителями – нажимать на самые тайные струны их психики! Свобода передвижения теперь обеспечена. Только вот разобраться бы, с чего начинать эти передвижения… Ждать вечера, чтобы повторить вылазку в усадьбу? Опять слушать страшные звуки? А что толку? Можно это повторять сто раз, а результата так и не дождаться. Но ведь необязательно секреты разгадываются только ночью, день тоже для чего-то существует. Хотя бы для того, чтобы узнать подробнее, что за тип этот Клюев Григорий Григорьевич.

– Странное дело, – вдруг с удивлением сказала мама. – Когда мы ходили гулять к этой усадьбе, я совсем ею не интересовалась! Просто любовалась, и все. А сейчас, после этого разговора, мне почему-то захотелось как можно больше о ней узнать.

– Мам, тебя же предупредили, – опять использовал свою хитрость Макар. – Этот Григорий Григорьевич просил не ползать по усадьбе!

Мама просто вспыхнула:

– Ах, просил? А знаешь, Макар, что я говорила в детстве, когда меня просили, а я собиралась сделать все равно по-своему? Я говорила: ты забыл сказать волшебное слово и поэтому я сделаю как хочу.

«Вполне возможно, что мы с мамой как-нибудь в полночь столкнемся нос к носу у часовни», – подумал Макар.

– Хорошо бы почитать про этот дворец, – сказал он. – Жалко, нечего.

– А вот я в Москву собираюсь на денек, – хмыкнул папа. – Подыщу вам литературу, любознательные вы мои. Сами узнаете побольше о дворце, а потом и другу нашему новому, дачнику-художнику, расскажете.

«Ну, это вряд ли, – весело подумал Макар. – Много будет знать лысый художник – скоро состарится. Достаточно ему сведений о страшных звуках и каких-то сказочных кладах. Только жалко, конечно, что этих кладов не существует».

Глава III
Первая неудача

Мама не стала ждать новых визитов. Узнав, кому принадлежал сгоревший стожок, она сама пошла к соседям. И вскоре вернулась, радостная и удивленная одновременно.

– Ничего не понимаю, – сказала она. – Милые, приветливые люди. У них и в мыслях нет подозревать нашего Макара. Конечно, они расстроены, и это можно понять, но меня сразу же принялись успокаивать. Не волнуйтесь, говорят, не переживайте. Сейчас засуха, кто-то неосторожно бросил непотушенный окурок – может, пастух, может, еще кто… Дети здесь такими вещами не балуются – ни свои, ни приезжие. Странно!

Макар повеселел. Приятно быть не подозреваемым, а самым обычным человеком, у которого к тому же развязаны руки для дальнейших расследований. А расследовать было что – кроме таинственной часовни появился еще и стожок. Правда, о стожке правильнее было бы сказать, что он не появился, а исчез. Но ведь тайна его вместе с ним не исчезла, не так ли? Иногда с исчезновением предметов степень их таинственности, наоборот, только возрастает.

Поразмышляв, Макар выработал стратегию своих действий. Он знал, что в любых делах, если их хоть сколько-нибудь планировать, должна быть стратегия и тактика. Стратегия – это самый общий план, а тактика – поведение в конкретных обстоятельствах. Вот Макар и решил: тактические действия можно проводить и в одиночку, а вот по стратегическим вопросам лучше посоветоваться с Соней. И Ладошку тоже, конечно, не надо оставлять в стороне.

Макар вспомнил, как в Москве они втроем отлично провели расследование, раскрыв тайну соседской квартиры, в которой появилось привидение… Тогда и Соне, и Ладошке нашлось применение. И если честно, Макару в одиночестве ни за что бы не справиться с тем запутанным дельцем. Так что и сейчас не стоило пренебрегать помощью сестры и брата, тем более что им тоже, наверное, не хотелось скучать в деревне без дела. Разве можно считать делом Сонины занятия живописью? А Ладошкины блуждания по огороду и вокруг дома? Даже просто в воспитательных целях Макар должен был привлечь их к расследованию!

Пришлось, конечно, выслушать от Сони упреки.

– Понял, к чему приводит твое одиночное геройство? – с довольным видом заявила она. – Хотел сам, один все узнать? Вот и попался. А если бы я тебя подстраховала, этого бы не случилось.

– Подстраховала! – обиженно передразнил ее Макар. – Да ты вчера всем своим видом показывала, что не собираешься больше к этой часовне ходить! Вот мне и пришлось одному. Кто же знал, что этот стожок загорится? Подстраховывай, если не трусишь, я не против.

– И необязательно бродить по окрестностям в темноте, – назидательно сказала Соня. – И дня вполне достаточно. Для начала, во всяком случае. Надо подробно обследовать и деревню, и усадьбу, не вызывая лишних подозрений.

Разве Макар против?

– А ты тоже, оказывается, слышала, что говорил этот лысый утром? – спросил он.

– Слышала, слышала, – ответила Соня. – Окна у нас открыты. Даже неудобно было: получилось, что я подслушивала.

