Владимир Руга.

Гибель «Демократии»

(страница 6 из 21)

скачать книгу бесплатно

   После отставки Поволяев обосновался в Севастополе. Здесь он знал всех, и все знали его. По старой памяти посещал Морское собрание, где вскоре заслужил репутацию человека, готового помочь в решении мелких житейских проблем: подыскать квартиру, познакомить холостого офицера с приличной дамой, раздобыть что-нибудь из контрабандных товаров. Пытался бывший прапорщик заняться коммерцией, но армянские купцы, с которыми он связался, попросту его надули. Перевод каракулей с бумаги, полученной им в качестве векселя, гласил: «Когда хочу, тогда плачу. А ты – дурак».
   С оживлением курортной жизни Иван стал выступать в роли временного кавалера богатых женщин, искавших в Крыму новых любовных ощущений. При этом он не оставлял мечты путем выгодной женитьбы подняться на более высокую ступень в обществе. Предложение о негласном сотрудничестве с КОБом Поволяев принял без малейших колебаний. Рассказами о своих многочисленных знакомствах ему удалось настолько заморочить голову руководителю местного отделения Комитета, что тот сразу назначил новому агенту довольно высокое денежное содержание. Изучая его досье, Блюмкин обратил внимание на интересную особенность: донесения Пескаря (такую кличку дали Ивану) состояли, в основном, из пересказа городских слухов. Однако стоило начальству пригрозить снижением жалования, как на стол ложились точные сведения о прохождении транспорта с оружием для кемалистов, о приезде в город анархистов подполья или тайном собрании татарских националистов. «Может хорошо работать, если поманить денежным пряником, – пришел к выводу Яков. – Но ненадежен. Завербуй его турки или немцы, наверняка так же усердно работал бы и на них. Тем лучше, в предстоящей игре не жалко будет отвести ему роль разменной фигуры».
   – Благодарю вас, Иван Александрович, – прервал агента Блюмкин, заметив, что в рассказе начали проскакивать повторы. – Вы славно потрудились. Давайте-ка выпьем, закажем хороший обед, и за ним поговорим о том, что вам делать далее. Но прежде скажу: с этого дня вы должны оставить все свои дела и полностью сосредоточить внимание на господине Шувалове.
   Поволяев замер в недоумении, держа графинчик на весу. Потом все-таки наполнил рюмки, поставил его на место. Опустив глаза, пробормотал:
   – А если он действительно связан с контрразведкой? Капитан-лейтенант Жохов только с виду весельчак. В случае чего проглотит и не поморщится.
   Не отвечая, Блюмкин раскрыл стоявший на соседнем стуле саквояж. Иван невольно взглянул в том направлении, шумно вдохнул и выпучил глаза от изумления. Саквояж оказался доверху наполнен пачками денег в банковской упаковке. Снова щелкнули замки, видение исчезло.
   – Так уж сложилось, – комитетчик понизил голос, – что весьма состоятельные люди имеют в этом деле определенные интересы, поэтому на проведение операции выделены значительные суммы. В случае успешного завершения дела вы получите двадцать пять тысяч.
На оперативные расходы для начала готов выдать вам тысячу рублей. Если согласны мне помогать, пишите расписку. Только учтите, тем самым вы принимаете на себя обязательство информировать меня обо всех передвижениях Шувалова: когда и с кем встречался, по возможности – о чем говорили. Но главное, вам придется с ним познакомиться и попытаться сойтись поближе.
   – Да за такие деньги я стану его тенью, если хотите, – с убеждением сказал Поволяев, хватая лист бумаги и карандаш. – Шага ступить не сможет, чтобы не стало мне известно.
   – Что ж, прекрасно, – кивнул Блюмкин, пробежав глазами расписку. – Теперь можете позвать официанта. И давайте выпьем за наше сотрудничество…
   «А также за будущие неприятности поручика Шувалова», – добавил он про себя.


