Владимир Руга.

Гибель «Демократии»

(страница 18 из 21)

скачать книгу бесплатно



   В назначенный час поручик встретился с Малютиным на углу Староконюшенного и Мертвого переулков. Поздоровавшись, Юрий с интересом взглянул на Шувалова, сочувственно улыбнулся и сказал:
   – Ты выглядишь так, словно вчера отправился не домой, а в гнездо порока, где остаток ночи предавался кутежу и разврату. Может, тебе лучше отправиться на квартиру? Поспишь немного, а я пока потолкую с Энгельсом. Потом встретимся у старика.
   – Не надо преувеличивать, – хмуро отозвался Петр. – Легкие следы бессонницы не дают права обвинять меня в столь тяжких грехах. Просто по совету Вельяминова я занялся составлением рапорта о наших вчерашних похождениях и не заметил, как засиделся до утра. К тому же я в полном порядке. Ведро холодной воды и чашка кофе полностью вернули мне бодрость. Поэтому предлагаю не тратить времени на пустые разговоры, а приступить к работе.
   – Как прикажете, господин командующий! – с шутливой серьезностью Юрий щелкнул каблуками и добавил, вроде бы разговаривая сам с собой: – Только зря не которые гордецы пытаются обмануть того, кто потерял невинность, еще будучи кадетом.
   Сделав вид, что не расслышал последних слов напарника, Петр направился к храму. Когда до него оставалось шагов двадцать, офицеры заметили молодого человека в модном клетчатом костюме, приближавшегося с противоположной стороны. Впереди него шел худощавый старик, одетый в темную пару и с котелком на голове. «Вот и Тонкий собственной персоной, – узнал филера Шувалов. – А Толстый там, в отдалении, идет за объектом по другой стороне переулка. Получается, приземистый русоволосый парень – наш клиент?!»
   В подтверждение догадки поручика Тонкий вдруг остановился и принялся шарить по карманам. Затем он резко повернулся, будто бы намереваясь вернуться за оставленной вещью, но столкнулся с молодым человеком. Приподняв шляпу; старик учтиво попросил извинения, выслушал ответные слова пострадавшего, разойдясь с ним, двинулся обратно. Шувалов, подождав, пока объект наблюдения войдет в церковь, устремился следом. Через пять минут, смешавшись с новой группой прихожан, спешивших к началу литургии, за ними двинулся Малютин.
   Спустя два часа они в таком же порядке покинули храм. Когда Энгельс дошел до Пречистенских ворот и задержался на тротуаре, пропуская вереницу ломовых извозчиков, офицеры приблизились к нему вплотную. Любой сторонний наблюдатель, увидев, как двое прилично одетых мужчин о чем-то спросили стоявшего рядом юношу, а тот стал указывать рукой в сторону трамвайной остановки, не придал бы значения этой сцене. В Москве сплошь и рядом приезжие спрашивают дорогу, поэтому такие эпизоды не вызывают любопытства прохожих.
   Вероятно, так случилось и в этот раз. После недолгого разговора все трое двинулись по направлению к Остоженке. Возле кофейни «Римская» один из спутников юноши внезапно предложил:
   – Давайте, господа, зайдем ненадолго, выпьем по чашке кофе.
   – Прекрасная мысль! – поддержал его другой. – И не вздумайте отказываться, молодой человек.
Никаких возражений мы не потерпим.
   Парень пытался протестовать, ссылаясь на то, что спешит в другое место, но в конечном итоге как-то незаметно для себя оказался в кофейне. В блистающем чистотой зале посетителей почти не было, поэтому вошедшая троица без помех заняла приглянувшийся стол в дальнем углу. Один из мужчин, с явно офицерской выправкой, сел слева от юноши, лицом к входным дверям; другой занял место с таким расчетом, чтобы попутно наблюдать за улицей сквозь большое витринное окно.
   – Кто вы, господа? И что вам угодно?
   – Ответить на ваши вопросы можно по-разному, – сказал Петр. – Если вы готовы изменить свое нынешнее положение к лучшему, то мы – ваши друзья. Если же вы решите сохранить верность хозяину, от которого терпите постоянные унижения, – то наоборот. А в конечном итоге нам хотелось бы, чтобы вы, господин Энгельс, помогли бы и себе, и нам.