«Неудобно! – подумал Макар. – Когда само все слышно, то что же неудобного?»

Так что со стратегией все было ясно: необходимо было установить общее наблюдение за деревней и усадьбой. А вот тактику ребята выбрали самую обычную: Соня отправилась со своим мольбертом к усадьбе, а Макар принялся учить Ладошку всяким премудростям природной жизни. Ну и сам, конечно, при этом стал осваивать эти премудрости на практике.

О разжигании костра не было и речи. После сгоревшего стожка… А вот маскироваться, плавать и лазить по деревьям Ладошке понравилось сразу, несмотря на все трудности. У него даже лучше Макара кое-что получалось! Плавать Ладошка умел еще с детского сада, маскироваться в высокой траве ему было легко, только вот с деревьями выходила незадача. Дело в том, что Макар не хотел просто лазить по деревьям вверх-вниз. Это ведь довольно скучное занятие. А вот прыгать с дерева на дерево по-тарзаньи – это уже интересно! Но такой способ передвижения не подходил Ладошке из-за его небольшого веса.

За лугом, правее усадьбы, тоже на высоком холме, была березовая роща. Она-то и стала для ребят, во-первых, наблюдательным пунктом, откуда отлично просматривалась вся деревенская улица, а во-вторых, полигоном для тренировок. Пока Соня рисовала свои картинки, Макар выбирал среди берез те, которые были не очень толстые, но высокие и гибкие, и принимался за дело. На первый взгляд дело было простым: Макар лез вверх по березовому стволу, как по канату в школьном спортзале, а на достаточно большой высоте, когда березка начинала покачиваться, раскачивал ее еще больше и отцеплял ноги, повисая на одних руках. Гибкая березка плавно склонялась, и Макар, как на парашюте, опускался на землю.

Ладошка просто завизжал от восторга, когда Макар прокатился таким образом впервые, и сразу же полез на дерево сам. Он был до того бесстрашный, что бояться за него приходилось окружающим. А к тому же у него была обманчивая внешность: из-за длинных волос, которые Ладошка ни за что не соглашался остричь, он был похож на девочку. Это его ничуть не смущало, хотя обычно ведь мальчишки злятся, когда им говорят, что они похожи на девчонок. Но Ладошка вообще не обращал внимания на то, что о нем говорят, и всегда вел себя так, как ему нравилось. Например, даже в школе откликался только на имя Ладошка, хотя на самом деле его звали Володей – просто в раннем детстве он называл себя Ладодя, вот к нему и приклеилось такое смешное домашнее прозвище, которое он привык считать своим настоящим именем.

У Ладошки не хватало сил забраться по стволу высоко, да и березка не слушалась его – не хотела сгибаться. Макару приходилось подсаживать его, выбирая деревца потоньше, чтобы он испытал радость плавного приземления. Но ему это быстро надоело: Макар устал от поднимания Ладошки, к тому же ему хотелось развить собственное мастерство.

Вскоре он сравнился в этом мастерстве с самим Тарзаном – не забирался по стволу вверх, а прыгал на него с соседней толстой березы. Это было зрелище! Для Ладошки и Сони, конечно. Для Макара прыжок был сложным упражнением, требовавшим точного расчета и цепкости рук. Ведь высота была приличной, и если промахнуться… Но с каждым новым прыжком Макар чувствовал себя все уверенней. Особенно ему приглянулась одна сосна, на которую было легко взбираться. Рядом с ней стояли две березки, на них Макар и прыгал до тех пор, пока Соня не пожалела деревца:

– Хватит, Мак! – попросила она. – Наверное, они уже не распрямятся никогда.

– Ничего, – успокоил ее Макар, – они завтра опять будут вертикальными, у них же пружинная гибкость.

Но на всякий случай он помог березкам распрямиться, выровняв их в обратную от частого сгибания сторону. За час таких тренировок он устал не меньше, наверное, чем березки.

Речка, которая протекала у рощицы, восстановила силы и приятно освежила. Ладошка мог плескаться в воде бесконечно, но что толку от обычного купания? Макар и речку использовал для тренировки. Он сломал длинную тростинку, дунул в нее для проверки проходимости воздуха и нырнул. Под водой он одной рукой вцепился в корягу, чтобы не всплыть, а второй держал у рта тростинку и дышал через нее, одновременно зажимая пальцами нос. Когда он вынырнул через несколько минут, то увидел испуганное лицо Ладошки.

– Я подумал, – пробормотал тот, – что ты утонул.

– Утонул! – воскликнул довольный Макар. – Учись, пока я жив! Так можно скрываться под водой сколько хочешь. Только ты сначала на воздухе потренируйся, непросто же это.

Действительно, у Ладошки не сразу получилось и нос зажимать, и одновременно тростинку удерживать. Маленькая ладошка была у Ладошки! Но потом он приспособился и оставался под водой не меньше Макара, выныривая с невыразимым восторгом на мордочке.

– Ладно, хватит плескаться, – остановил эти бесконечные ныряния Макар. – А то Соня волноваться начнет. Да у нас еще многое впереди, чему надо научиться.