   Минут за десять до назначенного срока Петр остановился возле колоннады Графской пристани. Боясь опоздать, он всю дорогу от телеграфа до места встречи проделал быстрым шагом. Теперь, имея запас времени, Шувалов решил выпить сельтерской воды и немного постоять в тени. Под палящими лучами солнца, почти достигшего зенита, даже в легком френче было жарковато. Поэтому он с завистью взглянул на подошедшего Жохова, который с головы до ног нарядился во все белое. Под бой часов поручик начал докладывать о результатах посещения почтового ведомства.
   – Хорошо, Петр Андреевич, – остановил его начальник контрразведки, – обсудим так называемый телеграфный след позже. А сейчас нам пора следовать на «Волю».
   Они спустились к причальной стенке, возле которой на легкой волне покачивался присланный за ними катер. Находившиеся в нем унтер-офицер и два матроса, завидев их приближение, прервали разговор, с присущей старослужащим неторопливостью встали, отдали честь. Жохов ловко запрыгнул в катер. Петр последовал примеру, но ему пришлось ухватиться за поручень, чтобы устоять на шаткой палубе легкого суденышка.
   На корабле их встретил молоденький мичман с сине-белой повязкой дежурного на левом рукаве. Яркий блеск нашивок в сочетании с юношеским румянцем на пухлых щеках выдавали в нем недавнего питомца Морского училища, только что произведенного в офицеры. Изящно козырнув, он представился:
   – Помощник вахтенного начальника мичман Пагануццы.
   – Начальник контрразведывательного отдела штаба флота капитан-лейтенант Жохов. Со мной член комиссии морского министерства по расследованию гибели линкора «Демократия» поручик Шувалов. Прибыли для проведения предусмотренных законом следственных действий.
   Эти слова подействовали на молодого офицера самым странным образом. Он заметно вздрогнул, румянец схлынул со щек, превратив лицо в белую маску. Длилось это недолго – мичман быстро овладел собой. Но когда он приказал рассыльному: «Варфоломеев, проводите господ офицеров в каюту командира корабля», в его голосе прозвучала предательская хрипотца.
   Пройдя по бесконечно длинной палубе и миновав несколько коридоров, остановились перед дверью из полированного дуба. Возле нее, сонно моргая, стоял высокий, довольно упитанный матрос. Его круглые щеки, казалось, лоснились от жира.
   – Вестовой командира корабля, – без особой приязни в голосе сообщил рассыльный, кивнув в сторону матроса.
   – Спасибо, Варфоломеев, можете быть свободны, – поблагодарил начальник контрразведки. И уже обращаясь к вестовому: – Доложите командиру: капитан-лейтенант Жохов и поручик Шувалов.
   Матрос придал лицу выражение деловитости, слегка постучал в дверь (даже не постучал, а скорее поскреб, будто собака); не дожидаясь разрешения, отворил ее и скрылся в каюте. В ожидании приглашения войти Петр размышлял о странностях взаимоотношений офицеров и нижних чинов, установившихся на флоте после Февраля. Удары революционной стихии, разметавшие в пыль старую государственную систему, пришлись и по обладателям золотых погон, сам факт ношения которых вызывал лютую ярость борцов за народное счастье. Переполнявшая матросов ненависть к представителям офицерской касты выплескивалась в виде самочинного срывания погон, порой переходивших в кровавые расправы. Все это заставило Временное правительство ввести для командного состава флота форму британского образца – с нарукавными нашивками.
   Еще раньше, знаменитым приказом № 1 Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов, ко всему прочему отменялось титулование – разного рода «ваше благородие» и «превосходительство». Офицерам запрещалось «тыкать» нижним чинам, а те, в свою очередь, обращаясь к начальству, должны были использовать слово «гражданин». После Учредительного собрания в официальные нормы воинского этикета вернулся предикатный титул «господин», а в армейских частях солдат стали по-прежнему звать на «ты». Только флотские офицеры упорно предпочитали «выкать» подчиненным. С одной стороны, это шло от старших по чину, в которых на всю жизнь засел страх перед матросской вольницей. С другой стороны, молодые мичманы охотно придерживались заданного стиля общения – они находили весьма пикантным сочетание почтительной формы местоимения с матерной руганью.
   – Вас ждут, – выйдя в коридор, объявил вестовой с торжественностью английского дворецкого.