   – Я согласен, но мое условие – пятнадцать процентов, – покраснев, выпалил юноша. – И еще – чтобы никто не пострадал!
   – Простите, я не совсем понимаю, о чем идет речь, – медленно произнес Шувалов, пытаясь скрыть удивление. – Будьте добры, поясните.
   Юноша, в свою очередь, недоуменно посмотрел на каждого из собеседников, затем, воровато оглянувшись по сторонам, сказал тихим голосом:
   – Я толкую о налете на особняк Калитникова, который вы готовите. Думаете, мне непонятно, что за папиросник уже не первый день трется возле ворот. Без меня вам не провернуть этого дела. Я помогу вам беспрепятственно проникнуть внутрь и укажу, где лежит самое ценное. Вы сможете взять добычи на полмиллиона, а то и больше!
   – Неужели мы с другом похожи на уголовников? – усмехнулся Петр.
   – Нет, иначе я бы с вами не разговаривал, – поборов смущение, ответил Энгельс. – Полагаю, вы бывшие офицеры, которым надоело жить на копеечную пенсию. Мой хозяин хорошо нажился на войне, поэтому ваша попытка отнять у него награбленные деньги вполне оправдана. Люди вы благородные и не станете нарушать слова выделить мне мой жалкий процент. Вот почему я готов участвовать в вашем деле.
   – А вы, очень умны и проницательны, Василий Александрович, – внезапно похвалил юношу до тех пор молчавший Малютин. – Ваши таланты могли бы принести обществу большую пользу. Сограждане с благодарностью склоняли бы ваше имя, и, глядишь, когда-нибудь Москву украсил бы памятник Энгельсу. Скажем, здесь, у Пречистенских ворот, вполне подходящее место. Представляете, стоите вы солидный, бородатый, и философски взираете на то место, где произошла встреча, изменившая вашу судьбу.
   – Вы надо мной смеетесь? – насупился парень.
   – Нет, что вы! – вмешался поручик. – Просто мой товарищ хочет сказать, что у вас есть другой способ вернуться в общество приличных людей, нежели участие в уголовном преступлении. Скажем, обретение возможности продолжить учебу в Коммерческом институте. Конечно, в сочетании с приличным денежным вознаграждением, размеры которого будут зависеть от степени ваших заслуг. Таким образом, Василий, вы получите возможность войти в мир коммерции с парадного, а не с черного хода.
   Энгельс завороженно слушал Петра, незаметно для себя кивая в такт его словам.
   – Дело в том, что мы с другом являемся чем-то вроде частных сыщиков, – признался Шувалов, решив, что наступил подходящий момент. – Нам поручено найти среди бумаг господина Калитникова документы, раскрывающие некоторые стороны деятельности так называемых москвичей. Нам известно, что ваш хозяин регулярно встречается со своими собратьями по этому сообществу. Наверняка, после таких собраний остаются какие-то записи. Вы можете что-нибудь сказать по этому поводу?
   – Боюсь вас разочаровать, но таких документов просто не существует, – с унынием ответил Энгельс. Но тут же воспрял духом и заявил: – У хозяина есть особая тетрадь, куда он заносит все, что связано с движением денег – от кого и сколько получил, куда вложил или на что потратил. Попутно он в ней делает связанные с этим заметки, описывая места встреч, содержание разговоров, имена свидетелей. По пьяной лавочке мой благодетель как-то учил меня уму-разуму и хвастал, что в случае необходимости, скажем, в суде, всегда точно укажет обстоятельства отдачи или получения любой денежной суммы.
   – Как можно получить эту тетрадь во временное пользование? – быстро спросил Малютин. – Мы сфотографируем нужные записи, а к утру вернем кондуит на место.
   – Это почти невозможно, – покачал головой Василий. – Павел Тихонович держит ее в сейфе, а с ключом не расстается ни на минуту. Даже когда принимает ванну, берет связку с собой. Впрочем, я мог бы предложить один вариант. Правда, это связано с риском и требует особой подготовки. К тому же мы до сих пор не оговорили размеры моего вознаграждения…
   – Василий, не ходите вокруг да около, – осадил его Шувалов. – Вы же сами недавно заметили, что видите в нас людей чести. Все обещанное остается в силе, но пока мы не услышали от вас ничего ценного. Если можете предложить нечто конкретное, выслушаем вас внимательно, а на пустые разговоры, боюсь, у нас более нет времени.