Когда поднимались к роще, Макар повязал на голову майку, как бандану, и воткнул под нее несколько густых веточек. Потом опустился в высокую траву и пополз в ней. Над травой покачивались зеленые листья.

– Ух ты! – оценил его мастерство Ладошка. – Как заяц.

– При чем тут заяц? – отмахнулся Макар, вставая из травы. – Заяц совсем не зеленый и прыгает. А при таком способе маскировки надо, наоборот, прижиматься к земле, как ужик. И даже не ползать зря, а затаиться и сидеть, сколько надо.

– А сколько надо? – спросил Ладошка.

– Сколько потребуется, – недовольно поморщился Макар.

Неугомонный у него все-таки брат! Как можно ответить на такие глупые вопросы? Ведь Макар сам пока не знает, для чего все это потребуется и сколько надо будет сидеть в засаде.

– Ты пока учись у старших, – отмахнулся он. – Все пригодится в жизни. Особенно в нашей, деревенской.

Ладошка с уважением посмотрел на Макара и прекратил свои расспросы. Ему было достаточно и того, что старший брат с ним занимается. Вон, и веточки на его майке-бандане заботливо поправил.

Соня их даже не заметила, пока они не вынырнули перед ней прямо из травы.

– Ой! – воскликнула она. – Как рейнджеры!

Макар, услышав про рейнджеров, сразу же набрал пальцем с мольберта немного коричневой краски и вымазал Ладошкино лицо. Вид у Ладошки стал устрашающим и смешным одновременно. Во всяком случае, Соня прыснула:

– Кузнечик! Только краска, между прочим, не очень-то и отмывается, – тут же добавила она.

А Ладошке, похоже, и не надо было, чтобы краска отмывалась. Он опять нырнул в траву и уполз в сторонку.

– Видно? – таинственным голосом шепнул он из укрытия.

– Растворился в зарослях! – похвалил Макар и спросил Соню: – Ничего не видела подозрительного? Ты же вот деревню срисовываешь…

– Но не фотографирую же, – ответила Соня. – Хотя… Кажется, я видела нашего утреннего гостя. Хорошо, что у него голова такая заметная, а панаму он не носит.

– И куда он направился? – встрепенулся Макар.

– Его лысина мелькнула несколько раз среди домов и пропала, – ответила Соня.

– Об этом я и спрашиваю: где пропала? – нетерпеливо уточнил Макар.

– Кажется, за крайним домом, – неуверенно сказала Соня. – Да, за домом, а потом и в кустах, там, где стожки.

– Ничего себе! – воскликнул Макар. – Да это же направление к усадьбе! Самое важное заметила, а говоришь так, будто птичку какую-нибудь нечаянно увидела. Ведь Клюев отправился к дворцу. Утром сказал, что нам там нечего делать, а сам… Что его интересует?

– Но он же художник, – стала будто бы оправдывать Клюева Соня. – Может, натуру выбирает.

– Натуру! – хмыкнул Макар. – Чего же он нас туда не пускает? Это его собственность? Нам нельзя, а ему можно?

– Вот ты сейчас как раз ему уподобляешься, а сам не замечаешь этого, – поморщилась Соня. – Почему ты считаешь, что он не может везде гулять?

– Не считаю, не считаю, – отмахнулся Макар. – Только пусть и он не считает. Если он хочет там бродить в одиночестве, без лишних свидетелей, значит, что-то интересует его, да? И интересует так, что он совсем не хочет присутствия посторонних. Этого уже достаточно для слежки!

Соня пожала плечами:

– По-моему, можно просто его спросить. Это будет нормальная человеческая реакция.

– Нет уж, не будем мы его ни о чем спрашивать, – решительно сказал Макар. – Выследить интересней.

Ладошка даже подпрыгнул при этих словах от радости – так, что ветки на его голове качнулись, как целый куст.

– Быстрей, быстрей пойдем следить! – воскликнул он.

Наверное, это был один из редчайших случаев в жизни, когда Макар соглашался с младшим братом.

– Ты будешь нас прикрывать, – сказал он Соне. – Твой мольбертик как раз для этого пригодится. И старайся быть на виду, будто ты ищешь эту, как ее, натуру.

Соня вздохнула. Видно, ей не очень хотелось подчиняться.

– Мольберт, между прочим, – сказала она, – служит для других целей, а вовсе не для прикрытия слежки.

Но мольберт она все-таки сложила – значит, согласилась помогать.

Рощу от усадьбы отделял овраг. Соня обошла его кругом, через луг, а братья юркнули в густые заросли – напрямик. Ладошка старался не отставать от Макара, да это было и нетрудно: из-за крапивы и высокой травы тот шел медленно. По дороге он сделал маскировку на себе и Ладошке еще гуще, добавив веточек. Теперь можно было не особенно и приседать – над верхним краем крапивы только покачивались ветки на их замаскированных головах.

На противоположном берегу оврага в траве виднелись остатки древней каменной ограды – границы усадьбы. Макар поднял руку.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12

Поделиться ссылкой на выделенное