   Жохов с Петром вошли в каюту и оказались в той ее части, которая называлась командирским салоном. Из-за массивного письменного стола навстречу им поднялся невысокий моряк. Всем своим обликом он напоминал Наполеона Бонапарта: под белым кителем угадывалось солидное брюшко, полное лицо с вполне сложившимся двойным подбородком, коротко стриженные темные волосы. Жгучий, пронзительный взгляд и двойная вертикальная складка между бровями выдавали в нем честолюбца, для которого командный мостик линейного корабля – лишь промежуточная ступень служебного роста. У Петра сразу возникло ощущение, что, едва они с Жоховым появились на пороге, капитан первого ранга Нелидов начал прикидывать, каким образом появление на линкоре незнакомого поручика может повлиять на его карьеру.
   – Здравствуйте, ваше высокоблагородие! – почтительно склонив голову, произнес капитан-лейтенант. Офицеры, еще заставшие тот. Императорский, флот, позволяли себе в знак уважения употреблять между собой упраздненные титулы. – Разрешите представить поручика Шувалова, прикомандированного к комиссии по расследованию причин гибели «Демократии».
   – Здравствуйте, господа! Поздравляю вас, поручик! Это очень ответственное поручение. Видимо, в Петрограде вас высоко ценят.
   – Это чистая случайность, господин капитан первого ранга, – стал открещиваться Петр, сохраняя под испытующим взором Нелидова внешнее спокойствие. – Алексей Васильевич может подтвердить – я оказался в составе комиссии лишь потому, что не вовремя попался под руку. К тому же возложенные на меня обязанности предварительного сбора свидетельских показаний делают мою роль в комиссии весьма незначительной. Тем не менее, несмотря на печальные обстоятельства, я благодарен вам за возможность побывать на настоящем боевом корабле, да еще в ранге гостя.
   Командир линкора, насупившись, выслушал эту тираду, молча прошелся из стороны в сторону, остановился у стены с фотографиями, пристально взглянул на одну из них, где в группе морских офицеров армейским мундиром выделялся бывший царь Николай II.
   – О tempora, о mores, – буркнул он себе под нос. Затем повернулся к Жохову и спросил: – Алексей Васильевич, неужели все это необходимо проделать именно на линкоре? Разве нельзя было вызвать интересующих вас лиц в штаб?
   – Господин капитан первого ранга, я уже имел честь вам докладывать, что действую по приказу командующего флотом. Группа офицеров с линкора провела на «Демократии» вечер накануне взрыва. Ваши баркасы участвовали в спасении людей; часть подобранных в воде матросов первоначально разместили на «Воле», где им оказывали медицинскую помощь. Следовательно, кто-то из экипажа мог разговаривать с очевидцами катастрофы и невзначай услышать нечто важное. Мой прямой долг – собрать максимальное количество сведений о случившейся трагедии и как можно быстрее. Поочередный вызов интересующих меня лиц в отдел надолго затянет следствие. А время не терпит – уже завтра прибывает комиссия из Петрограда.
   Жохов склонил голову, как бы прося прощения, но сам, пристально взглянув в глаза командира «Воли», добавил со значением:
   – Поверьте, ваше высокоблагородие, то, что именно мы с поручиком проводим следствие на линкоре, отвечает в первую очередь вашим интересам. Я точно знаю – некие «государевы людишки» из кожи лезут, чтобы взять это дело в свои руки.
   Лицо Нелидова стало еще мрачнее. Теперь он напоминал Наполеона, который, сидя на московском пепелище, получил весть об отказе Кутузова вести переговоры. Снова бросив взгляд на фотографию с императором, командир линкора произнес твердым голосом:
   – Господин капитан-лейтенант, можете приступать к выполнению своей миссии. Мною отдано распоряжение старшему офицеру оказывать вам любую потребную помощь. Все возникающие вопросы можете решать непосредственно с ним. Посему я вас больше не задерживаю. Честь имею!