   – Пустые разговоры?! – в запале воскликнул молодой человек. – А это, по-вашему, что?
   Он сунул руку в карман пиджака, вытащил маленькую жестяную коробочку из-под ландрина, раскрыл ее. Указав на кусок воска, лежавший на дне, с гордостью пояснил:
   – Месяц назад по случаю попали мне в руки ключи, и я не растерялся – успел сделать слепок. Будто сердце подсказало, что сможет пригодиться.
   – Почему же ключ до сих пор не сделан? – поинтересовался Малютин.
   – Потому что не простое это дело, – отозвался Василий, пряча за сердитыми интонациями смущение. – К первому попавшемуся слесарю не сунешься с заказом – сразу спросит: а где сам ключ? А вдруг до милиции дойдет, что я хожу по мастеровым со слепком, и сыскари заинтересуются, какой сейф задумал открыть секретарь Калитникова? Благодарю покорно! Я еще не сошел с ума…
   – Что же, позвольте мне выразить восхищение проявленной вами осторожностью, – сказал Петр. – Давайте теперь обсудим, как нам к обоюдной пользе воспользоваться вашей предусмотрительностью.
   – Если вы до вечера сможете по моему слепку изготовить копию ключа, то забраться в кабинет можно уже сегодня, – объявил секретарь. – Кстати, самый удобный момент. Я слышал, что Павел Тихонович сегодня собирался закатить в «Стрельну» с какой-то дамой. Они в поезде познакомились, когда Калитников из Севастополя возвращался и, по-моему, всерьез увлекся. Главное, чтобы дворецкий уснул. Он у нас мужчина серьезный – отставной унтер Преображенского полка, раньше у великого князя Павла Александровича камердинером служил. Перед сном всегда по дому обход делает и все запоры проверяет.
   Энгельс принялся с увлечением посвящать новых знакомых в тонкости распорядка, по которому жили обитатели особняка. Шувалов и Малютин задавали уточняющие вопросы, обсуждая различные варианты проникновения в дом. Самый простой вариант – открыть сейф дубликатом ключа и вынести за порог гроссбух хозяина – Василий отверг наотрез. Максимум, на что он согласился, – это снабдить частных сыщиков подробным планом дома, оставить незапертой балконную дверь на втором этаже, а также подать сигнал, что путь свободен. В последний раз обговорив все детали, заговорщики покинули кофейню.


   Слежка за миллионером требует крепких нервов. К такому выводу Шувалов пришел, изучая донесения филеров, приставленных наблюдать за Павлом Калитниковым. Порой в отчетах между строками сквозила почти неприкрытая классовая ненависть к нуворишу, который, на первый взгляд, только и делал, что сорил деньгами.
   Распорядок дня Калитникова не отличался особым разнообразием. Подобно другим московским капиталистам, первую половину дня Павел Тихонович усердно трудился в конторе своей фирмы, либо заседал в правлении какого-нибудь акционерного общества. Затем следовал обед. В урочный час купцы и фабриканты дружно перемещались в привычные для себя места: последние представители старого купечества шли в трактир Тестова; их «дети» заполняли залы и кабинеты ресторана «Славянский базар»; «новые люди», подобные Калитникову, предпочитали «Метрополь» или «Националь».
   Послеобеденное время снова посвящалось работе. Разнообразие начиналось после пяти часов пополудни. Закончив дела, кто-то из капиталистов спешил к семье в подмосковное «имение». Обычно генералы русской промышленности и торговли, купив близ Москвы усадьбу, превращали ее не только в летнюю резиденцию. Следуя привычке из всего извлекать прибыль, они налаживали в своих владениях прекрасные хозяйства, поэтому даже в самую тяжкую пору 1917 года у них на столе всегда были в изобилии свежие продукты. Чтобы не выглядеть хуже других, Калитников приобрел по случаю возле Звенигородского шоссе большой участок земли и выстроил там роскошную дачу, но бывал на ней редко, предпочитая жить в городе.
   Как и многие денежные тузы, Павел Тихонович посвящал вечерний досуг получению удовольствий от жизни. Театры он не жаловал, предпочитая им развлекательные программы «Салона-Варьете» или «Яра». В дни скачек непременно сидел в собственной ложе на трибунах ипподрома, а потом в компании друзей и прихлебателей отправлялся коротать ночь в один из загородных ресторанов. Планируя визит в особняк Ка-литникова, оперативники рассчитывали на то, что ив эту ночь нувориш не изменит привычке возвращаться домой под утро.
   Когда Шувалов переступил порог своей квартиры, его удивила царившая в ней тишина. Всю дорогу до дома он мысленно готовился к трудному объяснению с Аглаей. Нелегкое дело – растолковать ревнивице, что ночная отлучка ее любовника вызвана служебной необходимостью. К удивлению Петра, женщины в квартире не оказалось. Он обошел все комнаты, заглянул на кухню, но обнаружил в ее спальне только следы поспешных сборов. Ни письма, ни записки не было. Недолго поразмышляв над причиной внезапного исчезновения своей пассии, поручик поставил будильник на девять часов, задернул шторы, и, не раздеваясь, прилег на кровать.
   Когда Шувалов проснулся, Аглаи по-прежнему не было. Запрятав поглубже тревогу, по поводу ее долгого отсутствия, он стал готовиться к операции: тщательно проверил браунинг, сменил батарейки в электрическом фонаре. Перед выходом из дома, вспомнив совет Малютина, медленно разжевал щепотку сухого чая в смеси с сахарным песком. Это испытанное фронтом средство помогало прогнать сон, обострить восприимчивость органов чувств в ночное время.
   Спустившись на первый этаж, Петр собрался было выйти через парадное, но какое-то безотчетное ощущение заставило его в последний момент воспользоваться черным ходом. Он без помех пересек двор и через подворотню соседнего дома вышел на Остоженку. Походив с полчаса по безлюдным переулкам и еще пару раз воспользовавшись проходными дворами, контрразведчик убедился, что слежки за ним нет. То же самое сообщил Юрий, когда офицеры встретились на Волхонке напротив храма Христа Спасителя и сели в поджидавший их автомобиль Фефе.
   Особняк Калитникова стоял на углу Староконюшенного и Сивцева Вражка, поэтому они проехали по каждому из переулков, внимательно наблюдая за обстановкой. Заметив в окне второго этажа условный сигнал, велели остановить машину в отдалении и вернулись к дому пешком, изображая беззаботных гуляк. Жилище Павла Тихоновича отличалось от соседних строений тем, что было возведено в глубине обширного участка, и вместо московского модерна, столь ценимого торгово-промышленной знатью, в эклектике его богато декорированного фасада явно просматривался облик итальянского палаццо. По желанию заказчика архитектор не стал прятать свое творение за глухим забором, а обнес участок ажурной кованой решеткой.
   Преодолеть ее для молодых людей не составило труда. Так же легко они вскарабкались по витым столбам и оказались на просторном балконе, где без лишней толкотни могли бы разместиться человек двадцать гостей. Бесшумно пройдя вдоль балюстрады, оба «взломщика» замерли возле дверей, которые Энгельс должен был оставить незапертыми. Малютин достал наган, а Петр, вооружившись лишь фонариком, присел на корточки и осторожно толкнул одну из створок. С едва слышным стуком она отворилась.
   Несколько минут офицеры простояли неподвижно, пытаясь распознать в темноте малейшие признаки опасности: поскрипывание паркета под ногами людей, переминавшихся на одном месте, или напряженный вздох, невольно вырвавшийся у участника засады в предвкушении близкой схватки. Так ничего и не уловив в тишине дома, Шувалов двинулся вперед и шел, пока не достиг дверей на противоположном конце просторной залы. На плане дома, нарисованного Энгельсом, за ними была обозначена лестница, которая вела на первый этаж прямо к кабинету Калитникова. Минуту спустя к поручику присоединился Малютин. Оказавшись на лестнице, офицеры включили фонари и стали спускаться, осторожно ставя ноги ближе к краю ступеней.
   Как выяснилось, они не зря потратили время, заставив секретаря до мельчайших подробностей описать обстановку помещений особняка. Впервые оказавшись в кабинете, им удалось сразу пройти к сейфу, ничего не задев из мебели.