   Подоплеку состоявшегося диалога начальник контрразведки раскрыл Петру в коридоре, когда они, почтительно откланявшись, покинули командирский салон:
   – Нелидов страстно мечтает об адмиральских чинах. Необходимый ценз он давно наплавал, но застрял в капитанах первого ранга. Щастный одного с ним выпуска, а уже командует бригадой крейсеров на Балтике. Гога Пилсудский, которому он подсказывал на репетициях по астрономии, – адмирал флота независимой Польши. Альтфатер с Дудоровым произведены в офицеры на год позже, а уже носят на рукаве заветные звезды… Сначала его немцы оттирали. Шутка ли сказать: вместе с ним из Морского корпуса вышло шесть фон-баронов, да на следующий год еще дюжина.
   Рассказчик усмехнулся, заметив недоумение Петра.
   – Еще Николай Первый говорил: «Русские дворяне верно служат России, а немцы – мне лично». Вот и хватали чины в первую очередь Фитингофы, в придачу с фон Ранненкампфами. В свое время генерал Ермолов на вопрос государя, как его наградить, ответил: «Запишите меня немцем»… Потом грянул семнадцатый год. При новой власти наверх полезли кто погорластее, вроде Генерального штаба полковника Верховского, бывшего пажа, выдававшего себя за жертву царского террора. А беднягу Нелидова стали попрекать аристократическим происхождением. Это же его прабабка была фавориткой Павла Первого. Помните известный исторический анекдот: император приказал выкрасить стены бальной залы в Михайловском замке под цвет ее перчаток?
   – Какое это может иметь значение в наши дни? – удивился Шувалов.
   – Согласен с вами – никакого, – хитро улыбнулся Жохов. – Но когда на всех желающих не хватает адмиральских должностей, то кандидатов начинают кассировать на «наших и не наших». Критерии отбора можно установить в зависимости от потребностей политического момента. Например, одних считать ярыми защитниками демократии, а других объявить тайными сторонниками самодержавия. Угадайте, кто из них первым получит вожделенные широкие нашивки со звездами? Вопрос, конечно, чисто риторический. Поэтому милейший командир «Воли», пребывая в смятенных чувствах, старательно хотел представить наше посещение линкора как дружеский визит. Вы заметили?
   – Нет, – честно признался поручик.
   – На флоте существует традиция: офицеры обращаются друг к другу по званию только в служебной обстановке. Называя меня по имени-отчеству, Нелидов предлагал перевести наш разговор в неофициальную плоскость, отказаться от проведения следствия прямо на линкоре. Я дал понять, что это невозможно, и он смирился с неизбежным. А теперь, Петр Андреевич, давайте проследуем в каюту старшего офицера. Командир, как говорят англичане, на корабле первый после бога, но за порядок и правильную организацию корабельной службы отвечает старший офицер. Нет более хлопотной должности, но только так выходят в командиры.


   Старший офицер «Воли» встретил появление контрразведчиков веселым возгласом:
   – Здорово, Свистун! Здравствуйте, поручик! Значит, это вы поведете десант к стенам Царьграда? «]\1атросский телеграф» уже разнес по линкору слух: приехал армейский, будет забирать всех штрафных в морскую дивизию. Пойдем десантом к туркам, наказывать за взрыв «Дёмы».
   – Здравствуй, Вольдемар, – кивнул Жохов. – Позволь представить тебе поручика Шувалова. Истинная цель нашего визита для тебя не секрет, поскольку ты уже успел тонко намекнуть, что знаешь обо всем происходящем на корабле. В свою очередь, Петр Андреевич, позвольте представить вам капитана второго ранга Храбро-Василевского. В Морском корпусе был капралом нашего отделения и даже не за был прозвище, которым меня наградили однокашники.
   – Владимир Иосифович, – назвался тот, пожимая руку Петру.
   – Капитан первого ранга Нелидов распорядился, чтобы ты. Володя, оказывал нам всяческое содействие, – подчеркнуто серьезно сказал Жохов. – Кстати, раз уж ты такой всеведущий, просвети нас, грешных, что должно было выйти? И что не вышло? А также, почему твоя команда считает турок виновниками взрыва?
   – «Дёма» – это «Демократия»? – поинтересовался Шувалов. Капитан-лейтенант кивнул, подтверждая правильность догадки.