   В свете фонаря они увидели, что внутри сейф состоит из двух отделений. На нижней полке лежали пачки денег и папка с завязками, до отказа набитая бумагами; на верхней – толстая тетрадь, напоминавшая старинный фолиант в переплете из хорошо выделанной коричневой кожи. Шувалов взял тетрадь в руки и обнаружил, что она снабжена застежкой, запиравшейся на замок.
   После нескольких безуспешных попыток открыть «фолиант», Петр, повинуясь требовательному жесту товарища, передал ему Калитниковский гроссбух. Малютин, снисходительно улыбнувшись, словно фокусник, продемонстрировал руки с растопыренными пальцами, затем извлек из кармана женскую шпильку, слегка изогнул ее, небрежно поковырял в замке. Тотчас что-то щелкнуло, и застежка откинулась.
   Шувалов быстро пролистывал тетрадь, отыскивая записи под интересующими его датами. Найдя нужную страницу, Петр принялся за чтение.
   – Записей в тетради вполне хватит, чтобы прищучить компанию «москвичей», – радостно сообщил он Юрию. – Павел Тихонович любезно записал все суммы, собранные среди единомышленников и потраченные на проведение операции, а также состоявшиеся при этом разговоры. Запри сейф, и уходим.
   Однако стоило им двинуться к выходу, как с улицы донесся нарастающий рокот мощного мотора, затем скрип тормозов, железный грохот отворяемых ворот. Будто по команде офицеры кинулись к окнам, осторожно выглянули из-за штор. В этот момент «Ролс-Ройс» с погашенными фарами подкатил к самому крыльцу. Из него вылез Калитников и тут же вскинул обе руки вверх. Невольные зрители не успели удивиться странному поведению богача, как немедленно последовала разгадка – следом появился человек с револьвером. Почти сразу послышались нетерпеливые звонки в дверь.
   – Пока он будит слуг, у нас есть немного времени, – негромко сказал Малютин. – Я продолжаю наблюдение, а ты вырежи из тетради нужные страницы и верни ее в сейф. Потом отступаем в библиотеку.
   С ходу оценив замысел напарника, Шувалов нырнул под письменный стол и под его прикрытием зажег фонарь. Поручику удалось быстро справиться с заданием. Когда в коридоре раздался шум шагов и голоса нескольких людей, «взломщики» уже успели проскользнуть в смежную с кабинетом библиотеку, где нашли укрытие за массивным кожаным диваном. По пути Юрий успел доложить:
   – Это Железняков. С ним Грузин и Бугай. Думаю, кто-то из оставшихся двоих караулит у ворот, а другой сидит с шофером – держит автомобиль наготове. Похоже, они перехватили Павлушу где-нибудь по дороге или выманили из увеселительного заведения. Но зачем было тащить его сюда?
   – Скоро узнаем, – откликнулся Петр. – А теперь тихо – идут!..
   В кабинет вошли, и там вспыхнула люстра. Сквозь неплотно прикрытую дверь по ковру, лежавшему на полу библиотеки, пролегла полоска света. Послышался голос главаря анархистов:
   – Садись на стул, Руки можешь опустить. А вы, братва, обойдите дом. Всех, кого найдете, сажайте под замок вместе с тем холуем. Потом возвращайтесь сюда.
   В ответ раздалось неразборчивое бурчание и смех. В наступившей тишине отчетливо прозвучал заданный Калинниковым вопрос:
   – Что вы собираетесь со мной делать?
   – Судить тебя будем, – вполне обыденным тоном сообщил Железняков. Судя по доносившимся звукам, он занимался тем, что выдвигал ящики письменного стола и выкидывал их содержимое на пол.
   – А если я дам вам денег, много денег, вы отпустите меня?
   – Мы не грабители, а идейные борцы за народное счастье, – назидательно объявил матрос. – Так что не надейся откупиться. Однако из интереса спрошу: как дорого ты, буржуйская рожа, ценишь свою жизнь?
   – Возьмите все деньги, которые есть в доме! Они хранятся вон там, в несгораемом шкафу, а ключ у меня в кармане. Если вы позволите, я его достану и отдам вам.