   Храбро-Василевский, казалось, совсем не слышал прозвучавших вопросов. Он выпускал изо рта аккуратные колечки дыма и сосредоточенно следил, как они, выдерживая равную дистанцию между собой, поднимались к потолку. Там кольца, подхваченные движением воздуха, вытягивались в узкие эллипсоиды, набирали ход и быстро исчезали за сеткой вентиляционного отверстия. Не поворачивая головы, старший офицер произнес:
   – Вот если бы все сказанное здесь так же улетучилось в никуда… На кораблях всегда циркулируют самые вздорные слухи. Более всего опасаюсь: найдется умник, изложит их на бумаге… Не успеешь глазом моргнуть, уже документ гуляет по инстанциям, обрастая грозными резолюциями. Ты, Алексис, – человек порядочный, но тебе тоже надо карьеру делать. Ко всему прочему на тебя начальство давит – вынь да положь результат…
   – Может, мне лучше пока посетить… как это у вас называется, гальюн? – предложил Петр.
   – Сидите, поручик, – махнул рукой Храбро-Василевский, – ваши добродетели написаны крупными буквами у вас на лбу. С отрочества открыл в себе дар познавать сущность людей с первого взгляда. Еще ни разу в жизни не ошибся…
   – Послушай, Вольдемар, – вмешался в разговор Жохов, – о какой карьере может идти речь, когда лучший корабль Черноморского флота взорван на глазах всей эскадры. Что касается меня, то я решил твердо: если не открою всей правды, подам в отставку. Мне сейчас любая помощь нужна, а как писать рапорты начальству, чтобы ему спалось спокойно, я прекрасно знаю. Давай рассказывай! А то ходишь вокруг да около, словно гимназистка, мечтающая отдаться гардемарину, но не знающая, с чего начать.
   – Сдается мне, – начал Храбро-Василевский, снова закурив, – несколько моих молодых офицеров конспиративно входят в какой-то политический кружок. Нечто вроде новоявленных декабристов. Ты же помнишь, как нас в свое время учили: морской офицер вне политики, разговоры на эту тему в кают-компании запрещены. В сознание вбито три вещи: Флот, Царь, Отечество – все остальное от лукавого…
   – В семнадцатом царя скинули, – с горечью подхватил Жохов, – но мы продолжали самозабвенно молиться на оставшиеся святыни. Пока не выяснилось, что политика в лице матросов с винтовками уже ворвалась к нам в каюты. Мы пытались доказывать, что наши золотые погоны не имеют к политике ни малейшего касательства, а они только смеялись в ответ, стреляя и бросая за борт тех, кого сочли контрреволюционерами …
   Бросив мимолетный взгляд на застывшее лицо товарища, капитан 2 ранга продолжил:
   – Эти, нынешние, постоянно болтают о политике, ругают установившиеся порядки, ностальгируют по ушедшей империи, будто толком ее застали. С некоторых пор я заметил, что они начали перешептываться по укромным углам: в кают-компании за столом стали позволять себе намеки, вроде бы понятные только посвященным. Раньше при каждом удобном случае съезжали на берег, а теперь вдруг зачастили на «Демократию». Сопоставив все, я пришел к выводу: мои молодые участвуют…
   Тут он сильно понизил голос, поэтому Шувалову с большим трудом удалось расслышать слова: «в монархическом заговоре». Так же тихо прозвучало завершение рассказа:
   – Цель комплота – восстановление монархии, но на манер английской – с парламентом, чтобы затем возродить единую и неделимую империю. Под девизом «Флот спасет Россию!» они собираются взять власть в свои руки. На ключевые посты в государстве будут назначены адмиралы и флотские штаб-офицеры, действующие и отставные. Верховным правителем, нечто вроде лорда-протектора, провозгласят Колчака-Полярного. Главные споры идут вокруг кандидатуры царя. Одни предлагают великого князя Николая Николаевича, другие – Кирилла Владимировича. Все-таки моряк, хотя и шастал с красным бантом в феврале семнадцатого… Во время визита президента на «Демократию» намечалась какая-то важная акция, чуть ли не государственный переворот. Но взрыв спутал им все планы. По-моему, они считают, что линкор специально уничтожен агентами демократов для предотвращения их выступления.