   Пока шел этот диалог, офицеры осторожно подобрались к двери. Заглянув в щель, Петр убедился в своих худших подозрениях: Железняков устроился за письменным столом, не выпуская из руки револьвера. Поэтому, как ни заманчиво выглядела идея захватить вожака анархистов, пока отсутствовали его товарищи, от нее пришлось отказаться. Стоит матросу увидеть их на пороге кабинета, как он, не задумываясь, начнет стрелять. К тому же Шувалову хотелось узнать, в чем Анатолий собрался обвинить Калитникова. Услышав шаги возвращавшихся боевиков, он дал знак напарнику вернуться в убежище.
   – Все обошли и прислугу заперли, – с порога объявил Грузин, произнося слова с характерным акцентом. – Мы их так настращали, что сидят тише мышей в подвале.
   – Добро! А в ту комнату заглядывали? Там у тебя что, хозяин? – спросил Анатолий.
   – Библиотека, в ней никто не живет, – поспешно ответил Павел Тихонович.
   – Молчун, все равно проверь! – последовало распоряжение.
   Поручик опустил предохранитель браунинга и приготовился выскочить из-за дивана. Еще раньше, используя язык жестов, они с Юрием договорились: если анархист их обнаружит, в него выстрелит штабс-капитан, а Шувалов рванет к двери, чтобы с ходу открыть огонь по остальным. К счастью, Бугай не стал заглядывать во все укромные углы. Он просто включил свет, с порога окинул взглядом комнату и вернулся в кабинет, даже не позаботившись погасить люстру. Дверь также осталась нараспашку. Видимо, тем временем Грузин успел открыть сейф, потому что послышался радостный возглас:
   – Вах! Глядите, друзья, сколько денег этот шакал награбил у трудового народа!
   – Вы ошибаетесь! Я никого не грабил… – запротестовал пленник.
   – Заткнись, гнида! Тебе слова не давали, – грубо оборвал его Железняков, стукнув револьвером по столу. – Будешь разевать рот по моей команде, когда тебя спросят. Понял?.. Шота, пересчитай все точно и напиши ему расписку, что деньги экспроприированы на нужды мировой революции. Мы, анархисты, не уголовники, а идейные борцы с властью капитала.
   Воспользовавшись тем, что внимание боевиков было отвлечено, Петр с Юрием снова прокрались к двери. Тем временем матрос объявил о начале суда:
   – Товарищи! Мы пришли сюда, чтобы судить и сурово покарать за предательство. От имени наших погибших соратников я обвиняю…
   К досаде Шувалова ему не пришлось узнать, в чем состояла вина коммерсанта перед анархистами. Обвинительную речь Железнякова прервал донесшийся со двора крик «Полундра!», а следом загремели выстрелы. Опрокинув кресло, Анатолий вскочил и бросился к окну, на ходу скомандовав:
   – Шота, свет! Молчун, к дверям! Задержи их!
   Оба боевика со всех ног кинулись выполнять полученные приказания. Грузин повернул выключатель и в сердцах выругался – от светившей в библиотеке люстры в кабинет все равно попадало достаточно света. В таких условиях попытка отстреливаться из окон была сродни самоубийству, поскольку нападавшие находились в темноте, а силуэты боевиков четко выделялись на светлом фоне.
   Эта аксиома немедленно получила подтверждение: видимо, в ответ на движение матроса по окнам было сделано несколько выстрелов. Жалобно звякнули стекла, кто-то вскрикнул и упал. В два прыжка Грузин оказался на пороге библиотеки. Вскинув руку к выключателю, он удивленно округлил глаза, увидев перед собой неизвестно откуда взявшегося офицера. Но боевик не успел ничего понять, так как одновременно с поворотом выключателя ему на переносицу обрушился страшный удар рукояткой пистолета.
   Малютин захлопнул дверь, привалил к ней находившегося в беспамятстве анархиста, заботливо подобрал выроненный им наган. Тотчас из кабинета прозвучали два выстрела, и дубовую филенку пробили пули. «Железняк почуял неладное и сразу отреагировал, – догадался Петр. – Не побоялся подстрелить товарища – решил, что важнее отразить опасность с тыла. Серьезный господин! Такого голыми руками не возьмешь. Ну вот, кажется, он выбежал из кабинета».


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21

Поделиться ссылкой на выделенное