   – Ты хорошо информирован, – заметил Жохов. – Тебе случайно не предлагали пост товарища министра чего-нибудь солидного, вроде просвещения?
   – Увы, мой друг, я для них рылом не вышел. Мое польское происхождение не внушает доверия. Они же ко всему прочему грезят новым походом на Варшаву, а мне это неинтересно. Все, что я вам тут рассказал, результат сведенных воедино наблюдений, случайно услышанных обрывков фраз и достаточно прозрачных иносказаний.
   – А кстати, почему ясновельможный пан остался среди клятых москалей, вместо того, чтобы послужить возрождению родины? – рассеянно спросил Алексей Васильевич, занятый своими мыслями.
   – Может, это звучит парадоксально, но после получения Польшей независимости моим истинным отечеством стала Россия, – ответил Храбро-Василевский, обращаясь больше к Петру, поскольку уловил в его взгляде неподдельный интерес. – Я вырос в России, воспитан на русской культуре, но главное – не могу без флота.
   – Но ведь у Польши есть флот, – воз разил Шувалов.
   – Полдюжины устаревших английских миноносцев, – презрительно скривился моряк, – а в качестве флагмана отплававший свое броненосец «Андрей Первозванный», переименованный для форсу в «Стефана Батория». Благодарю покорно! Чем командовать рухлядью, пусть даже носящей самое громкое название, лучше я до отставки прослужу, а даст бог, и повоюю на настоящих боевых кораблях.
   – Как ты считаешь, – вмешался Жохов, – их затея – это серьезно или так – оперетка «Заговор в Серале»?
   – Помнишь, Алексис, как Грибоедов отозвался о декабристах? «Десять прапорщиков хотят перевернуть Россию». Казалось бы, смешно, но все-таки попытались. И кровушка пролилась, и император на волосок от гибели прошел… Если это только наши мичманцы затеяли, тогда один расклад. А ежели ими из-под шпиля руководят? Сам понимаешь, тут уже другой пасьянс… Но в одном я убежден твердо – не могли они утопить «Демократию», пусть даже всеми фибрами души ненавидели само понятие.
   – Хорошо, будем считать, с этим покончено, – подвел итог начальник контрразведки. – Теперь расскажи нам о турках.
   – А я думал, – усмехнулся Храбро-Василевский, – ты мне расскажешь, что за доброхоты с турецким акцентом последнее время крутятся вокруг эскадры. Угощают матросов табачком, рахат-лукумом, в друзья набиваются.
   – Чего хотят?
   – Кто их знает? – пожал плечами Владимир Иосифович. – Это скорее по твоей части, либо чижиков из КОБа.
   – Ладно, разберемся, – энергично махнул рукой Жохов. – Кто из твоих знался с этими турками?
   – Вызовешь кондуктора Угрюмова, из боцманской команды. Он тебе подробно доложит, кто из матросов соблазнился на стамбульские табаки да на восточные сласти. Еще чем тебе помочь?
   Начальник контрразведки полистал блокнот, затем сказал:
   – Нужно два отдельных помещения, где мы с поручиком могли бы без помех поговорить с офицерами и членами команды из тех, кто общался со спасенными с «Демократии»: гребцами шлюпок, санитарами и тому подобным индивидами. Нам также понадобятся рассыльные для вызова очередных собеседников.
   Старший офицер встал с кресла, следом поднялись контрразведчики. Капитан 2 ранга надел фуражку; немного подумав, объявил:
   – Ты, Алексис, располагайся в моей каюте, а Петру Андреевичу могу предложить канцелярию строевой части. Побудьте здесь немного, я пришлю матроса, крторый проведет вас на место и будет выполнять ваши распоряжения.
   Затем напустил на себя торжественный вид и провозгласил:
   – Господа! От имени кают-компании линкора «Воля» приглашаю вас на обед. Прошу спланировать ваши занятия так, чтобы к часу пополудни быть за обеденным столом. Без опозданий.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21

Поделиться ссылкой на выделенное